Характерной особенностью потешских могильников является преобладание в обряде погребе­ния северной ориентировки. По ориентировке покойников головой на север могильники ти­па Старшего Кужендеевского связываются с эрзянскими могильниками II тыс. н. э.— Коринскнм, Сарлейским, Гагинским и др. Свое­образные черты прослеживаются и в некото­рых деталях украшений одежды. В рассмат­риваемых могильниках обнаружены некото­рые украшения, которые характерны для се­верной эрзянской группы памятников и лишь в редких случаях встречаются в памятниках армиевского типа (15).

К ним, например, относятся пластин­чатые серповидные гривны с бугорками по нижнему краю полотна. Все эти вещи, однако, являются единичны­ми. В целом материальная культура мордов­ских племен оставалась единой. Большинство украшений, бытовых предметов и орудий труда, найденных в эрзянских могильниках I тыс. н. э., однотипны с находками в могиль­никах армиевского и лядинского типов.

Большое значения имели систематические исследования по изучению археологических памятников древней мордвы экспедиции Мордовского госу­дарственного университета имени Н. П. Огарева Ф.М. Жиганова в пределах южных районов современной Нижегородской области. Большие полевые исследования прове­дены па таких интереснейших памятниках, как Абрамовский (Арзамасский район) и Волчихинский (Лысковский район) могильники, охватывающее время начиная с IV— V вв. до конца I тыс. н. э. Разведками выявлено большое число ранее не известных селит, городищ и других памятников в правобережье Оки, в бассейнах рек Пьяна, Теша, Имза. Наряду с огромной полевой работой по изучению археологических памятников, публикацией материалов экспедиций за годы Советской власти археологами проделана большая работа по систематизации древних памятников материальной культуры мордвы.

Одним из наиболее выразительных памятников является Старший Кужендеевскнй могильник, расположенный на берегу речки Леметь, притока Те­ши. Здесь  М.Ф. Жигановым исследовано 21 погребение (семь женских, девять муж­ских, одно детское, три неопределенных и одно ритуальное захоронение домашнего жи­вотного). Обряд погребения в 19 захоронениях — трупоположение на спине и в одном — трупосожжение (погребение № 12). Устойчива ориентировка умерших головой на север с незначительными отклонениями на запад или восток. Лишь в одном случае (погребение № 18) встречена ориентировка головой на юг. Покойников хоронили в сравнительно не­глубокой могиле, преимущественно на глуби­не 0,6—0,7 м, в слое плотной желтой глины. В отдельных погребениях прослежены следы подстилки из древесной коры (16).

Большой интерес представляют сравнитель­но полно представленные в материалах Кужендеевского могильника украшения жен­щин-эрзянок VI—VII вв. Головным украшением женщины являлся венчик, состоящий из четырех рядов бронзо­вых спиралей, продетых в кожаные ремешки и перемежающихся четырехугольными брон­зовыми обоймами. Венчик опоясывал голову от лба к затылку. Находка венчика в Старшем Кужендеевском могильнике представ­ляет интерес в том отношении, что в мордовских могильниках I тысячелетия п. э. такие украшения редки. Венчик являлся составной частью женского головного убора мордовской женщины. У женщин-мордовок вплоть до не­давнего времени сохранялась традиция но­сить матерчатые вышитые и бисерные налоб­ники. Важной частью головного украшения у эр­зи, как и у мокши, являлась височная при­веска с грузиком. Такие привески встречены во многих женских погребениях могильника. Височная привеска с многогранным грузиком является характерным мордовским украшением, и она широко распространена в мор­довских памятниках вплоть до XI—XII вв. (16).

