Еще в начале XX века И.А. Ильин отмечал, что современный мир переживает глубокий кризис – религиозный, духовный и национальный. В деле возрождения духовности философ большую роль отводил воспитанию будущего гражданина в семье и социуме. Люди вольно или невольно постоянно воспитывают друг друга всяким своим проявлением: ответом и интонацией, улыбкой и ее отсутствием, приходом и уходом, просьбой и требованием, общением и бойкотом, деланием и неделанием. «Человек с детства воспринимает в душу поток чужого воспитывающего волеизъявления; уже тогда, когда сила очевидности еще не пробудилась в его душе и сила любви еще не одухотворилась в нем для самовоспитания, в душу его как бы вливалась воля других людей, направленная на определение, оформление и укрепление его воли; еще не будучи в состоянии строить себя самостоятельно, он строил себя авторитетным, налагавшимся на него изволением других, – родителей, церкви, учителей, государственной власти, – научаясь верному, твердому воленаправлению» [1, с. 407].

В современном мире живут люди с разным религиозным мировоззрением и секулярным взглядом на жизнь. Традиционные моральные принципы служат основой для интеграции многокультурного общества, а нравственная скудость и религиозная безграмотность являются питательной средой для экстремизма и терроризма. Это актуализирует проблему дальнейшей гуманизации системы образования РФ через создание оптимальных условий для полноценного развития личности обучающихся на основе изучения не только ценностей светского общества, но и религиозных традиций народов, населяющих страну [2, с. 121].

Тема преподавания модуля «Основы православной культуры» в рамках школьного курса «Основы религиозных культур и светской этики» долгое время обсуждалась российской научной и педагогической общественностью. По вопросу целесообразности введения учебных дисциплин религиозной направленности в образовательные учреждения страны были мнения «за» и «против». Изложение взглядов на эту проблему можно найти в ряде опубликованных работ [3; 4; 5; 6; 7; 8].

20-22 ноября 2014 года по инициативе Ассоциации российских религиоведческих центров в Санкт-Петербурге в рамках Дней философии состоялся Второй конгресс российских исследователей религии: «Наука о религии в XXI веке: традиционные методы и новые парадигмы», который стал площадкой для обсуждения важных текущих проблем современного образования в целом и религиоведения в частности, он акцентировал внимание на необходимости дальнейшей интеграции взаимодействия представителей различных наук, занимающихся исследованием религии. Конгресс стал местом открытого диалога и плодотворного сотрудничества между академическими учеными и богословами, философами и учеными-естественниками, историками и социологами. В конгрессе приняли участие сотрудники институтов РАН, педагогические работники университетов, докторанты, аспиранты, магистранты [9, с. 159].

На современном этапе развития нашему государству необходимо учитывать роль гуманизации и гуманитаризации науки и образования для обеспечения стабильности многонационального, поликультурного и поликонфессионального российского общества. От успеха этой стратегии во многом зависит не только будущее нашей страны как федеративного государства, но и уровень духовно-нравственного развития граждан, степень мастерства и профессионализма россиян. Целесообразность организации подобных конгрессов, валидность их духовно-просветительских идей с точки зрения светского и религиозного гуманизма не вызывают сомнений, также очевидна необходимость дальнейшей координации научно-исследовательской, научно-организационной и научно-издательской деятельности в деле решения актуальных проблем современной науки о религии и академической идентичности. Такие научные мероприятия априори ориентированы на духовные скрепы, они вносят неоценимый вклад в дело развития институтов гражданского общества и подчеркивают важность сохранения национального согласия в стране. Атомизация общества, ценностная аномия, разрушение социальной солидарности, понижение уровня доверия граждан друг к другу и к социальным институтам общества преодолимы при условии решения духовно-нравственных, социально-экономических и политических проблем [10, с. 116].

Согласно статьи 87 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»:

1. В целях формирования и развития личности в соответствии с семейными и общественными духовно-нравственными и социокультурными ценностями в основные образовательные программы могут быть включены, в том числе на основании требований соответствующих федеральных государственных образовательных стандартов, учебные предметы, курсы, дисциплины (модули), направленные на получение обучающимися знаний об основах духовно-нравственной культуры народов Российской Федерации, о нравственных принципах, об исторических и культурных традициях мировой религии (мировых религий), или альтернативные им учебные предметы, курсы, дисциплины (модули).

2. Выбор одного из учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей), включенных в основные общеобразовательные программы, осуществляется родителями (законными представителями) обучающихся [11].

16 ноября 2015 года в Министерстве образования и науки РФ состоялось четвертое заседание рабочей группы Министерства образования и Синодального отдела религиозного образования и катехизации по выработке подходов, направленных на получение обучающимися знаний об основах духовно-нравственной культуры народов России, о нравственных принципах, об исторических и культурных традициях мировых религий. На встрече обсуждались промежуточные итоги реализации плана мероприятий по обеспечению качества преподавания во всех государственных и муниципальных общеобразовательных организациях страны комплексного учебного курса «Основы религиозных культур и светской этики» и были рассмотрены вопросы реализации предметной области «Основы духовно-нравственной культуры народов России» на уровне основного общего образования.

Митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий подчеркнул: «Наша неизменная цель – обеспечение полноценных возможностей духовно-нравственного образования, преподавание православной культуры по всем годам в школе и с достаточной учебной нагрузкой». Также председатель Синодального ОРОиК предложил рассмотреть возможность включения в Примерную основную образовательную программу основного общего образования варианта недельного учебного плана «Основы духовно-нравственной культуры народов России» с четырьмя учебными дисциплинами по религиозным культурам и светской этике.

В свою очередь министр образования и науки Дмитрий Ливанов отметил: «Нам нужно наполнить эту область конкретным содержанием, причем сделать это так, чтобы школы и регионы могли выбирать. С другой стороны надо сделать так, чтобы эта область стала естественным продолжением области ОРКСЭ, которые преподаются в начальной школе. Это работа, которую нам предстоит сделать вместе. В качестве основного нашего партнера мы видим Русскую Православную Церковь» [12].

