Глобализация являет собой «процесс адаптации локальных и региональных культур» [4, с.79] в развивающуюся глобальную систему, что в современной ситуации приводит к реструктуризации в экономической жизни, а также трансформации традиционной культуры и самобытности. С теоретической точки зрения, «философия глобализма генерирует глобальное мировоззрение» [5, с.14], в основе которого лежит глобальная интеграция.

В глобализованном мире революционные изменения в технологии, транспорте, связи, идеях и поведении человека изменили способ жизни людей и культур во всех уголках земного шара и превращают сегментированный мир в глобальную деревню. Термин глобальная деревня Маршалла Маклюэна описывает нынешнюю форму глобальной связи, которая устанавливает более тесные контакты между различными группами людей в условиях большего взаимодействия и тем самым «инициирует появление мирового сообщества» [6, с.42] и граждан мира, которые способствуют развитию глобальной культуры и глобальной цивилизации.

Из различных аспектов глобализации, культурная глобализация привлекает огромное внимание антропологов и социологов. Культурная глобализация – это процесс, который «создает глобальную культуру на основе идей мультикультурализма» [7, с.101], демократии и общих ценностей, вкусов и стиля жизни.

Сегодня почти в каждом обществе имеет место двойной процесс глобализации извне и локализации изнутри. Современная глобальная культура состоит из «ряда различных неинтегрированных черт» [8, с.115]  - серии смешанных культурных элементов или привычек, полученных из различных отдельных и расходящихся культур. Глобальная культура предстает «не расширенной версией местных культур» [9, с.86]; скорее, это культурное взаимодействие на глобальном и местном уровне. Локальная культура взаимодействует с членами  местного общества, в то время как глобальная культура является продуктом взаимодействия между людьми различных обществ, живущих на огромных расстояниях друг от друга. Что касается местного и глобального культурного взаимодействия, необходимо еще исследовать, как глобальные культурные потоки становятся локальными и гибридизированными. Р. Робертсон (1990, 1992, 1995) ввел термин глокализации, описывая процесс, в котором местная культура интегрируется в мировую.

С одной стороны, культурная глобализация способствует поддержанию культурных традиций, поскольку расширение коммуникаций и воздействие средств массовой информации способствует большей осведомленности о культурных различиях и неповторимой самобытности, с другой – «культурная интеграция предполагает определенную унификацию и стандартизацию» [10, с.73], кристаллизацию одинаковых стереотипов глобальной культуры. Вследствие чего на лицо межцивилизационный и межкультурный кризис, и только эволюционистское и релятивистские подходы рассматриваются как наиболее подходяще для объяснения антропологических аспектов в изучении процесса современной культурной глобализации.

Сегодня культура – это ни замкнутая система и ни  единое целое, она внутренне разнородна и состоит из традиционных культур и локальной культуры с «вкраплениями» глокализации, имеющей потенцию дальнейшей глобализации.

«Переход от сельской к городской жизни является основой развития современной культуры» [3, с.102], которая исходит из влияния и контроля, «держится на власти и вещах» [4, с.115], а «не людях и отношениях» [5, с.86]. В современной культуре люди узнают, что «деловая жизнь отдельна от личной» [6, с.73] , что церковь и государство могут быть отдельны друг от друга. Люди учатся раскладывать все по полочкам. В течение недели они могут быть проницательными бизнесменами на конкурентном рынке, где есть счастливые победители и разорившиеся проигравшие, а на выходных – пойти в церковь или храм и попросить прощения за грехи, затем вернуться в понедельник начать все сначала, комментируя происходящее ключевой фразой «ничего личного…».

В  традиционной культуре не все так просто – «дело общественной и личной жизни часто то же самое» [7, с.81]. Деловые партнеры, как правило, состоят в родственных отношениях. Традиционная культура имеет «тенденцию оставаться неизменной в течение длительных периодов времени» [8, с.13], это в основном «консервативная система» [9, с.75], сопротивляющаяся переменам. Означает ли это, что новые идеи не включаются? Конечно, нет. Изобретение новшеств в традиционной культуре (например, новые технологии, такие как керамика или лук и стрелы) работают таким же образом, как «генетические мутации» [10, с.78]: происходит что-то необычное. Предпочтения отдаются полезным вещам и идеям, подобно естественному отбору – «что делается лучше, то и становится востребованным» [11, с.52].

В современной культуре все «меняется быстрыми темпами» [12, с.71], предлагаются все новые товары и услуги, широко рекламируемые с целью их реализации. Изменения в современной культуре, приводятся в движение теми же силами, что и в традиционной культуре, только в современной культуре изменения происходят гораздо быстрее.