Известно, что височные привески со спиралью и многогранным грузиком возникли еще в памятниках мордвы начала 1 тыс. п. э. Они отличались сравнительно небольшими размерами — длина их не превышает 3— 3,5 см. Грузик этих привесок короткий и массивный. Привески из Старшего Кужендеев­ского могильника представляют собой более развитый тип этих украшений. Длина их до­стигает 5—6 см. Основой привески является бронзовый стержень, оканчивающийся бипирамидальным грузиком. Стержень туго обвит бронзовой проволочной спиралью в несколь­ко оборотов. В верхней части стержень превращается в свободный завиток в 3—4 оборота. Данный тип височных привесок деталь­но повторяет привески VII в. из Серповского могильника, раскопанного еще в прошлом ве­ке А. А. Спицыным, где они встречены в более чем семи погребениях. Они имеются в поздних комплексах Армиевского и Селиксинского могильников, а также в могильнике у колхоза «Красный Восток» (16).

Большое место в инвентаре женских погре­бений Старшего Кужепдесвского могильника занимают ожерелья из бус. Имеются оже­релья, содержащие до 500 бус. В большинст­ве это красные ластовые бусы средних разме­ров, неправильно округлой формы. В составе ожерелий Старшего Кужендеев ского могильника имеются также бусы синие, довольно крупные, граненые; синие, шаровидные мелкие и стекловидные прозрачные в ви­де четковидных палочек (погребение № 5). Все эти бусы также имеют аналогии в мате­риалах поздних погребений Армиевского мо­гильника.

Украшением верхней части груди служили пластинчатые серповидные гривны, обна­руженные в двух погребениях могильника (№№ 3 и 5). Обе гривны сделаны из тонкой бронзовой пластины шириной до двух сантиметров. Концы их постепенно суживаются, превращаясь в округлые стерженьки. На конце одной из гривен сохранилась часть застежки в виде плоской округлой пластинки с отверстиями. К нижней части гривен при­креплены с помощью заклепок бронзовые округлые выпуклые с нарезным орнаментом по краю пластинки, оканчивающиеся небольшими петельками для привесок в виде круглых бронзовых колечек диаметром до двух см. К этим колечкам с помощью проволоч­ных петель подвешивались трубчатые конусовидные подвески (16).

В конце 1960-х гг. году М. Ф. Жигановым и его группой исследователей был обнаружен Абрамовский могильник, расположенный на левом берегу р. Теша возле склона. Могильник сравнительно хорошо сохранился, здесь в четко прослежены важнейшие детали обряда погребения, выделены харак­терные погребальные комплексы, получен массовый документальный материал для хронологии памятников этого времени. Могильник расположен на первой надпой­менной террасе левого берега реки Теша, занятой ныне огородами жителей села Абра­мова. Памятник впервые обследован в 1962 году экспедицией Горьковского историко-архигектурного музея под руководством В. Ф. Черникова. В разведочном раскопе бы­ло выявлено одно погребение, совершенное обрядом трупоположения на спине, головой на север, правая рука согнута в локте и положена па грудь, а левая — вытянута вдоль туловища. В погребении обнаружены бронзовые украшения — две круглопроволочные гривны (одна с круглым пластинчатым щитком в центральной части гривны), бронзовый пластинчатый браслет, круглая пластинчатая нагрудная бляха, ожерелье из красных пастовых бус, бронзовая трубчатая подвеска и небольшой ритуальный сосуд (17).

В 1970 году экспедицией Мордовского государственного университета имени П. П. Огарева были начаты систематические раскопки могильника. Было выявлено, что северо-за­падная часть могильника почти вся уничто­жена поздними ямами. Тогда удалось вы­явить лишь два погребения (18). В 1971 году рас­копки были продолжены. Они увенчались большим успехом. На сравнительно неболь­шой площади (1840 кв. м) обнаружено 96 погребений (№№ 4—100), в том числе одно ритуальное захоронение лошади (19). Во время раскопок 1972—1973 годов выявлено еще 72 погребения (№№ 101 — 172) (20). В 1974 и 1975 гг. раскопки были продолжены, в результате чего общее количество погребений достигло 272 (21-22).

