Естественный билингвизм, который обычно возникает в многоязычной среде в результате потребностей общения и достижения взаимопонимания при совместной деятельности, создается не только на основе овладения структурами и лексическим фондом второго языка, но также базируется на знании внеязыковой действительности, то есть овладении фоновыми знаниями.

В условиях естественного билингвизма процесс овладения фоновыми знаниями протекает, как правило, параллельно с процессом овладения структурой и лексическим фондом второго языка. При естественном билингвизме в акте коммуникации адекватность достигается за счет того, что его участники обладают одинаковыми фоновыми знаниями.

Искусственный билингвизм развивается в результате активного и сознательного воздействия на формирование этого качества. В противоположность естественному билингвизму при искусственном билингвизме отсутствует постоянное лингвистическое окружение. В этих условиях необходимо искусственно создавать ситуации, максимально приближающиеся к условиям естественного билингвизма. [1, с. 123]

Искусственный билингвизм позволяет билингву понимать речевые произведения, принадлежащие вторичной языковой системе, и находится в тесной связи с репродуктивным, так как умение читать и понимать литературу по специальности предполагает наличие знаний, навыков и умений не только на уровне рецепции, но и на уровне репродукции.

Как известно, немецкий и английский языки относятся к группе германских языков и имеют между собой много общего. Если устранить лексемы, в разное время возникавшие путем заимствований из других языков, то исконный словарный фонд, общий для всех или многих языков, является для них сходным. Лексемы общегерманского корня, употребительные в современном английском и немецком языках, относятся, как правило, к древнему слою лексики и встречаются во всех стилях речи. Это слова, лексические значения которых в обоих языках могут совпадать полностью или частично или не совпадать совершенно. Их можно подразделить на 3 группы:

1. слова-омографы, обнаруживающие полное сходство в изображении графического образа слова. К ним относятся, например: hand – Hand, land – Land, warm – warm, winter – Winter, name – Name;

2. слова-омографы, обнаруживающие частичное сходство в изображении графического образа слова, например: bring – bringen, find- finden, end – enden, grass – Gras;

3. слова-омографы, утратившие сходство в изображении графического образа слова в процессе исторического развития обоих языков. Эта группа слов является более обширной, чем две предыдущие. Для установления лексем, восходящих к одному и тому же корню, следует раскрыть закономерности расхождений в системе гласных и системе согласных. Речь идет о таких соответствиях в системе гласных, как: англ. «p» и нем «pf», англ. «t» и нем. «ß», англ. «th» и нем «d», англ. «k» и нем «ch», англ. «y» и нем. «g».

Что касается закономерных соответствий в системе гласных, то здесь следует указать на такие важные с исторической точки зрения чередования, как умляут и преломление, которые являются выражением общегерманского закона ассимиляции.

Огромные потенциальные возможности для развития словаря заключает в себе система словообразовательных элементов, в частности в немецком языке, так как 200 самых частотных корней немецкого языка дают в среднем около 50 дериватов каждый. Следовательно, знание стержневого значения этих корней и основных словообразовательный элементов (в первую очередь 18 префиксов) при развитом умении применять внутренний образ слова дает возможность понимать 10000 слов, что достаточно для чтения без словаря текстов средней трудности. Будучи языком аналитического слоя, английский язык значительно уступает немецкому языку в использовании словообразовательных средств. В английском языке словообразование как способ развития словаря играет также немаловажную роль, в частности словообразовательные средства, которые возникли на базе общегерманской общности.

Например, в обоих языках можно считать продуктивной словообразовательной моделью существительные с суффиксом –er (-or), то есть слова, производные от глагольных корней и обозначающие деятеля или реже название какого-либо инструмента, ср.: англ. leader, thinker, loudspeaker, Leiter, Denker, Lautsprecher. Очень продуктивным является суффикс –ing в английском и суффикс –ung в немецком, ср.: cooling, landing, warning, Abkühlung, Landung, Warnung. Обычно это отглагольные образования со значением процесса действия. Некоторые общегерманские суффиксы существительных в одном языке могут быть продуктивными, например, суффикс –ness является весьма продуктивным в английском языке, а нем.  –nis непродуктивен и, наоборот, суффикс –hood является непродуктивным в английском языке, а суффикс –heit, восходящий к той же самой общегерманской основе, является продуктивной словообразовательной моделью в немецком, ср.; halfness, coldness, Kälte, Halbkeit. [2, с. 825]

Для образования прилагательных в английском языке часто используются суффиксы -y, -ly, а в немецком – соответствующие им по происхождению суффиксы –ing, -lich.

