Чрезмерной опекой называется забота,  проявляющаяся в желании родителей окружить ребенка повышенным вниманием, защитить его даже при отсутствии опасности, постоянно удерживать около себя, заставлять поступать определенным, наиболее безопасным для родителей способом. [1]

Повесть написана от лица девятилетнего мальчика, Саши Савельева, который живет с дедушкой и бабушкой, которые в свою очередь «защищают» его от ненавистной матери. Бабушка главного героя, Нина Антоновна, «заботится» о здоровье своего внука настолько, что лишает его детства. «Я лечился от всего, но болел не всем…»  - эта фраза обнаруживает всю суть заботы бабушки о здоровье Саши. [2]

«Любовью» бабушка маленького Саши называет ограничение ребенка от внешнего мира, отстранение его от возможных опасностей и от возможного счастья. Этим же она оправдывает постоянные упреки и оскорбления  «…она говорила, что сама любит меня больше жизни…». [2]

Отрывок из первой главы достаточно ясно передает суть отношения Нины Антоновны к внуку: «Вам, наверное, покажется странным, почему я не мылся сам. Дело в том, что такая сволочь, как я, ничего самостоятельно делать не может. Мать эту сволочь бросила, а сволочь постоянно гниет, и купание может обострить все ее сволочные болезни. Так объясняла бабушка, намыливая мочалкой мою поднятую из воды ногу.»[2]  Ребенок не имел возможности ничего самостоятельно делать, а при малейшей попытке на него обрушались оскорбления и проклятия. Хотя бабушка оскорбляла и проклинала его и из-за того, что он ничего самостоятельно не делает.

Этот замкнутый круг противоречивой «заботы» выработал в Саше множество комплексов. Он был убежден, что ни на что не годится и не добьется в жизни абсолютно ничего, если его болезни не убьют его.

Стремлением помочь внуку «гнить» медленнее, жить более менее хорошо был и оправдан тот факт, что мальчик видел маму крайне редко. Эта разлука, а так же в большей степени психически больная бабушка повлияли на слабую психику ребенку. Его мозг выдал больную фантазию, выразившейся в просьбе похоронить его после смерти за плинтусом. «Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, — придумал я однажды. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище». [2]

Повесть, в которой тема взросления переворачивается с ног на голову и обретает черты сюрреалистического юмора в которой зло пародируется сама идея счастливого детства, обнажила проблему, зачастую являвшуюся причиной детских травм. Сердце невольно сжимается от представления картин, отображенных Санаевым в своем произведении. Не без боли читаются строки, в которых описано бабушкино отношение к ребенку.

Данная проблема существует и в ряде семей современной России. Пропаганда здорового отношения к детям и выбора верных способов воспитания, не наносящих вред физического и психического здоровья ребенка должна иметь место не меньше и не реже, чем пропаганда здорового образа жизни, например. Доступная литература (доступная как ценой, так и языком изложения), короткие теле- и радиопередачи, запускаемые в эфир на самых популярных каналах, а так же бесплатные семинары и консультации, проводимые  для родителей и детей, как совместно, так и раздельно – все это может поспособствовать формированию определенных установок, помогающих родителям воспитать достойных людей, не прибегая к различным видам насилия.

Данная проблема требует более глубокого рассмотрения и изучения, а так же выработки конкретных путей ее решения.

В настоящее время также установлен факт зависимости между пищевым насилием и алиментарным ожирением. При этом к пищевому насилию можно отнести не только непосредственное принуждение есть, закармливание ребенка. Не меньший вред, чем гиперопека может нанести чрезмерно требовательный стиль воспитания, где избыточно много критики и мало похвалы, эмоционального тепла.  В этом случае критика, или в крайней форме – унижение со стороны родителей, которое косвенно относится к вопросам питания и телосложения ребенка, может также повлиять на формирование нарушений пищевого поведения. К примеру, осуждение матерью пищевых наклонностей ребенка, тянущегося к сладкой булочке. Мама, находящаяся на диетах большую часть жизни, не избежит возможности высказать свое осуждение к любой калорийной пище. В этом случае родитель не производит непосредственно принуждающих действий в отношении питания. Но высказывает оценочное суждение в отношении внешности ребенка. Принцип, озвученный нами выше, в таких семьях может звучать иначе «не кормить, осуждать за переедание значит любить». Поскольку именно родительские высказывания о внешности служат основой для формирования самооценки, то неизбежна неуверенность ребенка и двойственность в отношении пищи. С одной стороны, это вкусно, радостно, утешает. С другой стороны, это делает некрасивым.

