Конечно, в этой связи можно возразить, что беспилотные средства как оружие применяются достаточно давно, ещё с середины прошлого века. Но необходимо помнить, что эти средства – самонаводящиеся ракеты и управляемые боеприпасы являются одноразовыми изделиями с ограниченными возможностями самостоятельного выбора цели удара. Это относится даже к самым современным из них, например, крылатым ракетам, оснащаемым системами управления с возможностью перенацеливания на конечном участке траектории. По определению, все они относятся к боеприпасам, а не к оружию. А вот боевые роботы – именно оружие, само выбирающее цель и поражающее её дистанционно, без самоуничтожения и с алгоритмом «поразить противника и уцелеть». В этом заключается существенная разница.

До настоящего времени роботизированные системы, отвечающие современному понятию определения «робот» применялись только там, где они заменяли человека в наиболее опасных сферах деятельности: беспилотные самолёты-разведчики, мишени и ложные цели для системы противовоздушной обороны противника, роботы-саперы, беспилотные системы для подводных поисковых работ и т.п.

Применение роботов на поле боя, например, в качестве разведчиков, позволило существенно повысить эффективность ведения боевых действий, хотя и решило далеко не все проблемы. Например, проблему сокращения длительности цикла поражения обнаруженных объектов. Для её решения логичным оказалось разместить вооружение на самом разведчике. Но что делать с принятием решения на удар? Этот вопрос не заставил себя ждать. При проведении операции «Несокрушимая свобода» (Enduring Freedom) беспилотным летательным аппаратом (БЛА) MQ-1 «Хищник» (Predator) была обнаружена автомобильная колонна террористов. За время принятия решения на удар колонна ушла из зоны досягаемости, хотя на борту БЛА имелись ракеты AGM-114K «Хеллфайр» (Hellfire), позволявшие при своевременном получении команды выполнить задачу поражения.

Но 17 октября 2001 года произошло событие, практически незамеченное прессой, но являющее собой определённую веху в истории взаимоотношения человека и созданных им машин: в ходе операции коалиционных сил США и НАТО в Афганистане (ISAF) получен первый опыт использования оснащенного управляемой ракетой БЛА «Предатор» для поражения зенитной установки с расчётом. Впоследствии случаи применения БЛА для поражения наземных объектов стали массовыми. В ходе проведении операций «Анаконда» (Anaconda) и «Шок и трепет» (Shock and Awe), БЛА применялись даже для непосредственной огневой поддержки и это, по заявлению американских источников, явилось очередным шагом к «войне машин» против человека [1,2].

И хотя до настоящего времени на всех этапах развития роботов от дистанционно-управляемых к беспилотным аппаратам решение на применение оружия всё-таки остаётся за человеком, но в перспективе и эта функция может быть делегирована БЛА. Это решение объективно диктуется требованиями оперативности ведения боевых действий.

Всё это позволяет сделать вывод, что на пути создания и внедрения боевых роботов, как и при использовании любой новой техники, возникают препятствия и проблемы, и не только технического плана. Возникает и ряд вопросов в других сферах: морально-этические и юридические в части применения робота против человека, проблемы безопасности для самих применяющих и мирного населения, проблема разделения ответственности между разработчиками и эксплуатантами и другие.

Проблемы безопасности всегда сопровождают развитие сложных технических систем. Робототехника – не исключение. Начиная с 1979 года, зафиксировано более десяти случаев получения гибели людей при сбоях использования промышленных роботов. Но промышленные роботы системы, не имеющие целью убивать. Боевые роботы намного опаснее и меры безопасности при их использовании должны быть куда как более продуманы. Первыми над этим стали задумываться те, кто наиболее активно применяет подобные системы [3,4,5]. Вопрос не праздный, тем более уже имеются прецеденты. 12 октября 2007 года несанкционированным огнём автоматической зенитной пушки GDF-005 «Эрликон» (Oerlikon) в Южной Африке были убиты 9 и ранены 14 военнослужащих [6]. Чем больше будет на вооружении стран мира робототехнических систем, тем выше вероятность подобных случаев.

А 14 февраля 2016 года прецеденты с автономными роботами вышли за границы военной и промышленной сферы и стали касаться всех: впервые попал в аварию самоуправляемый автомобиль Google. В районе Маунтин-Вью, штат Калифорния, он, объезжая препятствие, столкнулся с автобусом. В дорожно-транспортной происшествии никто не погиб, но «очередной звоночек» для человечества прозвенел.

И второй вопрос, вытекающий из первого: кто несёт ответственность в случаях причинения роботами вреда своим военнослужащим или мирному населению? Разделение вины между изготовителем самого робота, разработчиком программного обеспечения для него и оператором (эксплуатирующим подразделением) системы становится актуальным как никогда. Юридически эта ситуация пока не отрегулирована.

Ещё одна спорная ситуация – это наличие морального и этического права предоставлять машинам возможность самостоятельно принимать решение на поражение объектов, в которых может находиться человек.

Но, как бы там ни было, развитие техники неизбежный процесс, его не остановить и к проблемам, которые неизбежно возникнут,  нужно готовиться уже сейчас. В апреле 2013, мае 2014 и июне 2015 года вопрос поднимался  на совещаниях, проводимых под эгидой ООН в рамках обсуждения развития Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия [5]. Совет безопасности ООН выразил обеспокоенность и рекомендовал установить мораторий на развитие автономных боевых роботов (Lethal autonomous robotics – LAR).

Правда решение ООН – всего лишь рекомендация, оно не обязательно к исполнению. Ведущиеся в настоящее время переговоры по разработке нового соглашения наталкиваются на проблему трактовки понятий и желание каждой страны-разработчика оставить за собой право на выполнение ряда работ по данной тематике [7]. В результате ведущие промышленные государства продолжают развитие, а иногда и практическое внедрение, автономных боевых роботов. Так в США уже доведён до стадии испытаний автономный беспилотный истребитель Х49В,  в Израиле разрабатывается сеть автоматических пулемётных установок для прикрытия границы, Южная Корея разрабатывает наземный автономный боевой робот SGR-1 и т.п.

Конечно, во всех существующих роботизированных системах решение о непосредственном применении оружия принимает человек-оператор. По крайней мере пока… И до сценариев войны людей и машин, описанных фантастами ещё очень и очень далеко. Но предпосылки, как отмечалось ранее, уже есть и количество их постоянно растёт.

Исходя из этого, массовое применение автономных боевых роботов на поле боя в обозримом будущем представляется весьма вероятным. Как наемные войска в прошлом, они будут выполнять боевые задачи для тех, у кого есть средства на развитие новых технологий войны. И если менее развитые в техническом отношении государства будут по старинке решать проблемы по принципу «кровь – цена победы», то развитые страны будут беречь своих граждан, обеспечивая бескровную победу. И Россия должна быть готова к такому развитию событий. Но для этого разработчики боевых роботов должны решить ряд технических и организационных проблем [8,9], в том числе и тех, на которые обращено внимание в данной статье.