В первые дни Великой Отечественной войны, здание Консерватории стало военным объектом, а преподавателей и студентов распредели по четырем командам: пожарной, химической, санитарной и революционного порядка [2, с. 5]. Интенсивно работала военно-шефская тройка, готовая в любой момент послать концертные бригады в военную часть, госпиталь, на мобилизационный пункт. Педагоги и ученики уходили на фронт добровольцами, много будущих музыкантов копали окопы на подступах к городу. Никто из консерваторцев не отлынивал от работ, ссылаясь на музыкальные руки. В одном из мобилизационных пунктов виолончелист Д. Шафран, лауреат двух конкурсов молодых исполнителей и один из первых музыкантов, ушедших на фронт, сказал: «Я хочу, чтобы мои руки владели пулеметом не хуже, чем виолончелью» [3, с. 171-172].

Покидать город никто не планировал – у входа в Консерваторию стоял большой плакат, объявлявший о новом наборе студентов на 1941-1942 учебный год. Поэтому решение об эвакуации в Ташкент застало всех врасплох, тем более что времени на сборы практически не было. 22 августа 1941 г. ушел последний эшелон со студентами и педагогами Консерватории, музучилища и музыкальной школы-десятилетки для одаренных детей [2, с.5]. Консерватория пробыла в Узбекистане три года – с сентября 1941 г. по сентябрь 1944 г. Занятия Консерватории, музучилища и школы-десятилетки были развернуты в четырнадцати классах, помещавшихся в бывшем клубе швейников. Благодаря энтузиазму консерваторцев, помощи государственных и общественных организаций Узбекистана, в Ташкенте удалось развернуть большую и разностороннюю работу [4, с. 7]. Особое значение имела концертно-исполнительская деятельность. Еженедельно проходили сольные, камерные и симфонические концерты. Все они были бесплатными, и в зале всегда был аншлаг. Из больших художественных событий в те годы запомнилось исполнение в годовщину Великой Отечественной войны Седьмой «Ленинградской» симфонии Шостаковича; постановки опер «Псковитянка» и «Иоланта», приуроченные к сессиям Ученого совета Консерватории в дни празднования 80-летия со дня основания Консерватории и 50-летия со дня смерти Чайковского [2, с. 8]. Одной из характерных черт учебной жизни Консерватории в годы войны было концентрирование внимания педагогов и студентов на отечественной музыкальной культуре [3, с. 176].

Невыехавшие провели в осажденном городе три тяжелых года, полных лишений и опасностей, однако продолжали занятия музыкой. Многие не смогли уехать по состоянию здоровья, другие находились в момент отъезда на оборонных работах за пределами Ленинграда, третьи были связаны с учреждениями, не подлежащими эвакуации, четвертые состояли в отрядах МПВО [3, с. 183-184]. Всего их осталось 184 человека [5, с. 152]. В помещении музыкальной школы Дзержинского района на улице Некрасова занималась сводная группа оставшихся в городе учащихся музыкальных училищ имени Мусоргского и Консерватории. К ним примкнули и отдельные неэвакуировавшиеся ученики консерваторской школы-десятилетки. Занятия проводили композитор С. А. Вольфензон, музыковед А. Э. Бихнер, вокалисты З. М. Артемьева, Т. А. Докунина, пианисты Е. Ю. Гейман, В. Л. Михлис, Е. А. Юдина и другие. Ученики композиторских отделений получали консультации и в Союзе советских композиторов у О.А.Евлахова, Ю.В. Кочурова [6, с. 454]. Богданов-Березовский  – председатель правления Ленинградского отделения Союза композиторов СССР – так отзывался о них в своем дневнике: «Они музыканты совсем разные по человеческим и художническим свойствам, по темпераментам, вкусам, устремлениям. Но одинаково близки мне уровнем интеллектуального и творческого развития, диапазоном кругозора, степенью чуткости отношения к музыке, создаваемой и воспринимаемой. С Евлаховым вижусь почти ежедневно. <…> С Кочуровым вижусь реже. Но каждый раз общение нас более и более сближает» [7, с. 153].