Господствующим в обряде погребения могильника является трупоположение головой, как правило, на север, иногда с незначитель­ными отклонениями на запад или на восток. Число погребений с трупосожжением незна­чительно. Прослежены важные детали трупо­положения: дно могилы покрывалось грубо отесанными плашками или древесной корой, на которые клали покойника в вытянутом положении. Руки чаще всего сгибались в локтях и клались кистями на верхнюю часть груди. Покойника сверху накрывали полотном, а затем уже древесной корой. Выявлены округлой формы ритуальные ямки (вне преде­лов могил), в которые ставились глиняные сосуды (23).

Богатейший вещевой материал могильника в основном датируется IV—V в. и. э., хотя имеются украшения и более древние (голов­ные венчики типа стадии А рязанских могильников, круглые пластинчатые бляхи с концентрическими кругами, некоторые ажурные бляхи и т. д.), а также вещи V века н. э.

В коллекциях могильника широко представлены женские украшения. Бусы в основном трех типов: крупные стеклянные золоченые; четковидные стеклянные посеребренные; красные пастовые округлые, боченковидные. Реже встречены стеклянные рубленые бусины синего цвета. Имеется одна крупная боченковидная бронзовая бусина (19).

Важнейшей частью головного украшения являлся венчик, состоящий из рядов бронзо­вых спиралей, перемежающихся бронзовыми подчетырехугольными обоймами, округлыми обоймами, с трехлопастными подвесками. Венчик опоясывал головной убор от лобной части до затылка, где застегивался пряжечкой. Особый интерес представляют типичные для мордовских женщин височные привески с грузиком и спиралью на концах. Они встре­чены фактически во всех женских погребени­ях могильника. Эти привески от­носятся к числу наиболее ранних украшений этого типа. Они близки к привескам из ран­них могильников мордвы пензенской группы. В дальнейшем их совершенствование шло по линии удлинения стержня и грузика, широко встречаясь в могильниках мордвы — эрзи и мокши второй половины I тыс. и начала II тыс. н. э. (могильники Волчихинский, Старший Кужендеевский, «Красный Восток», Крюковско-Кужновский и т. д.) (23).

По итогам исследований 1973 г. М.Ф. Жигановым было отмечен, что из 172 погребений, более 150 ориентированы головой на север с незначи­тельными отклонениями на запад или восток. Лишь в единичных случаях встречены ориен­тировки на юг, запад и восток. Погребения эти датируются IV—V вв. Следовательно, в северных (кошибеевских) могильниках намечается в целом единство в такой важнейшей составной части обряда погребения, как ориентировка покойников го­ловой на север с незначительными отклоне­ниями на запад или восток. Этот обряд скла­дывался здесь веками (и вряд ли он мог был привнесен откуда-то извне, как считают отдельные исследователи. Большинство захоронений раскопа 5 по наличию в них застежек-сюльгам со слегка выступающими «усами», блях с круглой крышечкой и некоторых других вещей были датированы V–VI вв. М.Ф. Жиганов отметил отсутствие в них позолоченного бисера, который встречался в погребениях, исследованных ранее в других раскопах (23).

Предварительные итоги исследования Абрамовского могильника были подведены М.Ф. Жигановым в книге «Память веков», где он пришел к выводу, что Северную группу мордовских могильников рассматриваемого времени объединяет не только характерная для них северная ориен­тировка покойников. Намечается общность и во многих других деталях обряда погребения. Умершие клались в могилу на спине, в вы­тянутом положении, с руками, иногда вытя­нутыми вдоль туловища, или согнутыми в локтях и положенными на верхнюю часть груди, на пояс. Судя по остаткам дерева и ткани (Кошибеево, Абрамово), можно полагать, что умершие клались на подстилку из досок или древесной коры, накрывались сверху тканью и досками (или корой). Значи­тельны размеры погребальных ям. В Кошибеевском и Абрамовском могильниках не редки погребения до 3—3,5 м в длину и до од­ного м в ширину. Из других деталей обряда погребения следует отметить наличие в большом числе погребений (в головах) глиняных сосудов.  В целом материалы Абрамовского могильника были отнесены М.Ф. Жигановым ко второму этапу развития северных (кошибесвских) па­мятников, относящийся к IV—V вв. н. э., где они на­иболее полно и ярко оказались представлены  (23).

