Динамику изменения отношения личности – к себе, другим людям и миру в целом – лучше всего наблюдать на примере индивидуальных проблем пациента, оказавшегося в пограничной ситуации – на грани жизни и смерти. Пограничная ситуация – это состояние острейшего эмоционального стресса, делающее невозможным любое гармоничное постижение мира и человеческой жизни. Вся наша жизнь состоит из подобных ситуаций. Мы часто находимся на грани интеллектуальной гибели (когда сталкиваемся с затруднениями в процессе познания), на грани физической гибели (своей или чужой), на грани морального унижения (когда нас обидели или предали). В «пограничной ситуации» каждый человек поставлен перед выбором принятия решения.

Конечность экзистенции предстает перед человеком со всей непосредственностью. Все ситуации бытия человека имеют определенные границы на уровне: пола, возраста, шансов и обстоятельств его жизни. Онкологический диагноз относится к самому страшному из-за сложности субъективного восприятия болезни пациентом. Узнав о неблагоприятном диагнозе, заболевший раком человек сталкивается с рядом сложнейших в психологическом плане проблем:

1). Интеграция пережитого, требующая осознания и принятия ответственности за прожитую жизнь.

2). Пересмотр отношения к собственной смерти. Переоценка ценностей, приобщение к религии.

3). Формирование отношения к «новому» телу. Принятие телесных изменений, произошедших вследствие хирургического вмешательства и химиолучевого лечения.

В процессе терапевтического сотрудничества врачу-радиологу необходимо учитывать, что большинству онкологических пациентов свойственны общие психологические особенности, проявляющиеся в трудностях эмоционального восприятия и реагирования на психотравмирующие ситуации, в мифологическом и рациональном способе мышления, в склонности занимать инфантильную позицию при принятии решения относительно лечения.

В работе с онкологическими больными на первый план выходит проблема соблюдения принципа дифференцированности подходов к диагностике и  лечению отдельных групп пациентов, разработанных с учетом эффективности применяемых схем химиолучевого лечения. В процессе профессиональной подготовки и переподготовки медицинских работников необходимо уделять должное внимание проблеме учета психофизических особенностей онкологических пациентов применительно к возможностям персонализированных способов терапии [1-10]. Актуальные вопросы формирования новой субъектности в контексте додипломной и последипломной подготовки специалистов российской системы здравоохранения поднимаются в ряде опубликованных работ [11-35].

Сочетание лучевой и химиотерапии, на сегодняшний день, является наиболее оптимальным мультимодальным подходом к лечению местнораспространенного и рецидивного рака носоглотки [36, 37]. Многочисленные рандомизированные исследования в рамках Онкологической группы лучевой терапии (RTOG) показали высокую эффективность лекарственной терапии, проводимой на фоне лучевого воздействия [37]. Что касается выбора режима лучевой терапии, то, по многочисленным данным отечественных и зарубежных исследователей, наибольшую эффективность показали режимы  ускоренного и гиперфракционирования [36]. Лучевая терапия обеспечивает местное излечение примерно у 90% больных раком носоглотки, при этом выживаемость в сроки 5, 10 и 20 лет составляет соответственно 53%, 45% и 39% [38-41]. Необходимо отметить, что  принципиальное значение имеют величина подводимой дозы излучения и объем облучаемых тканей. Показано, что при увеличении СОД с 40-49 Гр до 60-69 Гр результаты улучшаются с 48 % до 56 %. Однако, несмотря на значительные успехи и выраженный противоопухолевый эффект разработанных схем химио-лучевого лечения, проблема рецидивирования рака носоглотки вплоть до настоящего времени остается актуальной. Ограниченные возможности использования лучевого лечения и  стандартных вариантов химиотерапии  определяют особую актуальность в лечении рецидивов рака носоглотки. В нашем исследовании 17 больным рецидивным раком носоглотки проводилась II серия дистанционной лучевой терапии в режиме гиперфракционирования на зону первичного очага и регионарного лимфоколлектора с изменением геометрии полей, с учетом остаточной дозы по ВДФ. На фоне проведения лучевой терапии проводилось внутривенное введение цисплатина из расчета 50 мг/м². В группу исследования включено 11(64,7%) женщин и 6 (35,3%) мужчин. Средний возраст составил 42+3,6года. Срок развития рецидива, после завершения лучевой терапии, варьировал от 15 до 38 месяцев и в среднем составил 21+5,4 месяцев. Суммарные очаговые дозы, подведенные на носоглотку, составили 56+4,5 Гр, на регионарные лимфоузлы 50+4,5 Гр. По стадиям первичного процесса, установленных до проведения лучевой терапии, отмечено следующее распределение (табл. 1).

Таблица 1. Распределение по стадиям процесса и полу.

После завершения всего курса химиолучевого лечения проведены адьювантные курсы стандартной полихимиотерапии. У 10 (58,8%) пациентов на момент окончания химиолучевого лечения наблюдался полный регресс опухоли, а у 5-х (29,4%) – оставались единичные метастатически измененные шейные лимфатические узлы, которые через 1 месяц на контрольном осмотре отсутствовали. У 2-х (17,6%) на момент окончания химиолучевого лечения отмечались остаточные лимфатические узлы на шее, которые регрессировали после проведения трех курсов адъювантной химиотерапии. Отмечена минимальная общая и местная лучевая реакции. Полная регрессия рецидивов рака носоглотки и метастазов в регионарные лимфоузлы при сочетании лучевой терапии и химиотерапии цисплатином составила 88% случаев (15 пациентов), а частичная регрессия – 17,6% (2 пациента). В контрольной группе из 12 сопоставимых больных  с рецидивом рака носоглотки с проведением стандартной дистанционной лучевой терапии с последующей химиотерапией полная регрессия имела место у 3-х (25%), частичная в 41,7% случаях.

Таким образом, одномоментная химиолучевая терапия, проведенная в полном запланированном дозовом объеме, увеличивает непосредственную эффективность комплексного лечения, в сравнении с традиционными схемами, без увеличения токсичности и числа лучевых повреждений.