В силу географических и исторических причин в эпоху классического Средневековья первостепенное значение для шотландского государства имели отношения с Норвегией. Принято считать, что в 1098 г. шотландский король Эдгар I Храбрый был вынужден признать господство норвежского короля Магнуса III Босоногого над Северными (Оркнейскими и Шетландскими) и Западными (Гебридскими) островами, а также полуостровом Кинтайр. После поражения войска норвежского короля Хакона IV Старого в битве при Ларгсе 2 октября 1263 г., его сын и наследник Магнус IV Законодатель по условиям Пертского договора 1266 г. признал Гебридские острова владением шотландского короля Александра III и его наследников в обмен на 4 тыс. марок серебром и ежегодные платежи в размере 100 марок, безусловно сохранив за собой Северные острова [1, p. 34-36].

В результате датско-норвежской унии корон конца XIV в. политический фокус шотландских интересов в Скандинавии из Норвегии переместился в Данию. Как известно, внешнеполитические, экономические и культурные связи в эпоху Средневековья часто получали новый импульс развития благодаря матримониальным союзам. Их начало в отношениях между Шотландией и скандинавскими государствами еще в 1281 г. положил брак шотландской принцессы Маргарет с королем Эриком Норвежским. Свадьба дочери Кристиана I Датского принцессы Маргарет с шотландским королем Джеймсом III Стюартом 10 июля 1469 г. продолжила эту традицию и  была обеспечена Копенгагенским договором от 8 сентября 1468 г. По его условиям, во-первых, датско-норвежская корона признала полный суверенитет Шотландии над Гебридскими островами и окончательно отказалась от шотландских платежей за них. А, во-вторых,  в залог выплаты 50 тыс. рейнских флоринов из общей суммы в 60 тыс. приданого датской невесты Шотландия получила контроль над Оркнейскими островами. В свою очередь, коронованный супруг датской принцессы предоставил в ее пользование две резиденции и треть королевских доходов. Брачный альянс скрепил военно-политический союз двух государств [2, р. 85-87; 3, p. 77-79; 4, p. 10].

В 1492 г. датско-шотландский союз был подтвержден новым соглашением между кузенами датским королем Хансом I и шотландским монархом Джеймсом IV [5, р. 229]. Оно значительно расширяло возможности для взаимовыгодной торговли: при соблюдении таможенных правил датчанам и шотландцам разрешалась беспрепятственная коммерческая деятельность на всей территории союзных государств, в то время как англичане, например, по договору 1490 г. имели право торговать лишь на строго определенных рынках Дании. Помимо этого, подданным короля Ханса было позволено беспрепятственно в течение двух лет сбывать свои каперские трофеи в Шотландии. Оформление при посредничестве шотландского короля в 1499 г. союзного договора Дании с Францией, являвшейся традиционным шотландским союзником, окончательно укрепило датско-шотландские отношения. Свидетельство тому – довольно активная переписка Джеймса IV с датским королем, по количеству писем превышающая даже его корреспонденцию с французским монархом. Участие шотландского королевского флота в действиях вооруженных сил Дании против восставших норвежцев и шведов летом 1502 г. было очевидным показателем стремления Джеймса IV наполнить союзные отношения с датским королевством реальным содержанием.  В целом, период с 90-х годов XV в. до 1513 г. (царствование Ханса I и Джеймса IV) стал кульминацией датско-шотландского союза [6, р. 83; 7, р. 4; 8, p. 85-90].

Как известно, правление Кристиана II (1513 – 1523) сопровождалось обострением социальной напряженности в Дании, что привело к низложению этого монарха и возведению на престол Фредерика I (1523 – 1533). Шотландия, которой предстояло признать одного из двух правителей, сумела избежать каких-либо внешнеполитических осложнений, ограничившись предложением убежища Кристиану II. Последний, однако, отдал предпочтение поддержке Габсбургов.

Введение лютеранства в Дании (1536 г.) на четверть века раньше шотландской Реформации (1560 г.) также не способствовало восстановлению прежнего уровня взаимопонимания. После 1560 г. начали проявляться  расхождения в подходах к международным делам: протестантская Шотландия склонялась к союзу с прежним «исконным врагом», – Англией, тогда как лютеранская Дания предпочла минимизировать разногласия с католиками Габсбургами после признания императором Карлом V короля Кристиана III (1534 – 1559), одержавшего верх в династической борьбе за датский престол [6, р. 84].

