Стратегия развития философской науки заключается в постоянном анализе предшествующих философских концепций и хода исторического развития в целом. Философские основания и философские проблемы современной науки рассмотрены в работах отечественных ученых: С.А. Лебедева, Т.Г. Лешкевич, М.Г. Лазара, Е.З. Мирской, И.Т. Фролова, Б.Г. Юдина и др. Российское науковедение представляет науку как целостное и динамически развивающееся социальное явление, сохраняя при этом автономное рассмотрение двух взаимосвязанных составляющих: «науки как системы развивающегося знания, нацеленного на объективированное, системно-структурированное и обоснованное знание о мире (предмет философии и методологии науки), а также науки как сферы деятельности специфического профессионального сообщества и социального института (предмет социологии науки)» [2, с. 7-8]. С.А. Лебедев определяет науку как когнитивно-социальную деятельность, имеющую своей главной целью получение нового научного знания [3, с. 158].

Научное знание является: 1) результатом индивидуального научного творчества конкретного ученого, 2) плодом коллективной деятельности научного сообщества, 3) предпосылкой и условием функционирования и развития науки как социального института. Трем этапам развития науки (классическая, неклассическая, постнеклассическая), сменявшим друг друга в истории техногенной цивилизации, соответствуют три парадигмы деятельности: «субъект-объект», «субъект-субъект», «субъект-полисубъектная среда». Не случайно в современном обществе стремительные достижения на рынке инноваций являются маркерами динамичного развития экономики и повышения качества жизни граждан. В основе любой инновации лежит идея, реализованная затем в научной инновационной деятельности, включающей в себя: «создание новых знаний, полезных моделей, образцов новых наукоемких товаров и услуг, новых видов техники, технологий, материалов, приборов, компьютерных программ и т.д.» [3, с. 230].

В начале XX века мир человека представлялся тремя взаимосвязанными и достаточно устойчивыми элементами: Природа, Общество и сам Человек. На сегодняшний день система пополнилась четвертым, потенциально независимым и неуправляемым элементом – Техникой. Долгое время технику считали нейтральной и религиозно безразличной сферой жизнедеятельности общества, удаленной от вопросов духовности и нравственности. Однако, это время прошло. «Техника перестала быть нейтральной. Вопрос о технике стал для нас духовным вопросом, вопросом о судьбе человека…» [4, с. 485].

Нанотехнология является ключевой научной сферой инновационного общества, поскольку с нею связаны ожидания и надежды на будущее: позитивные экономические, социальные и экологические результаты. Процессы сращивания науки и техники актуализировали ряд новых философско-методологических проблем, требующих рассмотрения «здесь» и «сейчас». В XXI веке динамично развивающимися являются NBIC-технологии (нано-, био-, информационно-коммуникативные, когнитивные), которые оказывают воздействие не только на уровень научно-технического развития общества, но и на генетику, телесность и интеллект человека [5].

В.И. Вернадский отмечал: «Никогда еще в истории человечества не было такого периода, когда наука так глубоко охватила бы жизнь, как сейчас. Вся наша культура, охватившая всю поверхность земной коры, является созданием научной мысли и научного творчества. Такого положения еще не было в истории человечества, и из него еще не сделаны выводы социального характера» [6, с. 287].

Анализируя экспансию технологического развития, многие методологи современности оценивают ситуацию выбора между «жизнесбережением» и «саморазрушением» как «новую зону риска». Интенсификация создания новых био- и нанотехнологий, отсутствие адаптированных к ним систем контроля безопасности и гуманитарной экспертизы подвергают человеческую жизнь неоправданному риску. Инструментальная мощь технологического развития должна быть согласована с ценностно-целевыми и социогуманитарными регуляторами, являющимися своего рода этико-правовыми барьерами в практической деятельности человека. «Императив человекоразмерности современной науки и ее этическое регулирование заявляют о себе как жизненная необходимость будущего развития науки» [7, с. 112].

