1. Домашний арест – это разновидность мер пресечения. Несмотря на всю очевидность данного положения, он имеет важное практическое значение. Из него, в частности, вытекает вывод о том, что на домашний арест распространяются все общие признаки мер пресечения: особые цели и основания избрания; необходимость учета определенных законом обстоятельств при избрании мер пресечения; принудительный характер; возможность избрания мер пресечения по общему правилу только в отношении обвиняемого, и лишь в исключительных случаях и на небольшой срок (10, 30 суток) до предъявления обвинения (статьи 100 УПК России (здесь и далее приводятся ссылки на статьи УПК России)); возможность избрания мер пресечения только после возбуждения уголовного дела и др.

2. Домашний арест может избираться только судом (часть 1) и только на определенный срок (часть 2 статьи 107 УПК России).

3. Домашний арест может избираться лишь по основаниям, предусмотренным законом, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 107 УПК России).

4. Сущность домашнего ареста заключается в том, что обвиняемый (подозреваемый) находится в полной (либо частичной) изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, либо в лечебном учреждении, если это необходимо по состоянию здоровья обвиняемого (подозреваемого) (часть 1 статьи 107 УПК России).

Степень изоляции может быть разной степени строгости в зависимости от наличия оснований полагать, что обвиняемый может совершить новые преступления, может представлять угрозу для свидетеля, иных участников уголовного процесса, уничтожать доказательства или другим путем препятствовать производству по уголовному делу. Все накладываемые на обвиняемого ограничения, связанные с изоляцией его от общества, являются не самоцелью, а средством достижения задач данной меры пресечения, вытекающих из статьи 97 УПК России. Отметим, что несмотря на положение закона полная изоляция, т.е. ситуация, когда обвиняемому запрещено общаться со всеми лицами и покидать жилище в течение установленного судом срока, недостижима при домашнем аресте. Право на общение с обвиняемым сохраняют его родственники, проживающие в том же жилом помещении, где отбывается домашний арест, сотрудники скорой медицинской помощи, должностные лица правоохранительного органа, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Не распространяется условия об изоляции и на защитника обвиняемого.

Формулировка пункта 2 части 7 статьи 107 УПК России («общение с определенными лицами») предполагает, что суд должен либо указать конкретных лиц, либо категории лиц, с которыми запрещено общаться обвиняемому. Пленум ВС России при этом требует, чтобы суд, устанавливая такое ограничение, указал данные, позволяющие точно определить таких лиц.

В научной литературе высказывается точка зрения о том, что домашний арест предполагает возможность установления постоянной охраны, которая будет физически обеспечивать соблюдение осужденным выполнение возложенных на него ограничений. Так, Ю.Г. Овчинникова предлагает выделить формы домашнего ареста: с полной изоляцией и назначением стражи и с неполной изоляцией без назначения стражи [1, c. 45]. Н.А. Андроник пишет о том, что, хотя статья 107 УПК России прямо не закрепляет возможность выставления охраны, однако это вытекает из содержания данной меры пресечения и, в частности, из предписаний части 3 статьи 107 УПК России. В противном случае арестованный может самостоятельно выйти за пределы жилого помещения [2, c. 74]. Напротив, Б.Б. Булатов считает, что установление круглосуточной охраны арестованного нецелесообразно, т.к. это «связано со значительными материальными и организационными издержками и вряд ли оправданно, поскольку для содержания подозреваемого или обвиняемого под стражей существуют специальные учреждения» [3, c. 97]. Исключение составляют ситуации, когда домашний арест – вынужденная мера пресечения: к некоторым категориям обвиняемых, несмотря на их общественную опасность нельзя применять заключение под стражу в связи с несовершеннолетним возрастом обвиняемого (подозреваемого) или наличием у него заболевания, препятствующего содержанию такого лица под стражей.

На наш взгляд, необходимость введения такого вида домашнего ареста, когда обвиняемый находится под стражей дома, очевидна, но действующее законодательство возлагая исполнение домашнего ареста на уголовно-исполнительную инспекцию ФСИН России не содержит норм, допускающих установление стражи у дома, где находится арестованный. Периодические проверки сотрудниками уголовно-исполнительных органов, участковым и иными сотрудниками МВД России возможны, но правового основания для круглосуточной охраны сотрудниками правоохранительных органов арестованного пока нет.

5. На обвиняемого (подозреваемого), которому избирается или избрана мера пресечения домашний арест, решением суда может быть запрещено выходить из жилого помещения, в котором лицо проживает; общаться с определенными субъектами; отправлять и получать почтово-телеграфную корреспонденцию; использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет». Эти запреты (ограничения) могут накладываться или сниматься судом и после избрания домашнего ареста.

