Известно, что на практике речь реализует две важнейшие функции – информативную (репрезентативную) и воздействующую (прагматическую); информативная функция связывается с предметно-логической (объективной) стороной речи, а воздействующая функция выражает эмоционально-оценочную (субъективную) сторону речи. Эмоционально-оценочный и предметно-логический аспекты – два начала речи, причем эмоционально-оценочное зависимо от предметно-логического. На практике выражение мысли никогда не свободно от какого-либо оттенка чувств, исключение встречается редко в официально-деловой речи. В связи с этим, информация, которую несет в себе полноценная речь, всегда воспринимается слушателем в двух аспектах: когнитивном (интеллектуальном) и воздействующем (практическом). В случае когнитивного восприятия для сообщения, констатации, информирования, осведомления, коммуникативная цель заключается в доведении информации до слушателя независимо от его ответной поведенческой реакции. А в случае воздействующего восприятия акцент делается на прагматической действенности, которая существует наряду с информативной. В данном случае коммуникативная цель заключается в воздействии на психику для регуляции поведения человека.

Таким образом, информация, содержащаяся в речи, может быть обращена к интеллекту человека как непосредственно, так и опосредованно, то есть через эмоционально-волевую сферу психики человека. Сформированная речь грамотного человека должна органично совмещать в себе оба начала: и эмоционально-экспрессивное, и когнитивное. Если в когнитивном аспекте восприятия речь рассматривается, прежде всего, как способ передачи некоторой интеллектуальной информации (Г.Н. Акимова [1], Л.М. Васильев [2], Л.А. Киселева [8], Е.Ф. Петрищева [12]), что характеризует такие качества ее, как точность, логичность, лаконичность, чистота, то в прагматическом аспекте, речь должна характеризоваться такими параметрами, как богатство словарного запаса, выразительность, изящность; причем здесь наиболее значимой представляется именно выразительность, точнее такие ее структурные компоненты, которые вызывают интерес и поддерживают внимание у адресата.

Следует заметить, что логические связи элементов, передаваемых в речи, не решают всех коммуникативных задач, стоящих перед коммуникатором; интеллектуальная составляющая информации отображает объективное, не включая в себя субъективное, содержащееся в прагматической части информации. Интеллектуально-логическое содержание, безусловно, выступает стержнем речи, но речь не сводится к совокупности абстрактных выражений. Речь содержит отношение человека и к предмету, и к объекту темы, что ставит коммуникатора перед необходимостью придавать своей речи надлежащий эмоционально-экспрессивный тон, увеличивая ее воздействие на реципиенте, отмечая наиболее актуальную часть передаваемой информации. По мнению С.Л. Рубинштейна, субъективное и делает набор слов речью: «Можно даже, утверждать, что чем разнообразнее и выразительнее речь, тем более это речь, а не просто язык, потому что чем выразительнее речь, тем сильнее выступает в ней говорящий, его лицо, просто он сам» [13, с. 18-20]. Выразительность – важная составляющая коммуникативной компетенции, делающее ее более действенной, эффективной, успешной, усиливающее влияние коммуникатора на реципиенте, воздействуя на эмоционально-волевую область его психики.

Проблема выразительности является предметом исследования таких научных и учебных дисциплин, как риторика, стилистика, культура речи. Говоря о контурах культуры речи как теоретических, так и практических дисциплин, В.В. Виноградов первый ее аспект соотносил с правильностью речи, а второй – с выразительностью речи [3].

Выразительность, как доказана исследователями (Л.А. Киселева [8], Л.П. Федоренко [17]), тесно связана с категориями эмоциональности и экспрессивности. Так, например, говоря о воздействующей функции речи, Л.П. Федоренко выделяет экспрессивно-оценочную и эмоционально-побудительную [17]. Л.А. Киселева, исследуя прагматические подсистемы языковой информации, выделяет собственно эмоциональную, эмоционально-оценочную, собственно эстетическую, экспрессивно-побудительную и контактные подсистемы. Перечисленные категории, по мнению исследователя, не образуют отчетливых границ, наоборот, практика демонстрирует их взаимопроникновение и взаимосвязь. Для развития способности речи оказывать требуемое воздействие на адресата в равной степени значимы и экспрессивная, и эмоциональная категории, достаточно четко разграниченные в современном языкознании и лингвистике [8].