В соответствии со Стратегией национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683, на культуру возложены стратегические цели, задачи и меры, направленные на обеспечение устойчивого развития страны на долгосрочную перспективу. Приведем несколько положений, изложенных в документе: «Укреплению национальной безопасности в области культуры способствуют:

– обеспечение культурного суверенитета Российской Федерации посредством принятия мер по защите российского общества от внешней идейно-ценностной экспансии и деструктивного информационно-психологического воздействия, осуществление контроля в информационной сфере и недопущение распространения продукции экстремистского содержания, пропаганды насилия, расовой, религиозной и межнациональной нетерпимости;

– создание системы духовно-нравственного и патриотического воспитания граждан, внедрение принципов духовно-нравственного развития в систему образования, молодежную и национальную политику, расширение культурно-просветительской деятельности» [13, с. 30].

Безусловно, в деле сохранения и приумножения традиционных российских духовно-нравственных и культурных ценностей, укрепления единства многонационального народа Российской Федерации первостепенная роль принадлежит культуре, а планируемый, контролируемый и регулируемый  процесс социализации детей и молодежи проходит в образовательных учреждениях страны.

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (пункт 70) подчеркнуто, что для решения поставленных задач необходимо осуществить:

– повышение роли школы в воспитании молодежи как ответственных граждан России на основе традиционных российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей, а также в профилактике экстремизма и радикальной идеологии;

– повышение качества преподавания русского языка, литературы, отечественной истории, основ светской этики, традиционных религий [13, с. 25].

В свое время на этом акцентировал внимание А.И. Солженицын в брошюре «Как нам обустроить Россию?», где он подчеркнул, что семья – основное звено спасения нашего будущего, но  учебно-воспитательному процессу в школе также необходимо уделять пристальное внимание. По его мнению, начинать процесс улучшения качества образования нужно не с детей, а с педагогов, «начинать менять, спасать истинные знания – надо с программ институтских» [14, с. 20].

На сегодняшний день система биоэтического знания претендует на универсальность применения на всех ступенях образования [15]. Биоэтика – как система научного и вненаучного знания – пронизывает все траектории развития личности и затрагивает все сферы жизнедеятельности человека и общества [16]. Транслировать социокультурные образцы и формировать доминанты мышления можно посредством разработки и внедрения методики преподавания биоэтики [17].

В процессе социализации важно формировать у молодежи восприятие целостной картины мира и определения своей роли в ней. Это возможно посредством принятия индивидом активных жизненных позиций: 1) ценителя красоты, 2) почитателя традиций предков, 3) творца своей жизни, 4) созидателя благ общества, 5) исследователя биосферы и космоса, 6) избавителя от горя, болезней и смерти, 7) хранителя жизни на Земле [18, с. 106].

Духовное единство народа в основе своей имеет общую систему нравственных ориентиров, что способствует консолидации общества и ускоряет решение масштабных национальных задач. Духовные скрепы – это исторические маркеры и социокультурные образцы, центрированные на менталитет и духовно-нравственный потенциал народа, задающие в своем сцеплении определенный алгоритм жизнедеятельности людей и общества, объединенных эпохой, культурой, религией, идеологией. В деле возрождения духовности народа необходимо задействовать духовные скрепы: 1) любовь к семье, природе, окружающим людям, малой родине, Родине – основа патриотизма; 2) милосердие, сочувствие, сострадание – основа взаимопомощи; 3) стремление к наукам, творчество, трудолюбие – основа служения народу; 4) искренность, уважение, настойчивость, справедливость – основа правосознания [10, с. 115].

В инновационном обществе актуализируется проблема подготовки и повышения квалификации специалистов с целью обновления их знаний и выработки нравственных регулятивов  профессиональной деятельности. Биоэтическое измерение взаимоотношений медицинских работников с пациентами и их родственниками требует учета психофизических и социокультурных особенностей человека, обратившегося в медучреждение. Это свидетельствует о необходимости включения в педпроцесс подготовки и прохождения аттестации медицинских и педагогических работников лекционных курсов «Мировые религии» и «Биоэтика» [19, с. 78].

Междисплинарная специфика биоэтики являет собой важный шаг на пути реформы всей системы преподавания гуманитарных дисциплин в медицинских вузах, построенной на принципах преемственности и с учетом острейших проблем современной медицинской науки и практики. Преподавание курса биоэтики позволит студентам-медикам приобщиться к основам современных этических знаний применительно к области своей будущей профессиональной деятельности. Освоение медицинскими работниками профессиональных этических норм А.Я. Иванюшкин рассматривает как «преодоление дистанции от общественных моральных норм до личных нравственных убеждений». По мнению исследователя: «Медицинская этика призвана формировать «этическое ядро» научного мировоззрения медицинских работников» [20, с. 12–13].

Общечеловеческие ценности диалогического взаимодействия приобретают актуальность в процессе автоэволюции. Приемным комиссиям медицинских вузов необходимо уделять особое внимание гуманистической составляющей личности абитуриента и его мотивации к работе по специальности, потенциалу к самообразованию и способности к самосовершенствованию, что впоследствии приведет к автоэволюции всей системы здравоохранения РФ. Неслучайно В.И. Андреев указал на «обнадеживающий путь автоэволюции, где приоритетной стратегией должна стать стратегия упорного творческого саморазвития образовательно-воспитательных систем и самого человека» [21, с. 8].

В процессе социализации молодежи важно не только развивать их познавательные способности, но и упражнять душу нравственными поступками, так как профессиональная пригодность медицинского работника во многом зависит от его личностных качеств и наличия добродетелей. Нравственный императив медицинской деятельности можно сформировать посредством хорошо отлаженного механизма социализации в образовательной среде вуза. Наличие у студента-медика доминанты «на лицо другого» человека наиболее ярко проявляется в волонтерской деятельности [22].

