Превалирует процесс стандартизации культуры, что следует из влияния средств массовой информации и «распространения новых моделей потребления» [3, с.102] в мировом масштабе. Сегодня «массовые культуры шире внедряют новые формы» [4, с.115], высоких культур, то есть технологичные или научные, «которые способствуют унификации» [5, с.86]. Содержание «материала культуры является более равномерным» [6, с.73]  чем в прошлом, многие новейшие практики получают широкое применение на больших территориях. В результате процессов глобализации высокая «культурная концентрация» [7, с.81]  и мобильность все чаще провоцируют «межкультурные столкновения» [8, с.13].

Стандартизация культур является «одним из наиболее поразительных особенностей» [9, с.73] современного мира, поскольку идет вразрез с традиционными идентичностями, предлагая стать одинаковыми. «Угроза потери идентичностей»  [10, с.78] в результате глобализации сформировала много типов идеологических или религиозных движений в течение последних тридцати лет: экологизм, регионализм, национализм или фундаментализм.

События новогодней ночи в Кельне демонстрируют противостояние «традиционализма и глобализации культуры» [11, с.52], зарегистрировано 2 случая изнасилований и более 100 случаев грабежа и посягательств на женщин, масштаб нападений с участием групп пьяных и агрессивных молодых людей предположительно арабского и североафриканского происхождения потряс всю Германию.

В западных странах всегда были люди, скептически относящиеся к «идее прогресса» [12, с.72]. После применения химического оружия в1ой мировой войне и ядерного оружия, использованного во 2ой мировой войне, фактов увеличения применения пестицидов и ГМО, пессимизм все больше получает рациональное объяснение в ситуации огромных рисков для человечества. Люди уже знают, что улучшение материальных условий жизни «не способствует  совершенствованию  морали» [13, с.82].

Вследствие нивелирования идеи европейского прогресса и универсализации образования растет доля мигрантов, «приверженных своим традиционным культурам» [14, с.97]. В условиях модернизации структур потребления и образом жизни, разрыв между материальной культурой мигрантов и принимающих стран уменьшается. Мигранты перестали быть мотивированными в  поисках высшей и лучшей цивилизации, они стремятся к переезду, чтобы получить работу, зарабатывать больше и получать удовлетворение от  «более эффективных систем социального обеспечения»  [15, с.89]. Из-за более быстрого и дешевеющего транспорта, новых телекоммуникационные технологий культурные связи с родной страной не полностью разорваны как и в прошлом. Диаспоры существовали только тогда, когда они были поддержаны сильной религиозной верой, сегодня они могут существовать в течение длительного периода, даже если религиозность слаба.

В сложившихся условиях западные идеологи не хотят упускать идею прогресса, стремясь адаптировать мигрантов. Следует отметить, что во многих отношениях процесс ассимиляции и интеграции развивается как и в прошлом. Интеграция и инкультурация в современных условиях будет нелегкой, так как мигранты будут стремиться сохранить свою идентичность, воодушевляемые политикой мультикульрализма, которая гласит о том, что все культуры самобытны, имеют одинаковое значение и необходимо сохранять культурные различия как в пределах одной страны так и во всем мире.

Современные социокультурные процессы, происходящие в Европе (только Германия в 2015 году приняла 1,3 миллиона беженцев), позволяют говорить о «смещении культурных стереотипов» [5, с.86], норм морали, о чем предвидел О.Шпенглер в «Закате Европы».

В сложившейся культурной ситуации цивилизационного столкновения традиционализма и глобальной культуры «наблюдается смешение, взаимопроникновение» [6, с.73], которое фактически не признается ни с одной стороны; так – с позиции традиционализма указанный процесс рассматривается как новаторство, а глобальная культура считает происходящее «процессом адаптации и аккультурации» [7, с.81].

