Исследователи предлагают различные версии этимологии германцев. Первоначально греческий автор Страбон считал, что римляне использовали латинский термин «germani» «настоящие», чтобы отличать от кельтов, видимо, «ненастоящих». Тацит предположил, что название ранее носило некое племя и затем было перенесено на родственные народы. Современные ученые склоняются к кельтскому происхождению (валлийский ger, ирландский gearr), указывающему на близость, хотя это не имеет никакого значения и не определяет словообразовательную модель этнонима. Впрочем, до сих пор нет единого мнения даже о языковой среде происхождения названия [9, с. 9].

Однако, мы будем исходить из того, что этноним должен отражать географические особенности среды обитания рассматриваемых племен. Тогда обращаем внимание на замечание исследователей, что «название жителей лесистых гор Германии, Germani (др.-греч. Γερμανοί), т. е., вероятно, лесные жители, было распространено сперва Цезарем, а затем вообще всеми римлянами на всю массу германских народов, так как не было общего для всех народов туземного названия» [2, с. 563-565].

Древние авторы, описывая Германию, подчеркивали:

«Германия отделена от галлов, ретов и паннонцев реками

Рейном и Дунаем, от сарматов и даков — обоюдной боязнью и горами;

все прочие ее части охватывает Океан… Хотя страна кое-где и различается с виду, все же в целом она ужасает и отвращает своими лесами и топями; в общем достаточно плодородная, она непригодна для плодовых деревьев; мелкого скота в ней великое множество, но по большей части он малорослый [4, 1, 5];

«Области за Реном, обращенные на восток и лежащие за территорией кельтов, населяют германцы… Здесь находится также Геркинский лес <…> довольно густой, деревья в нем больших размеров; он охватывает большое пространство в окружности в пределах области, укрепленной [самой] природой; в середине леса находится местность, вполне удобная для поселения» [3, кн. 7, гл. 1: 2-5];

«…самые плодородные местности в Германии около Геркинского леса… Упомянутый Геркинский лес тянется в ширину на девять дней пути для хорошего пешехода. Лес этот начинается на границе гельветов, неметов и рауриков и тянется параллельно с рекой Данувием до страны даков и анартов; отсюда он забирает налево, в сторону от реки и при своем огромном протяжении проходит через земли многих народов…» [1, кн. 6: 24-25].

Смотрим на карту, где предположительно появились германцы – Рейн – Эльба (рис. 1). Действительно, территория характеризуется присутствием многочисленных лесных массивов (forest, wald). Заданным параметрам соответствует балтское (литовское) germė/girmuõ (germėti «зарастать) «древний лес, большой лес (лесистая возвышенность), дикая местность; лучшая часть (поля, луга)» [6, с. 178; 8, с. 170, 182; 7]. В балтском ареале широкое распространение имеют однокоренные топонимы и антропонимы Germe, Germanis, Girmayn и т. п. [5, E-H, 221].

Рис. 1. Карта бассейна Рейн – Дунай

Предложенное существительное могло быть дополнено суффиксом – (литов. -inis, латыш. -īns/-ains, латин. -anus/-inas), создающим прилагательное, указывающее на местоположение, происхождение. Таким образом получаем значение используемого латинскими авторами демонима, впоследствии расширенным до этнонима, Germanus «жители лесов, дикие люди (варвары)» и хоронима Germānia «дикая местность великих лесов с хорошими лугами».

Как видим, этимология этнонима германцев находит свое объяснение в балтской языковой среде, имеет соответствующую словообразовательную модель. Очевидно, что первоначально рассматриваемое название относилось к наиболее близкому к Империи региону. В дальнейшем этноним распространился на всю этноязыковую общность германских народов.