Социализирующая роль среды личностного развития опредмечена в ценностно-ориентированной, познавательной, коммуникативной и преобразовательной деятельности человека.  Огромный потенциал социального взросления индивида заложен в реализации интегрального единства педагогических воздействий на его личность в двух плоскостях: когнитивно-мотивационной и операционно-инструментальной. Именно в этих взаимосвязанных плоскостях происходит обогащение идеально-побуждающей стороны формирующегося опыта социальных отношений (творческое воспроизведение духовно-нравственных норм, выработка стратегии и тактики культуросообразного поведения) и накопление поведенческо-деятельностного опыта (освоение социокультурных образцов, присвоение этически верных моделей профессиональной деятельности) [23]. Рассмотрению актуальных вопросов модернизации системы здравоохранения РФ, формирования врачебного менталитета и этико-правового регулирования медицинской деятельности посвящены исследования ростовских ученых, результаты которых отражены в ряде опубликованных ими работ [24; 25; 26; 27; 28; 29; 30; 31; 32; 33; 34; 35; 36].

Жизнь современного общества не стоит на месте, многое меняется в области науки и техники, совершенствуется законодательная база, новые био- и нанотехнологии проходят гуманитарную экспертизу и получают оценку духовенства страны. В условиях инновационного общества педагогические работники медицинских вузов РФ сталкиваются с рядом теоретических и методологических проблем преподавания учебных дисциплин ввиду отсутствия необходимых знаний из области светского и религиозного гуманизма. Федеральным Законом «Об Образовании в Российской Федерации» предусмотрено проведение аттестации педагогических работников один раз в пять лет в целях подтверждения соответствия педагогических работников занимаемым ими должностям (статья 49, ч. 2).

Учет психофизических, культурных и религиозных особенностей пациента предполагает наличие у педагогических работников и студентов медицинских вузов необходимых профессиональных (ПК) и общекультурных (ОК) компетенций. В соответствие с ФЗ «Об Образовании в Российской Федерации» (статья 12, ч. 1) при составлении образовательных программ высшего образования и дополнительных образовательных программ необходимо уделять особое внимание содержанию образования, которое «должно содействовать взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами независимо от расовой, национальной, этнической, религиозной и социальной принадлежности, учитывать разнообразие мировоззренческих подходов, способствовать реализации права обучающихся на свободный выбор мнений и убеждений, обеспечивать развитие способностей каждого человека, формирование и развитие его личности в соответствии с принятыми в семье и обществе духовно-нравственными и социокультурными ценностями» [11].

Исходя из принципа уважения к автономии индивида, как к одной из основополагающих ценностей цивилизованного образа жизни, в Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» [37] были включены несколько пунктов, законодательно закрепляющих обязанность медицинских работников по учету культурно-религиозных особенностей пациента: оказание медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния и с соблюдением по возможности культурных и религиозных традиций пациента (статья 6, пункт 2); допуск к пациенту священнослужителя, а в случае нахождения его на лечении в стационарных условиях – на предоставление условий для отправления религиозных обрядов, проведение которых возможно в стационарных условиях, в том числе на предоставление отдельного помещения, если это не нарушает внутренний распорядок медицинской организации (статья 19, пункт 11); по религиозным мотивам при наличии письменного заявления супруга или близкого родственника, а при их отсутствии иных родственников либо законного представителя умершего или при волеизъявлении самого умершего, сделанном им при жизни, патолого-анатомическое вскрытие не производится, за исключением некоторых случаев (статья 67, пункт 3); патолого-анатомическое вскрытие проводится с соблюдением достойного отношения к телу умершего человека и сохранением максимально его анатомической формы (статья 67, пункт 8).

Помимо обязательных курсов по биоэтике в учебный процесс вузов необходимо вводить элективные курсы по этой проблематике, в чтении которых будут задействованы представители разных специальностей в области истории медицины, истории религии, философии, теологии, права. Это подчеркнет междисплинарную специфику биомедицинской этики и будет полностью соответствовать сложившейся международной практике преподавания дисциплины. Светское образование предполагает право гражданина РФ на изучение любых наук, в том числе наук о религии: теологии, истории и философии религии и т.д. Курс «Мировые религии» носит академический характер, так как не предназначен для религиозной пропаганды и агитации в преподавательской и студенческой среде, но рассчитан на приобщение педагогических работников медицинского вуза и студентов-медиков к ценностям отечественной и мировой религиозной культуры, к духовным традициям многоконфессионального российского общества, нацелен на развитие умения идентифицировать их в исторической проекции к современности. Знание многообразия религиозных форм духовности позволит специалисту применить их в своей профессиональной деятельности в области педагогики, медицины и здравоохранения.

Современные проблемы международного терроризма вскрыли недостатки планирования и реализации воспитательной работы в системе российского образования. Поверхностные знания молодежи об особенностях мировых религий и отсутствие критического мышления привели к серьезным проблемам, связанным с безопасностью страны. На наш взгляд, задача межнационального единства может быть решена посредством разработки программы национального воспитания российской молодежи и интернационального студенчества в рамках «Диалога культур». Создание такой программы будет идти в контексте с заявленными приоритетами Стратегии национальной безопасности России. В вузах страны следует обратить особое внимание на инновационные методы работы кураторов студенческих групп, эффективность которых приведет к недопущению: распространения продукции экстремистского содержания, пропаганды насилия, расовой, религиозной и межнациональной нетерпимости в реальной жизни и сети Интернет [38].

Перспективы создания системы духовно-нравственного воспитания граждан предполагают внедрение принципов социального воспитания в российское образование, молодежную и национальную политику. С целью охвата просветительской психолого-педагогической деятельностью как можно большего количества российских семей необходимо задействовать телевидение, информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет»; институты гражданского общества, органы государственной власти и органы местного самоуправления; сферы науки, культуры, религии, медицины и здравоохранения [39, с. 162].