Впоследствии хронология Абрамовского могильника была уточнена В.В. Гришаковым, который относит появление первых погребений на могильнике ко второй половине IV века, а наиболее поздних – к VII веку [25; 26, с. 103].

В более широких пределах Абрамовский могильник датировал  В.И. Вихляева, отнеся его время существования к концом IV – серединой VIII века (27).

В ряде статей В.В. Ставицкого были проанализированы украшения Абрамовском могильник (28-33). В числе шейных и нагрудных украшений в Абрамовском могильнике найдено большое число гривен. По конструкции за­стежек-замков и сечению ободка гривны разделяются на несколько типов: тонкие, из­готовленные из круглого в сечении бронзово­го дрота с крючком на одном конце и петлей на другом; толстые, изготовленные из про­волоки круглого сечения с круглым замком для застегивания; ромбические в сечении, перекрученные в виде спирали и т. д. В отдельных случаях встречены бронзовые грив­ны со спиралью из проволоки с напускными бронзовыми бусинами, а также железные гривны с бронзовыми напускными бусинами (30). При этом был отмечен ряд близких аналогий в гривнах Кошибеевского могильника (33).

Ярким и характерным украшением жен­щин были бронзовые нагрудные бляхи. Они встречаются почти во всех женских погребениях. По форме, конструк­ции верхней крышечки и орнаменту, нанесен­ному на лицевую сторону, их можно разде­лить на ряд типов. Встречены круглые пла­стинчатые бляхи, орнаментированные круп­ными округлыми выпуклинами и укреплен­ные перекрестьем из пластинок, покрытых на­сечкой и оканчивающихся петлями, в кото­рые вложены колечки. Чаще всего встреча­лись так называемые прорезные пластинча­тые бляхи с круглым отверстием в центре, с пластинчатым округлым в центре язычком или же обычным язычком в виде стержня (28).

Обоснованию хронологии  погребений могильника были посвящены статьи Ставицкого В.В., Мясниковой О.В., Сомкиной А.Н. . Рубежом  III – IV вв. ими были датированы ранние погребения памятника [34, с. 33], поздние захоронения были отнесены к началу VII в [35]. В ряде статей материалы могильника были использованы при разработке вопросов этногенеза древней мордвы (36-37), участию мордвы в событиях эпохи великого переселения народов (38-39).

Большой вклад в изучение могильников бассейна р. Теша внес В.Н. Мартьянов. Исследования В.Н. Мартьянова, которые он начал в 1979 г., по существу, открыли центральную часть эрзянских земель эпохи средневековья.  Ежегодно им проводилились обследования южных районов Нижегородской области, в результате которых он выявил десятки новых археологических памятников, большая часть которых относится к III–XV вв. В ходе исследования этих памятников были получены представления о богатейших вещевых материалах, изучены особенности погребальных обрядов проживавшего там населения. Особенно большой интерес представляют материалы  Стексовского могильника, где исследователем впкрвые на этой территории были выявлены погребения первой половины III в.[40; 41].

Таким образом, можно сделать вывод, что освоение древней мордвой бассейна реки Теша относится ко времени первой половины III в. В результате процессов  взаимодействии здесь происходит формирование эрзянской вариации древнемордовской культуры, развитие которой наглядно иллюстрируют материалы Абрамовского, Стексовского и Погибловского и Старшего Кужендеевского могильников.