В связи с интенсификацией технологий возникает перспектива гибридной формы субъектности, симбиотичных, интеллектуально-функциональных образований, свидетельствующих о «сращенности» субъектного и артефактного, если «действующим лицом» оказывается некий «актант», делегировавший разработанным технологиям ряд значимых функций [8, с. 13]. Технологический оптимист Х. Патнем, обосновывая «всесилие человеческого разума», делает акцент на некоем тождестве сознания и мозга, беря за основу компьютерную аналогию [9, с. 32], при этом забывая о целостном анализе уникальной структуры сознания человека в контексте всего человеческого опыта. Именно поэтому в условиях выбора стратегических приоритетов будущего всего человечества речь должна идти о выявлении «жизнеспособных» альтернатив и о новой субъектности, в компетенции которой входит: «системное и программное формирование ситуации в соответствии с общей целесообразностью, лидерство, практические шаги, реализующие стремление к инновациям и преобразованиям, инициативность, умение и возможность оказывать влияние на происходящее» [8, с. 14].

Основоположник философии техники Ф. Рапп утверждал, что рефлексия, сопровождающая развитие техники, значительно отстает от научно-технических разработок и лишь одна из десяти работ может быть названа исследованием высокого профессионального класса, поскольку большинство работ имеют постановочный характер [1, с. 317]. Размышляя о степени риска и этическом осмыслении последствий научно-технического прогресса, А. Рей подчеркивал: «дискуссия об опасностях включения современных технологий в нашу жизнь отстает, по меньшей мере, на пять лет» [10].

В современных условиях прогресс науки и техники опережает этико-правовое осмысление рисков, связанных с применением новых технологий, а внутренний самоконтроль участников инновационной деятельности приобретает первостепенную роль [11, с. 199].  Новые возможности био- и нанотехнологий ставят перед специалистами и общественностью все более острые морально-правовые вопросы, при решении которых на первый план выдвигаются права граждан и, в связи с этим, возрастает роль формирования нравственных императивов у членов научного сообщества.

В условиях современного инновационного общества велика опасность антигуманного использования достижений науки и техники на практике. Это актуализирует рассмотрение значимости гуманистически-ответственной детерминанты ученого в науке. Игнорирование аксиологического подхода к процессу профессиональной подготовки ученого и плодам его инновационной деятельности может привести к умножению и диверсификации глобальных проблем современности [12, с. 5]. Инновационная деятельность в современном обществе должна основываться на принципе уважения к правам и достоинству человека, способствовать улучшению качества жизни индивида и научно-техническому прогрессу общества.

Глобальные проблемы современности в прошлом веке заставили научное сообщество по-новому взглянуть на процесс профессиональной подготовки и повышения квалификации специалистов в разных сферах жизнедеятельности общества. Рассуждая о путях выхода из сложных социокультурных проблем, ученые подчеркивали необходимость внутренней трансформации индивидуальной культуры человека, обретающей свои силы в «новом гуманизме», позволяющем воссоздать гармонию непрерывно меняющегося мира [13, с. 36].

В современном обществе наблюдается появление новых прав человека, противоречащих общепринятым религиозным и моральным нормам, что приводит к оправданию безнравственных поступков под эгидой защиты прав человека. У верующих людей вызывают обеспокоенность вопросы биоэтики, электронной идентификации, развития био- и нанотехнологий и т.д. 2 октября 2007 года Святейший Патриарх Алексий II, выступая на очередной сессии ПАСЕ, разъяснил собравшимся о недопустимости разрыва взаимосвязи прав человека и нравственности: «Человек должен оставаться человеком – не товаром, не подконтрольным элементом электронных систем, не объектом для экспериментов, не полуискусственным организмом. Вот почему науку и технологии также нельзя отделить от нравственной оценки их устремлений и их плодов» [14].

Также духовный лидер подчеркнул, что  «в публичной сфере общество и государство должны поддерживать и поощрять нравственность, приемлемую для большинства граждан, направляя свои усилия через средства массовой информации, систему социальных и общественных институтов, систему образования на воспроизводство нравственных идеалов, связанных с духовной и культурной традицией европейских народов» [14]. Это актуализирует необходимость разработки социогуманитарных технологий, в которых краеугольным камнем исследования станет проблема новой субъектности.