Что касается образования новых слов с помощью префиксации, то этот способ словообразования играет значительно большую роль в немецком, чем в английском языке. Обычно немецкому префигированному глаголу соответствует непрефигированный глагол в английском, ср.: to end, to win, to tell, beenden, gewinnen, erzählen.

Словосложение характерно как для немецкого, так и для английского языка, например: handbook, rainbow, Handbuch, Regenbogen. Однако в немецком этот способ слообразования становится одним из основных способов развития словарного состава языка, в то время как в английском словосложение является непродуктивной словообразовательной моделью.

Сопоставление значений английских и немецких слов, восходящих к одному корню, показало, что совпадение значений сохранилось лишь в немногих словах, тогда как большинство слов разошлись в своих значениях.

Наиболее высока семантическая устойчивость моносемантичных слов, которая сводится в основном к сохранению этого значения. Так, совпадение понятий можно отметить в таких словах, как: water, earth, fire, summer, wasser, Erde, feuer, Sommer. [3, с. 52]

Расхождения в значениях наблюдаются, как правило, в полисемантичных словах и касаются как основных, так и неосновных значений. Иногда расхождения в значениях слов бывают настолько значительными, что слова, восходящие к одному общегерманскому корню, представляются семантически изолированными единицами.

Искусственный билингвизм может сложиться только на основе знаний. Для того чтобы понимать тексты на втором иностранном языке, нужно уметь репродуцировать слова, узнавать грамматические формы слов, принципы синтаксической организации текста, догадываться, где это возможно, о значении слов и целых словосочетаний. Для достижения билингвизма к знаниям должны быть прибавлены умения, относящиеся к артикуляции иноязычных звуков. При  билингвизме необходимо уметь произносить фонемы изучаемого языка и соотносить их с  соответствующими графемами.

Так как интерферирующее влияние иностранного языка, изученного первым, выражается в переносе приобретенных навыков на второй иностранный язык, то при обучении второму иностранному языку, очевидно, следует, прежде всего, указать на сходства и различия в системе средств выражения обоих языков. Так, при изучении лексической системы немецкого как второго иностранного языка на базе знаний первого, английского следует в первую очередь указать на слова общегерманского корня, в которых можно наблюдать полное или частичное совпадение понятий. К этой группе следует отнести слова, которые обнаруживают полное сходство графического образа, слова, обнаруживающие частичное сходство графического образа и слова, утратившие сходство графического образа в процессе исторического развития. [4]

При этом необходимо различать лексемы, в которых можно отметить полное совпадение понятий, и лексемы с частичным совпадением понятий. В языках, имеющих общее историческое происхождение, совпадение понятий оказывается нередким явлением, особенно в моносемантичных словах. Такие слова можно семантизировать путем их сопоставления, например: hope, open, copper, eat, hoffen, öffnen, Kupfer, essen.

В данном случае связь слова с понятием устанавливается не непосредственно, а опосредованно, то есть через знакомый словесный символ. Если же понятие, выраженное иноязычным словом, не совпадает полностью с понятием, которое выражено словом изученного иностранного языка, то здесь уместно указание на сходство и различие в значениях. Это тем более важно, что именно также слова приводят к нежелательной интерференции, фактору, стимулирующему данный случай интерференции, совпадение некоторых значений слов при несовпадении всей структуры в целом. Такие слова принято считать ложными синонимами. Например, для тех, кто изучает немецкий язык на базе знаний английского, слово laden будет выступать в тех же значениях, что и load, то есть «нагружать, зарядить». Однако для значения «зарядить» в английском языке употребляется глагол to charge. В данном случае связь слова с понятием устанавливается также через знакомый словесный символ, однако при этом используется многословное толкование значений слова с указанием на их сходство и различие. [5, с. 65]

Упор на структуру языка и подача синтаксического  и фонологического материала без учета коммуникативной функции языка также не приводят к желаемым результатам. Часто затруднения в понимании речи на иностранном языке, в переводе иноязычных текстов возникают не в результате отсутствия у них знания соответствующего лексического значения слова, а из-за несоответствующего данному значению денотата. Для правильного оперирования языком необходимо широкое знание внеязыковой действительности, культуры, обслуживаемой тем или иным языком.