Рисунок 1 – Карта расселения народов скифского суперэтноса (VI – IV века до Р.Х.), названных в разных регионах скифами, сарматами, массагетами, саками, да-юэчжи (Та-Юэ-Чи), хунну и т.д. URL: http://abuss.narod.ru/Biblio/maps1.htm

За Уралом памятники скифской культуры находят в Сибири, северном и восточном Казахстане, в Синцзян-Уйгурском автономном округе на западе современного Китая (в регионе, который согласно исторической традиции называется Восточным Туркестаном). Столица современного Синцзяна – город Урумчи.

На территориях в самом сердце нынешнего Китая, например, в Ордосе – пустынном плато в излучине реки Хуанхэ, также находятся различные артефакты явно скифского происхождения, выполненные в так называемом скифском «зверином стиле» (рисунок 2).

Рисунок 2 – Бронзовая застежка с изображением схватки лошадей и протянутыми над ними ветвями. Ордос [3, с. 154]

Местоположение на территории Китайской Народной Республики плато Ордос (выделено окружностью красного цвета) представлено на карте рисунка 3.

Рисунок 3 – Плато Ордос на территории современной КНР

Ученые считают, что на западе Китая в I тысячелетии до Р.Х. проживал народ европеоидной расы, вошедший в историю под названием тохары (китайцы называли их Та (Да)-Юэ-Чи, то есть большие юэчжи согласно современной исторической терминологии). Большие юэчжи считаются истинными тохарами, а есть еще согласно принятой многими историками гипотезы псевдо-тохары (материал о них размещен в публикации [2]).

Первое упоминание о европеоидах на северо-западных границах Китая (вероятнее всего больших юэчжи, а, возможно, усуней – еще одного скифского народа) имеется у китайского политика и мыслителя Гуан Чжуна в его работе «Гуаньцзы». Согласно китайскому автору в 645 году до Р.Х. юэчжи проживали южнее и восточнее современного Синьцзяна – в китайской провинции Ганьсу. В дальнейшем там проживали усуни, которые также были европеоидным народом. В Синьцзяне юэчжи-тохары продолжали успешно проживать и после Рождества Христова (рисунки 4, 5) [2].

Рисунок 4 – Настенная роспись «Тохарские князья» из пещеры Шестнадцати меченосцев (№ 8) V – VI века по Р.Х., буддийский пещерный комплекс Кизил, бассейн реки Тарим, Синьцзян, Китай

На фресках изображены светловолосые мужчины-европеоиды. Тохары основали во II – I веках до Р.Х. города Хотан, Кашгар, Турфан и создали собственную письменность. Когда – неизвестно. Но найденные в ХХ веке тохарские надписи выполнены вполне профессионально людьми, обладающими устойчивыми навыками письма. Согласно [4]: «Тохарские языки стали известны благодаря находкам в Восточном (Китайском) Туркестане текстов, написанных на пальмовых листьях, бумагеи деревянных табличках особым типом центральноазиатского наклонного письма брахми».

Рисунок 5 – Настенная роспись с изображением буддийских монахов из пещеры Тысячи Будд, V – IХ века по Р.Х., буддийский пещерный комплекс Кизил, бассейн реки Тарим, Синьцзян, Китай. Левый монах – рыжеволосый и голубоглазый европеоид, правый – монголоид

Принято считать, что тохары говорили и писали на одном из иранских языков. Наиболее ранние из найденных надписей относятся к V веку по Р.Х. (рисунок 6). Это вовсе не означает того, что тохарская письменность не существовала в более древние времена.

Рисунок 6 – Деревянная табличка с тохарским текстом, Синцзян-Уйгурский автономный округ Китая, город Куча, V век по Р.Х.

Повторимся еще раз. Сколько времени до самых древних найденных тохарских текстов существовала сама тохарская письменность как таковая – никто ответить пока не может. Согласно [5, с. 206]: «Тохаров» пытаются связать с миграциями известных археологических культур: то афанасьевской, то андроновской, в последнее время – чемурекской культуры. Называя вещи своими именами, это … попытка привязать совершенно неизвестное к тому, что известно чуть получше».