В научном наследии В.В. Зеньковского идея социального воспитания занимает ведущее место. Православное мировоззрение ученого и активная гражданская позиция оказали влияние на его подходы к психологии в целом. Рассуждая о задачах социального воспитания, В.В. Зеньковский писал: «…образование должно не только организовывать ум, не только прививать знания и навыки к умственной работе: оно должно также подготавливать к той гражданской самодеятельности, какой требует теперь от всех нас жизнь. Образование должно способствовать не только расцвету личности, но и сделать ее способной к социальной жизни, должно подготовить ее к социальной деятельности» [40, с. 295]. Говоря о реформе школы, ученый подчеркивал необходимость ее реорганизации путем углубления воспитания: «…школа (как и другие органы воспитания, конечно) должна взять на себя задачи социального воспитания, должна готовить не только образованных людей, не только дельных работников, но и граждан, способных к общественной работе, воодушевленных идеалами солидарности» [40, с. 296–297].

В философских и психолого-педагогических размышлениях В.В. Зеньковского сквозной нитью прослеживаются метафизика всеединства и идеи русского космизма. Считая «вопрос о социальном воспитании коренным вопросом педагогики», В.В. Зеньковский призывает прогрессивную общественность «посвятить все свои силы излечению социального организма. Все великие внешние реформы, которые воплощаются теперь в жизнь, не спасут нас, не раскроют перед нами желанной перспективы расцвета и творчества, – если изнутри, из недр социального организма не поднимутся внутренние силы сцепления. Социальный организм должен ожить, должен окрепнуть, достигнуть действительного внутреннего единства, чтобы быть способным воспользоваться благами внешнего [40, с. 342]. И далее: «Задача социального воспитания неотложна, она <…> не только должна быть поставлена, она должна быть решена!» [40, с. 344]. По сути, ученый призывал сограждан сплотиться во имя «общего дела» – лучшего мироустройства, возможного благодаря успешной реализации социального воспитания подрастающего поколения.

Обобщив вышеизложенное, можно заключить: возрождение духовности в России возможно посредством всестороннего и социально-религиозного воспитания детей и молодежи. Нормативно-правовая база для этого готова. Осталось разработать Примерные основные образовательные программы по реализации предметной области «Основы духовно-нравственной культуры народов России» для уровней общего, профессионального и дополнительного образования. Необходимость изучения истории развития и становления религии на всех ступенях российской системы образования продиктована вызовами нашего времени. Предпосылки для успеха создания системы духовно-нравственного воспитания россиян в стране есть. Начало положено и опосредовано соблюдением принципов: преемственности, добровольности, антропоцентричности и культуросообразности.

На татарский язык переведено более семидесяти стихотворений В.В. Маяковского и четыре его поэмы.

Передача поэтического текста на другом языке, при условии сохранения его содержания, и стилистических особенностей оригинала справедливо оценивается современными исследователями как наиболее сложная проблема в теории перевода, ставящая перед авторами, занимающимися данной проблематикой, цели по воссозданию на другом языке смыслового содержания,  своеобразие  ритма, рифмы, звукописи подлинника  и т.д.

Помимо этого, для научного анализа переводов произведений В.В.Маяковского, большое значение имеет тот факт, что  своеобразие поэтики автора связано с русским языком, порождено образным мышлением русского народа, что и определяет недопустимость механического переноса особенностей его поэзии на язык перевода.

Анализ переводов стихотворений и поэм Маяковского на татарский язык позволяет выявить целый ряд закономерностей в работе переводчиков по воссозданию своеобразия поэтики его произведений.

Прежде всего, переводчики, как правило, доносят до татарских читателей общее содержание произведений и  лишь в отдельных местах переводов искажена заключенная в них мысль из-за неправильного толкования оригинала. Нарушение смысла происходит иногда и вследствие несоблюдения формы стиха.

При условии  сохранения содержания и смысла произведений удается достигнуть и верного воссоздания в переводах образов, созданных поэтом. Так, правдивое воссоздание образа лирического героя становится возможным благодаря верному воспроизведению сравнений, метафор и других изобразительных средств, свойственных Маяковскому.

Поэтические образы и сложные метафоры поэта в большинстве случаев правильно расшифровываются и сохраняются. Переводчики почти всегда удачно воспроизводят остросатирическую обрисовку отрицательных типов. Это достигается сохранением в переводе необходимых эпитетов, сравнений, метафор, гипербол и т.д.

Интонация авторской речи, настроение, выраженное в оригинале, сохраняются в тех случаях, когда переводчики внимательны к каждой детали, создающей ту или иную интонацию. К сожалению, в переводах нередки случаи утери интонации подлинника.

Неологизмы  Маяковского трудно переводимы ввиду коренного отличия татарского языка от русского.  Однако большинству переводчиков удается создать новые, оригинальные слова и в своем языке.  В случаях, когда в переводе нет неологизма, выразительность, придаваемая им стиху, передается в основном описательно или с помощью контекстуального перевода.

Пословицы, поговорки, идиомы, устойчивые фразеологические обороты, глубоко творчески использованные Маяковским, переводчики воссоздают двумя путями:

1) находят аналогичные или эквивалентные выражения в татарском языке;

2) переводят их дословно.

Однако в ряде случаев смысл таких выражений оказывается искаженным из-за недостаточной внимательности переводчиков.

Национальная форма подлинников воссоздается в переводах без особенного ущерба, так как воплощенный в них своеобразный национальный дух и характер русского народа (а в цикле заграничных стихов и других народов) сохранен переводчиками и не заменен местными чертами.

Лексический состав переводов в значительной мере зависит от времени их создания. Если в ранних переводах много заимствованных слов, наблюдается применение русских слов и там, где есть возможность подбора татарского эквивалента, то более поздние переводы характеризуются широким использованием лексических возможностей  татарского языка.