Итак, сходство немецкого и английского объясняется общим происхождением этих языков, основой которых были наречия племён древних германцев. Использование сравнительно-сопоставительного метода для приобретения значений и умений дает возможность интенсифицировать учебный процесс и, следовательно, ускорить обучение, так как с его помощью можно семантизировать целые группы слов, множество словосочетаний и грамматических конструкций. Этот метод также способствует развитию языковой догадки, которая в свою очередь, развивает навыки самостоятельного лингвистического анализа текста, что имеет большое значение для формирования системы навыков на уровне рецепции, то есть навыков чтения и понимания текстов, принадлежащих вторичной языковой системе.

Имеет место, по нашему мнению, следующая рабочая классификация: 1) овладение другим языком при помощи речевой практики или выучивание языка при ограниченной речевой практике; 2) «переключение языковых кодов» с одного языка на другой, вследствие чего возможен перевод с одного языка на другой; 3) обилие автоматизированных операций выбора слов, словосочетаний, речевых клише и отсутствие неавтоматизированных операций выбора речевых моделей; 4) формирование образа мира и двух языковых систем в естественных жизненных ситуациях общения в детском возрасте в сопоставлении с системой второго языка; 5) акцентирование внимания на лексике слышимой, произносимой в противовес акцентированию внимания на языковых средствах.

Без сомнения, истинные причины двуязычия напрямую связаны с культурно-историческими событиями и, следовательно, имеют социально-исторический характер. Развивая рабочую классификацию, можно утверждать, что двуязычие с точки зрения лингвистики не в состоянии объяснить его конкретные формы и предполагаемые результаты взаимовлияния, взаимопроникновения языков. Необходимо учитывать социально-исторические условия возникновения и функционирования билингвизма в каждом конкретном случае. А для того чтобы дать полную характеристику структурных особенностей языков, необходимо определить полную картину их взаимодействия. В результате этого билингвизм принято считать не только лингвистическим явлением, но и социокультурным, лингвофилософским, лингвокультурологическим аспектом.

Предполагаем, что билингвом можно считать любого индивида знающего несколько неродных языков и владеющего основами культур нескольких этносов. Двуязычие или билингвизм является показателем развития человека и поэтому мы имеем возможность изучать личность искусственного билингва в его в лингвокультурном аспекте.

Принято рассматривать искусственный и естественный билингвизм в оппозиции. Естественный билингвизм предполагает овладение другим языком в процессе социализации, и изучение иностранного языка является средством адаптации, а иногда даже условием выживания. При искусственном билингвизме использование иностранного языка практикуется с целью личностной, профессиональной самореализации. При данной трактовке билингвизма, хочется обратиться к автобиографии Рамазана Трахо, которого можно считать одновременно и искусственным и естественным билингвом. Проживая в Турции (1949-1951гг.), он в совершенстве овладел турецким языком – как средством адаптации, который помог ему социализироваться. А искусственный билингвизм стал доказательством того, что он использовал знание турецкого языка для профессиональной самореализации, став автором статей и публикаций (Жертвы безумия, 1955). Естественный билингвизм может быть сформирован при наличии языковой среды и неограниченного времени общения во взаимосвязи с естественными ситуациями общения, обширной речевой практики в жизненных ситуациях, использовании СМИ. Но все же решающую роль играет сильная мотивация, поскольку новый приобретенный язык является инструментом познания и общения в целях адаптации новой культуры в социуме, выживания, решения личностно значимых вопросов. Обратимся вновь к биографии Р.Трахо. Находясь в Германии (1951-1964гг.), он имел достаточно времени для естественного общения с окружающим социумом. Следует особо отметить, мотивацией для него стало то, что немецкий язык был инструментом познания, выживания, доказательством реализации индивидуальных способностей автора-билингва (книги “Северный Кавказ” (1955 г.) и “Черкесы” (1956 г).