В здании Консерватории, подвергавшемся жестоким бомбардировкам и артиллерийским обстрелам не угасал огонь творчества. 15 сентября 1941 г. открылся учебный год, продлившийся до июля 1942 г. Среди 85 студентов было более 30 вокалистов, столько же пианистов, около 20 музыковедов, несколько композиторов. Обучались также три аспиранта – пианист Д. А. Светозаров, историк В. Н. Александрова и теоретик В. П. Дернова. Преподавателями были пианисты А. Д. Каменский, А. С. Геронимус и Н. Н. Позняковская, вокалисты Е. А. Бронская, Н. А. Большаков, Г. А. Боссэ, Л. А. Дельмас-Андреева, В. А. Рашковская, Т. А. Докукина, М. О. Узинг. Камерным пением руководили Т. С. Салтыкова, М. А. Бихтер, Н. А. Крючков, К. С. Исаченко, З. П. Лодий. Исторические и теоретические курсы вели М. С. Друскин и Р. И. Грубер – по всемирной общей истории музыки, З. В. Короткова по истории русской музыки, Г. М. Римский-Корсаков по гармонии и акустике, Р. И. Мерфольф по инструментоведению и чтению партитур, М. А. Юдин по полифонии, С. Н. Соловьев по сольфеджио, В. Н. Верв по анализу музыкальных произведений. Занятия с музковедами-аспирантами вел А. В. Оссовский, общий курс фортепиано преподавали Н. В. Бертенсон, Е. А. Дауговет, А. А. Михайлов. Со студентами дирижерами занимались Л. Е. Аб, Г. Г. Тигранов, П. Б. Рязанов и А. В. Оссовский [6, с. 455].

С 15 сентября 1941 г. по май 1943 г. обязанности директора исполняла Антонина Федоровна Лебедева. Она в течение всей зимы, страшнейшего периода блокады, находилась на посту. Во время бомбардировок и воздушных тревог выходила на самые опасные участки, и тем сама личным примером воодушевляла бойцов охраны. Такое сильное напряжение подорвало ее здоровье. Она умерла в 33 года. После Антонины Федоровны директором стал Григорий Федорович Фесечко, который, кстати,  участвовал в исполнении симфонии Шостаковича 9 августа 1942 г.. Занимал должность до сентября 1944 г. [8, с. 14].

Весь второй этаж учебного корпуса был занят командой МПВО. Г. Ф. Фесечко пишет в своих воспоминаниях: «В зале имени Глазунова от взрывных волн деформировались металлические оконные рамы, и ветер гулял по помещению, надувая шторы. Мебели в зале не было, портеры композиторов были убраны, сняты и спрятаны люстры, орган был поврежден от снарядов. В большом зале оперной студии от попадания бомбы вышла из строя телефонная станция, были разрушены артистические комнаты. Освещения не было, отопительная система бездействовала» [8, с. 14]. Уроки проводились в самой Консерватории, на дому у преподавателей и в здании Академического театра драмы имени Пушкина, так как многие преподаватели были поселены в здании театра. Занятия продолжались до июля 1942 г., не приостанавливаясь из-за зимы.

Зоя Петровна Лодий, которая в годы блокады постоянно проживала в здании Консерватории, писала в своем дневнике:

«14 СЕНТЯБРЯ 1941 Г.  Первые бомбежки, квартира разрушена, переехали на жизнь в консерваторию. Живем в классе, в углу, – только ежедневная работа спасает от мыслей о трудностях бытия.

24-го. Начинаем занятия, которые часто прерываются из-за налетов. В здании холодно, окна закрыты фанерой – темно. <…>

28-го [октября]. Начинаю заниматься – они [ученики] как мертвые: пустые глаза и никаких мыслей – только о хлебе. Как трудно, как мучительно трудно заставить их услышать музыку! А потом испытываешь счастье: они слышат, они спорят, они вместе со мной поют мои прекрасные песни!» [9, с. 2].

Зиму 1942 г. смогли выдержать не все, многие были эвакуированы в Узбекистан. Большинство из них продолжили работу в Ташкенте. Но в городе остались и продолжали работу А. В. Оссовский, З. П. Лодий, А. Д. Каменский, Т. С. Салтыкова.

В июне 1943 г. был объявлен прием в музыкальное училище, а для студентов и выпускников Консерватории открыли курсы повышения квалификации, для которых отводились и этажи учебного корпуса. «Педагоги и студенты пришли в консерваторию, как к спасительному роднику, восстанавливающему силы и надежды» [8, с.16].

«Вот, товарищ директор, ожила, долго боролась со смертью, но победила ее. Я уже хожу и очень хочу заниматься; хотя голос мой сильно ослаб, но, думаю, я его восстановлю. С консерваторией воскресла и я!» – вспоминает тогдашний директор Консерватории Г. Ф. Фесечко слова студентки, высокой, очень худой, с бледным лицом и еле стоящей на ногах, но с живыми глазами [8, с.16].