Переводя стихи поэта, авторы используют те общие элементы, которые имеются как в поэтической системе Маяковского, так и в татарском языке. Они обогащают национальную поэзию, внося в нее такие черты, являющиеся особенностями стиха Маяковского,  как повышенная роль отдельного слова, деление прежде неделимой строки на подстрочия; они так же, как и русский поэт, выделяют особо значимые слова, учитывают важную роль пауз. С другой стороны, для передачи поэзии Маяковского переводчики используют специфические возможности татарского языка.

Ритмика стихов поэта представляет особенную трудность для воспроизведения, поэтому не всем переводчикам удается приблизиться к ритму русского текста.

Однако в лучших примерах мы видим верное воспроизведение ритма оригинала. Исследуя  переводы  В.Маяковского на татарский язык,  в  аспекте стихосложения  и  передаче  ритма,  мы  пришли к следующим выводам:

1) основой для перевода должен служить татарский свободный стих, позволяющий передать изменения ритмики в пределах одного произведения;

2) от переводчиков требуется вдумчивая работа по индивидуализации ритма Маяковского на базе татарского свободного стиха;

В передаче особенностей рифмы  поэта татарские переводчики добились больших успехов. Сохранение принципов рифмовки Маяковского, использование свежих и оригинальных рифм, учет тех идейно-композиционных задач, которые выполняет рифма в тексте  автора и т.д. – еще   более приближают перевод к оригиналу, что видно из опыта большинства переводов.

Из выразительных средств, часто используемых поэтом, переводчики редко воссоздают звукопись.   Только некоторые из них сохранили звуковые повторы в переводе.

Особенность стиха Маяковского, заключающаяся в том, что поэт обычно выносил в конец строк слова наибольшей смысловой значимости, проявляется  в переводах не всегда.

В заключении, можно сказать, что опыт татарских переводчиков убедительно показывает, что при глубоко творческом подходе и тщательной работе над стихом произведения Маяковского успешно могут быть воспроизведены на татарском языке. Они доказали возможность передавать своеобразие произведений поэта путем использования богатств родного языка.

Недостатки переводов из Маяковского сводятся в основном к ослаблению художественных качеств переводимых произведений, происходящих главным образом из-за несоблюдения переводчиками некоторых особенностей формы оригиналов. Эти стиховые элементы не воссозданы в переводах, во-первых, из-за трудности передачи на другой язык особенностей поэтики В.Маяковского и, во-вторых, из-за недостаточного внимания к форме оригинала, считавшейся некоторыми переводчиками и критиками второстепенным в сравнении с содержательной стороной произведений русского поэта.

Однако требование воссоздавать все выразительные средства, используемые поэтом в своих произведениях, должно без сомнения учитывать конкретные условия, при которых сохранение в переводах таких средств действительно лучше передает содержание произведения. Вообще же переводчик имеет право не всегда  использовать тот или иной изобразительный прием или выразительное средство Маяковского. Нельзя требовать безусловного воссоздания каждого из стилистических приемов, используемых поэтом. Широко применяя возможности своего языка, переводчик может взамен одного выразительного средства поэта употребить какое-нибудь другое равносильное средство выразительности. Не стоит забывать, что «художественный перевод – творчество не просто потому, что переводчик совершает заранее нерегламентированный выбор языковых средств, а в том смысле, что он заново творит произведение в иных условиях – языковых, национальных и т.д.». [1,с.28]. Иногда специфические средства языка перевода могут лучше передать авторскую мысль, и, наоборот, стремление, во что бы то ни стало, сохранить, то или иное выразительное средство оригинала может привести к искажению подлинника из-за различий между языками.

Для того чтобы избежать  ошибок и нарушений смысла переводчики должны со всей тщательностью изучать текст подлинника, обращать внимание на грамматические и синтаксические связи в предложениях. И если требование к переводчикам правильно понимать то, что выражает автор, относится к переводам вообще, то стихотворный перевод имеет еще и свои особенности. Переводчики поэзии не только неукоснительно должны соблюдать основные свойства стихотворной речи; но в случае с переводами произведений Маяковского им необходимо сохранить характерные особенности стиха русского поэта. Только при этих условиях можно добиться поэтического перевода, равного оригиналу по силе эстетического воздействия на читателя.

Актуальность данной статьи связана с тем, что в ней утверждается: люди разных национальностей имеют много сходного в своих традициях, при этом, конечно, каждая национальная культура уникальна. Сошлемся на мнение Н.И. Конрада, который говорил: «Культура, уподобившаяся другой, исчезает за ненадобностью» [1]. Как полагают региональные ученые, специфика каждой национальности есть слагаемое национального богатства и разнообразия нашей малой родины – Омского Прииртышья [2, с. 196 – 197].

Если всмотреться в мир казахского и русского застолий, то сразу обнаруживается огромное число различий, многие из них объясняются кочевым образом жизни казахов. Оседлый русский народ-землепашец стремился создать основательный дом, мебель делал столь же крепкую, казахи вынуждены были жить налегке и, быстро собрав юрту, передвигаться за стадом овец и баранов.

В русской традиционной культуре стол называли «Божьим престолом», а потому считалось, что и вести себя здесь нужно, как в церкви: чинно, спокойно и сдержанно [3, с. 366]. За столом нельзя было шуметь, потому что любое действие было ритуализировано: например, если ребенок клал хлеб верхней коркой вниз, то есть переворачивал его, то считалось, что и все хозяйство пойдет на убыль; если миску переворачивал, то мог накликать себе нищету [3, с.680]. Стол соотносился не только с Богом, считаясь «ладонью Бога», его милостью, протянутой человеку, но и с хозяином избы. В русских деревнях известна была примета: «Стол шатается – к смерти хозяина» [3, с.466].

Особенностью традиционного русского стола было то, что его столешница была шире и длиннее узкого подстолья. Это делало стол удобным в использовании. Столешницу и подстолье часто окрашивали, украшали рисунком, резьбой из мореного дуба, а ножки делали в виде фигурных столбиков. Его передавали детям и внукам, по основательности судили о крепости самой семьи, ее умении жить ладно, в согласии.