Тем не менее, эти внешнеполитические обстоятельства не изменили традиционные добрососедские отношения двух стран, и в рассматриваемый период Датское королевство являлось популярным направлением шотландской миграции. С разрешения шотландского правительства Дания широко использовала шотландских наемников в Семилетней войне (1563 – 1570 гг.). Вместе с тем, не только «солдаты фортуны», но и те шотландцы, которым не удавалось решить свои экономические проблемы или избежать преследований за религиозные убеждения на родине, искали удачи именно в Дании. Представители шотландской интеллектуальной элиты были вовлечены в межгосударственную и внутреннюю политику датского государства. Отделенная от Шотландии лишь Северным морем, связанная с ней союзными договорами, скрепленными династическим родством, принявшая лютеранство, Дания вполне подходила для того, чтобы стать наиболее благоприятным местом жительства для многочисленных шотландских эмигрантов [9;  10, p. 91-93; 11, p. 62].

90-е годы XVI в. как будто вернули былой, наиболее плодотворный период в отношениях Дании и Шотландии. Матримониальный союз шотландского короля Джеймса VI и датской принцессы Анны в 1589 г. вновь способствовал сближению двух стран. Неоднократные посольства, а также пребывание Джеймса в течение шести месяцев после свадьбы в Дании и Норвегии, казалось, обещали новые и весьма широкие перспективы для сотрудничества [12, р. 414, 521; 13, р. 233-235]. Однако последнее десятилетие XVI в. явилось, одновременно, и финалом в истории особо тесных датско-шотландских отношений. Все большее значение среди скандинавских стран начала приобретать Швеция, и в XVII в. центр политических интересов Шотландии в скандинавском регионе Европы перемещается из Копенгагена в Стокгольм.

Итак, неотъемлемой частью внешнеполитического курса Шотландии второй половины XV – XVI вв. являлись отношения с Данией. Наиболее результативные в первое и последнее десятилетия XVI века, скрепленные династическим родством, датско-шотландские связи демонстрировали не только военное, экономическое и культурное сотрудничество, но и сыграли не последнюю роль в развитии миграционных процессов, столь свойственных шотландскому обществу.

Первый этап мирового кризиса, который начался в 2008-м году – является кризисным состоянием в мировой экономике.

Он дает о себе знать в Соединенных Штатах Америки, когда спад экономики США потянул за собой в депрессию и Европейский континент.

Не смотря на то,  что прошло уже некоторое время, кризис так и не удалось преодолеть полностью.  И он в полной мере заявил о себе не только в США, но и в Западной Европе, обозначившись практически развалом всей европейской системы ЕС и удорожанию валюты евро для стран бывшего советского союза, на которых в первую очередь отразились все последствия.

Однако, далеко не все страны Европейского Союза могут улучшить наступившие экономические реалии, ярким примером служат: Испания, Греция, Германия другие страны, которые зависят от европейской системы.

Экономический спад в еврозоне и Соединенных Штатах Америки является наиболее длительным за всю историю их существования.

Основными последствиями экономической мировой катастрофы является то, что происходит обеднение среднего класса в мировом масштабе, осложнения в ситуации мировой безработицы и также внешние долги.

Возникновение кризиса объясняется различными аналитиками по-разному, хотя все они сходятся на нескольких основных причинах.

Экономика имеет свои циклические волновые спады и подъемы. Об этом еще писал известный отечественный экономист Кондратьев.

Что легло в подоплеку кризисных провалов: дисбаланс международной торговли и движения капитала; плохое финансовое регулирование; отсутствие регулировки  «теневой» банковской системы; перегрев кредитного рынка, ипотечный кризис – результат кредитной экспансии и другие всевозможные варианты провального спада.

Но не все страны Европы не смогли справиться с надвигающимися экономическими потерями полностью, они явились примером благополучия.

ОСНОВНАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ –  СКАНДИНАВКАЯ МОДЕЛЬ ВСЕОБЩЕГО БЛАГОСОСТОЯНИЯ, ТРАНСФОРМАЦИЯ  В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА 

Идеи социального равенства между людьми имеют достаточно древнюю подоплеку и весьма не новы для человечества.