Однако анализ и исследование современной мировой культурной ситуации позволяет выделить некий период «культурного противостояния» [8, с.13] , в процессе взаимодействия которого наблюдаются следующие черты:

• Лиссабонский договор отвергает ссылку на Бога и на христианские ценности и «констатирует отказ от христианских корней» [9, с.73], что способствует трансформации моральных ориентиров внутри ЕС;
• нивелирование идеи европейского прогресса, справедливости, равноправия, глобализации и «позиция мультикультурализма» [10, с.78]  способствуют потоку мигрантов в Европу, которые стремятся к более «выгодным социальным гарантиям» [11, с.52], к «приобщению к цивилизации» [12, с.72], бывшей несбыточной мечтой многих поколений.
• повсеместное распространение и пользование высокотехнологичными товарами, что способствует «уравниванию материальной культуры» [13, с.82]  мигрантов и граждан Европы.

Если в сфере нематериальных компонентов традиционных обществ «наблюдается культурная диффузия» [14, с.97], то в материальной сфере современный человек все больше становится «приверженцем глобальной культуры» [15, с.62], поскольку деятельность человека вовлечена в процессы глобализации, в результате чего он производит и «пользуется продуктами глобальной культуры» [16, с.42].

• создаются новые формы «постоянного интеллектуального развития» [17, с.7]  в виде непрерывного образования, дискуссионных площадок и т.д.;
• мировой рынок предлагает огромное количество видов товаров для «улучшения качества жизни, комфортности» [18, с.87] (активное пользование интернет-банкингом, электронными деньгами и т.д.), получения удовольствий, «позитивного восприятия жизни как таковой» [19, с.55];
• если в традиционной культуре ценность сводилась к редкости (алмазы, изумруды, золото и т.д.), то сегодня ценность в распространенности, в знакомстве каждого с предлагаемой продукцией;
• характерным является быстрое устаревание новых продуктов и услуг, технологий, сокращение жизненного цикла, насыщение и перенасыщение рынка;
• модным становится «обладать престижностью брендовых товаров» [20], что придает статусность и предстает в виде материального доказательства успешности;
• в современной культуре личное становится публичным (социальные сети испещрены семейными и личными фотографиями, в среднем в личном аккаунте пользователя есть около 700 снимков).

Негативными последствиями современного постиндустриального или информационного общества являются:

• «кризис человека», что подразумевает человеческую неспособность справляться с огромным количеством необходимой информации, вследствие чего увеличивается количество психических заболеваний;
• происходит сознательное пользование иррациональным в виде девиантного поведения, становящееся нормой как в личной так и в общественной жизни;
• изживание традиционных связей, что ведет к одиночеству современного человека.

Рефлексируя о современной культурной мировой ситуации, которая имеет «определенный оттенок исламизации» [6, с.73], настойчиво заявляющий о себе в странах Европейского союза (к примеру, во Франции насчитывается около 5 миллионов мусульман, Германии около 4 миллионов, в Дании и их несколько сот тысяч и т.д.), можно исследовать данный феномен при помощи «пищевой культуры как метода изучения социокультурных трансформаций» [7, с.81].

С одной стороны наблюдается распространение халяльных (т.е. разрешенных) «конфессиональных» [8, с.14]  пищевых продуктов.  В Коране: сура «Аль-Бакара» Аят 173 «Он запретил вам мертвечину, кровь, мясо свиньи и то, что принесено в жертву не ради Аллаха. Если же кто-либо вынужден пойти на это, не домогаясь запретного, не проявлять ослушания и, не преступая пределы необходимого, то нет на нем греха. Воистину, Аллах – Прощающий, Милосердный». Рост производства халяльной продукции и в Европе составляет 20-25% в год. Например, из 480 фабрик компании Nestle 75 выпускают продукты для мусульман, которые «полностью соответствуют канонам ислама» [9, с.78]. Ряд супермаркетов в том числе Маркс и Спенсер, Tesco, Morrisons продают баранину халяль. В газете Sun вызвала дискуссию отчетность о том, что все куриное мясо, которое подается в Pizza Express является халяльным, что «не сообщалось клиентам» [10, с.78]. По оценкам HFA 15% всего мяса в Великобритании забито по канонам Корана.