Как видим, закон разграничивает термины «запрет» и «ограничение», предоставляя судье право либо полностью лишить обвиняемого какого-либо права (свободы), перечисленных в части 7 статьи 107 УПК России, либо ограничить возможности их реализации в какой-либо части. Как отмечает А.С. Александров под ограничением следует понимать неполное, частичное запрещение каких-либо действий или деятельности, «запрет» же – это полное запрещение этих же действий, деятельности [4, c. 87]

Анализ судебной практики по вопросу избрания домашнего ареста свидетельствует о том, что суды не различают термины «ограничение», «запрет» и считают их синонимичными понятиями. Так, например, в решении Грязинского городского суда Липецкой области об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста указано: С. запрещено: общаться с любыми посторонними лицами, кроме членов семьи, которые проживают с ним в одной квартире. Следовательно, несмотря на использование судом термина «запрет», фактически решением ограничивается право на общение с определенными лицами. Далее, в решении суд, перечислив все, что запрещено, указывает: осуществление надзора за соблюдением вышеуказанных ограничений возложено … [6]. Как мы видим, судья, вынесший рассматриваемое решение, использует термины «запрет» и «ограничения» как синонимы, что, на наш взгляд, противоречит тексту закона [7, c. 13].

Отметим, что в научной литературе рядом авторов (В.М. Быков, Д.А. Лисков) предлагается дополнить перечень ограничений, накладываемых в рамках домашнего ареста запретом на посещение мест отдыха и развлечений – баров, ресторанов, театров и т.д. [8, c. 12]. Мы с такой позицией категорически не согласны. Запрет посещать именно места развлечений носит карательный характер. Он может и является (ограничение свободы) частью наказания преступника. Для наказания или применения мер исправительного воздействия применительно к обвиняемому (подозреваемому) до вынесения приговора суда оснований нет в силу принципа презумпции невиновности. Если же цель данного ограничения – предотвратить совершение обвиняемым (подозреваемым) преступлений [9, c. 388], то данное ограничение следует формулировать не как запрет посещать места отдыха, а как необходимость изоляции его от общества.

Кроме запретов (ограничений), указанных в части 7 статьи 107 УПК, в ходе домашнего ареста на обвиняемого (подозреваемого) могут быть возложены обязанности: допустить размещение в жилом помещении технических средств контроля, носить их на себе (электронный браслет, мобильное контрольное устройство, персональный трекер), обслуживать их функционирование; отвечать на контрольные звонки сотрудников уголовно-исполнительной инспекции, звонить или лично являться в уголовно-исполнительную инспекцию [10, c. 3]. Эти обязанности являются неотъемлемой частью исполнения решения суда о домашнем аресте и не требуют вынесения какого-либо судебного решения о возложении этих обязанностей на арестованного [11, c. 455].

6. За соблюдением арестованным наложенных на него запретов (ограничений) осуществляется систематический контроль должностными лицами уголовно-исполнительной инспекции ФСИН России.

Проведенное исследование понятия и сущности домашнего ареста позволяет сформулировать следующее определение данной меры пресечения. Домашний арест – это мера пресечения, которая избирается судом (судьей) при невозможности применения более мягкой меры пресечения, и заключается в нахождении обвиняемого (подозреваемого) в условиях полной (либо частичной) изоляции от общества в жилом помещении, либо в лечебном учреждении, в которых он проживал (находился) на законных основаниях до принятия решения об избрании меры пресечения с одновременным возложением на обвиняемого обязанности соблюдать одно или несколько запретов (ограничений) на: выход за пределы данного жилого помещения, общение с указанными судом лицами, отправку и получение почтово-телеграфной корреспонденции, использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», за исполнением которых систематический контроль должны осуществлять должностные лица уголовно-исполнительной инспекции ФСИН России.

Несмотря на ежегодное увеличение количества удовлетворенных судами ходатайств об избрании мер пресечения в виде домашнего ареста и залога, а также примененных судом в связи с заменой меры пресечения, их число на протяжении многих лет так и остается незначительным по сравнению с заключением под стражу [1]. Новая мера пресечения – запрет определенных действий, кардинально не изменила ситуацию, т.к. пока применяется крайне редко.