Следует заметить, что в современном языкознании проблема экспрессивности недостаточно решена. Можно довольно отчетливо выделить две тенденции в интерпретации экспрессивности как лингвистической категории. Первая – в широком смысле – предполагает рассматривать экспрессивность как важнейшую категорию речи, объединяющую образную, эмоциональную (К. Кожевникова), поэтико-эстетическую, стилистически окрашенную оценочную. Конкретизация понятия «экспрессивность» может быть достигнута или отождествлением ее с оценочными свойствами речи, или противопоставлением эмоциональности, или отождествлением ее с эмфазой [7].

Под экспрессивной языковой информацией Л.А. Киселева предполагает конкретную информацию об экспрессивных качествах языка, то есть об особой выразительной силе некоторых средств языка, организовываемой такими категориями, как художественность выражаемого признака, образность объекта, интенсивность действия, новизна, убежденность и т.д. Экспрессивная языковая информация сосредоточена также на эмоциональную сферу психики слушателя: на основе исследовательского рефлекса она способствует его наибольшей восприимчивости к речевому воздействию (Е.М. Галкина-Федорук [4], Л.А. Киселева [8]). Отметим, что Л.А. Киселева интерпретирует понятие экспрессивности как речевая категория, связанная с понятием усиления (утверждения); как «особую силу», повышающую выразительность речи; как лингвистическую категорию. Эту же мысль обнаруживаем и у Е.М. Галкиной-Федорук: «Экспрессия – это повышение воздействующей силы сказанного увеличение выразительности» [4].

Что касается собственно синтаксической экспрессии, то необходимо отметить, что в языкознании существует несколько толкований этого феномена. Рассматривая синтаксическую экспрессию, Г.Н. Акимова видит ее суть в том, что «конструкция становится ведущим синтаксическим элементом художественной речи, специальным приемом, который имеет целью воздействовать на слушателя» [1].

В экспрессии на синтаксическом уровне Э.А. Трофимова видит признак синтаксических структур иметь эмоциональную окрашенность или выступать средством логического усугубления образности, изобразительности, выразительности. Напротив, разграничивая синтаксическую и лексическую экспрессивность, Е.Н. Чебаевская связывает лексическую экспрессивность с повышением прагматического потенциала высказывания [18].

Рассматривая синтаксическую экспрессию с точки зрения семантического содержания, А.Т. Панасюк замечая, что имеет формальный признак – броскость, необычность определенных конструкций. Семантический признак языковой экспрессии – выражение в предложении эмоциональных проявлений и волевых усилий говорящего [11].

Выделяется группа исследователей, разъясняющих сущностные характеристики синтаксической экспрессии отталкиваясь от синтагматической раздробленности синтаксических конструктов; эта расчлененность и дает возможность актуализировать, выделять, подчеркивать, обосновывать необходимые коммуникатору области высказывания. Такие конструкции, как правило (Ю.В. Ванников, Е.А. Иванчикова, И.М. Ковтунова, Р.А. Нехлина), экспрессивными становятся при присутствии соответствующего стилистического эффекта. Это объясняется тем, что расчлененные конструкции без стилистического эффекта к экспрессивным конструкциям не могут относиться [10].

Наряду с лексикой, синтаксис обладает большими возможностями для усиления выразительности и образности речи, для придания ей экспрессивности и эмоциональности. Синтаксис достаточно развитой речи выделяется обилием синтаксических конструкций, позволяющих использовать говорящему самые чуткие, самые различные по своей природе тонкие нюансы мысли, возникающие по мере развития способности человека устанавливать связи между реалиями объективной действительности и человеческой личностью. Как «язык общества» выражает потребности социума в целом, так и язык отдельной личности, сформированный в течении всей его жизнедеятельности, отражает уровень его мировоззрения, реализуя итоги его духовной деятельности. Большую информационную нагрузку несет синтаксис, «подчиняясь» общим коммуникативным законам, стоящих перед информатором. По мнению Б.Н. Головина, «главное отличие аффективного и логического языков заключается в конструировании фразы». Различают изобразительно-выразительный синтаксис и нормативный синтаксис. Изобразительно-выразительный синтаксис применяется для придания речи эмоциональности, образности, экспрессивности. Нормативный синтаксис является средством адекватной передачи логико-информативного компонента в речи. Синтаксис дает возможность эмфатизации высказывания, иначе говоря – для экспрессивного обозначения речевых фрагментов, наиболее важных для воспроизведения предметов, их признаков и действий. При помощи синтаксиса тексту рассказа придается требуемый тон: от тревожного, грустно-лирического, до восхваляющего, торжественно-патетического; им создается темп и ритм повествования; синтаксис изображает широкие эпические картины, дает глубокое детализированное описание, либо динамическое, темпераментное отображение стремительной деятельности. В.В. Виноградов признавал за синтаксисом роль «организующего центра, управляющего движением словесной стихии» [5].