Они уходят своими корнями еще в период античность и известны со времен философа Платона в его произведениях «Законы» и «Государство».

Согласно идеям древнегреческого философа, которые оказали свое влияние сквозь временное пространство, основой идеального государства является тотальная справедливость, на которое оно и опирается.

С идеями социализма было знакомо греческое общество до Афин еще в четвертом веке нашей эры, что также отразились в своих изложениях.

Более поздняя эпоха средних веков показывает нам социальное равенство в виде понятий коммунизма у утопистов-философов, таких как Томас Мор. Он создает в своем воображении таинственный остров Утопию, где нет частной собственности вообще, нет личного имущества, за которое следует держаться, а существует лишь  общество и труд, в котором каждый дружный член этого общества просто обязан трудиться. Любая семья  дабы не привыкать к собственническим ощущения касательно своего личного имущества в доме должна была обмениваться им также как и домами между соседями.  Таким образом,  пропагандировалось социальное равенство в обществе, однако оно не получило никакой  серьезной поддержки.

Новый подъем идей социализма приходится уже на девятнадцатый век и связан с известными именами. Но главным действующим лицом социалистического движения, что оказывал влияние на умы человечества, является К. Маркс.  Его видение коммунистического общества выходит за рамки привычного общества, накопления капитала, что все еще сохраняет черты прежнего, явилось, по его мнению, первой начальной формой развивающегося коммунизма. Теория признает систему равенства затраченного труда в зависимости от того, сколько сил и времени потратил производитель на изготовление продукции и они связаны с оплатой труда.

Однако  время шло, но капиталистическое общество  стран философов, которых были выдвинуты идеи гениального человеческого, равенства, осталось обществом, в котором накапливание капитала все-таки происходило, а капитализм приобретал уже развитые формы, где социализм и положительные принципы идей коммунизма оказали свое влияние.

В современных цивилизованных странах Западной Европы теория продвинутого социализма становится частью жизни капиталистического строя, в котором материалистический взгляд на вещи, зарабатывание денег и ведение бизнеса есть невозможным без уважительного отношения к социальным массам населения, имеющим прямое отношение к дальнейшему накоплению  ресурсов,  создающимся  путем применения труда человека.

Произошла переоценка ценностей от грубого порабощения производительности труда рабочего, сотрудника и просто бизнесмена верхушкой капиталистического сообщества до уважения и персонификации личности, которая имеет свои потребности в «социальном пакете» экономической стабильности, обеспечение будущего благополучия благами, предоставленными государством. Это так называемые социальные гарантии сосуществования рабочего и недееспособного населения страны в сумбурном мире денег, что становится относительно спокойным там, где такое понятие как «капитализм» реализуется уже на другом, более высоком уровне. С этой целью многие  экономически продвинутые державы ненавязчиво демонстрируют свое «экономическое чудо» на личном примере.

Формирование  индивидуальной модели экономики имеет место быть в  развитых мировых точках экономического оазиса, отличающихся более эффективной системой хозяйственного управления экономических закономерностей, позволяющих выдерживать постоянные происходящие изменения в мировой экономике, а результатом становится появление разнообразных моделей экономики и рынка. Одной из таких моделей является скандинавская модель всеобщего благосостояния.

На общей арене относительной мировой экономической неразберихи, именно скандинавские страны фактически легко ее преодолевают.

Кого с точки зрения официальных сведений относят к верхушке северного скандинавского направления. К ним относятся  следующие страны: Финляндия, Швеция, Норвегия, Исландия и Дания.

Северные страны на своем примере показывают, каким образом можно управлять собственным обеспечением без лишнего влияния политики.

Основное отличие скандинавской модели заключается в том, что многие сейчас уже называют ее современным социализмом, который впрочем, существенно отличается от той же модели семидесятых годов.

По высокому качеству и уровню жизни скандинавские страны на сегодняшнее время давно догнали Соединенные Штаты Америки, а образование и здравоохранение считаются самыми лучшими в мире.

Государственный сектор по прежнему отыгрывает немалую роль и является важнейшей частью скандинавского чуда при абсолютной свободе частного сектора, развитию которого способствует государство.

Собственно, одной из основных особенностей скандинавской модели трансформации есть внушительная роль государства в том, что называется социально-хозяйственной деятельностью страны.