Инновационная деятельность немыслима без субъекта научного познания. Хотелось бы отметить, что субъект современной науки относительно субъекта классической науки представляется более сложным как по своей природе, так и по структуре, а именно: «Субъект научного познания – производитель, носитель и распространитель научного знания: 1) отдельный ученый, 2) исследовательская группа, 3) большой научный коллектив, 4) национальное научное сообщество, 5) международное научное сообщество» [3, с. 249].

Во время научного поиска в мозге ученого возникает доминантный очаг возбуждения, благодаря которому человек способен продолжительное время концентрировать свое внимание на конкретном предмете исследования. Ю. Хабермас полагал, что знание конституируется при наличии трех интересов: 1) технического (получение информации для осуществления технического контроля), 2) практического (выработка интерпретаций для взаимодействий в нормативных рамках), 3) эмансипационного (анализ, освобождающий сознание от давления неосознанных объективных сил) [15]. Наличие у исследователя критического мышления и познавательной активности позволяет ему не только воздействовать на все происходящее в мире, но и определять альтернативы своего собственного будущего. Гуманистически направленную созидательную активность субъекта современные исследователи предложили маркировать как «плюс-активность» [16, с. 138].

В процессе онтогенеза человек реализует свою уникальную пластичность, все возрастающие и расширяющиеся возможности, благодаря мыслительным процессам, протекающим в головном мозге. В этом плане человек не только открыт миру, но свободен от ситуаций мира. Его возможность жить в любых си­туациях мира базируется на способности изменять эти ситуации соответственно своим потребностям, целям и интересам. Причем эта возможность в значитель­ной степени детерминируется индивидуальными особенностями и данными человека [17], который выступает как «…носитель определенной системности, раскрывающейся во взаимодействии с миром. Именно субъект становится системообразующим фактором на каждом этапе своего развития» [18, с. 184].

В стремлении к самосовершенствованию человека и человечества важнейшая роль принадлежит инициатору инновационного процесса – «носителю смыслов современности», тому «мозговому центру», который возглавляет креативный интеллектуальный поиск, от кого исходит инициативность и оригинальность предлагаемых решений. Ему свойственен и определенный тип причинности, проявляющийся как мотивация и внутренняя энергийная установка на целесообразное, деятельное вторжение в мир [19, с. 8].

Человек – единственное на свете существо, способное принимать свободные решения и свободно осуществ­лять выбор характера и направленности своей деятельности. Эта способность простирается настолько далеко, что человек обретает умение сквозь самый сложный и противоречивый состав жизненной ситуации видеть горизонты воз­можностей и путей изменения этой ситуации и вариантов своего поведения, направленного на реализацию этих возможностей [17]. Понимание рефлексии С.Л. Рубинштейн описывает так: 1) человек становится подлинным субъектом своей жизнедеятельности, когда его поступки обретают философский оттенок и он действительно ответственен за ход своей жизни, 2) рефлексия как бы приостанавливает непрерывный процесс жизни и выводит человека мысленно за его пределы» [20, с. 253-381]. Несомненно, характеристики новой субъектности должны быть связаны: «с инициативой, функциональной целесообразностью, общей идентификацией, общей системой ценностей и согласованных социальных целей, эффективной коммуникацией и рефлексивным реагированием на реальные вызовы бытия» [21, с. 176].

Представители субъектно-деятельностного подхода определяют субъекта как человека, живущего «на высшем для него уровне активности, целостности, автономности» [22, с. 86].  А.Г. Асмолов утверждал, что формирование зрелой личности связывается с ее превращением из «элемента» социальной системы в субъект деятельности [23]. «Сам ученый как деятель (личность, конечно, сформированная социально) есть и «следствие» и «причина» развития науки: «следствие» предшествующего развития и «причина» последующего. Только через это единство, постоянно имея его в виду, и ни в коем случае не разделяя его на составные части, можно понять, как через деятельность ученых осуществляется развитие научного знания, как возникает новое научное знание, которое, с одной стороны, определяется объектом и предыдущим научным знанием, а с другой – отвечает потребностям общественной практики» [24, с. 24].