Исследователи Вассерман, Л. И., Святенко Л. В., Трифонова Е. А. в своей работе “Избыточный вес тела как психосоматическая проблема в контексте психодинамической личности” говорят о том, что психодинамический подход к нарушению пищевого поведения основывается на том, что в основе этого феномена лежит фрустрация ребенка на так называемой оральной стадии развития, а бессознательной основой патологически повышенного аппетита является страстное желание любви. Именно этой любви ребенок будет потом искать в более старшем возрасте, и, позврослев, может удовлетворять потребность в любви посредством употребления больших объемов пищи. Мы вернемся к этому постулату чуть позже, заметив сейчас, что переедание может и часто совершается ради любви. [2, с. 2]

«На ожирение влияют родители, если… их любовь к ребенку зависит от его пищевого поведения» [5, с.12]. Ранняя депривация, отсутствие близости, холодность, критика, безжалостное принижение может лежать в основе нарушений пищевого поведения. Особенное место в развитии наклонностей к перееданию и неудовлетворенности собой можно отвести критике внешности. Особенно оценка внешности подвергается нападкам и осуждению со стороны взрослых в период подросткового взросления. Если родитель высказывал критические суждения в раннем детстве, то ребенок с неуверенностью воспринимает свое тело и лицо. Особенное влияние на оценку своего веса и удовлетворенность телом влияют комментарии матери, и особенное подвержены им – девочки. Но если родительская политика осталась неизменной, то во внутреннем отношении ребенка к себе, к пище, к критике и к возможной коррекции пищевого поведения может возникнуть устойчивое сопротивление. Исследование влияния межличностных проблем на успешность лечения от ожирения показало, что хуже всего поддаются лечению пациенты, испытывающие беспокойство по поводу социального избегания (враждебное подчинение) и отрицающие наличие у себя такой черты, как мстительность (враждебное доминирование) (Eldredge, et al., 1998). [5, с.13]

Примечательно также то, что люди, страдающие ожирением, от осознания неприятных мыслей, чувств, ситуаций защищаются путем преувеличенного развития противоположных стремлений. Для них типичны незрелые психические защиты: агрессия, проекция и регрессия – инфантильная форма реагирования, которая ограничивает применение альтернативного поведения. Человек часто знает все о правильном питании, но совершенно не хочет ему следовать. В своей работе “Я –концепция в юности”, Р. Бернс замечает, что если подросток в раннем детстве был лишен здоровых поддерживающих отношений с родителями, то ему не хватит внутренней основы для правильного развития Я-концепции. И когда придет время принять изменения тела, происходящие в пубертатный период, он, по сравнению со сверстниками, скорее всего будет испытывать большую тревожность, даже если развитие идет в рамках нормы. Но если есть хоть малейшее отклонение в физическом развитии такой подросток столкнется с существенными психическими затруднениями [1, c.111].

Это затруднение обнаруживается впоследствии всякий раз, когда человек с избытком лишнего веса пытается скорректировать свой рацион питания и режим подвижности. Вопросы внешнего вида, состояния здоровья, обсуждение мер коррекции пищевого поведения представляются для многих из них особенно чувствительной точкой взаимодействия. В то же время, часто эти люди отказываются или избегают предпринимать какие-либо действия для коррекции веса. Мы сталкиваемся с фактическим сопротивлением мерам коррекции пищевого поведения. Именно нарушения пищевого поведения – фактор развития алиментарного ожирения.

Такое сопротивление выздоровлению означает игнорирование заболевания. Какие механизмы лежат за этим сопротивлением? На наш взгляд, это

• вторичные выгоды, от которых человек не готов отказаться;
• невозможность или страх столкнуться с болезненными чувствами, такими как стыд, чувство вины, печаль, разочарование;
• сохранение пищевой зависимости, которая более социально приемлема, нежели любая другая форма зависимости;
• поиск внешнего одобрения и принятия таким, какой он есть, вследствие несформированной Я-концепции и устойчивости в детстве.

Согласно психоаналитической концепции, «сопротивление больного лечению – сила, препятствующая осознанию забытых воспоминаний, переведению их из бессознательного в сознательное… формируется под влиянием Я, не желающего прекратить вытеснения, и сексуальных влечений, не желающих отказаться от замещающего удовлетворения, пока не известно дает ли реальный мир что-то лучшее» [3, с. 238].