На учебный год 1943/44 приняли 39 вокалистов, 32 пианиста, 15 оркестрантов, 14 человек на инструкторско-педагогическое отделение. В это время работали 30 педагогов [8, с.16]. 16 июля состоялось торжественное открытие, а уже 28 августа 1943 г. в Малом зале имени Глазунова, был проведен первый большой концерт, в котором выступили ученики детской группы музыкального училища и слушатели курсов повышения квалификации [6, с. 455]. Зал, восстановленный силами студентов и педагогов, вернулся в прежний облик, удалось даже провести электричество, вернули на место нарядную люстру [8, с. 17]. В газете «Смена» написали про этот концерт следующее: «Концерт прошел с большим успехом. Аудитория, переполнившая зал тепло приветствовала педагогов профессионалов М. Бихтер, Е. Бронскую, З. Лодий, А. Каменского, доцента Т. Салтыкова и других, не прекращавших ни на один день своей преподавательской деятельности, несмотря на трудности, переживаемые блокированным городом. Программа разнообразного концерта выявила немало способных, талантливых исполнителей, среди которых обращают на себя внимание многообещающий 10-летний пианист Герман Преображенский (класс педагога Н. Беляевой), способная молодая виолончелистка Мария Орловская (класс педагога Н. Хромова), обладательница колоратурного сопрано Галина Скопа-Родионова (класс профессора Бронской), талантливые пианистки Кира Пашкевич и Людмила Хаит (класс профессора А. Каменского)» [10, с. 2].

За время блокады Консерватория очень сильно пострадала. В один из сентябрьских дней 1943 г. в здание попало больше полутора десятков снарядов. Кроме учебных занятий, педагоги и студенты заготавливали дрова и торф для обогрева помещений. Зимой самостоятельно чистили снег [8, с.18]. Для восстановления нотной и книжной библиотеки были созданы специальные бригады под руководством Н. Колесниковой, в которые входили и педагоги, и студенты – В. Еленская, А. Бихнер, Г. Уствольская, В. Соломина, И. Семенова, Т. Динабургская и другие [8, с.16].

Работа «малой» ленинградской Консерватории с каждым днем расширялась, проводились конкурсы, учебные концерты, педагоги готовили доклады по разнообразным научным проблемам. В начале января 1944 г., когда был создан Гимн СССР, Консерватория совместно с Союзом композиторов организовала пять бригад по разучиванию гимна в различных районах города. В эту работу также были вовлечены студенты и преподаватели [8, с. 19].

В марте 1944 г., в дни празднования столетия со дня рождения Римского-Корсакова, Консерватории было присвоено его имя.

28 сентября 1944 г. коллектив эвакуированных студентов и преподавателей возвратился в родной город, две части Консерватории соединились, возобновился полноценный учебный процесс.

Вскоре после снятия блокады Ленинграда, еще до окончания войны, полным ходом начались работы по восстановлению здания и библиотеки – из хранилищ извлекались и приводились в порядок ноты, рукописи, книги. Самому зданию требовался срочный ремонт. Так, в Малом зале заколоченные окна практически не пропускали дневного света, была полностью разрушена осветительная сеть, лепные стены покрылись пятнами сырости из-за того, что пробитая осколками снарядов крыша протекала. Большой зал был превращен в дзот, а директорский кабинет и большинство учебных помещений были загромождены десятками поставленных на ребро роялей. Заниматься можно было лишь в нескольких классах. Для ремонтных работ из учащихся были сформированы «восстановительные бригады» [3, с. 183-189]. Начало учебного года установили 20 октября 1944 г. Постепенно налаживалась учебная жизнь, пополнялся преподавательский состав. Среди профессоров, работавших в это время, имена крупных мастеров: Н. И. Голубовская, С. И. Савшинский, П. А. Серебяков, Ю. В. Брюшков, Н. Е. Перельман, В. Х. Разумовская, В. В. Нильсен, А. Н. Ульянов, М. Я. Хальфин, Д. Д. Шостакович, Т. В. Кравченко, О. А. Евлахов, Г. М. Бузе, Ю. Н. Тюлин, В. И. Шер, М. С. Друскин, А. Г. Сосин, Г. Г. Тигранов, М. Н. Буяновский, Н. С. Рабинович, Б. В. Тризано, Е. А. Мравинский, М. М. Беляков, С. Л. Гинзбург, М. И. Вайман, Е. П. Кудрявцева, В. М. Луканин, В. А. Чарушников, И. И. Плешаков, С. Н. Богоявленский, О. Ф. Мшанская, Е. М. Орлова, С. Н. Шапошников, А. Н. Сохор, Е. Г. Ольховский, П. А. Вульфиус, Б. А. Арапов, А. Н. Дмитриев, В. Н. Салманов [4, с. 8].