Обобщенный образ субъекта дан в психологии В.А. Петровским, сформулировавшим его четыре базовые характеристики:

1) субъект – целеустремленное (т.е. целеполагающее и целедостигающее) существо: иначе ни о каком воспроизводстве речи нет и быть не может;

2) субъект – рефлексирующее существо, обладатель образа себя, иное немыслимо, так как самопроизводство предполагает образ того, что должно быть воспроизведено;

3) субъект – есть свободное существо (никто, кроме его самого, не отвечает за процесс, не направляет его и не заключает о том, что все завершилось или должно быть продолжено);

4) субъект – развивающееся существо, ибо ему приходится действовать в изменчивой, непредсказуемой среде, и по этой причине воспроизводству подлежат новые, обозначившиеся на предшествующем шаге активности, условия и способы самовоспроизводства [25, с. 10].

Можно сказать, что субъектно-деятельностный подход к человеку способствует выработке методологических оснований для междисциплинарных исследований человека в контексте его гуманистического понимания. Первоначально ученый характеризовался как активная и автономная сила, следствие и причина всех событий в науке, затем акцент сместился от рассмотрения ученого как деятельной общественной единицы к провозглашению его членом социально функционирующей группы.

В науке конца XX – начала XXI вв. преобладает коллективное начало, в этой связи понятие «субъект науки» в трудах современных исследователей (М.Г. Лазар, И.И. Лейман, Т.Г. Лешкевич, И.А. Майзель, Е.З. Мирская, В.Ж. Келле и др.) получает новое звучание в тождественных терминах: «ученый», «исследователь», «научный работник», «человек науки», что на групповом уровне было обозначено как – «научное сообщество», «исследовательская группа», «научный коллектив», «кадры науки». Говоря о проблеме соотношения индивидуального и коллективного в создании новых научных знаний, следует учитывать: «носителем знания как актуально существующего образа действительности всегда выступает не общество в целом, а определенная его часть – профессиональное сообщество ученых. Только приняв результат индивидуальной научной деятельности как свой собственный, научное сообщество делает его знанием» [26, с. 23].

Специфика научного труда заключается в творчестве и оригинальности. Чем инновационнее знание как продукт, тем оно более ценно и востребовано на рынке современных технологий. Мотивация ученого является важнейшей характеристикой творческой личности и мощной движущей силой в процессе развития науки. Известны два вида мотивации ученого: внутренняя (доминанта мышления направлена на изучаемый предмет, в процессе познания субъект стремится к получению морального удовлетворения от достижения результата) и внешняя (высокий уровень притязания на признание, субъект ориентирован на получение высоких наград и материальных благ). Без внутренней мотивации ученому сложно, а зачастую практически невозможно достигнуть цели в научном поиске. Однако, отсутствие внешней мотивации способно свести на нет эффективность труда как отдельного ученого, так и целого коллектива.

В науке известно два уровня взаимозависимости: 1) научного знания (продукт научной деятельности) – от индивидуальных черт субъекта науки (ученый) и его мировосприятия (культура), 2) развития науки и общества (научно-технический и социальный прогресс) – от результатов научной деятельности конкретного индивида (творца научных идей). В этой связи не вызывает сомнения тезис: «Индивидуальность ученого, черты его психики, индивидуальной культуры и стиля мышления, как и вехи личной биографии, влияют на постановку и решение научных проблем. <…> Лишь на поверхности наука оказывается очищенной от всего личного, представляется лишенной субъективности» [27, с. 199].

Социальная среда в самом широком понимании есть поле подготовки чело­века к самостоятельному поиску своего смысла жизни. Именно поэтому, в этом процессе науке и социальным институтам общества отводится позитивная роль, заключающаяся в осмыслении и анализе факторов, влияющих на динамику об­щества, а также в выработке планов и программ, способствующих активизации человеческого фактора в преобразовании общества [17].

Многие отечественные исследователи в рамках субъектно-деятельностного подхода рассматривали проблемы бытия человека: его судьбы и поиска смысла жизни, призвания и ценностных детерминант личности. Призвание личности – ее стратегическая жизненная цель, единство желае­мого и должного – лежит в центре внутреннего мира, «стягивая» все основные устремления личности [28, с. 155-157].  В этом смысле призвание и есть судьба. Если человек находит свое призвание, определяет реальную жизненную цель, он действительно творит собственную жизнь.