Многие из страдающих ожирением, тем не менее, в разные периоды своей жизни использовали разнообразные популярные диеты и даже прибегали к помощи врачей-диетологов или диетологов-консультантов. Как правило, это хаотичные и несистематические пищевые ограничения, которые не приводят к похудению [8]. В случае рецидивов больные демонстрируют отказ от применения каких-либо ограничений в отношении питания и/или использования физических мер. Их вес либо растет, либо вернулся к прежним значениям. А в их отношении к своему весу установилась стойкая неприязнь и, вместе с тем, нежелание что-либо предпринимать вообще.

Если рассматривать этиологию заболевания, то выделяют 4 типа ожирения – алиментарно-конституциональное, гипоталамическое, эндокринное и ятрогенное. По словам И. Малкиной-Пых, алиментарным ожирением страдает свыше 95% всех больных. Алиментарно-конституциональное ожирение носит семейных характер, развивается как правило при систематическом переедании, нарушении режима питания, отсутствии адекватной физической нагрузки, часто у членов одной семьи или близких родственников.

Патогенез любой формы звучит так: ожирение – результат длительного нарушения энергетического баланса, когда поступление энергии в организм с пищей превышает энергетические траты организма. В связи с этим меры коррекции любого типа ожирения и прежде всего алиментарно-конституционального будут связаны с рациональным гипокалорийным питанием, повышением физической активности, с изменением образа жизни. В тяжелых случаях ожирения предусмотрены медикаментозные и хирургические меры.

Однако в ходе исследований случаев рецидивов у людей, страдающих избытком веса, одним из существенных факторов сопротивления является необходимость какого-либо ограничения, режима или подсчета калорий. Также влияет на них такой фактор как «диетическая депрессия», являющаяся следствием ограничений для прежнего образа жизни и поведения. Отказ возвращаться к ограничительным мерам может быть продиктован эффектом плато, который непременно сопровождается разочарованием, завышенными ожиданиями о быстрой скорости снижения веса и сопротивлением любым систематическим мероприятиям. В то же время простой подсчет калорий для ряда пациентов оказывается спасительной мерой, поскольку указывает на регулярное переедание.

Еще одна форма сопротивления может быть встречена в комплексном лечении ожирения во время терапевтических бесед, когда больные концентрируются исключительно на органических причинах заболевания. Тогда им свойственно реагировать недоумением на расспросы относительно их отношений с окружающими или о раннем детстве, о связях с родителями. «Доктор, у меня проблемы не с головой, а с лишним весом» – так формулирует это сопротивление И. Малкина-Пых [5].

Традиционно распространено представление о заедании эмоций. Действительно, избыточная тревожность, неумение распознавать сигналы своего тела, дифференцировать сигналы голода и насыщения, страха и удовлетворенности, алекситимия также побуждает использовать еду как универсальный регулятор эмоционального состояния. Желание чувствовать себя наполненным, устойчивым, имеющим основание, помогает справиться с чувствами, но вталкивает человека в замкнутый круг переедания – недовольства собой – самокритики – неудовлетворенности – переедания.

Однако этот круг не формируется произвольно. Говоря словами Лесгафта в его работе “Воспитание ребенка” «в громадном большинстве случае не прирожденная тупость (нравственная или умственная) ребенка, а педагогические ошибки подготовляют ребенку горькую будущность, оставляя на его личных проявлениях и привычках неизгладимые следы нравственной порчи и умственного бессилия» [4, с. 6]. Стоит ли в очередной раз упомянуть о том, как важно в детстве правильное отношение к ребенку, его телесности, его личности. Какими горькими становятся последствия родительской критики, сформировавшей отвергающее отношение к своему такому неидеальному телу.

Ирина Млодик пишет: «если мы пристыдили ребенка, то вот что мы на самом деле сделали:

• продемонстрировали свое превосходство, совершив акт психологического насилия
• вскрыли перед всеми то, что он предпочел бы оставить при себе, тем самым нарушили его личные границы
• объявили его плохим, и это чувство, увы, надолго останется с ним
• поселили в нем страх перед собственными ошибками, недостатками, поступками
• положили еще один камень в сооружение его собственой тюрьмы».

«Тот, кто постоянно стыдит ребенка, либо рождает в нем тенденцию к расщеплению и вытеснению всего того, чего, по его мнению, надо стыдиться… Либо рождает в нем сопротивление в виде девиантного (социального неприемлемого) поведения, которое позволяет ребенку совершать поступки, которых можно реально стыдиться, тем самым ребенок пытается взять стыд под свой контроль”. [6 , с.17]

Как известно, наша внешность – наша визитная карточка, то, что мы предъявляем другим в общении с ними. Каждый по-своему оформляет свою визитную карточку – кто-то украшает ее, кто- то поддерживает необходимо-приличный вид, кто-то будто напротив выпячивает наружу всю неприглядность. Возможно, с одной стороны, у взрослого, который подвергался осуждению со стороны семьи формируется желание избежать осуждения, с другой стороны тенденция к демонстрации неприглядного внешнего вида. Тем самым, он будто бы обретает основание для того, чтобы переживать свой стыд причинно. Как если бы сам факт признания окружающими человека таким какой он есть, позволил бы и ему принять себя каким он есть.