Разъяснения о практике применения судами законодательства о рассматриваемых мерах пресечения, данные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. N 41 [2] и изменения, внесенные федеральным законом от 18.04.2018 N 72-ФЗ [3], сняли напряженность в отдельных вопросах при избрании домашнего ареста и залога, однако их применение на практике все еще остается проблематичным. Определенная роль в этом, несомненно, отводится некоторым законодательным погрешностям, до сих пор не разрешенным в статьях 106, 107 УПК РФ, формальному подходу следователей к выбору меры пресечения в досудебном производстве, техническому и организационному несовершенству осуществления контроля за назначенными судом ограничениями. В то же время существенным препятствием, на наш взгляд, является отсутствие научно-криминалистических рекомендаций, раскрывающих возможности применения криминалистических средств и методов планирования и выбора необходимых действий, собирания, исследования доказательственной информации об обвиняемом (подозреваемом), использования данной информации в целях выбора наиболее оптимальной меры пресечения в конкретной следственной ситуации. Кроме того, назрела необходимость в выработке тактико-криминалистического обеспечения деятельности сотрудников после избрания меры пресечения, особенно если она не связана с заключением под стражу.

Несмотря на то внимание, которое в последнее время уделяется вопросам тактико-криминалистического обеспечения, практически все работы направлены на теоретическое совершенствование и обоснование необходимости внедрения в практику научно обоснованных тактико-криминалистических рекомендаций применительно к производству следственных, процессуальных действий, пресечению преступлений и методике расследования. В исследованиях фактически отсутствуют упоминания о каких-либо тактико-криминалистических методах, тактических приемах, используемых в ходе применения меры пресечения.

В настоящее время сфера криминалистики распространилась не только на получение доказательств. На наш взгляд, без применения криминалистических средств, выбора наиболее эффективных приемов или тактических комбинаций невозможно обойтись при осуществлении деятельности следователя, направленной на выбор, процедуру избрания и реализации (исполнения) меры пресечения в отношении конкретного лица в определенной следственной ситуации. От правильно и своевременно выбранной меры пресечения зачастую зависит не только предупреждение и пресечение неправомерных действий обвиняемого, обеспечение его явки, но и получение ключевых доказательств. Аналогичных результатов можно добиться при безошибочном тактическом подходе с изменением меры пресечения. И речь здесь идет не только о применении процессуально-правовых норм. Немаловажное влияние оказывает опыт по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений, имеющийся у конкретного субъекта правоприменения, оперативное взаимодействие следователя с лицами и органами, исполняющими (контролирующими) меру пресечения.

Об эффективном применении мер пресечения можно будет говорить при повсеместном распространении этого опыта, внедрении его в практику применения следователями, дознавателями, при обязательном технико-криминалистическом и информационном обеспечении, а также надлежащем правовом регулировании данного вопроса. Особое значение это имеет при применении домашнего ареста.

Постановлением Правительства РФ от 23 апреля 2012 г. № 360 «О некоторых вопросах деятельности уголовно-исполнительных инспекций» [4] контроль за нахождением подозреваемых или обвиняемых в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением ими наложенных судом запретов и (или) ограничений возложен на уголовно-исполнительные инспекции (далее УИИ). Данным постановлением внесены изменения в «Положение об уголовно-исполнительных инспекциях» [5], позволяющие сотрудникам УИИ проводить необходимые мероприятия для обеспечения условий исполнения указанной меры пресечения, и предоставлено право обращения в органы местного самоуправления, прокуратуру, суд и организации для решения вопросов, связанных с исполнением меры пресечения в виде домашнего ареста. Организация этой деятельности и отдельные формы взаимодействия контролирующих органов со следователем (дознавателем), судом регулируются совместным приказом от 11 февраля 2016 г. «Об утверждении порядка осуществления контроля за нахождением подозреваемых или обвиняемых в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением ими наложенных судом запретов и (или) ограничений» [6].

В соответствии с требованиями закона после вынесения судом решения о применении к обвиняемому (подозреваемому) домашнего ареста, копия постановления направляется в контролирующий орган (УИИ). Сложившийся стереотип действий предполагает, что контроль за надлежащее исполнение домашнего ареста принимают на себя уголовно-исполнительные инспекции. С одной стороны это верно и позволяет следователю (дознавателю) заниматься непосредственно расследованием преступления. С другой – самоустранение следователя (дознавателя) от участия в этом контроле провоцирует нарушения. Не смотря на предоставленное следователю (дознавателю) право запрашивать информацию, связанную с осуществлением контроля за обвиняемым (подозреваемы) и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений, большинство опрошенных ответили отрицательно на вопрос о реализации этого права.

