Поддержка технологического бизнеса на первоначальных этапах относится к приоритетам технологической политики во многих странах. Акселерация – один из инструментов этой политики.

Акселераторы представляют собой базис стартап-экосистемы. Эти организации занимаются поддержкой проектов на ранней стадии в обмен на долю в капитале компании. [1]

Идея акселерации берет свое начало с конца 90-х годов в период бума доткомов. Их обвал в марте 2000 года привел к скоротечному прекращению инвестирования стартапов.

До появления первых акселераторов поддержку им оказывали бизнес-инкубаторы. Так первый приступил к работе в 1959 году, его цель состояла в создании институциональной среды для подъема стартап-компаний.[2]

В 1999 году организации HotBank, 100x и TechSpace имели популярность наряду с технологическими компаниями. Но вот произошел обвал доткомов, и функции инкубаторов стали несколько другими: организации стали просто брать ренту за предлагаемые помещения.

В 2005 году в Бостоне появляется пионер среди акселераторов -Y Combinator, основателями которого являются Пол Грэм, Тревор Блэквелл, Роберт Моррис и Джессика Ливингстон. На замену продолжительной «инкубации» стартапов Y Combinator стал организовывать программы подготовки, продолжительностью до трех месяцев, и малые посевные инвестиции. Следующий шаг – набор Y Combinator в Калифорнии. Следом, знаменитые  Plug and Play и Techstars.[3]

Первопроходцем среди европейских акселераторов становится лондонский Seedcamp, открытый в 2007 году. В 2013 – их число достигает уже 50-ти. Анализ системы поддержки проектов в Европе в 2014 году, продемонстрировал активность, пропорциональную американской стартап-экосистеме.[4]  По исследованиям, к 2014 году в мире действовало 300-400 акселераторов[5].

В России же первым же был открыт стартап-акселератор AddVenture, в технопарке Троицка в 2008 году[6]. Спустя два года начали свою работу  Bricolage, учредителем которого стал Аркадий Морейнис, основатель Price.ru, «Техдрайв», «Главстарт» и «Яндекс.Фабрика»[7][8]. Данные исследований, проведённых изданием Firrma.ru и Российской венчурной компанией в 2013 году, Fastlane Ventures, как и начавший свою деятельность год спустя Farminers оставались в списке самых активных российских стартап-акселераторов[8]. В число вошли также Фонд развития интернет-инициатив, Pulsar Ventures, MetaBeta, API Moscow, GenerationS, Global TechInnovations, iDealMachine и FutureLabs[10].

К 2013 году количество отечественных стартап-акселераторов перевалило за отметку в 200 организаций. Приказ №217-ФЗ, принятый в августе 2009 года, дающий институтам страны право самостоятельно создавать хозяйственные субъекты, права на результаты научной деятельности которых принадлежат исключительно этим учреждениям, стал спусковым механизмом для этого.[11]

Однако можно заметить, что специфика стартап-экосистемы в нашей стране заключается в низкой эффективности деятельности государства в данной области. Конечно, было бы лучше, если бы система развивалась самостоятельно, но в таком случае имеющиеся результаты были бы достигнуты позднее.

Так каковы же причины более позднего и медленного развития и не всегда плодотворной работы отечественных акселераторов?

Сама по себе система акселерации представляет собой  отличную задумку с высоким потенциалом, но существуют ограничения, тормозящие ее успешную реализацию в нашей стране.

Основная ошибка состоит в полном копировании модели со стран зарубежья, без должной адаптации под современные условия нашей экономики: необходимо понимание того, что необходим ряд изменений для ее эффективного применения. Российский рынок стартап-проектов заполнен  аналогами успешных западных стартапов.

Кроме того, нельзя не отметить, что на сегодняшний день экономика нашей страны находится в состоянии кризиса. При такой ситуации снижается в целом активная финансовая деятельность на рынке, увеличивается вероятность будущего банкротства проекта.

Более позднее развитие отечественных акселераторов объясняется тем, что инструменты «открытых инноваций» были распространены позднее, присутствует низкий уровень конкуренции, с которым сталкивается большинство российских крупных компаний, а также – с их малой осведомленностью в данной области.[1]

Бизнес-культура характеризуется типичным русским бизнес-менталитетом предпринимателя с его представлением, что сначала он задумается о том, как обыграть схему и как получать деньги без обязательств. Данный тип мышления разрушает все принципы, на которых строятся стартапы, и это идет вразрез с мышлением инновационных предпринимателей.

Тенденции нашего рынка инноваций несколько отличаются от того, что происходит за рубежом: скепсис и пессимизм преобладают в ожиданиях российских инвесторов, так как все хотят увидеть у стартапа платежеспособных клиентов.

Также можно выделить такую проблему как нехватка опытных менторов. Это объясняется тем, что большинство отечественных предпринимателей еще находится в активной фазе и не готовы оказывать помощь и давать советы другим проектам. Для того, чтобы эта ситуация изменилась, должно пройти как минимум десяток лет. Важность наличия ментора в команде акселератора можно заметить, опираясь на данные об успешности проектов:

Рис.1- Успешность стартап-проектов в зависимости от наличия ментора[6]

Трудности присутствуют не только с консультирующей стороны. Зачастую люди, занимающиеся стартапом, работают на основном месте работы, а участие в проектах – это лишь занятие на досуге. Такая политика отражается на качестве результатов и  того, и другого вида их деятельности.