Психологическая помощь больным ожирением предполагает научение человека лучше слышать сигналы своего тела и реагировать на эмоциональные потребности и переживания другим более адаптивным способом. Но если учесть, что в анамнезе таких пациентов может лежать родительское устыжение и неприязнь, то нам представляется важным психологическая работа в направлении работы со стыдом, самопринятием и формированием взрослого доброго и резонного отношения к своей внешности и телу.

Кроме того, многие люди подверженные риску накопления веса часто имеют экстернальный локус контроля. При устыжении ребенка у него развивается не столько совесть, критическое мышление и механизмы воли, сколько внутренний критикующий интроект. И тогда если он решается на похудение и применение ограничительных мер, он часто делает это не из осознания того, как выглядит, какое производит впечатление, не для собственной пользы, но потому что боится быть пристыженным еще сильнее как в детстве. Когда решение о похудении принимается на основе внешних предпосылок и, в своей основе, содержит потребность в признании и любви, в принятии тем, какой он есть, но сочетается с жесткими мерами, самоуничижением, подобным родительскому, то это решение никак не соотносится с его внутренними ценностями, а значит он не может применять волю так, как это требуется при похудении. Вместе с тем, он воспроизводит критикующий, принуждающий и осуждающий способ изменить тело, которое не нравится ни себе, ни другим.

Действительно ли осуждение родителем пищевых потребностей и веса ребенка можно отнести к пищевому насилию?

По заявлениям ВОЗ, «насилие является центральной проблемой здравоохранения в мире». Среди последствий любого жестокого обращения можно увидеть ухудшение психического и физического здоровья, а впоследствии и нормального функционирования в профессиональной деятельности, межличностном общении. Пищевым насилием является принуждение детей употреблять пищу вопреки их собственному желанию. Жестоким обращением с ребенком считается эмоциональное и физическое насилие.

Вербальное унижение – еще не пищевое насилие. Но сама по себе уничижительная форма оценки может сильно влиять на представление ребенка о самом себе. Если в действительности ребенок уже имеет расстройства пищевого поведения и/или склонен к набору веса, родительский окрик становится не разумным ограничением, но формой агрессии. Проявляя родительскую власть любые мать или отец могут научить ребенка контролировать свои пищевые импульсы, научиться переключению и другим способам утешения и получения радостных эмоций. В конце концов, сама необходимость применять диетические меры к ребенку, может быть выражена в виде заботы и восполнить дефицит родительской тактильной любви, если такой есть. Но что, если ребенок является центром семейного конфликта, в котором столкнулись две или более семейных правд: и тогда одна часть семьи поощряет избыточное, калорийное питание или вообще применяет стратегию перекармливания, а другая часть семьи – осуждает ребенка за лишний вес, на самом деле высказывая свои претензии к другим взрослым, с которыми на самом деле и находится в конфронтации.

Тогда ребенок, неспособный выбирать между родителями, остается замкнутым между двумя правдами – например, между бабушкиными пирожками и мамиными диетами, или маминой широкой молочной грудью и отцовским осуждением фигуры.

В чем будет фрустрирован ребенок в такой позиции? Вне всякого сомнения в любви, принятии, поддержке, признании его отдельности. И тогда у него есть все шансы вырасти во взрослого, который всегда ищет прежде всего любви и принятия, а на всех людей проецирует фигуру родителей, которые научили стыдиться своего тела и в то же время сохранять его большим.

Вне всякого сомнения, при алиментарном ожирении возможно сопротивление любому лечению еще и потому, что без учета вторичных выгод заболевания, мы не можем устранить последствие. Женщина, прячущаяся от сексуальных домогательств, вытесненных или даже надуманных, будет намеренно переедать даже в рамках диеты и лгать врачу, чтобы доказать, что диета не сработает. Ни одна мотивация не затронет ее ценностную сферу, если не будет включать в себя элементы сексуальной безопасности и отреагирование прежнего травматического опыта.