Удивительность скандинавской модели заключается в ее особенности, исключительности, так как очень длительный период времени все скандинавские страны стояли в стороне от войн и революций, которые шли и меньше всего пострадали от их разрушительного воздействия, последствий.

Когда в тридцатых годах минувшего столетия к власти приходят социал-демократы в странах Скандинавии, они берут курс на рыночный вид хозяйственной деятельности, сочетающий в себе всю степень защищенности населения одновременно. Можно говорить о том, что скандинавская экономика является смешанным типом экономики с подавляющей ролью частной собственности в ней и неизменным участием государства.

Рассмотрим  по очереди экономические тонкости скандинавских стран.

Шведская модель развития. Принято считать, что шведский менеджмент достоин того чтобы о нем говорили также как и об американском и японском.  Потому что он неоднократно доказывал свою эффективность по сравнению с управленцами-конкурентами.

Равенство между людьми является ключевым признаком культуры шведского общества, в котором самая небольшая дифференциация доходов между гражданами. Оно включает в себя не только равенство доходов, но также и равенство полов. Как известно процентное количество женщин шведского парламента равно 42%, правительства -50%, 80% женщин всей страны имеют свой личный источник доходов и не зависят от мужчин.

Швеция есть той страной, в которой система ценностей построена на социальном равенстве между людьми. Она построена на взаимопомощи, взаимовыручке, гуманности, сочувствии,  как к своим гражданам,  так и обездоленным людям других менее  благополучных стран мира.

Доказательством служит тот факт, что именно Швеция является страной, в которой выделают относительно наибольшее количество ВНП.

Шведская умеренность при ведении линии любого бизнеса отличает шведов от остальных бизнесменов в мире, потому что шведами давно разработаны свои индивидуальные подходы к золотой середине между бизнесом и гуманизмом, между капитализмом и социализмом. Это позволяет снижать дикие стремления материальной наживы, оставляя на самом первом месте,  прежде всего,  человеческие ценности и здравый смысл.

Самым важным отличием шведского менеджмента в управлении экономикой от низшего до высшего звена есть понимание человека в деловой среде, идущего от элитарных представлений шведов того, каким должна быть работа, что является для них на первом месте, – шведы всем известные большие любители трудиться.  В то же время, после характеристики определений представления о труде на второй не менее значимый план выходят следующие понятия о  «должно или не должно». Приверженность строгой букве закона в Швеции и уважение к нему просто поражают.

Руководителями предприятий ценится в управлении собственной хозяйственной деятельностью сам человек. Не строгие иерархические отношения между менеджерами, управленцами экономических звеньев, небольшая, относительно друг друга, разница в статусе является отличием шведской управленческой системы менеджмента касаемо японских и американских коллег. Организационная структура отличается неформальным, неплановым планированием, зачастую принимает матричную структуру с двойной и тройной отчетностью в подчинении.

В шведских компаниях международного формата, взаимоотношения между дочерними компаниями и фирмами заграницей с головным офисом находятся на достаточно не строгом уровне.  Что очень сложно для понимания все тех же японских и американских партнеров, у которых их отношения со своими международными подразделениями является  жестким формальным уровнем обращения, подчинения  любой отчетности.

Таким образом, о шведской экономике можно сказать так, что, не смотря на достаточно высокую эффективность ее работы, она выделяется своим неформальным, нестрогим управленческим контролем менеджмента.

Норвежская экономическая модель. Стала преемницей общей главной скандинавской модели экономической международной трансформации.

Норвегия, относится к постиндустриальному этапу развития с солидным ВВП в размере около 190 миллиардов евро, где на каждую душу населения приходится 38 тысяч долларов, инфляция составляет 2,3%, а темпы роста составили 2%, говорящие о состоянии дел Норвегии.

Норвегия есть третьим в мире экспортером всех энергоресурсов.

Специализация хозяйствования этой страны зависит от того что ей дала природа и характеризуется лесным хозяйством, минеральными и рыбными ресурсами, дешевой электроэнергией. Нефтегазовая отрасль является первым, важным фундаментом всей норвежской экономики в целом.

Рост экономики Норвегии обуславливается выгодной мировой конъюнктурой, в которой она задействована и  удачной микро – макро -  норвежской политикой, где роль государства по-прежнему велика.

Финляндия – ее экономическая модель. Финляндия – одна из самых развитых стран ЕС, что входит в Еврозону, как наиболее благополучную.