УИИ предоставлено право использования аудиовизуальных, электронных и иных технических средств для обеспечения контроля за нахождением подозреваемых или обвиняемых в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением ими наложенных судом запретов и (или) ограничений, перечень и порядок применения которых более подробно регламентирован Постановлением Правительства РФ от 18.02.2013 № 134 [7]. Субъекты, ответственные за осуществление контроля за исполнением домашнего ареста, в течение 2-х часов обязаны проинформировать следователя (дознавателя) или их руководителей о нарушениях, допущенных обвиняемым (подозреваемым), либо проблемах, возникших при исполнении меры пресечения, а в течение 24 часов направить письменное уведомление. Иных способов взаимодействия органов расследования с контролирующими органами нормативные документы не содержат.

Следует заметить, что меры, предоставленные УИИ для контроля соблюдения условий исполнения указанной меры пресечения является исчерпывающим. 86 % опрошенных сотрудников УИИ назвали эти меры достаточными, 11 % затруднились ответить на данный вопрос, лишь 3 % согласились с необходимостью дополнить их. Более 48 % опрошенных ответили, что практически не имели контактов со следователями, в чьем производстве находилось уголовное дело в отношении контролируемого ими лица. Среди респондентов вызвал затруднение вопрос о форме взаимодействия сотрудников УИИ, контролирующих исполнение домашнего ареста, со следователями, дознавателями. Как наиболее рациональные формы взаимодействия, практически все опрошенные выбрали телефонную связь; 83 % следователей и 72 % сотрудников УИИ назвали предоставление уведомлений, заключений о различного рода противоправном поведении и допущенных нарушениях подконтрольных лиц; 18 % сотрудников УИИ и 62 % следователей сочли необходимым предоставление результатов электронного мониторинга обвиняемых (подозреваемых) в случаях нарушения ими наложенных судом запретов и ограничений либо по запросу следователя. Кроме этого, полученные результаты анкетирования показали, что мера пресечения в виде домашнего ареста (наравне с другими мерами не связанными с заключением под стражу) в основном оценивается как средство обеспечения явки к следователю (дознавателю), в суд либо предупреждение действий обвиняемого, направленных именно на уклонение от явки.

Такой подход к выбору и исполнению меры пресечения является ущербным. Кроме основных задач, решаемых при избрании меры пресечения, при правильно выбранных тактических методах, технических средствах, взаимодействии между различными службами, можно выявить нежелательные контакты с соучастниками преступления, установить места сокрытия доказательств или нахождения скрывающегося сообщника и прочую доказательственную информацию, необходимую для скорейшего и более полного расследования уголовного дела.

Представляется, что для более эффективного применения домашнего ареста, также как и других мер пресечения, не связанных с изоляцией от общества, необходимо расширение (дополнение) нормативно-правовой базы, регламентирующей порядок взаимодействия между судом, следователем, исполнительными инспекциями, техническими службами, осуществляющими непосредственное наблюдение за работой аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля.

Решить проблему криминалистического обеспечения избрания и исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и других мер, альтернативных заключению под стражу, только законодательным путем невозможно. Назрела необходимость разработки комплексных методико-криминалистических рекомендаций для следователей (дознавателей), сотрудников оперативных служб и УИИ по осуществлению взаимодействия между названными субъектами. Данные рекомендации должны содержать алгоритм действий каждого из сотрудников при избрании и организации исполнения мер пресечения, не связанных с заключением под стражу, а также описание тактических приемов, комбинаций, криминалистических и иных технических средств, которые могут быть использованы в различных ситуациях.

Следующей ступенью должна стать подготовка высококвалифицированных кадров, знающих не только теоретические основы деятельности сотрудника правоохранительных органов при решении вопросов о применении мер пресечения, но и умеющих данные знания безошибочно применять на практике. Этого можно достичь путем пересмотра рабочих учебных планов в юридических вузах, уделив больше учебного времени специальным дисциплинам, а также путем повышения квалификации кадрового аппарата.

Достижение достаточного уровня тактико-криминалистического обеспечения деятельности сотрудников при избрании мер пресечения, не связанных с изоляцией от общества, позволит одновременно разрешить несколько вопросов: своевременно установить и по возможности пресечь нарушения со стороны обвиняемого (подозреваемого), в некоторых случаях получить дополнительные сведения для производства следственных действий, или разрешения уголовного дела, гарантировать надлежащее исполнение обязанностей сотрудниками органов, обеспечивающих исполнение домашнего ареста. В то же время активная деятельность со стороны следователя (дознавателя) будет стимулировать обвиняемого (подозреваемого) на правомерное поведение.

Переосмысление роли и места мер пресечения в процессе расследования и предупреждения преступлений, выработка предложений по их тактико-криминалистическому обеспечению, внедрение в практику новых форм контроля за надлежащим поведением обвиняемых (подозреваемых), в отношении которых применены меры пресечения, альтернативные заключению под стражу, оптимизирует процесс расследования уголовных дел.