Если вторичной выгодой является способ получить внимание, принятие таким как есть, поиск чувства своей полноценности даже при внешней полноте, то надо учить больных отделять отношение к себе, признание себя, получение внимания других от неадаптивных способов чувствовать себя видимым и принятым с помощью болезни. В этой связи, психологическая помощь таким пациентам может быть связана не только с поиском чувства безопасности или адаптивных способов реакций на тревожные переживания, но также и с формированием внутри позиции «я хорошая, даже если я переедаю». Как правило, у таких клиентов в фундаменте их самооценки совсем нет понимания «я хороший». Их образ Я тщательно выпестован в Я идеальном и совершенно отрицаем в Я реальном. И их сопротивление может быть связано также и с тем, что признать свое реальное Я, увидеть себя в зеркале как есть и выдержать свое отражение, означает быть достаточно взрослым, чтобы отказаться от критических импринтов поведения и создать новый вербально-эмоциональный посыл к самому себе.

Любое лечение неэффективно, если пациент сознательно или бессознательно заинтересован в сохранении своей болезни. Если сам факт  исцеления кажется, с одной стороны, чудом, с другой стороны, результатом осознанных волевых действий, человек может застрять во внутреннем противоречии, которое по факту является конфликтом между разными частями его Я. Его детская часть, травмированная недобрым отношением взрослых может бунтовать или переживать постоянную тоску, слабость и жертвенность, в то время как его родительская часть может проявлять агрессивные меры воздействия на себя и одновременно игнорировать внешние правила, поскольку имеет обо всем собственное мнение. Задача психолога при работе с больными ожирением, по всей видимости, состоит в том, чтобы помочь взрослению пациентов и снижению сопротивления ограничительным мерам. Само осознание сопротивления может существенно продвинуть человека к коррекционным мерам. Но ни одно исцеление невозможно, если не будет убрано сопротивление клиента к поискам возможности любить и поддерживать самого себя. Вне зависимости от текущего веса, от опыта детства, от наличия или отсутствия партнеров, склонности к сладкой пище, традиционных срывов в течение гипокалорийного периода, человек имеет право принимать себя. Осознание факта и принятие собственного сопротивления может снизить уровень внутреннего напряжения и противоречий.

Причины ошибок в семейном воспитании условно можно разделить на три группы:

- неверные понятия отца с матерью о спецификах проявления родительских чувств;

- недостаток эмоциональных познаний родителей о возрастном формировании детей и адекватных ему способах воспитания;

- недооценивание значимости индивидуального примера родителей и единства требований, предъявляемых к детям.

Распространенный вид неправильного семейного воспитания – гиперопека («потворствующая гиперпротекция», либо воспитание согласно типу любимец семьи). В следствии у детей появляется необходимость быть постоянно на виду, ни в чем не знать отказа, воспитывается их уверенность в собственном успешном будущем. Если этого не происходит, дети стараются брать все желаемое силой, всевозможными противозаконными способами или считают себе несчастными, обманутыми, ущемленными. Ребенок утрачивает умение к мобилизации собственной энергии в сложных ситуациях, ожидает поддержки от старших, также в первую очередь от отца с матерью. У детей формируется так называемая выученная несамостоятельность – условнорефлекторная реакция принимать всевозможные преграды как непреодолимые.

Немаловажную значимость в формировании данного вида воспитания представляют факторы, связанные с детством самих родителей, также в первую очередь матерей, многие из которых росли в недостатке тепла и любви. Они полны решимости дать своим детям то, что недополучили сами, однако, если «перегибают палку», появляется слишком заботливое отношение к детям.

Желание мамы привязать к себе детей имеет в своей основе и выраженное ощущение беспокойства либо беспокойства по поводу состояния его самочувствия, в особенности в случае если его появление на свет сопровождалось какими-либо отягощениями или в младенческом возрасте он мучился хроническими, а иногда и опасными для жизни болезнями. Зачастую в основе гиперопеки находится нравственное заблуждение: в сознании отца с матерью ребенок превращается в сокровище.

В некоторых случаях гиперопека отца с матерью мотивирована беспокойством из-за своего одиночества и назойливой необходимостью в эмоциональной защите, скорее себя, нежели детей. Гиперопека способна появляться в следствии тех или иных психологических патологий у мамы. Подобные патологии приводят к ненормальной необходимости мамы в зависимом положении детей.