«Когда началась Великая Отечественная война, он был призван в армию. В 1942 году попал в плен. В 1945 году из Берлина переселился в Австрию, затем в 1949 году уехал вместе с несколькими своими соотечественниками в Турцию. Здесь поступил в Анкарский университет на факультет языка, истории и географии, здесь же он принял гражданство Турции. В 1951 году он снова возвращается в Германию и поселяется в город Мюнхен. Здесь Р.Трахо становится сотрудником Института по изучению истории и культуры народов СССР. В 1951-1954 годах работал в журнале «Кавказ», который издавался в Мюнхене на русском, английском и турецком языках» – так пишет о его жизни Емтыль Р.А. в книге «Трахо Р.Х. Избранные труды и документы» (2013). В периоды с 1941 по 1964 годы он, адыг по происхождению, стал би-полилингвом, владел: русским, немецким, английским и турецким языками. Проживая на Востоке и в Европе, Р. Трахо впитывал восточную и европейскую культуры. Овладение другими языками и культурами способствовало становлению билингвальной и билингвокультурной личности, так как вербальная коммуникация стала возможным и единственным средством существования в инокультурной среде. Цель статьи, таким образом, сводится к выявлению адыгейского компонента в немецкоязычных произведениях.

Следует отметить, что искусственный билингв Р. Трахо – это национально маркированная языковая личность, становление которой имело место в рамках родной адыгской лингвокультуры. Освоение языков предполагало дальнейшее развитие единой, целостной языковой билингвальной личности, в процессе которого она получает основные ориентиры отражения действительности средствами другого языка и другой культуры, подчиняясь законам другой языковой системы, сохраняя при этом свою национальную идентичность.

Попытаемся представить характеристику Р.Трахо как билингва и монолингва: 1) коммуникативное преимущество билингвальной языковой личности по сравнению с монолингвом обусловлено тем, что билингва на протяжении определенного периода времени окружают два языка и две культуры, тем самым, расширяя коммуникативное пространство его самореализации; 2) искусственный билингв обладает большей свободой выбора коммуникативных средств и норм поведения по сравнению с монолингвом; 3) частота переключения языкового кода искусственного билингва способствует динамичности и большей гибкости языкового сознания и предоставляет ему больше возможностей найти ту модель речевого поведения, которая будет соответствовать его коммуникативному стилю в конкретной ситуации общения.

Искусственный билингв Р.Трахо, овладев иностранными языками, научился соотносить идеалы и образы коллективного сознания иной культуры, стоящие за каждым словом – языковым феноменом, с уже имеющимся в его сознании образом, типичным для его родной адыгской когнитивной базы: T:…Sie waren rauh und ritterlich zugleich. Das Rittertum, das im übrigen Europa mit dem Mittelalter zu Ende ging, hat sich bei uns, hart an der Grenze unseres Erdteils, bis in die neueste Zeit erhalten…(R.Tracho „Tscherkessishe Volkskunde“) – …Да! Они были суровыми и рыцарскими одновременно. Рыцарство, прекратило свое существование во всей Европе с окончанием средневековья, у нас, в границе наших территорий сохранилось до новейших времен…) (Р.Трахо. „Черкесская фольклористика“). Мы имеем в виду сохранение в современном адыгском социуме этикетных норм «Адыгэ хабзэ».