В День Великой Победы 9 мая 1945 г. молодежный ансамбль Консерватории дал на Исаакиевской площади свой тысячный концерт [3, с. 190].

В начале послевоенного периода большое значение в жизни Консерватории имело опубликованное 10 февраля 1948 г. постановление ЦК ВКП(б) «Об опере Мурадели “Великая дружба”», осудившее формалистические тенденции в советской музыке. Утверждение принципов реализма и народности должно было усилить борьбу против профессиональной эстетической изощренности, плохо воспринимаемой широкими массами. Однако, по мнению Гаккеля  – «постановление оказалось бессмысленным и ничего по существу не изменило. Ни один крупный мастер не преобразился, ни одно ничтожество своего творческого ранга не повысило» и смысл постановления был лишь устрашение [5, с. 157].

В конце 40-х – начале 50-х гг. нормальной работе Консерватории мешала частая смена руководства. До 1977 г. (с перерывом) ректором Консерватории был Павел Алексеевич Серебряков. Гаккель, вспоминая о нем, приводит цитату Михаила Зощенко – «Человек хорош в хорошие времени, плох в плохие и чудовище – в чудовищные», называя это «диагнозом Павла Серебрякова» [5, с. 157]. Однако стоит отметить, что сразу после войны Серебряков пригласил в Консерваторию больших профессионалов и признанных мастеров Генриха Густавовича Нейгауза, Льва Моисеевича Цейтлина, которые преподавали в Консерватории отнюдь не номинально.

В 1948 г. в №5 консерваторской газеты «Музыкальные кадры» публикуется статья Серебрякова, в которой он осуждает своих же коллег и их учеников, обвиняет большую часть преподавателей Консерватории в формализме [11, с. 1-3]. В 1949 г. №4 газеты «Музыкальные кадры» посвящен борьбе с космополитами, а также публикуется статья П. А. Серебрякова «До конца разгромить буржуазный космополитизм!» [12, с. 1] и отчет о собрании коллектива Консерватории, на котором ученики обличали учителей, а преподаватели клеветали друг на друга [13, с. 2-3]. В 1948 г. уволили Шостаковича под предлогом запрета совмещать работу в Ленинграде с работой в Московской консерватории. В 1951 г. был уволен Серебряков. С 1951 г. директором Консерватории был Юрий Васильевич Брюшков.

Наиболее крупный по количеству студентов оркестровый факультет после войны включался в привычный темп работы довольно медленно — в первые годы дело затрудняло недостаточное количество духовых инструментов, элементарное отсутствие пультов. В начале 50-х гг. отдельными концертами дирижировали Мусин или его выпускник Георгий Анатольевич Дониях. Неопределенность положения оркестра продолжалась до тех пор, пока за его пультом не оказался доцент, а затем и заведующий кафедрой оперно-симфонического дирижирования Николай Семенович Рабинович с 1956 г. Однако, до него определенные успехи все-таки были. На Первом международном конкурсе исполнителей на духовых инструментах 1953 г. в Праге из десяти первых премий консерваторская молодежь получала пять и, кроме того, одну вторую премию. Лауреатами стали флейтист Л. Перепелкин, гобоист В. Курлин, кларнетист М. Измайлов, фаготист Л. Печерский, валторнисты С. Вишневский и В. Буяновский [3, с. 196].

Значительных высот добился дирижерский факультет, довольно быстро вернувшийся к довоенному уровню подготовки. Почти все студенты старших курсов дирижерско-хорового отделения руководили самодеятельными коллективами в Ленинграде и его пригородах. В 1948 г. при Консерватории был создан общегородской молодежный хор, который уже через три года, во главе с И. И. Полтавцевым, получил первую премию на III Всемирном фестивале в Берлине [3, с. 197]. В 1952 г. для практической работы и подготовки дипломных программ оперно-симфонического отделения начал функционировать оркестр Комитета радиоинформации, а в 1956 г. в Консерватории по инициативе Рабиновича был создан специальный дирижерский оркестр, сформированный из участников различных ансамблей, выступавших в кинотеатрах. Наконец студенты получили возможность регулярной практики [14].

Сильным оставался в послевоенные годы и фортепианно-органный факультет. Из профессоров тогда преподавали Н. И. Голубовская и С. И. Савшинский, которые после войны активно занялись научной деятельностью и обобщили свой опыт в книгах и докладах [15].