Пренебрежение основными нуждами детей (моральная жестокость) – частое проявление в неблагополучных семьях. В основе жестокости отца с матерью могут находиться самые различные предпосылки социального и эмоционального порядка, но чаще всего жестокие родители являются жертвами личных взглядов. Обычно сурово обращаются с ребенком родители, которым никак не под силу воспитание собственных детей. В случае если отследить цепь происшествий, ведущую к ожесточенному обращению, можно выявить такие характерные эпизоды: ребенок создает что-то, что отец с матерью считают проступком, он способен рыдать в то время, если родитель смотрит телевизионную передачу, ребенок учиняет хаос в собственной комнатке, в то время как мама гордится безупречным порядком в жилье, ребенок всего лишь замазал штаны, в тот период когда мама приравнивает это к неповиновению также нечистоплотности, либо он играет на улице с приятелями и приходит домой позднее определенного времени. Во всех этих моментах ребенок совершает «преступления» только лишь против системы ценностей его родителей.

В семьях, где установлено ожесточенное отношение к детям, зачастую имеется ребенок цель, на которого остальные члены семьи проецируют все собственные трудности. Его полагают особым, имеющим отличия от других: или слишком активным, или слишком бездейственным, и он становится объектом враждебности членов семьи. Ребенок способен напоминать о неприятном родственнике, быть любимчиком одного из родителей, способен обладать недостатками, что нервирует, расцениваться недоброжелательным, обладать физические либо интеллектуальные недочеты.

Зачастую вспышки бесчеловечного действия бывают обусловлены опасной обстановкой в семье либо стечением сложных семейных факторов. К ним возможно причислить потерю работы, прощание с любимым человеком, гибель кого-либо из родных, нежелательную беременность, психологическую угнетенность либо даже любое незначительное событие, сознательно важное для взрослого, который отчаянно нуждается в успокоении. Многие родители эмоционально не готовы к ответственности, какую налагают на них материнство и отцовство, по этой причине или принимают слишком близко к сердцу проблемы, связанные с исполнением материнских обязательств, или просто их пренебрегают. В детском возрасте у таких родителей никак не были сформированы умения межличностного общения. Недостаток психологического обучения, что они чувствовали в столь важные для их индивидуального формирования годы, ограничил их умение относиться к себе с уважением также взаимодействовать с другими.

Зачастую фактором безжалостного отношения к ребенку считается недостаток элементарных познаний о детском развитии. Необходимо понимать, что в раннем и дошкольном возрасте дети не могут одновременно выполнить любое требование. Это совершается не от неповиновения, а из-за вялости реакций, замедленности осознания необходимости новых действий, инертности временных нервных взаимосвязей. Главные психологические усилия и «трудное» поведение появляются у детей чаще всего в так называемые критические (переломные) этапы его становления, если появляются и начинают стремительно проявляться новообразования в физической и духовной структуре формирующейся личности. Чем раньше отец с матерью разберутся в данной ситуации, тем будет меньше вероятность появления напряжений и деформаций в психологическом также высоконравственном формировании детей, потребности в силовых методах воспитания.

Не менее пагубным для развития личности ребенка является эмоционально безразличное отношение к нему родителей, предоставляющих ему с раннего возраста независимость, которой он еще никак не умеет пользоваться. Такая неверная родительская точка зрения, проявляющаяся в нехватке внимания к ребенку, приобрела название гипоопеки либо гипопротекции. В следствии гипопротекции ребенок испытывает недостаток защиты (протекции) перед незнакомым и пугающим внешним обществом, одиночество и беспомощность в преодолении проблем, в том числе и тех, с которыми он, при помощи со стороны родителей, легко бы совладал.

Крайней формой проявления гипоопеки считается недостаток всякого ухода за ребенком . Особенного внимания заслуживают семьи, в которых дети материально обеспечены, но их эмоциональные потребности и душевные волнение игнорируются: детей никогда не ласкают, не ведут с ними искренних разговоров, не интересуются ни его огорчениями, ни обидами, ни удачами. Это говорит о эмоциональном отвержении детей, о том, что родители никак не только лишь не любят его, но и тяготятся им. Ребенок никак не получает одобрения, однако отмечаются все его недостатки также на него сыплется град замечаний также обвинений, в некоторых случаях отец с матерью прибегают к физическому насилию. Если детям регулярно напоминают, что они плохие, неумелые, бестолковые, бездеятельные, противопоставляют их другим, они имеют все шансы вырасти пугливыми, забитыми, нерешительными в себе, с пониженной самооценкой, данное помешает им в дальнейшем выявить собственные возможности. При нехватке материнского тепла также внимания могут пострадать умственные способности ребенка, способно замедлиться их психологическое формирование. Помимо этого, в случае если ребенку в раннем раннем возрасте никак не получилось установить эмоциональные взаимосвязи со взрослыми, то в более старшем возрасте он встретится на данном пути со значительными проблемами. Умение к эмоциональному отклику развивается с первых месяцев жизни, также, естественно, особая значимость в этом принадлежит родителям, которые обязаны обучить детей радоваться и расстраиваться, сострадать и сопереживать.