Преимуществами Финляндии являлись длительное время, прежде всего, экономическая стабильность, качественные телекоммуникационные связи, развитая общая инфраструктура, высокая степень взаимодействия предприятий, университетов, научно-исследовательских центров меж ними.

Позитивные черты экономики Финляндии – высокий уровень образования населения, быстрота освоения новых современнейших технологий, «мягкий» климат в области ведения бизнеса. Из-за начавшегося мирового кризиса в 2011 году, структура мировой экономики несколько изменилась, и ВВП Финляндии резко сократился, это сокращение происходит до сих пор. К  отрицательным чертам относится более слабая гибкость по сравнению со Швецией и Норвегией, также в условиях экономического кризиса резко сократились два вида производственной специализации Финляндии – это: приборостроение и производство целлюлозы.  В этой связи ВВП имеет тенденции неуклонного снижения.

Налогообложение (до 36% частных лиц и 29 предпринимателей) в ситуации условий всемирного кризиса привели к тому, что ВВП Финляндии наиболее медленно ползет вверх,  чем у других скандинавов.

Энергоресурсы Финляндии очень долгое время были импортными.

После начала двухтысячного года процентное соотношение сельского хозяйства ко всем остальным отраслям и секторам снизилось до предела.

Промышленность Финляндии также не отличается подавляющим преимуществом между ее скандинавскими соседями и им уступает.

К главным секторам экономики Финляндии относятся: телекоммуникационная, лесная, информационная, услуги и другие.

Исландия – экономическая модель. Уникальное по своей исторической и экономической истории государство. Имеет смешанный командно-рыночный строй экономики, которая начинает свое развитие в 40-е годы.

Промышленность Исландии развивается  после окончания второй мировой войны.  И ныне в ней задействована приблизительно треть всего населения. То есть, Исландия официально промышленный сектор.

Главной ее промышленной отраслью является переработка рыбы и изготовление филе, имеются судоверфи, производится постройка кораблей.

Так как Исландия огромный источник по возможности добывать энергетики из воды, которая используется незначительно – до 6%.

Также используется и непосредственный геоэнергетический потенциал для коммунально-городского хозяйства и парниковых нужд, энергетические потребности в энергетике  исландцы удовлетворяют за счет привозной нефти стран Великобритании и  Норвегии, у которых ее покупают.

С конца 90-х годов в Исландии начинает активно развиваться своя собственная финансовая денежная система. В стране, в которой большая часть всего ВВП приходится именно на рыболовство, становится основным финансовыми мировым центром, которым управляет финансовый надзор.

Не смотря на то что Исландия имеет долги перед такими странами как Голландия и Англия, именно Исландия может показать пример того как нужно выходить из экономического кризиса. К 2013-му году Исландия отметила профицит бюджета, а экономика страны начала переживать новый подъем, в то время, когда другие страны ощущают экономический стресс.

К 2013-му году Исландия сняла полностью весь контроль над капиталом и представляет собой пример для остальных европейцев в том, как нужно становиться независимыми от  унижения иностранным капиталом, они получили свою независимость от иностранных интересов стран-капиталистов, что говорит о своеобразном «исландском экономическом чуде».  Исландия – маленькая страна со своей нестандартной экономикой.

Дания, скандинавская экономическая модель. Одна из самых развитых стран скандинавской коалиции и по производству ВВП также, на душу населения каждого гражданина страны приходится до 27 тысяч долларов.

Главный экономический потенциал Дании составили промышленность и развитое сельское хозяйство. Учитывая то, что она является самой большой в плане рыболовецкой промышленности – страной,   Дания имеет и внушительный торговый флот. Имея торгово-промышленные и транспортно-экспедиторские разветвленные сети по всему миру, эта страна способствует продвижению своего собственного экспорта в мировую торговлю.

Не смотря морской уклон развития экономики, в Дании система образования и науки находится на одном из первых мест среди не только скандинавских стран, но и других стран Западной Европы.

Социальная система в Дании настолько развита,  что на нее приходится до семидесяти процентов всех материальных полученных средств.

На обеспечение государственного управления, юридическую сферу и оборонную способность приходится только пятнадцать процентов. Что говорит о том, какие приоритеты находится на первом месте – забота о людях является ключевой прерогативой над остальными немаловажными.