Общий объем и длина предложений формируют условия для гармоничней внутренней ритмизации, служащей как для создания эффекта внутренней интенсивности, так и для создания впечатления тихого эпического направления, попутно вбирающего в себя множество притоков. Например, синтаксические параллелизмы внутри периодов способны создавать впечатление внутренней напряженности. конструкция предложения, несомненно, влияет на восприятие текста. Трансформация структуры предложения может облегчить или усложнить декодирование передаваемого сообщения. Исследования показывают, что сложность восприятия предложения не зависит от его объема. Не так важна и линейное протяжение синтаксического конструкта, как сложность ее внутренней иерархии. Для восприятия более проблематичны сложные многоуровневые конструкции; относительно свободно воспринимаются конструкции с точным и четким соотношением частей, какими и являются экспрессивные синтаксические формы, основанные на однородности компонентов.

Контекстуально правильное использование конструктов с однородностью частей обеспечивает соответствующее идее автора восприятие читателем содержательно-информативного наполнения текста и авторской оценки передаваемой информации. Стилистика декодирования рассматривает речетворчество как процесс передачи информации художественному или публицистическому тексту соответственно, как сообщение, в котором эта информация зашифрована. Адекватное истолкование текста признается состоявшейся тогда, когда слушатель воспринимает основную идею текста соответственно замыслу коммуникатора, если воспринимающей стороной осмыслено, какие чувства, какие мысли вкладывает в текст автор. Безусловно, для продуцирования коммуникативно эффективной речи важно уметь использовать все специфические синтаксические средства выразительности.

Все вышеизложенное доказывает то, что современные подходы к проблеме экспрессивности в языкознании могут быть использованы методистами в разработке материалов по изучению экспрессивного синтаксиса в условиях современной образовательной организации, так как основная идея всех исследователей, специализирующихся по лингвистике и психолингвистике, склоняется к тому, что синтаксические средства выразительности в художественных и публицистических текстах имеют коммуникативную направленность.

Цель исследования: провести сравнительный анализ уверенности в себе студентов вуза и сотрудников отряда специальной назначения.

Для понимания, что такое уверенность в себе, следует обратить внимание на его определение. В научной литературе существует множество теоретических подходов к исследованию уверенности в себе, но основных можно выделить четыре: бихевиоральный, когнитивно-бихевиоральный, системный, многомерно-функциональный.

Сторонники бихевиорального подхода (А. Сальтер, Д. Вольпе) анализируют преимущественно поведенческий и эмоциональный аспекты проявлений уверенности или же неуверенности. Возникновение неуверенности в себе они связывают с социальными страхами человека и его недостатками навыков в социальной сфере.

Представители когнитивно-бихевиористского подхода (Р. Зигмунд, В.Г. Ромек) в уверенности в себе отдают предпочтение когнитивному аспекту. С их точки зрения, уверенность или неуверенность в себе связаны со способом самовосприятия, с мысленными установками в отношении к себе, с помощью которых человек оценивает свои личностные способности, качества, поступки и т.д.

В отечественной психологии представители системного подхода (И.Г. Скотникова, Н.Ю. Будич) уверенность в себе рассматривают как системное психическое образование.

Наиболее целостно уверенность в себе в многомерно-функциональном подходе рассматриваютА.И. Крупнов и М.А. Селиверстова. Именно ихподход объединяет все аспекты изучения уверенности в себе и позволяет более детально рассмотреть психологическую структуру уверенности, ее индивидуально-типические особенности, внутренние механизмы взаимодействия и взаимообусловленность различных компонентов, что создает основу для дальнейших более глубоких и комплексных исследований уверенности [1].

С точки зрения Е.А. Серебряковой, уверенность в себе – это высокая стабильная самооценка, одновременно относящаяся к операционально-технической и ценностной сторонам собственного «Я» [4].

По мнению Е.А. Щербакова, уверенность как свойство личности характеризуется переживанием уверенности в повторяющихся условиях. Уверенность – это активное волевое состояние, которое часто является одной из характерных черт людей, связанных с самооценкой [1].