Стоял стол в красном углу, который при постройке дома был ориентирован на восток или юг, а потому всегда был хорошо освещен. Где стол, там и солнышко! Стол был настолько важной частью дома, собирающей всех воедино, что его ножки иногда закреплялись в полу, прибивались к половицам. Двигали столешницу только тогда, когда в доме были перемены, вокруг него обносили новорожденного, принимая его в семью; обходили его во время свадьбы. Существовало много запретов, связанных с этой важной частью дома: нельзя было сюда вставать ногами, белорусы считали, что нельзя стучать ложкой по столешнице, иначе в семье будет ссора [3, с. 130].

У русских, украинцев, белорусов, поляков, чехов есть обычай постоянно держать на столе самую святую пищу: хлеб да соль. Славяне полагали, что этот обычай обеспечит в доме достаток и благополучие [4, с. 123]. К хлебу относились, как к живому существу, поэтому не во всякой местности его резали ножом, чаще ломали и делал это хозяин дома.

На столе важна каждая деталь. Русские ели пищу деревянными ложками, в некоторых деревнях ложка перед едой выкладывалась выемкой вверх. Это было приглашением к еде, в завершении еды каждый переворачивал свою ложку выемкой вниз. У каждого члена семьи была своя ложка, и путать их было нельзя. Славяне полагали стол настолько важной частью дома, что, уходя в дорогу и возвращаясь домой, они целовали столешницу. А переезжая из дома в дом, обязательно забирали родной стол.

Если русский стол крепок и тяжел, то, напротив, стол казахский – низок, он легко переносится. У славян-землепашцев основная пища на столе выращенные в огороде овощи, хлеб (зерно) и крупа («Борщ да каша – пища наша», «Хлеб всему голова»- гласит русская мудрость), а счастливая, достойная жизнь казахам виделась, прежде всего, если на столе мясо. И еще важна для казахов «белая еда» – «ак ас». Есть мнение, что так называется молочная пища, потому до сих пор существует у казахов запрет проливать молоко на пол, наступать на пролитое молоко, иначе кобыла или корова перестанут доиться. Молочная (и особенно кисломолочная пища, которая хранится дольше и легка в приготовлении) священна для казахов: угощаемый кумысом, айраном гость не должен отказываться, иначе ему не будет успеха в дороге. После угощения кумысом следует поблагодарить хозяев и пожелать, чтобы кобыла давала больше молока [2, с. 200]. Эта традиция знакома и русским. В старину говорили: сколько просидишь за столом, столько и в раю пробудешь. Это выражение раскрывает главные черты лучшей, райской жизни для русского крестьянина: здесь все вместе, здесь сытно и тепло.

Наиболее почитаемым мясом для казахов являются конина и баранина, коров же и коз называют «черной скотиной», считают их второсортными животными. Сами казахи Омской области это название объясняют тем, что первые коровы у казахов были черной окраски. Употребление мяса по-казахски – целый ритуал: хозяин разделывает куски и раздает собравшимся в особом порядке: грудинка полагается невестке или зятю, шейные позвонки – девушкам, голени – старикам [2, c. 200 – 201].

Если семейным очагом русских всегда была – печь, то у казахов были свои уникальные способы приготовления мяса на открытом огне, как и у многих других кочевых народов. В южных районах Омской области распространено было старинное блюдо – шек. Для его приготовления куски мяса с костью закапывали под костер, где оно томилось до готовности. Казахи не отказывались от мучного, приготовление лепешки для них было особым ритуалом: лепешки клали на жирную сковороду, накрывали другой и тоже закапывали в горячие угли, а состав лепешек (вода, соль, мука) символизировал основу человеческого организма. Для славян такой важной ритуальной пищей были блины. Как видим, у каждого народа есть представление о том, что еда – это не просто поглощение полезных веществ, но и исполнение древних ритуалов.

Еда для казахов способ установления дружбы, родства, призвание удачи и счастья, она же является оберегом. Так, в честь новорожденного устраивается той-калжа, на этот праздник приглашают только женщин. Ритуальным блюдом на этом празднике является курдюк животного и его шея. Новорожденному дают пососать курдюк, что символизирует пожелание ему богатой жизни (вообще богатство у казахов связано именно с жирной мясной пищей, интересно, что русское представление о богатстве тоже «жирное», у нас есть пословица о счастье – «как сыр в масле кататься»). А женщины должны были осторожно съедать мясо у куска шеи, чтобы сохранить в целости шейную кость, чтобы шея младенца устойчива была. В целом, этот обряд означал пожелание физической и духовной устойчивости в жизни. Когда малышу наступало время ходить, совершали обряд обрезания пут. В честь этого дня резали барана, а ребенку давали есть ухо барана. Ухо являлось частью головы и символизировало пожелание мальчику стать достойным и уважаемым человеком. Впрочем, существовали и запреты в еде: детям нельзя было есть мозг животного, объясняли это тем, что будешь размазней, мягкотелым, как мозг, трусливым даже; девушкам нельзя было есть мясо с хвоста – иначе будешь вертлявой, недомовитой [2; с. 207].

Исследователи отмечают, что с течением лет соседи по региону многое взяли друг от друга: например, казахи у восточнославянского населения заимствовали борщ. В данном случае прослеживается аналогия с казахской пищевой традицией. Как известно, после мяса казахи всегда подают сорпа (мясной бульон, могут налить айран), а суповая основа борща – это также мясной бульон, который подают со сметаной. Таким образом, восточнославянское блюдо борщ стало популярным у казахов [5]. Конечно, у городского населения сейчас изменилось и отношение к дому, столу.

Особое место в ритуале гостеприимства у казахов занимает чай. Его заваривают в специальном фарфоровом чайнике, а кипяток наливают из самовара. В отличие от русской традиции, казахская культура позволяет пить чай и до и после основной еды, и ни одно из угощений не обходится без чая. Даже на свадьбе почетные люди принимали пиалу с чаем только из рук невесты, ей приходилось обслуживать не один десяток гостей.