Однако за высокий уровень социальной стабильности Дания платит достаточно высоко, о чем говорит ее высокий уровень внешнего долга. Это связано с необходимостью поддержания должной степени социальной стабильности среди населения страны. Занятость населения Дании осуществляется на малых и средних предприятия промышленности.

В последнее время экономическая стабильность государства Дания претерпевает некоторые изменения в условиях кризиса на фоне всеобщих мировых финансовых проблем, которые наблюдаются последние годы.

Дания одна из первых стран подверглась экономической рецессии и спаду своей экономики. После долгих лет низкой безработицы, роста промышленных показателей, избытком в бюджете, Дания среагировала снижением ВВП на душу населения, финансово-экономической зависимостью в виде долгов перед странами Англии, Скандинавской группы и ухудшением собственного производственно-промышленного роста.

Наступивший с 2008 валютно-финансовый кризис в Дании длится до сих пор. Он проявляется в закрытии значительного количества валютно-финансовых организаций, промышленных и торговых компаний.

Не смотря на применение всевозможных антикризисных мер промышленные оценки,  продолжают все еще до сих пор снижаться,  происходит сокращение строительства и производства, развивается кризис на рынке недвижимости, снизились темы экономического роста и свертываются научные исследования в различных отраслях и секторах науки.

Однако, не смотря на все, Дания остается одной из самых развитых стран мира в отношении уровня жизни населения, что говорит о том, что какой бы кризис не нарушал экономический баланс, все равно,  крепкий стойкий фундамент, на котором держится социальная благополучность, не так просто пошатнуть.   Уровень жизни людей  по-прежнему высок.

Итак, после нескольких волн кризиса в странах Скандинавии, северные государства переживают массу неприятных моментов. Вот некоторые из них: сокращение экспорта ввиду того, что падает спрос на рынках стран-потребителей продукции скандинавских стран; рост внешнего долга у некоторых из них также вырос по причине оттока денежных средств на улучшение благосостояния граждан; сокращение производства и основных характеризующих отраслей; ухудшение на кредитно-финансовых рынках.

Однако в 2013 году страны Скандинавии все-таки справляются, некоторым образом,  с преследовавшим их кризисом и им удается выровнять рост ВВП во многом за счет малого и среднего бизнеса, частных хозяйств.

Таким образом, стоит отметить еще раз важность среднего и малого частного бизнеса, его независимость от больших и крупных корпораций, что свидетельствует о развитости скандинавской экономической системы.

Скандинавская модель всеобщего благосостояния и ее трансформация в условия кризиса показала, что являясь частью Европы, страны Скандинавии все имеют свою отличную систему от другой части континента.

Потомки викингов смогли создать неплохую северную структуру, которая, не смотря на все негативные последствия кризиса,  что их также затронул, сочетает в себе продвинутую инновационную экономику и высокие налоговые ставки, которые в других менее развитых странах вызывают некоторое сопротивление в предпринимательской среде.

В чем же состоит «скандинавское чудо» на сегодняшний день при любых наступивших кризисах и проблемах. Прежде всего, в том, что северные соседи занимают первые рейтинги во всех областях жизни и экономики, чего бы это не касалось: начиная социальным благополучием, прозрачностью экономики, здоровой конкуренцией. А уклад жизни особым способом и скандинавский менталитет позволили наименее безболезненно преодолевать глобальный кризис в обществе. У них есть чему поучиться.

Страны Северной Европы своим наглядным примером доказали, какую роль государство играет в жизни каждого гражданина, где оно осознает его ценность, где нет чужих проблем, а любые психологические помехи берутся во внимание обществом, которое никогда и никого не оставит в беде.

Скандинавская система благоустройства общества не сформировалась быстро за один час, на это потребовалось многие и многие десятилетия.

Она кропотливо разрабатывалась путем длительного процесса ошибок и проб, возникающих на ее пути, потому даже высокие налоги не являются особенным плачевным недостатком, так как уровень заработных плат и жизни населения остается слишком высоким, чтобы не ощущать себя счастливым членом большой семьи. Внимание со стороны государства является фундаментальным подспорьем в борьбе с любыми трудностями.