«Понятие «территории»» [13, с.82],  характерное как для традиционной так и для современной культуры – это «место функционирования и существования культуры» [14, с.97]. Для традиционной культуры – это природная среда обитания, потому что человек ощущал себя частью природы, за тысячелетия человеческого существования не нанесено существенного ущерба экосистеме. Наоборот, для современной культуры характерна «власть» человека над природой, манипулирование ею, что провоцирует природные катаклизмы землетрясений, наводнений, пожаров, засух и т.д. «Территорией» человека в современной культуре являются компьютерные виртуальные миры, современные коммуникации, и все больше «искусственная среда обитания» [15, с.72].

В отличие от мудрости поколений, семьи, почитания старших традиционного общества, в современной культуре отдается приоритет молодости, инновациям, знаниям, которые всегда можно получить с помощью гаджетов. Духовные ценности и гуманизм оказываются по ту сторону представлений современной культуры, настоящим же являются дионисийские ценности и идеалы.

Вместе с игрой, беззаботностью, легкостью и комфортом, удовольствием, человек современной культуры представляется незащищенным, одиноким и заброшенным, отрываясь от традиционализма, стремясь к самостоятельности, он становится трагическим героем современности.

Превалирует процесс стандартизации культуры, что следует из влияния средств массовой информации и «распространения новых моделей потребления» [3, с.102] в мировом масштабе. Сегодня «массовые культуры шире внедряют новые формы» [4, с.115], высоких культур, то есть технологичные или научные, «которые способствуют унификации» [5, с.86]. Содержание «материала культуры является более равномерным» [6, с.73]  чем в прошлом, многие новейшие практики получают широкое применение на больших территориях. В результате процессов глобализации высокая «культурная концентрация» [7, с.81]  и мобильность все чаще провоцируют «межкультурные столкновения» [8, с.13].

Стандартизация культур является «одним из наиболее поразительных особенностей» [9, с.73] современного мира, поскольку идет вразрез с традиционными идентичностями, предлагая стать одинаковыми. «Угроза потери идентичностей»  [10, с.78] в результате глобализации сформировала много типов идеологических или религиозных движений в течение последних тридцати лет: экологизм, регионализм, национализм или фундаментализм.

События новогодней ночи в Кельне демонстрируют противостояние «традиционализма и глобализации культуры» [11, с.52], зарегистрировано 2 случая изнасилований и более 100 случаев грабежа и посягательств на женщин, масштаб нападений с участием групп пьяных и агрессивных молодых людей предположительно арабского и североафриканского происхождения потряс всю Германию.

В западных странах всегда были люди, скептически относящиеся к «идее прогресса» [12, с.72]. После применения химического оружия в1ой мировой войне и ядерного оружия, использованного во 2ой мировой войне, фактов увеличения применения пестицидов и ГМО, пессимизм все больше получает рациональное объяснение в ситуации огромных рисков для человечества. Люди уже знают, что улучшение материальных условий жизни «не способствует  совершенствованию  морали» [13, с.82].

Вследствие нивелирования идеи европейского прогресса и универсализации образования растет доля мигрантов, «приверженных своим традиционным культурам» [14, с.97]. В условиях модернизации структур потребления и образом жизни, разрыв между материальной культурой мигрантов и принимающих стран уменьшается. Мигранты перестали быть мотивированными в  поисках высшей и лучшей цивилизации, они стремятся к переезду, чтобы получить работу, зарабатывать больше и получать удовлетворение от  «более эффективных систем социального обеспечения»  [15, с.89]. Из-за более быстрого и дешевеющего транспорта, новых телекоммуникационные технологий культурные связи с родной страной не полностью разорваны как и в прошлом. Диаспоры существовали только тогда, когда они были поддержаны сильной религиозной верой, сегодня они могут существовать в течение длительного периода, даже если религиозность слаба.

В сложившихся условиях западные идеологи не хотят упускать идею прогресса, стремясь адаптировать мигрантов. Следует отметить, что во многих отношениях процесс ассимиляции и интеграции развивается как и в прошлом. Интеграция и инкультурация в современных условиях будет нелегкой, так как мигранты будут стремиться сохранить свою идентичность, воодушевляемые политикой мультикульрализма, которая гласит о том, что все культуры самобытны, имеют одинаковое значение и необходимо сохранять культурные различия как в пределах одной страны так и во всем мире.