Пьют крепкий черный чай с молоком, а самым почетным гостям предлагают заварку из чайничка, который всегда стоит на огне. В Западном Казахстане чай, приготовленный на открытом огне – углях, считается самым вкусным. Видно в том проявляется древняя память о кочевой жизни нации, но сейчас не менее почетен чай из самовара.

Кроме того, по древней традиции пиалу не наливают до краев: чем меньше чая в пиале, тем больше уважения гостю оказывается. Если наливать много, то придется пить остывший давно чай, и это будет воспринято так, как будто ты хочешь, чтобы гость быстрее ушел. Чем меньше чая наливают, тем чаще подливают, тем больше показывают заботу о госте. Гость никогда сам не наливает себе чай – это забота хозяев, но существуют традиции по завершению чаепития: опрокинуть чашку на блюдце, положить пиалу на бок, положить ложку в пиалу или сверху на ободок чашки. В ежедневных семейных трапезах чай разливают женщины: старшая дочь или сама хозяйка дома, и большой похвалой являются слова женщине, когда говорят, что она умеет разливать чай правильно. Правильно – это и еще беседа за чаем, здесь не принято говорить о серьезных проблемах или делах, чтобы не нарушать спокойствия чаепития, главное – это легко общаться, весело говорить о жизни.

Считается, что чаепитие – это русская традиция, однако этот напиток прочно вошел в русский быт только в начале XVIII века, конечно, оказало на привычку в Сибири пить чай и казахское чаепитие. Крестьяне в деревнях тоже покупной чай не пили, они заваривали свои лесные травки и листочки. Вплоть до конца XIX века он оставался достаточно недешевым и преимущественно городским напитком. Поэтому чаепитие в народе представлялось одним из символов зажиточной, счастливой, благополучной жизни [6, с. 451 – 452].

Когда говорим о предметах русского чаепития, вспоминается  самовар. В Ярославской губернии самовар величали кипятильником, в Иркутской – паровиком, а в Сибири – кубиком. Самовар прочно утвердился в русском быту, став символом домашнего уюта и гостеприимства. Русская хозяйка с особой тщательностью следила, чтобы самовар был чистым, до блеска натертым, и чаще именно хозяйка дома наливала чашки чая, полные до краев, показывая тем самым уважение к гостю. Приметными чертами русского чаепития являются: неспешная беседа за столом и приобретаемое после душевное равновесие и покой. Впрочем, и дела тоже обсуждали за чаем, считалось, что сладкий чай способствует скорому и удачному разрешению всех проблем [6, с. 452].

Итак, русское и казахское чаепитие связаны с семейным ладом, домашним покоем, неизменным порядком жизни. За чаем гостям по-разному оказываются почет и уважение, но, зная особенности этих традиций, всегда можно понять друг друга. На формирование застольных традиций огромное влияние оказывает основной способ ведения хозяйства. Оседлая русская основательность требует изготовления большого стола, использования продуктов со своего огорода и поля; у казахов, напротив, видим маленький, легкий столик, но с течением лет, с утверждением городского уклада жизни изменился и стол казахов. Если у русских продукты готовились в печи, то казахи предпочитали открытый огонь в степи, около юрты или в ней самой, причем, напомним, само слово «юрта» переводится как народ, Родина. Сейчас же в быт обоих народов вошли общие технологически более выгодные способы приготовления еды – на газовой плите.

Необходимо отметить, что при всем разнообразии застолий у русского и казахского народов есть общее: все традиции направлены на создание лада в семье, на формирование спокойствия, поддержания порядка, уважения к старшим. Еда в традиционной культуре народов выступает не только простой потребностью человека, пребывание за столом – это школа Жизни, в приеме пищи много священных, обереговых смыслов, нарушение которых приводит даже к изменению судьбы человека. Таким образом оказывается, что у людей разных национальностей много различного, но в глубокой, корневой основе мы имеем общее, а значит, нам легко понять друг друга [7, с. 269].

Актуальность нашей работы обусловлена региональным аспектом, стремлением показать, что Омск – город, в котором есть «цитаты» разных европейских культур. Наше исследование имеет практико-ориентированный характер, материал статьи может войти в экскурсионный проект для школьников и их родителей. Мы пытаемся восстановить культурную память: сделать прогулку школьников и их родителей по Омску увлекательным путешествием, в котором еще много «белых пятен», требующих разгадки. «Ключом» к разгадке для нас станет античная мифология, биографические сведения из жизни чешского скульптора XX века Ф. Винклера и культурного наследия Чехии.

На уроках литературы школьники знакомятся с мифами Древней Греции и Рима, как правило, кроме учебника литературы в помощь им оказывается книга Н.А. Куна – Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции. – Новосибирск, 1992 [1]. Мифология вызывает неподдельный интерес, но и намечает трудности: сложно запомнить такое количество богов и героев и трудно понять, как это пригодится ученику. Действительно, мифологические боги и герои жили давно и, казалось бы, их образы и судьбы никак не связаны с Омском.

Однако мифологические образы все же поджидают горожан в пространстве Омска, стоит лишь приглядеться. Так, на фронтоне омского Коммерческого училища (здание 1916 года постройки) можно разглядеть барельефный «портрет» Меркурия. В древнегреческом пантеоне римскому Меркурию соответствует Гермес. Римляне, присвоив древнегреческую мифологию, «переименовали» многих греческих богов, назвав их новыми именами, функции же оставили прежними. Образ Меркурия, бога торговли, недаром расположился на фасаде Коммерческого училища, образ словно говорил: здесь изучают правила торговых отношений. Прежде чем перейти к образу Гермеса-Меркурия, скажем, что у архитектуры есть свои семиотические элементы. Она говорит с нами формой и высотой зданий, барельефами и лепниной, даже окна, их форма и декор, могут стать «буквами» архитектуры. Мы остановимся на барельефных – маскаронных и лепных украшениях Коммерческого училища.