Немалую роль в развитии скандинавского успеха отыгрывают также всеобщие культурные ценности в менталитете скандинавов.  Честность, добросовестность и порядочность в труде – вот их главные качества.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

Мы рассмотрели тему «Скандинавская модель всеобщего благосостояния и ее трансформация в условиях кризиса».

В процессе изучения данной темы нам стало понятно, что периодам глобального кризиса подвержены не только страны со слаборазвитой или нестабильной экономикой, а и достаточно обеспеченные, социально и экономически устойчивые капиталистически развитые страны.

Очевидным является тот факт, что при наступлении кризисных застойных явлений первый удар ощущает кредитно-финансовая система практически в каждой из этих стран, ВВП резко снижается, как и рост производства непосредственно.  Что сказывается негативным образом на показателях безработицы среди населения, спросе на продукцию на внешних рынках,  а общий государственный долг перед другими странами – возрастает. Эти ситуационные экономические проявления позволяют  выявить «слабые звенья» и обратить внимание на конкретные проблемы.

Становится понятно, что не  факт появления кризиса характеризует индивидуальные экономические особенности данной какой-либо страны, а умение стабилизировать, выровнять и нормализовать создавшееся положение. С этим и прекрасно справляются скандинавские государства.

Традиционно скандинавский характерный менталитет позволяет не упасть в уныние, а предпринимать ответные антикризисные меры по борьбе с дестабилизацией экономики, устранив таким путем накопившийся негатив.

Уровень жизни граждан Швеции, Финляндии, Норвегии, Исландии и Дании позволяет нам сказать о том, что – это результат не только пустых слов и обещаний со стороны правительства, как часто бывает в наших странах славянской народности.  А прежде всего итог кропотливого духовного, экономического, социального труда на поприще благополучия собственных граждан, что выражается в эффективности скандинавской системы, которая как мы уже могли увидеть – работает достаточно успешно!

Подробнее о свеонах рассказал Адам Бременский в своем труде «Деяния архиепископов Гамбургской церкви». Германский хронист указал ареал расселения свеонов севернее Бирки: «Если же двигаться к началу Балтийского моря с севера, перво-наперво встретишь нортманнов, далее в воды выступает область данов Скония, а за ее границей вплоть до Бирки обитают готы. Затем лежат огромные пространства земли, которые населяют свеоны. Они тянутся до Края женщин… Итак, побережья этого моря с юга занимают склавы, а с севера сведы» [1, книга IV, §14]. Заметим, что расположение народов у Адама Бременского фактически совпадает с данными ПВЛ: «Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си» [5]. Как видим, никакой руси на Скандзе не обнаружили ни Адам Бременский, ни Нестор. Но мы заметим, что этнониму свеоны соответствует название свеи.

Еще раньше о свионах писал Тацит: «Сре­ди само­го Оке­а­на, оби­та­ют общи­ны сви­о­нов (Suionas)» [4, §44], причем, прослеживается связь со Свебией: «А теперь сле­ду­ет рас­ска­зать о све­бах (Sueborum), кото­рые не пред­став­ля­ют собою одно­род­но­го пле­ме­ни, как хат­ты или тенк­те­ры, но, зани­мая боль­шую часть Гер­ма­нии… Здесь конец Све­бии (Suebiae)» [4, §38, §46]. В северной Германии помещал племя Sueui (Suēvi, Σουῆβοι) Клавдий Птолемей в своем Атласе [3].

Этимология названных этнонимов остается неизвестной. Версия, что свеи от германского gi-swîо «свояк», т. е. «свой» [6, т. 3, с. 571] (Чьи свои? Кому свои? Кто свои, а кто чужие?), не дотягивает даже до уровня народной этимологии. Разобраться нам в этом вопросе помогут карелы, который шведов называли финнами [6, т. 4, с. 418]. Тогда, мы имеем ряд семантически близких этнонимов свеи – финны – суоми (сумь). Кроме того, древние этнонимы, в большинстве своем, происходили от природных хоронимов.

И хотя исследователи отвергают финский конструкт suo+maa, пытаясь выдумать что-то свое возвышенное, но заходят в тупик [6, т. 3, с. 803], мы остановимся на финском «болотистая земля». Ту же семантику мы находим и в термине Финляндия – из германских fenn, fyne «болото» и land «земля» [14, с. 675, 807-808], т. е. опять «болотная земля» (и Фенноскандия тоже из этого же ряда с другой степенью вокализма). Вероятно, в этом направлении стоит искать истоки и свеев.