Но наличие ряда проблем не означает прекращение существования акселераторов как таковых. В последнее время в России была разработана и внедрена целая система мер, направленных на формирование и укрепление стартап-экосистемы. В декабре 2011 г. Правительство РФ утвердило стратегию инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года, которая определяет ориентиры реализации широкого спектра механизмов и инструментов для стимулирования и поддержания инновационной деятельности.[12]  На начальном этапе ее осуществления  в 2011-2013 гг. основной целью было создание условий для реализации прорывных проектов, а также развитие инновационной инфраструктуры, культуры. [13] 

Рис.2- Структура инвесторов по количеству сделок в РФ[14]

Можно заметить, что стратегия дает свои результаты, и доля сделок, заключенных с акселераторами в России, возрастает.

Стартап-акселераторы Y Combinator и Techstars уже доказали, что посевные инвестиции, консультации менторов и оптимизация коммуникации с участниками рынка в короткие сроки могут оказать большую помощь проектам на ранних стадиях. Эти первопроходцы проложили тропу для всех прочих организаций, которые можно увидеть сегодня.

По большому счету, рынки развивающихся стран нуждаются в иных моделях, нежели чем те, что предложены бизнес-ускорителями. Основной перечень проблем, которые препятствуют стартапам, относятся к тем сферам, для решения которых акселераторы не созданы. Возможно, в скором времени акселераторы будут подвергнуты ряду изменений, чтобы эффективность их работы росла, количество успешных организаций набирало обороты.

Спустя несколько больших побед и прошедших лет, кажется, что Y Combinator освоил и оптимизировал этот механизм. Однако, все еще неизвестно, способны ли другие акселераторы повторить или превзойти его успех.

Солнечная энергетика – частный случай альтернативной энергетики, основанный на использовании солнечного излучения для образования энергии. Это перспективное направление, так как Солнце считается неисчерпаемым источником энергии, а мощность излучения, падающего на земную поверхность (0,85÷1,2∙10¹⁴ кВт), что в тысячи раз больше потребностей человечества. Встаёт вопрос преобразования, одним из эффективных устройств для выработки солнечной энергии являются солнечные коллекторы.

В большинстве стран мира активно распространяются альтернативные источники энергии, целью которых – замещения традиционных источников и  снижение затрат, улучшение окружающей среды и сохранение  не возобновляемых источников. В России возобновляемые источники (НВИЭ) еще не получили повсеместного распространения, в связи с этим правительство РФ утвердило стратегию до 2020 г. в которой установлена необходимость новых источников энергии для решения проблем энергоснабжения населения и снижения вредных выбросов в атмосферу в городах со сложной экологической обстановкой.

Использование солнечных коллекторов в Германии – 140 м²/1000 чел, в Австрии – 450 м²/1000 чел., на Кипре – 800 м²/1000 чел., в России лишь 0,2 м²/1000 чел.

Для рассмотрения были выбраны солнечные коллекторы отечественных производителей, так как без сильной потери в качестве, их стоимость намного ниже, примерно 15 тыс. руб/м² для плоских коллекторов и 30 тыс. руб/м² для вакуумных.

Экономический эффект во большой степени зависит от климатических условий, уже имеющихся коммуникаций и местных тарифов.

Мощность коллектора зависит от интенсивности солнечного излучения и продолжительности светового дня, в свою очередь которые зависят от региона. Для увеличения эффективности необходимо подобрать оптимальный угол наклона коллектора, а также его тип.

Потенциал солнца на территории РФ составляет 12,5 млн. в год. Инсоляция во большей степени определяется широтой и временем года. Поступление солнечной радиации находится в диапазоне от 800 кВт∙ч /м² в год в дальних северных регионах до 1300÷1400 кВт∙ч/м² в южных широтах.

Таблица 1. Величина солнечного излучения в выбранных регионах

Из результатов видно – не во всех регионах целесообразно использовать СК круглогодично, поскольку в северных широтах малая продолжительность светового дня и солнечная инсоляция крайне мала.

Необходимая площадь СК может быть рассчитана по формуле:

Нагрузку на ГВС определим как:

с_в – теплоёмкость воды, 4,2 кДж/кг,

G – суточный расход воды на 1-го человека, 100 кг (согласно СНиП),

ΔT – температурный перепад между горячей и холодной водой, примем 55° С

На рисунке 1 показаны площади СК необходимые для нужд ГВС в различных регионах.

   Рис. 1. Площадь необходимая для покрытия нагрузки на нужды ГВС

Срок окупаемости во многом зависит от стоимости самого оборудования и от местных тарифов в регионе. Колебания тарифов в России существенные и могут различаться в 6-7 раз. Срок службы – 20-30 лет, это свидетельствует о целесообразности их использования, так как во всех рассмотренных нами регионах срок окупаемости составил менее 20 лет. Результаты на рисунке 2.

Рис. 2. Срок окупаемости ССТ в регионах

В северной части страны, где круглогодичное использование невозможно, расчёт окупаемости произведён с учётом простоя в месяцы, с солнечной недостаточностью.

Вывод:

1) В России довольно большой потенциал для использования солнечной энергии.

2) Для увеличения эффективности необходимо подобрать оптимальный тип коллектора и угол его наклона.

3) Применение источников солнечной энергии является эффективным практически во всех рассмотренных нами регионах РФ.