Отметим, что именно арийцы (индоиранцы, по принятой в наше время терминологии) очень многими историками считаются прямыми предками скифов.

Во II тысячелетии до Р.Х. практически именно на этих территориях (рисунок 7) находилась так называемая андроновская культурная общность, захоронения и артефакты которой находили и продолжают находить археологи. Е.Е. Кузьмина, доктор исторических наук и ведущий специалист по индоиранской проблематике, считает, как и подавляющее большинство современных исследователей, что андроновские люди – это и есть предки индоиранцев [6, 7].

Рисунок 7 – Ареал распространения андроновской культурной общности (археологической культуры) в Евразии 

В ее работе [8] приведена цельная система доказательств этой гипотезы. Вот всего лишь один из аргументов Кузьминой, не самый важный, но поданный автором в достаточно эмоциональной форме. Согласно [8, с. 37]: «Из всех культур Старого Света III – II тыс. до н. э. такой видовой состав стада есть только в андроновской, значит, анализ хозяйства подтверждает правомерность отождествления андроновцев и индоиранцев!»

Сердцевинные территории, первоначально заселенные скифами в Казахстане (рисунок 8), точно накладываются на ареал распространения андроновской культурной общности.

Рисунок 8 – Территории, заселенные скифскими народами в I тысячелетии до Р.Х. (на I век до Р.Х.)

Уточним некоторые сведения об истинных тохарах. Согласно [9, с. 15-20] тохары (большие юэчжи) проживали на территории современной китайской провинции Ганьсу (рисунок 9) восточнее бассейна реки Тарим длительной время (с VII по II век до Р.Х.) по соседству с усунями.

Рисунок 9 – Скифские народы в Китае (700 год до Р.Х.)

Поясним, что на карте рисунка 9 народы, обозначенные как жунские племена, являются европеоидными и относятся к скифскому суперэтносу. Большие юэчжи кочевали, занимаясь скотоводством. И оттуда ушли в Синьцзян после неудачной войны против хунну (гуннов) во II веке до Р.Х. Из Синьцзяна, после повторного разгрома их армии войсками хунну в середине II века до Р.Х., тохары-юэчжи устремились далее на запад – в Среднюю Азию. Из [9] следует, что тохары в Синьцзяне появились не раннее II века до Р.Х.

Карта рисунка 8 показывает, какие территории, в наше время считающиеся иконно китайским, в I тысячелетии до Р.Х. были заселены скифскими народами. О роли тохар-юэчжи в мировой истории мы расскажем в последующих публикациях.

Китайцы не замалчивают многочисленные находки, связанные с культурами европеоидных народов, проживавших на китайской территории в древности. Но и особо их не рекламируют. Это связано с особенностями многотысячелетнего китайского менталитета, согласно которым Китай – центр Вселенной, а Поднебесная империя является колыбелью цивилизации. Со всех сторон Поднебесная окружена исключительно варварскими народами.

Наличие в Китае древних высокоразвитых культур других народов больно бьет по китайскому национальному самосознанию. Ведь согласно [10] китайской традиции отсчет истории начинается с легендарного предка всех китайцев Хуанди (рисунок 10), жившего в районе гор Куэньлунь, горной системы в Китае, расположенной далеко на запад от реки Хуанхэ.

Рисунок 10 – Традиционное в Китае изображение Хуанди

В жестокой борьбе против своих многочисленных врагов Хуанди удалось покорить владетельных вождей и стать императором. Он установил мир на землях древнего Китая, принес богатые жертвы богам, а затем назначил чиновников, позаботился о развитии земледелия, основал даосизм (китайское религиозно-философское учение), внимательно относился к результатам гаданий, а также изобрел топор, весло, туфли и т.д. и т.п. В китайскую мифологию и историю Хуанди вошел под прозвищем «Желтый император». Временем его жизни в Китае считают период около 2600 года до Р.Х.