Многие из педагогов в то время часто давали концерты в Ленинграде и других городах страны.  Большое значение в то время придавали внутриконсерваторским конкурсам, посвященным творчеству определенного композитора-классика, чаще всего приуроченных к юбилеям. Особенное значение получили факультетские конкурсы на исполнение фортепианных концертов Бетховена, Листа, Чайковского, Рахманинова, в итоге которых студентам-победителям предоставлялась возможность сыграть этот концерт с оркестром [3, с. 199].

В послевоенной жизни вокального факультета, были и взлеты, и падения. Оперная студия уже в мае 1946 г. показала новую постановку «Русалки» Даргомыжского. Однако некоторое время, пока студия находилась на хозяйственном расчете, она переживала упадок. И лишь в 1949 г., когда учебный театр опять был включен в бюджет Консерватории, началось решительное улучшение репертуара. Новую страницу открыла постановка оперы «Севильский цирюльник» Россини [3, с. 200].

Положительное влияние на восстановление довоенного уровня образования на исполнительских факультетах оказывало развитие концертной деятельности Консерватории. В Малом зале имени А. К. Глазунова с 1945 г. возобновились вечера камерной музыки, в программы которых входили произведения классиков и советских композиторов – от Баха до Шостаковича. Через несколько лет появилась возможность начать проведение абонементных циклов, а в середине 50-х годов выпускалось уже 8-10 таких абонементов. Особой популярностью у публики пользовались монографические циклы, которые приходилось неоднократно повторять (например, циклы из произведений Бетховена, Шопена, Глинки, Чайковского, Рахманинова) [3, с. 201].

С 50-х гг. расширялись международные связи Консерватории. На оперных сценах и концертных площадках Болгарии, Венгрии, ГДР, Китая, Кореи, Польши, Румынии, Чехословакии выступали молодые певцы, скрипачи, пианисты, дирижеры, получившие образование в Ленинграде. Кроме исполнителей, в Консерватории получают образование композиторы и музыковеды, приезжающие из этих стран [3, с. 201].

Все эти годы Абхазия борется за международное признание, однако никто не знает, сколько продлится эта борьба. Путь к признанию молодой республики начался со времён Советского Союза.

После распада Российской Империи Абхазская и соседняя Грузинская Республики были равноправными субъектами СССР, но вскоре Абхазия утратила свой статус и вошла в состав Грузии на правах автономной республики. В ответ абхазы в селе Дурипш в 1931 году впервые провели общенациональный сход, выступив против присоединения к Грузии [1]. Иосифу Виссарионовичу Сталину это не понравилось. Чтобы размыть национальный состав республики, советская власть решила «искусственным» способом ввести Абхазию в состав Грузинской Республики и занялась переселением грузин в Абхазию. Вплоть до 1950 года абхазский язык был исключён из школьной программы. Детей в школах заставляли учить родной язык на основе грузинской графики. Советская система подавляла любые проявления абхазского национального движения. Спустя полвека отношение к Сталину у Абхазов не изменилось. Если в Грузии Сталина многие называют кумиром, то для Абхазов он остался тираном, который практически уничтожил значительную часть абхазской интеллигенции и абхазской национальности.

Распад Советского Союза стал для абхазов возможностью снова заявить о своих претензиях на независимость. 25 августа 1990 года Верховный Совет Абхазии принял «Декларацию о государственном суверенитете», которая явилась первым шагом к воссозданию независимости республики [2]. 9 апреля 1991 года Абхазия провозгласила восстановление своей независимости.  Грузии не понравилось стремление Абхазии к самостоятельности. Политическое противостояние перешло в вооружённое. 14 августа 1992 года отряды национальной гвардии Грузии под командованием Тенгиза Китовани вошли в Абхазию. Официальным предлогом ввода войск стала охрана железной дороги, ведущей из Армении в Россию через Грузию. Так начался один из первых кровавых межнациональных конфликтов на территории бывшего Советского Союза.

Новейшая история государства начинается в последующие года: в 1992-1993 годах выросла напряжённость в отношениях Тбилиси и Сухуми, осложнённых активной миграцией грузин на территорию Абхазии и дискриминацией права преподавания абхазского языка в школах. Ситуация достигла критической точки и привела к полномасштабной войне, не исключавшей применение авиации, артиллерии и других видов оружия. Войну за независимость 1992-1993 годов в Абхазии называют Отечественной, она унесла жизни 4 тысяч абхазов и 4 тысяч грузин, и ещё 250 тысяч грузин вынуждены были покинуть Абхазию. Хотя Грузия так и не смогла установить полный контроль над частью своей территории и сохранить её целостность, она вынуждена была подписать при посредничестве Москвы 3 сентября 1992 года договор о прекращении огня и приостановлении военных действий [3].