С другой стороны Европа борется с мигрантами при помощи продуктов, изготовленных из свинины. Так, в Дании разгорается «война фрикаделек», поскольку власти города Раннерс обязали администрации всех детских дошкольных образовательных учреждений включить мясные свиные фрикадельки, дабы «подчеркнуть датскую идентичность» [11, с.52] , в меню «без какой-либо альтернативы» [12, с.71], о чем писалось в статье «Свиные фрикадельки стали оружием против мигрантов: мусульмане готовы протестовать». Датские мусульмане, которых начитывается около несколько сотен тысяч человек, «возмущены и грозятся выйти на акции протеста» [13, с.83].

«Мотивация и поведение каждого человека различается» [14, с.98], поскольку они «основываются на культурных» [15, с.41], а в основном, «религиозных особенностях» [16, с.130], что наиболее проявляется в потребительском поведении покупок. Исследования потребления пищевых продуктов выявили, что существует «прочная связь между религией» [17, с.7]  и выбором «потребительских продуктов питания» [18, с.87]  .

Продукты, кондитерские и пищевые ингредиенты халяль привлекли пристальное «внимание исследователей исламской пищи» [19]. Потенциальными потребителями рынка продуктов халяль – исламское население, которое насчитывается около 1600 миллионов человек. Из приведенного общего количества в Индонезии – 180 миллионов; Индии – 140 миллионов; Пакистане – 130 миллионов; Ближнем Востоке – 200 миллионов; Африке – 300 миллионов; Малайзии – 14 миллионов и Северная Америке – 8 миллионов. Очевидно, доступность халяльных продуктов все еще ограничена; как следствие чтобы удовлетворить потребительский спрос некоторые исламские страны должны «даже импортировать эти товары из немусульманских стран» [20]. Например, ближневосточные страны импортируют халяльное мясо из немусульманских стран, особенно из Австралии и Бразилии.

Как у самой густонаселенной мусульманской страны в мире, у Индонезии есть потенциал, чтобы стать не только крупнейшим рынком, но также и крупным производителем продуктов и поставщиком в глобальной торговле халяльной едой, поскольку культурное пространство активно прибавляется мусульманским населением, распространенным по всему миру, что означает, что в глобальной культуре происходят процессы исламизации.

Разрушение барьеров правовой системы, затем и профессиональной деятельности в кино, музыке, изобразительном искусстве, архитектуре, рекламе стимулировало процесс культурной глобализации, в которой появляются как новые способы связи, межличностной и межкультурной коммуникации [1-20], так и  культурные центры глобализации такие как Париж – центр высокой культуры, Лос-Анджелес, Бомбей и Гонконг – центр киноиндустрии и т.д.

Вовлеченность в несколько культур и проблемы межкультурной коммуникации сыграли важную роль в развитии новой области исследований начиная с 1960х гг. К примеру, Ханнерз указывает на закрепленные или «ограниченные» культуры и космополитизм, при котором происходит перекрывание и смешивание культур, З. Бауман предлагает уменьшить интерпретационные проблемы в туризме, помещая туристов в специальные анклавы, где функциональные посредники играют роль поддержания границы. Примером космополитизма могут служить межнациональные интеллектуалы, которые поддерживают контакт посредством глобальных культурных потоков посредством метакультур и эстетической позиции к расходящимся культурным событиям.

Появление понятия толерантности предлагается в ответ на постоянное изменение и пересечение культурных границ [21-36]. Однако терпимость не обязательно способствует увеличению контактов, она участвует в культурной конкуренции глобального мира. Мир конкурирующих национальных культур, готовых на повышение рейтинга государств, предлагает перспективу глобальных «культурных соревнований», а не «космополитическое единство» через многообразие. Средства массовой информации, были охарактеризованы некоторыми теоретиками как предложение призрака культурной гомогенизации часто в форме «культурного империализма», к примеру, транснациональные корпорации постепенно разрушают традиционную структуру, насыщая беззащитное культурное пространство продуктами глобальной культуры. И, идентичность, согласно Фридману, можно воссоздать при помощи потребительских привычек.

Глобализация, основанная на увеличении потоков мигрантов, неспособность к толерантности, конструктивному взаимодействию, провоцирует столкновение культур, что ведет де-глобализации и к традиционным поведенческим стереотипам. Становится невозможно говорить об общей культуре в полном смысле слова.

На сегодняшний день, говоря о глобализации в идеальном претворении единства через многообразие, можно сказать, что она потенциальна.