В эпоху реактивных самолетов и спутниковых антенн, возрастающего глобального капитализма транснациональных корпораций, вездесущих рынков и мировых СМИ, мир быстро превращается в общее место. Модели потребления становятся отношениями к миру: люди почти везде пользуются аналогичными товарами, от сотовых телефонов до одежды. Постоянно растущий транснациональный поток товаров, будь то материальные или нематериальные, создает набор общих культурных знаменателей, которые создают угрозу для ликвидации локальных различий. Хот-доги, пицца и гамбургер действительно стали частью мировой кухни; идентичные поп песни играют в одинаковых дискотеках в Коста – Рике и Таиланде; рекламные ролики Coca-Cola показаны с минимальными локальными вариациями в кинотеатрах по всему миру, и т.д. В связи с чем, возникает политика идентичности, явной целью которой является восстановление укорененной традиции, религиозного рвения и / или приверженность к этнической или национальной идентичности. Некоторые современные ученые подчеркивают психологический аспект политики идентичности, рассматривая его как ностальгические попытки сохранить достоинство и чувство укорененности в эпоху быстрых перемен; другие же сосредоточены на конкуренции за ограниченные ресурсы между группами [1-25].

В современных условиях мировых процессов культурной глобализации этничность доказывает свою устойчивость, однако, состояние этнической идентичности большинства народов, вовлекаемых в глобализационные процессы, претерпевает серьезные изменения. Факторами, влияющими на её состояние, становится нарастающая унификация в социокультурной сфере, вызывающая конфликт нарастающего изоморфизма и стремление сохранить свою уникальность, политика мультикультурализма, влияние массовой культуры и средств массовой коммуникации.

Возникает конфликт между культурным и цивилизационным развитием современного атомизированного человека, соблазненного свободой и его этническими корнями. Традиционно стабильность и универсальность самоидентификации в обществе обеспечивалась ритуалами, но при достаточно резком отказе от ритуалов или их имитации образуется своего рода пустота, которая с успехом замещается культурными образцами глобализационных процессов, что приводит к кризису морали и ценностных ориентиров.

Идентичность – интегративный феномен, выражаемый в социокультурных образцах, сложная психологическая реальность, включающая различные уровни сознания, индивидуальные и коллективные, онтогенетические и социогенетические, этнические отношения.

Современное мировое пространство глобальной культуры вырабатывает новые нормы и образцы поведения, которые формируют глобальную ментальность. В процессе нарастания потребительского спроса, предложения товаров и услуг актуализируется понятие глобального вкуса и его формирование в глобальной среде в условиях эстетизации жизни, т.е. превращения повседневности в эстетический проект посредством стремления к последовательному стилю в одежде, внешнем виде, домашней обстановке, еде и т.д. Эстетика по своему существу является прикладной психологией и занимается не только эстетической сущностью вещей, но, быть может, даже в большей мере психологическим вопросом эстетической установки. Ворренгер определил эстетическое переживание в эмпатии так: «Эстетическое наслаждение есть объективированное наслаждение собой». Согласно этому высказыванию только та форма прекрасна, в которую можно эмпатировать. Липпс утверждал, что лишь постольку, постольку имеется налицо эмпатия, формы прекрасны, их прекрасность есть не что иное как это мое идеальное, свободное изживания себя в них. Процесс эмпатии есть жизнь в самом общем значении. Движение эмпатии, способствующее формированию вкуса, переносит субъективное содержание в объект и тем самым устанавливает субъективную ассимиляцию, которая создает доброе согласие между субъектом и объектом, а иногда вызывает лишь иллюзию этого соглашения.

Человек становится полноценным человеком, когда осознает свою идентичность как психологический компонент самосознания, формирующийся и существующий в мире человека [26-36].  .

Личностная идентичность трактуется как набор черт характеристик, который делает человека подобным самому себе и отличным от других. Личная идентичность или самоидентичность (Self-identity) – это единство и преемственность жизнедеятельности, целей, мотивов и смысложизненных установок личности, осознающей себя субъектом деятельности. Это не какая-то особая черта или совокупность черт, которыми обладает индивид, а его самость, которая обнаруживается в его способности поддерживать и продолжать некий нарратив, историю собственного Я, сохраняющего свою цельность, несмотря на изменение отдельных ее компонентов.

Начиная с античности человек стремиться к свободе, что и проявляется у современного атомизированного человека глобального общества. Еще  Э. Фромм  в работе «Бегство от свободы» писал, что атомизированный человек поддается магическому влиянию того, что называется массовым внушением.