С ноября 1993 года шли грузино-абхазские переговоры под эгидой Организации Объединённых Наций, при участии Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе и при посредничестве России. Был подписан ряд важных документов, в том числе и «Заявление о мерах по политическому урегулированию Грузино-Абхазского конфликта» от 4 апреля 1994 года [4]. 14 мая 1994 года в Москве между грузинской и абхазской сторонами при посредничестве России было подписано Соглашение о прекращении огня, на основании которого Коллективные миротворческие силы СНГ (около трёх тысяч миротворцев), полностью скомплектованные российскими солдатами, контролировали зону безопасности в районе 30 километров в регионе грузино-абхазского конфликта [5]. С лета 1994 года на границе между Абхазией и Грузией был прекращён огонь, благодаря одобренной Организацией Объединённых Наций и проводимой Содружеством Независимых Государств операции по поддержанию мира. Срок действия мандата миротворцев был заключён на полгода. По истечении этого времени Совет глав государств Содружества Независимых Государств принял решение о продление срока мандата. Также начался процесс возврата беженцев в Гальский район Абхазии, пограничный с территорией Грузии.

С наступлением осени, 26 ноября 1994 года парламент Абхазии принял проект новой Конституции страны. В этом же году был избран первый президент республики – Владислав Ардзинба. Начиная с 1994 года, и в течение последующих пяти лет, Абхазия была замкнута в экономической, политической и информационной блокаде.

В 1997 году под руководством Организации Объединённых Наций в рамках Женевского переговорного процесса был организован грузино-абхазский Координационный Совет по урегулированию конфликта. В его состав входило по три представителя от грузинской и абхазской сторон. В процессе работ совета также участвовали посланники ООН и делегаты из Российской Федерации в качестве содействующей стороны. В 2001 году в ходе обострения отношений между Грузией и Абхазией работа Координационного Совета была приостановлена. С мая 2006 года Совет возобновил свою работу.

В октябре 1999 года в Апсны состоялся всенародный референдум, в результате которого 97,7% граждан республики проголосовали за правовое, суверенное и демократическое государство. В этом же месяце Владислав Ардзинба был переизбран на второй пост президента Республики Абхазия, а затем 12 октября вместе со спикером Народного Собрания Сократом Джинджолия и депутатами Народного Собрания подписал Акт «О государственной независимости Республики Абхазия» [6].

В апреле 2002 года между Сухумом и Тбилиси было подписано соглашение о поручении военным наблюдателям ООН и российским миротворцам патрулировать верхнюю часть Кодорского ущелья (подконтрольная Грузии абхазская территория). В 2003 году патрулирование прекратилось вплоть до 2006 года из-за похищения нескольких сотрудников миссии ООН.

Параллельно с Абхазией нарастающая с 1999 года напряжённость в зоне югоосетинского конфликта достигла своего предела в 2008 году. Этот год для Кремля оказался достаточно сложным, так как в это время снова обострились отношения с грузинским истеблишментом, что привело к ещё одному кризису – вооружённому конфликту в Южной Осетии, которая ещё с 1992 года была де-факто независимым государством.

В этом же году Тбилиси публично стал заявлять о своих устремлениях присоединиться к НАТО и провёл соответствующий референдум, на котором 77% избирателей поддержали это предложение. Москва вышла из договора об обычных вооружённых силах в Европе, снимая тем самым квоту фланговых ограничений на размещение наступательных вооружений в Северо-Кавказском военном округе, а также 6 марта заявила о выходе из режима запрета финансовых и торгово-экономических связей с Абхазией в качестве протеста против присутствия НАТО у своих южных границ и возможных угроз своим стратегическим интересам в Европе и на постсоветском пространстве. Абхазия и Южная Осетия обратились к РФ за помощью защитить российских граждан и местное население. Грузия, увидев в этом действии грубое нарушение суверенитета и территориальной целостности государства, стала при поддержки НАТО и Евросоюза выступать против решений и санкций СНГ.

Апрель и май 2008 года также был полон напряжённости: высадка 7-й десантно-штурмовой дивизии Вооружённых сил России у границ Грузии, сбой беспилотного самолета-разведчика МиГ-29 МВД Грузии. Период с 7 по 12 августа 2008 года остался в истории «пятидневной войной», первой военной операцией Российской Федерации за пределами её территории, по итогам которой грузинские войска были окончательно поражены, и Тбилиси потерял контроль над территориями Южной Осетии и Абхазии [7].