Оригинальная разработка сложного и противоречи­вого единства смысложизненной проблемы осуществлена А.Н. Леонтьевым в книге «Деятельность. Соз­нание. Личность.», где проблема смысла жизни была расположена в пространстве мотив деятельности – цель деятельности – результат деятельности. Именно от­ношение мотива деятельности к цели деятельности позволяет понять существо смысла жизни человека. При этом ведущую психологическую смысложизненную нагрузку в системе мотив – цель играет мотив. Мотив определяет содержание смысла жизни. При изменении  мотива меняется и смысл. Без цели мотив бес­почвенен, без деятельности он нереализуем и поэтому бессмысленен [29].

Смысложизненные ценности не возникают сами по себе, они формиру­ются в социуме. Ценностные детерминанты ученого определены особенностями его личностного развития и сконцентрированы в проблемном поле этики науки. Инновационные технологии в современном обществе требуют пересмотра тра­диционных представлений о соотношении когнитивных и цен­ностных аспектов процесса познания, включения этической компоненты в деятельность ученого и понимание им всей полноты ответственности за использование социумом результатов его исследования. Этикой науки принято называть «представления ученых об этических нормах, регулирующих их взаимоотношения в ходе осуществления научной деятельности, а также между наукой и обществом» [3, с. 231].

Процесс экстрапо­ляции аксиологического подхода на сферу познания обоснован, поскольку «научная деятельность – род человеческой деятельности, и в этом своем статусе она не может не ориентироваться на ценности» [30, с. 72]. В условиях современного общества базовым механизмом производства и трансляции культуры является инновация, которую необходимо использовать во благо человека, природы и общества [31, с. 5].

«Для техногенной цивилизации на современном этапе ее развития гуманистические ориентиры становятся исходными в определении стратегий научного поиска» [32, с. 41]. В долгосрочном прогнозе научно-технологического развития РФ на период до 2030 года биотехнологии определены как одно из приоритетных направлений в научных исследованиях, ориентированное в качестве ответа на вызовы современности: потеря биоразнообразия; изменение климата и дефицит пригодных для сельского хозяйства земель; урбанизация и возрастающая нагрузка на окружающую среду; распространение генномодифицированных продуктов [33].

Агрессивное техногенное воздействие на биосферу и негативное влияние на генотип человека актуализировали человечество на поиск нового способа существования, которому необходима новая парадигма мировосприятия, состоящего из маркеров  ценности жизни, проявляющихся, прежде всего, на уровне субъектности и выраженных в отношении человека к самому себе, другим людям, природе, обществу и всему человечеству [34, с. 80–81].

Медицина и здравоохранение являются полем для инновационной деятельности многих российских ученых. Формирование в сфере научного познания особой пограничной системы знаний вполне оправдано. Б.Г. Юдин определяет биоэтику как междисциплинарную область научного знания, охватывающую широкий круг философских и этических проблем, возникающих в связи с бурным развитием медицины, биологических наук и использованием в здравоохранении высоких технологий [35].

На наш взгляд, вызовы современности позволяют расширить значение термина с локального до глобального уровня, а именно: «Биоэтика – междисциплинарная система научного и вненаучного знания о главенстве общечеловеческих ценностей в деле сохранения жизни на Земле, о закономерностях и свойствах взаимодействия человека с окружающей средой, проявляющихся в аксиологическом измерении его отношения к самому себе, другим людям, природе, обществу и миру в целом» [34, с. 81].

Безусловно, этике науки в одиночку не под силу решить проблемы, связанные с последствиями научно-технического прогресса [36, 37, 38, 39]. Наука и образование являются значимым фактором общественного воспроизводства и основой дальнейшего устойчивого развития страны. Наука и образование, как общечеловеческие ценности, призваны объединять общество духовными скрепами, тем самым способствуя решению вопросов ценностной консолидации общества, идентичности человека, гармонического развития личности и т.п., что впоследствии приведет к формированию менталитета и выработке нравственных императивов в практической деятельности человека.