Вторая группа педагогических погрешностей родителей – недостаточная психологическая компетентность в области возрастного формирования детей. Наиболее часто это выражается в неумении принимать во внимание перемены в психике детей в обращении с ним согласно модели предыдущего возрастного этапа. Подобная пассивность родителей порождает у ребенка разнообразные формы негативизма. Переход с младшего школьного возраста к подростковому настолько стремителен, что отцу с матерью трудно воспринять перемены в нервной системе детей, также они продолжают его опекать и осуществлять контроль. Родители стараются уменьшить активность, самостоятельность ребенка, порой в авторитарной форме высказывают взгляды о его товарищах, интересах, стараются воздействовать на его увлечения. Естественно, что неуважение к личности ребенка способствует отчуждению от родителей, приводит к раздражительности и непослушанию.

Третья группа педагогических ошибок родителей – недооценивание ими личного примера и единства предъявляемых требований в воспитании детей. Как известно, процесс первичной социализации детей наступает в семье, и первыми людьми, у которых заимствуется навык социального поведения, считаются отец с матерью. Подражая им и другим старшим членам семьи, ребенок обучается создавать собственные отношения не только с родными, но и с теми, кто находится за пределами семейной группы, перенося на общение с ними принципы и нормы, которые были усвоены им в родительском доме. Родители нередко недооценивают данный подход воспитательного влияния и требуют от ребенка того, чего никак не делают сами.

В процессе воспитания целесообразнее применять косвенные требования, в которых отсутствует волевой напор и принуждение. Они обладают зарядом стимулирующего воздействия, рассчитаны на положительное начало в представлениях ребенка. Требование-совет, требование-просьба, требование-доверие, требование-намек, требование-одобрение основаны на применении рациональных аргументов также на вере в силы и способности детей, по этой причине с помощью косвенных требований возможно достичь не слепого повиновения, а сознательного послушания. В некоторых семьях среди родителей прослеживаются разногласия в понимании должного и допустимого или в выборе наказания за проступок детей.

То, в какой семье воспитывается ребенок, а именно, ее содержание: образ жизни, традиции, вид воспитания, количество внимания, которое родитель уделяет ребенку, тип привязанности; всё это важная составляющая, которая оказывает прямое воздействие на то, каким будет ребенок; его личностные качества, ценности, убеждения, мировоззрение, отношения с внешним и внутренним миром.

Особенность детско-родительских отношений в семье заключается в том, что они отличаются сильной эмоциональной значимостью для обеих сторон. Существует так же некая двойственность в отношениях родителя и ребенка- с одной стороны родитель должен уберечь ребенка от опасности, а с другой, дать ребенку опыт самостоятельности во взаимоотношении с окружающим миром. С одной стороны, родитель должен позаботиться о ребенке, с другой стороны, воспитывать его так, чтобы он научился заботиться о себе самом. Если родителя одолевает сверх положенное желание заботиться о ребенке, создавать условия привязанности к себе, постепенно это может привести ребенка к полной потере права выбора и самостоятельности. Такое проявление крайности в воспитании называют гиперопекой.

 В первую очередь необходимо начать с того, что термин «гиперопека» распространен в отечественной педагогике и медицине, используется в психологии как «гиперпротекция» и означает чрезмерную заботу о ком-либо. Такие ученые как Фридман Л.М. описывают гиперопеку, как определенный тип родительских отношений, который оказывает огромное влияние на становление личности ребенка и дальнейшее коммуникативное развитие. Гиперопека характеризуется чрезмерным и повышенным желанием родителей огородить и обезопасить ребенка от внешнего мира, от любых возможных опасностей.[1]

Как правило, данное поведение со стороны родителей исходит не от большой любви, а из потребности контролировать и опекать. В основе формирования модели воспитания, как гиперопека лежит всегда чувство страха:

1. Страх что с ребенком что-то может произойти.
2. Страх что подумают другие про нашу семьи.
3. Страх перед новым, изменениями. [2]

Гиперконтроль является показателем повышенного уровня тревожности и ощущения небезопасности окружающего мира, чтобы чувствовать себя спокойнее(спокойствие, конечно же, мнимое) человек пытается взять всё под своей контроль. Но контролировать всё вокруг просто невозможно, и тогда родитель сменяет свой фокус внимания на то, что может контролировать больше всего – жизнь своего ребенка.