Август 2008 года был самым кровавым месяцем для Южного Кавказа. События в регионе стали «лакмусовой бумажкой», которая проявила истинный характер отношений между странами. Грузия покинула СНГ, процесс вступления республики в НАТО стал затормаживаться, Москва и Тирасполь, столица Приднестровья, признали Абхазию и частично признанную Южную Осетию на фоне осуждений Совета Европы. А такие международные организации, как G7, НАТО, ЕС, ООН, ПАСЕ, ШОС и ОБСЕ, призвали не признавать независимость этих двух государств. Вооружённый конфликт между Россией и Грузией подорвал имидж России на Западе и отодвинул вступление Москвы в ВТО. За последние 10 лет Грузия довольно далеко продвинулась в своем сотрудничестве с НАТО, присоединилась к Силам быстрого реагирования альянса. C 2015 года ежегодно проводятся совместные с США военные учения Noble Partner и Agile Spirit. Россия в свою очередь усиливает военное присутствие в Закавказье: наблюдается дислокация военной базы и проведение совместных тактических учений в Южной Осетии [8]. Несмотря на то, что ситуация в регионе напряжённая, с уверенность можно сказать, что в 2008 году победа России в «пятидневной войне» послужила хорошим уроком для агрессора. Аналогично с историей молдавско-приднестровского конфликта, современное положение Апсны можно считать вполне благополучным: за прошедшие годы здесь не погиб ни один военнослужащий, ни один грузин и ни один абхаз [9].

После событий «пятидневной войны» 2008 года Республика Абхазия оценила поддержку, заявленную политическим руководством РФ, как позицию невмешательства в дела суверенных государств. Подписание бывшим Президентом РФ Дмитрием Медведевым 26 августа 2008 года указа о признании независимости Южной Осетии и Абхазии казалось исключением – ответом на признание Западом независимости Косова без согласия с Россией [10]. Тем не менее, последующие года показали, что Россия готова и дальше поддерживать курс на самоопределение: присоединение Крыма, поддержка самопровозглашённых ДНР и ЛНР, интенсификация официальных контактов с Грузией и Приднестровьем.

2014 год ознаменовался политическим кризисом, который ещё больше укрепил отношения Абхазии и России. В январе 2015 года Госдума Российской Федерации ратифицировала с Абхазией Договор о союзничестве и стратегическом партнёрстве. Также в 2015 году было подписано Соглашение об объединённой группировке войск [11]. В состав группировки входит российская военная база, дислоцированная на территории Абхазии, а также два мотострелковых батальона, артиллерийская и авиационная группы и отряд спецназначения. Соглашение заключено до 2024 года – на период действия договора между РФ и Республикой Абхазией о сотрудничестве и стратегическом партнёрстве. Таким образом Кремль пытается показать, что может быть альтернативным Западу центром притяжения, предлагая борцам за самоопределение необходимую политическую, финансовую или военную поддержку.

Новая послевоенная граница между Абхазией и Грузией сейчас проходит по Гальскому району. Река Ингури, которая раньше разделяла два района одной республики, теперь стала пограничной зоной. Война разделила людей: многие грузины так и остались жить на абхазской территории. До последнего времени границу через реку Ингури можно было пройти в нескольких местах, однако сейчас – только в одном.

Хотя война давно закончилась, число пограничных переходов сократилось, а два народа продолжают отгораживаться друг от друга. Впрочем, в Тбилиси и во время войны с Абхазией и во все последующие годы считали и считают, что стремление абхазов к самостоятельности – проявление приступного сепаратизма, направленного на разрушение государства. Президент Грузии 2004-2013 годов Михаил Саакашвили не раз отмечал, что проект раздробления Грузии и её развития отдельно от регионов, той же Абхазии, никогда не сможет осуществиться, и мир никогда не признáет распад Грузии и новые государственные образования, которые появились в результате навязанных против воли народа конфликтов.

Международно-правовой статус Апсны

Признание Абхазии Российской Федерацией 26 августа 2008 года, стало первым шагом «полосы признаний» молодой республики, которая в итоге сформировала Абхазию как частично признанное государство. Признания подтвердили как страны-члены ООН, так и непризнанные и частично признанные государства: Никарагуа (5 сентября 2008 года), Венесуэла (10 сентября 2009 года), Республика Науру (15 декабря 2009 года), Сирия (29 мая 2018 года), а также ПМР (17 ноября 2006 года), НКР (17 ноября 2006 года), Южная Осетия (17 ноября 2006 года), ДНР (12 мая 2015 года) и т.д [12].