Проанализировав теоретические подходы к психологической характеристике уверенности в себе, мы поставили перед собой задачу сравнить уровень развития этого личностного качества у студентов вуза и сотрудников отдела специального назначения. Исследование проводилось на базе Приамурского государственного университета имени Шолом-Алейхема, г. Биробиджан и УФСИН России. В исследовании приняли участие студенты, обучающиеся на первом курсе по направлениям подготовки «Общая психология» и «Управление персоналом» и сотрудники отдела особого назначения(в дальнейшем сотрудники ОСН) (в каждой группе по 30 респондентов).

Используя методику В.Г. Ромека «Уверенность в себе», мы установили уровень уверенности в себе студентов вуза и сотрудников ОСН.Сравнительный анализ результатов исследования отражен в таблице 1.

Таблица 1. – Уровень уверенности в себе студентов вуза и сотрудников ОCН

Сравнительный анализ результатов исследования, отражённых в таблице 1, показывает, что ни у одного студента вуза высокий уровень уверенности в себе не диагностирован, а у сотрудников ОСН выявлен у 17 респондентов, что составляет 63,3%, эти испытуемые принимают решения в сложных ситуациях, а так же контролируют собственные действия и их результаты.

Средний уровень уверенности в себе диагностирован у 15 студентов, что составляет 50,0%, а сотрудников ОСН выявлен у 11 испытуемых, что составляет 36,7% от общего числа респондентов. У этих испытуемых имеется оптимальный уровень уверенности в себе, они без труда могут справиться с большинством проблем.

Низкий уровень уверенности в себе диагностирован у 15 студентов, что составляет 50,0%, сотрудников ОСН не выявлено ни одного респондента с низким уровнем уверенности в себе. Этот показатель говорит о том, что студенты крайне неуверенные в себе, они часто чувствуют себя застенчивыми и неловкими, им бывает неудобно в определённых ситуациях, они неуверенные по отношению к своим способностям и к себе, ощущают себя бесполезными и думают о себе в крайне негативно форме.

По указанной выше методике, мы выявили уровень социальной смелости студентов вуза и сотрудников отдела специального назначения. Результаты исследования отражены в таблице 2.

Таблица 2. – Уровень социальной смелости студентов вуза и сотрудников ОСН

Сравнительный анализ результатов исследования, отражённый в таблице 2, показал, что у студентов вуза преобладает низкий уровень социальной смелости, он диагностирован у 30 респондентов, что составляет 100,0%, это говорит о робости и застенчивости студентов перед другими людьми. У сотрудников ОСН низкий уровень социальной смелости не диагностирован.

Высокий уровень социальной смелости диагностирован у 9 сотрудников ОСН, что составляет 30,0%, они могут без особого смущения высказывать и отстаивать свою точку зрения в обществе, их привлекают рисковые ситуации, которые позволяют им оказаться в центре внимания. Студенты с высоким уровнем социальной смелости не были выявлены.

Средний уровень социальной смелости зафиксирован у 21 сотрудника ОСН, что составляет 70,0%, они в случае необходимости могут проявить инициативу в общении, однако так же возможны «приступы» застенчивости и смущения. Лидерские притязания у испытуемых выражены умеренно, что способствует эффективному выполнению руководящих функций, которые не связаны с ответственностью и риском. Средний уровень социальной смелости не диагностирован ни у одного из опрашиваемых студентов.

С помощью методики В.Г. Ромека «Уверенность в себе», мы выявили уровень инициативы в социальных контактах студентов вуза и сотрудников ОСН. Результаты исследования отражены в таблице 3.

Таблица 3. – Уровень инициативы в социальных контактах у студентов вуза и сотрудников ОСН

Сравнительный анализ результатов исследования, отражённый в таблице 3, показывает, что у студентов вуза преобладает низкий уровень инициативы в социальных контактах, он диагностирован у 24 респондентов, что составляет 80,0%, они пассивны в участии в социальной сфере жизни. У сотрудников ОСН низкий уровень инициативы в социальных контактах не выявлен.

Средний уровень инициативы в социальных контактах зафиксирован у 4 студентов, что составляет 13,3%, а у сотрудников ОСН выявлен у 15 респондентов, что составляет 50,0% от общего числа испытуемых, они активны, используют все способности и возможности, но не в полную силу.

Высокий уровень инициативы в социальных контактах диагностирован у 2 респондентов, что составляет 6,7%, а у сотрудников ОСН у 15 респондентов, что составляет 50,0%, они инициативные и предприимчивые в социальных взаимодействиях люди, которые способны предложить собственный способ решения той или иной проблемы.

Сравнительный анализ результатов исследования показывает, что для студентов вуза необходимо создавать такие условия в образовательном процессе, чтобы развивались уверенность в себе, социальная смелость и инициатива в социальных контактах.