Гиперопека выражается в стремлении привязать ребенка эмоционально и физически к чувствам, эмоциям и настроению, лишая возможности проявлять активность, автономность и заинтересованность. Гиперопека является компенсаторным механизмом для реализаций себя, своих собственных недостатков или неосуществимых желаний за счёт ребенка.[3]

Таким образом, из гиперопеки рождается созависимость. Созависимость – это зависимость от близких людей, от их настроения, поведения, болезни или здоровья, их любви или ненависти. Автор популярных книг по этой проблеме в США М. Битти (Beattie, 1987, 1989, 1992) считает, что это парадоксальная зависимость. [4]

К созависимости склонны люди имеющие заниженную самооценку, испытывающие страх остаться в одиночестве. Это люди, которые не занимаются собственной жизнью, не распознают свои потребности, привыкшие жертвовать собственными интересами, что является показателем эмоциональной зависимости. Таким образом, ребенок учится зависимому поведению у своих же родителей.

Ребенок, выросший под влиянием гиперопекающих родителей, будучи взрослым, сохраняет в себе черты инфантильности, эгоцентричности, неустойчивости и остаётся зависимым от родителей. Это объясняется тем, что, когда мать чрезмерно оберегает ребенка от различных сложностей, он теряет мотивацию учиться самостоятельно закрывать свои потребности. Столкнувшись лицом к лицу с проблемами, «взрослый» ребенок не обнаруживает в себе ресурсов для того, чтобы с ними справиться. Реальность оказывается слишком суровой, а ребенок не подготовленный, привыкший закрывать свои потребности без особых усилий, а иногда, и вовсе их не прилагая. Состояние фрустрации оказывается невыносимым, особенно, когда рядом есть сверстники, воспитанные в других условиях, которые добиваются высоких результатов, получают желаемые отношения, творческую самореализацию и статус в обществе. В дополнение ко всему перечисленному, ситуацию усугубляет та самая «удушающая» родительская забота. Уровень стресса нарастает, а как с ним справляться – непонятно. Люди, которые были слишком защищены в детстве, как правило имеют трудности с приспособлением к стрессовым ситуациям, отсюда вытекает низкая толерантность к фрустрации.

Толерантность к фрустрации – это способность человека выдерживать стресс, вызванный неудачами, отказами или трудностями в достижении желаемого результата. Люди с высокой толерантностью к фрустрации способны легко преодолевать трудности, не теряя контроля над своими эмоциями и поведением. Однако, люди с низкой толерантностью к фрустрации могут реагировать на трудности сильными эмоциональными проявлениями и потерей контроля над своим поведением.[5] Низкая толерантность к фрустрации проявляется в чувствах разочарования, бессилия, провоцирует повышение уровня тревожности.  Чтобы разобраться в своём состояние, нужно прилагать существенные усилия. Самый простой и короткий путь – избегание. Способ ухода от проблемы может быть разным- алкоголь, легкие наркотики, табак или то, что в нужный момент предложит окружение. Конечно, что конкретно это будет, определяет в большей степени качество окружения. Но, как показывает практика, ребенок, не получивший в семье опыт выстраивания здоровой коммуникации склонен проецировать это на окружающих, соответственно, выстраивая отношения с людьми со схожими паттернами.

Отсутствие экологичных инструментов саморегуляции приводит к тому, что человек раз за разом прибегает к деструктивному способу снятия напряжения. Это часто приводит к тяжелой зависимости, если человек не обретает других навыков удовлетворения своей потребности. Отсутствие навыков подкрепляет страх неудачи и поражения, потому что при попадании в подобные ситуации оппонент сталкивается с собственной беспомощностью. Таким образом, использование дополнительной стимуляции становится обычным способом реагирования на всё, что приносит дискомфорт. Всё, что движет человеком в этот момент – эмоциональное состояние, блокируется критическое отношение к себе и своим действиям, а в дальнейшем и вовсе стираются какие-либо ценности. Всё это ведет к необратимым последствиям.

Подводя итоги, можно сказать, что забота и желание обезопасить своего ребенка – абсолютно нормальное явления. Но важно не уходить в крайности, давать свободу и право выбора ребенку просто необходимо, ведь не для кого ни секрет, что благодаря ошибкам строится опыт и приобретаются необходимые человеку для выживания навыки. От того, какую стратегию выберет родитель, будет напрямую зависеть будущее ребенка.

Очень важно грамотно выстраивать процесс воспитания, создавая здоровую обстановку в семье, что невозможно сделать, при отсутствие гармоничных отношений в первую очередь с самим собой.

Как говорил В.А. Сухомлинский:  «Не воспитывайте детей -всё равно они будут похожи на вас. Воспитывайте себя.»