Признание Россией независимости Республики Абхазии вызвало немало реакций со стороны правительств стран мира, многие из которых (например, Западных стран) были отрицательными и неодобрительными. Главы государств и международные организации (ПАСЕ, НАТО, ЕС, ОБСЕ) выдвигали и продолжают выдвигать против признания Абхазии юридический аргумент нарушения международного права, считают Российских миротворцев на территории республики оккупантами и призывают Российскую Федерацию полностью выполнять Соглашение «О прекращении огня, выведении своих сил с оккупированных территорий Грузии».

Признание Абхазии нельзя считать необоснованным – у этого действия есть несколько правовых аспектов «за» поддержание независимости:

1) Абхазия обладала традицией государственности в течение долгих исторических лет. С VIII века до 1864 года Царство Абхазия, управляемое династиями Леонидов и Шервашидзе (Чачба), было самостоятельным княжеством. В 1810 году независимое княжество Абхазия было приведено под протекторат Российской Империи независимо от грузинских соседей. В 1864 году Россия упразднила Абхазское княжество. После октябрьской революции 1917 года образовался автономный орган власти Абхазский Народный Совет, который 8 ноября 1917 года принял Конституцию и Декларацию, в которой прописывалась задача проведения работ по самоопределению народа Абхазии. Затем 31 марта 1921 года Абхазию провозгласили независимой Советской Республикой, и в течение следующего года она была полностью независимым государством, не являясь ни частью Грузии, ни России.

2) Вторым доказательством независимости Абхазии является отсутствие юридических взаимоотношений и правовых документов, которые связывали бы Абхазскую и Грузинскую республики в единое государство. Этот факт был косвенно признан в Московском соглашении-декларации от 4 апреля 1994 года «О мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта».

3) Ещё одним весомым аргументом является факт, что до официального признания Абхазия уже смогла реализовать себя в качестве независимого правового и демократического государства. До признания Абхазия уже имела свою конституцию, гимн, герб и флаг, судебную систему, социально-экономические институты, президента и избранный парламент, проводила собственную внешнюю политику, а также обладала эффективной армией, внутренними и пограничными войсками. В условиях блокады Абхазия смогла достичь определённого уровня экономического развития, а также развить сельское хозяйство и туристическую инфраструктуру. Также внутри государства сформировался политический плюрализм, многопартийная система, сеть неправительственных организаций, свободные системы массового обслуживания и развитое гражданское общество, плюс неоднократно проходили парламентские и президентские выборы. Кроме того, в Абхазии наблюдаются различные этнические группы (русские, грузины, армяне), свобода выражения религиозных убеждений и наличие культурных и образовательных учреждений, спонсируемых государством.

Проблема признания Абхазии схожа с ситуацией в Бангладеш, Хорватии, Словении и Косово. Бангладеш отделился от Пакистана и заявил о своей независимости в 1971 году. Несмотря на то, что отделение произошло «силой оружия» при помощи иностранной военной помощи и вопреки протестам Пакистана, к 1972 году Бангладеш признали 47 стран. Аргументом в пользу отделения Бангладеша выступало географическое разделение Западного и Восточного Пакистана, а также культурные, этнические и языковые различия между частями страны. Похожую ситуацию можно наблюдать также и на примере Хорватии и Словении. В 1990 году после роспуска Коммунистической партии Югославии, европейские государства и США поддерживали сохранение Югославской Федерации. После объявления независимости, Хорватию и Словению признала Германия. Остальные государства Европейского Союза не имели выбора кроме как последовать за Германией, что, собственно, привело к распаду Югославии. Провести аналогию вопроса признания Абхазии можно и с Косово: отделение от Сербии происходило в результате бомбардировок бывшей югославской республики. Принятие Декларации о Независимости Косово было встречено главами стран позитивно: европейские государства и Соединённые Штаты стали быстро признавать республику.

Таким образом, мы видим, что Абхазия – страна с длительной историей государственности, которая в период существования Советского Союза была автономной республикой со всеми государственными атрибутами. Это страна получила больше шансов на получение независимости, ввиду отмены Грузией в последние годы существования СССР всех советских законов, связывающих два государства. Это государство, которое ещё до признания было самоуправляемым независимым государством и субъектом международного права и отвечало всем параметрам, для того чтобы быть квалифицированным в качестве состоявшегося государства. Признание Абхазии Россией в 2008 году только ещё больше подтвердило фактическое существование этой молодой независимой республики.

Можно полагать, что непризнание Абхазии со стороны других государств основывается на политических и геополитических догадках. Однако несмотря на это, уже после признания шестью государствами-членами ООН, Абхазия в международном праве может рассматриваться как независимое суверенное государство, чьё полноценное признание сможет улучшить политическую стабильность в Западном Закавказье и создать благоприятные условия для развития социально-экономической сферы жизни в регионе.