Строилось здание училища в начале XX века: в 1914 году был проведен конкурс на лучший проект этого сооружения. Именно тогда в Омске начала активно использоваться железная дорога, город стал привлекателен для иностранных коммерсантов, промышленников, понадобились региону и свои, обученные в Сибири, предприниматели, знающие основы торговли. Тридцать проектов были получены из разных городов России, но ни один из них не подошел жюри, была создана новая комиссия из местных инженеров и архитекторов, она разработала основные требования к зданию училища, и на их основании инженер Ф.А. Черноморченко составил проект здания. Осенью 1916 года оно было практически готово к эксплуатации [2, с. 48]. Сооружение спроектировано в стиле классицизма, который требует четких форм: образцовый стиль классицизма подчинен симметрии и в нем необходимы украшения – барельеф, колонны, лепнина. Стиль классицизма – это воспоминание о классической эпохе античности: культуре Древней Греции и Древнего Рима, поэтому мы на фасаде Коммерческого училища обязательно увидим знаки тех культур.

Так, над окнами верхнего этажа располагаются две раковины с античными масками бога Меркурия и богини Коммерции. Автором этих барельефных работ является Владимир Винклер, чешский скульптор. Франтишек Винклер (в Омске его на русский лад назвали Владимиром) родился в городе Пршерове, город тогда входил в состав Австро-Венгерской Империи, теперь он в составе Чехии. В 1908 году Франтишек окончил пражскую Школу прикладного искусства. Во время Первой мировой войны он был фотографом на русско-германском фронте, в ходе военных действий попал в плен. Его направили в Омск, где он оказался единственным скульптором с академическим образованием.

Бурно развивающемуся городу пригодился талант Винклера, украсившего фасады самых крупных омских проектов того времени: зданий городского театра (теперь Омский академический театр драмы), Управления Омской железной дороги, Коммерческого училища.

Чем был поражен Винклер в Омске, нетрудно догадаться: Прага – это каменный, фасадно богатый, роскошный город, всех поражает изысканный декор его зданий. Омск же в начале XX века еще не знал о роскошном декоре. Город чиновников и военных, приграничный Омск не нуждался в изысканном украшении. Много омских домов было вовсе деревянными, потому что рядом была тайга, лес сплавляли по Иртышу.

Поскольку здание Коммерческого училища посвящено коммерции, то на его фронтоне появился покровитель торговли – Меркурий-Гермес. Крылатая шапочка на маскароне-барельефе напоминает нам о таком мифологическом сюжете: крылья (для сандалий и для шапочки) Зевс-отец подарил своему сыну-Гермесу, чтобы тот мог быстро передвигаться, ведь успех в делах коммерции зависит от скорости передвижения человека. В книге Р. Грейвса о древнегреческой мифологии сказано, что Зевс сам дал сыну широкополую шляпу для того, чтобы она защищала Гермеса от дождя [3, с. 45]. Тем самым в сибирском облике Меркурия словно «цитируется» античный первоисточник.

Помещая мифологический образ Меркурия на фронтоне омского здания, Винклер знакомил жителей города с мифологией, создавал своеобразный «мифологический букварь» для сибиряков, придавал нашему городу европейский облик. Европа уже много столетий использовала мифологические образы в своей архитектуре и скульптуре. В чешских городках (например, в городе Оломоуце) есть фонтан «Меркурий». Рядом с Оломоуцем находится городок Пршеров, где и родился Винклер, этот фонтан и образ Меркурия были скульптору хорошо знакомы. Фонтан «Меркурий» в Оломоуце представляет собой выполненную из песчаника фигуру Меркурия с эмблемой в форме позолоченного посоха (римского кадуцея) в руке. Создан фонтан в 1727 году скульптором Филиппом Саттлером. Следует отметить, что скульптор изобразил Меркурия не как бога торговли и покровителя путешественников, а скорее как проводника душ умерших в Аид, но наделен образ типичными для него мифологическими деталями – кадуцеем, крылатыми шапочкой и сандалиями [4].

«Знаки» Меркурия есть и на боковой стороне омского училища, это – кадуцей: кадуцей-жезл дал Гермесу отец-Зевс, чтобы Гермес пользовался у всех уважением. Жезл был, своего рода, свидетельством высокого происхождения Гермеса, знаком отцовского покровительства, кроме того, удар кадуцея о землю призывал к остановке войн и конфликтов, наступлению времени для мира и торговли. Змеи обвивают жезл, потому что именно змеи связаны с подземным миром, а в понимании греков, Аид – бог богатств (напомним, полезные ископаемые, драгоценные минералы находятся под землей). К тому же Гермес-Меркурий сопровождал человека не только по земным дорогам, но и показывал ему путь в Аид [3, с. 44 – 45].

На боковой стороне здания Коммерческого училища, выходящей на улицу Музейную, мы видим лавровый венок Аполлона, этот венок – тоже намек на мифологический сюжет. Юный Гермес победил прославленного бога искусств, искусно выторговав у Аполлона стадо коров, и в честь его коммерческой победы – этот лавровый венок.

Итак, облик Омска как европеизированного сибирского города складывался в начале XX века. С мифологическими образами и сюжетами, сложившимися в культуре античности – Древней Греции и Древнего Рима, омичей знакомил чешский скульптор Франтишек (Владимир) Винклер. В барельефах и лепнине Коммерческого училища он зрительно оживил сюжеты, связанные с образом Гермеса-Меркурия.

Представленный в нашей работе материал может быть использован для подготовки поликультурной экскурсии, в нем продемонстрирована «цитата» европейской (чешской, античной) культуры в городском пространстве Омска. Как оказалось, чтобы правильно «прочесть» барельефные и скульптурные тексты, оставленные скульптором Ф. Винклером, нужно погрузиться в мифологию, только тогда архитектура «заговорит».