Обращает на себя внимание дуплет значений «болото» в финском и германском – suo и swamp. Очевидно, что слова однокоренные, во втором случае имеем расширитель -mp. И хотя германское слово относят к индоевропейскому корню su̯omb(h)o-s  «пористый» [14, с. 1052], можно утверждать, что в основе лежит балтский глагол sù(o)pti «лить, насыпать, качаться» [9, с. 436; 12]. В данном случае, нам предлагают индоевропейский корень su̯ep- (sup-, su̯eb-) «бросать, сыпать, лить», в рамках которого реализуется реконструкция германских корней *svab- и *svap- (*su̯eb-) [ПИЕ, с. 1049]. Однако, можно рассмотреть более реальную схему развития от балтского глагола к германскому «болоту» через носовые звуки: sù(o)pti > swump > swamp >*svab-/*svap-. Достаточно интересна группа этого корня в славянских языках *suti, *sỳpati, *sъpъ со значением от «лить, насыпать» до «возвышенность, холм» [10, с. 475, 482, 483]. При этом, первичным может выступать индоевропейский корень seu-/sū-, передающий представление о чем-то влажном (например, греческое ὕει, ὕω (от *sū-i̯ō) «идет дождь»), в том числе, славянская основа сравнивается с корнем *sup-s- [8, с. 331; 14, с. 912-913], с другой стороны, тот же корень определяется глаголом «сгибать, качаться» [14, с. 913] и связан с корнем su̯ē̆(i)- [14, с. 1041-1042]. Здесь же стоит упомянуть и семантическую связь с первым корнем seu- финского suo-taa «просачиваться» [11]. Приведенная семантика (влажность; сгибать) рассматривается исследователями и для русского зыбь «зыбкое место, трясина; волнообразная поверхность на большом пространстве» [8, с. 331].

Таким образом, общее значение лексемы sue- можно определить двойственной характеристикой – «сырая местность с (между) холмами; болотистая земля с буграми». От данного природного определения, дополненного суффиксами принадлежности (-v, -n, -d и т. п.), происходят демонимы, некоторые из которых переросли в этнонимы. Выявленным характеристикам местности соответствуют и исторические области расселения свевов (Восточная Германия), и свеонов (Швеция). При этом, можно отметить, что изученный корень входит в топоним Свеаланд (Svealand: sue- «болотистая местность с холмами», land «земля, область») – исторический регион Швеции. Более выражена «влажная» характеристика в топониме Уппланд (Uppland: ùpė «водный поток, река», т.е. речная (шире – водная, водянистая) область) – историческая провинция Свеаланда.

Еще один собственно шведский исторический регион Гёталанд (Götaland) может иметь в основе топонима балтское guõtas «небольшие группы деревьев, кустарников, злаков» (дуплетом выступает kui̇̃tis «густой хвойный лес, чаща, заросли») [12], соответственно, гёты – жители заросших территорий. Балтская этимология от слова žemė (прусское semme, латышское zeme; древнерусский этноним жмудь) «земля, суша, грунт», подчеркивается именно твердь, но не болото; в том числе, например, žẽmas «невысокий» [9, с. 516; 12], объясняет топоним Смоланд (Småland) – историческая провинция и одноименная возвышенность, что и выделяет эту местность из окружающих условий.

Таким образом, все рассмотренные топонимы исторической Швеции и ее этнонимы имеют связь с географическими особенностями местности и находят свою этимологию в балтской языковой среде. Данный вывод коррелирует с происхождением древних гидронимов на территории современной Швеции [7], подчеркивая балтоязычную основу местного населения тех лет.

С другой стороны, родственную семантику со свеями имеют даны. Однако, этот этноним находит объяснение уже в кельтской основе *di-na- «всасывать, сосать» (валлийское dynu/denu, древнеирландское denaid), восходящей к индоевропейскому корню *dhē(i), к которому имеет отношение и прото-германское *danją «долина, впадина, низина» [15, с. 99; 14, с. 241]. Выявленное значение соответствует месту расселения данов на низинной прибрежной территории континента и Скандинавского полуострова. Этот же корень с различными суффиксами присутствует и в других этнонимах, например, даки и Дакия (земли Среднедунайской низменности), данайцы (Арголида, историческая область Греции).