А почему «Желтый император» Хуанди (в китайской мифологии его еще называют «Золотым императором») именно желтый? Попробуем дать ответ на этот вопрос. Хуанди согласно его традиционным китайским изображениям – это мужчина с обильной растительностью на лице, черного цвета или седой. Желтым он, основавший империю на самом западе Китая, был назван, видимо, потому, что волосы Хуанди на самом деле были соломенного или рыжего цвета. Так как «Желтый император» принадлежал к европеоидной расе и скорее всего, был скифом или принадлежал к народу, который являлся предком скифов. Других европеоидов, проживавших на западных границах Китая, современная историческая наука пока не знает.

В китайской традиции с древних времен имеется явная тенденция, направленная на увеличение вглубь веков прошлого своей страны. Так что, Хуанди вполне мог жить не в такой уж глубокой древности, как ему приписывает китайская историческая мифология, а гораздо ближе по времени к дате Р.Х. Конечно, этого всего лишь версия. Одна из многих.

Напомним, что в так называемую «скифскую тройку» входят:

- специфический тип вооружения, предназначенный для ведения боя главным образом в конном строю, очень схож на всем пространстве Великой евразийской степи;

- своеобразная конская амуниция, многие элементы которой (удила, ремешки для носа и щек, седла и т.п.), найденные в могильниках урочища Пазарык на Алтае, абсолютно похожи на такие же предметы, найденные, практически, во всех регионах евразийской степи;

- особый «звериный стиль» в предметах быта и искусства прослеживается в курганных могильниках от Дуная до Хуанхэ;

- характерная скифская одежда, включающая в себя штаны, рубаху, халат или кафтан, кожаные сапоги, островерхий головной убор.

От других народов скифы отличались способом захоронения своих умерших, они практиковали ингумацию (трупоположение) – так археологи называют способ захоронения умерших в земле. Скифы хоронили своих мертвых в земляной могиле. Богатство захоронения скифа соответствовало его общественному положению. Способ захоронения всегда отражает воззрения народа о загробном мире, то есть, в общем, его веру в богов, религию – значит, религия у различных скифских народов Великой степи была единой или очень схожей.

Если скиф был небогатым и незнатным, то в могилу рядом с ним клали, как правило, его оружие, горшки с едой и напитками. Над самим погребением насыпали небольшой курган. Гробницы скифской знати и царей представляли собой могилу, выкопанную в земле. Стенки могилы укреплялись четырехугольным деревянным срубом или же в некоторых случаях сруб устанавливался прямо на землю. Тело умершего помещали в сруб, вокруг которого насыпали сначала каменную, а затем земляную округлую насыпь, которая образовывала высокий курган. Тело умершего знатного скифа натирали различными ароматическими травами и покрывали воском. В мир иной его сопровождали убитые непосредственно перед захоронением наложницы, слуги и боевые кони. В общем, похороны сопровождались, как правило, многочисленными человеческими жертвоприношениями. В могилу также укладывались оружие, дорогая утварь, одежды, напитки и пища, дорогие украшения.

Погребальные обряды скифов были крайне жестоки, но перенесенные на китайскую почву привели к поистине массовым человеческим жертвоприношениям. Напомним, что первый китайский «Желтый император» Хуанди, мифический основатель китайской государственности, возможно, принадлежал к европеоидной расе. В эпоху государства Шан (1600 – 1027 года до Р.Х.) при смерти китайских ванов (царей) с ними в усыпальницу помещали сотни умерщвленных людей. В эти времена связи китайцев и скифов могли иметь вполне конкретные формы. Кстати, именно в эпоху Шан китайцы освоили коневодство и у них появились боевые колесницы с облегченными колесами со спицами, очень похожие на колесницы андроновцев [7].

В Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР (уезд Турфан) были найдены и исследованы скифские курганные захоронения VI – IV веков до Р.Х. [11]. С двадцатых годов VII века до Р.Х. в китайских источниках начинают упоминать народ ди. Китайцы делили этот народ на «белых» или западных ди и восточных «красных» ди. «Красные» ди обитали в среднем течении реки Хуанхэ. Некоторые китайские ученые считают ди скифами [12]. А все ли известно про скифско-китайские контакты?

На рисунке 11 изображен правитель царства Цинь по имени Ин Чжен ставший со временем Цинь Шихуанди (Первым императором Цинь).

Рисунок 11 – Традиционное в Китае изображение Ин Чжена

В 210 году до Р.Х. он в ходе многочисленных войн прекратил более чем двухсотлетнюю междоусобицу в Китае. Так же, как Хуанди, император Ин Чжен имел на лице густую растительность, что явно свидетельствовало о том, что среди предков императора были люди европеоидной расы. Объединитель Китая был по тем временам гуманистом. В загробный мир он собирался отправиться только с терракотовыми приближенными (рисунок 12).

Рисунок 12 – Терракотовое войско Цинь Шихуанди

Но без человеческих жертв не обошлось. Эр Шихуанди, преемник Цинь Шихуанди, умертвил и отправил в могилу вместе с телом умершего предшественника сотни людей [13].

Гробница Цинь Шихуанди представляет собой огромный курган семидесятипятиметровой высоты с почти квадратным основанием (рисунок 13, а). Длина его сторон около 350 м. Квадратное основание погребального кургана императора не является чисто китайским ноу-хау. Все – как у скифов (рисунок 13, б).

а

б

а – гробница Цинь Шихуанди; б – Большой Салбыкский «царский» курган в Салбыкской степи современной Хакасии (самый большой курган скифского времени в Сибири), IV век до Р.Х. Реконструкция [14]

Рисунок 13 – Китайский и скифский курганы в виде усеченной пирамиды с квадратным основанием

Большой Салбыкский курган изображен без земляного покрытия. Он сложен из земляных и глиняных плотно спрессованных «кирпичей», что позволило кургану сохранить первоначальную форму в течение тысячелетий. Размеры сторон основания 70×70 м.

В императорской гробнице в виде огромного кургана, в погребальном обряде с многочисленными жертвоприношениями, в том числе и человеческими, явно ощущаются своеобразные и жестокие черты скифских похоронных обрядов. То есть у древних китайцев и скифов были во многом общие религиозные представления о загробной жизни. И похоронные обряды китайской знати были явно заимствованы у ближних соседей Китая – скифов.

Хотя Л.С. Васильев считает [10], что пышные гробницы ванов (царей) государства Шан с многочисленными человеческими жертвоприношениями, боевые колесницы с впряженными в них лошадьми, втульчато-полостное оружие, украшения в «зверином стиле», а также шанский календарь, крайне схожий с древневавилонским, есть результат влияния ближневосточных культур на китайскую. Скорее всего, скифское и ближневосточное влияние на китайскую культуру было комплексным. Но где Вавилон и где Китай. Скифы обитали значительно ближе к китайцам и были крайне воинственны и боеспособны.

Отметим, что подлинная, то есть хоть чем-то доказуемая, а не мифологическая история Китая начинается в эпоху государства Шан около 1600 года до Р.Х. Так что обычай хоронить шанских ванов в пышных гробницах с многочисленными человеческими жертвоприношениями, календарь, кони, колесницы, оружие и прочее могли попасть в Китай только через земли тохар. Будь все эти обычаи и артефакты хоть трижды древневавилонским. А для диких предков скандинавов и германцев европейские скифы (азы – народ скифского происхождения) и их вождь Один, бежавшие от врагов (вероятнее всего, римлян) в Швецию, вообще стали небожителями [7].