Следует отметить, что расширение коммуникативного сознания, языковой картины мира искусственного билингва обязательно сопровождается всеобъемлющим развитием когнитивного пространства. Внешние воздействия в билингвальном социуме стимулируют динамические внутренние когнитивные процессы. Искусственный билингв создает гибкое когнитивное пространство, где языковая картина мира родного адыгейского языка дополняется новыми понятиями, а также новообразованиями в виде интегрированных когнитивных структур: K…Und es sind auch von den Griechen Wörter Ihrer interessanten Sprache überliefert. Bei Hesych (античный греческий филолог – Х.Ф.) heißt tegu “Räuber”: er hält das Wort allerdings für lydisch…(R.Tracho „Tscherkessishe Volkskunde”) – …Греки передали также отдельные слова из Вашего интересного языка. Хезых, рассматривая слово «тегу разбойник», полагает, что оно пришло из Лидии.

T. Tegu heißt in unserer Sprache “Räuber und Dieb; tegug nennen wir den “alten Räuber” unserer Herden, nämlich den Wolf. Aber was sagen die Linguisten sonst von unserer Sprache; zu welcher Sprachfamilie zählt man sie? – Тегужъ значит на нашем языке разбойник и вор; тыгъужъыжъ, тегужъыжъ, мы называем «старого разбойника», охотившегося на наши стада, а именно волка. Однако, что говорят еще лингвисты о нашем языке, какой языковой семье его относят?) (Р.Трахо. «Черкесская фольклористика»). Р.Трахо, находясь в эмиграции, занимался проблемами становления и развития адыгейского языкознания. Эти вопросы находили ответы в его публикациях, интервью, популяризации адыгейского языка в диаспоре.

Таким образом, важным аспектом остается то, что принадлежность Р.Трахо к национальной культуре проявляется на всех уровнях языковой личности: на когнитивном, языковом, эмоциональном, мотивационном, моторном и т. д. Лингвокульурологический потенциал автора-билингва как бы распределен по всем уровням билингвальной языковой личности, так как этническая культура и менталитет Р. Трахо формируют свое видение мира, свои образы мира.

Если Р.Трахо писатель – билингв, то неизбежно в его творчестве и в его сознании будут соприкасаться два видения мира и их взаимопроникновение в разной степени будет наблюдаться и в культурном плане, и в языковом пространстве. Перед нами встает научная дилема, Р. Трахо чья родная культура – адыгейская, а родной язык – адыгейский, создает произведения на русском, турецком, немецком, английском языках. Каким образом в сознании автора-билингва сосуществуют несколько культур, четыре разных языка и как это отражается на его творчестве? В этом аспекте особый интерес для исследования представляет собой фигура писателя и публициста Р. Трахо. Чтобы ответить на вопрос, необходимо вернуться к истокам. Чем представлен феномен индивидуального художественного билингвизма «писатель Р. Трахо» и как этот лингвокультурологический и когнитивный потенциал реализован в его художественных текстах. Мы попытаемся выделить два компонента в художественном творчестве, но исходным является корень адыгской лингвокультуры-русский (советский) и немецкий, так как оба поля формировались и сосуществовали долгий период.

При анализе литературного творчества писателя, использующего исключительно немецкий язык, неверным было бы предполагать «равноправие», баланс немецкого, русского и адыгейского поля. На наш взгляд, возможны один или два из трех вариантов взаимодействия компонентов: 1) полное вытеснение русского поля за пределы публицистики и литературного процесса; 2) сосуществование двух систем по типу взаимного растворения; 3) присутствие одного компонента в другом по типу неполного растворения.

Наиболее вероятным представляется третий вариант. Кроме того, нельзя исключить развитие литературного языка писателя в направлении от третьего к первому или второму. Позиция Р.Трахо, писателя-билингва, находит наиболее полное выражение в произведениях о проблемах черкесского народа, где повествует об истории своей далекой теперь родины, используя все тот же третий вариант.

Отсутствие односторонних оценок, прямой мотивации действий, только документальная констатация фактов, гордость за землю, вспоившую и вскормившую их – все это прослеживается в его творчестве. Трахо Р. с помощью своих произведений, прежде всего таких, как «Черкесская фольклористика», «Черкесы», стремился воссоздать адыгский образ жизни, этикет. Писатель использует много тем, сюжетов и мотивов, почерпнутых из фольклора. Адыгский фольклор дал ему возможность выразить в прозе дух, голос адыгов и своеобразную концепцию общественного, эстетического, социально-исторического опыта народа.

Выбор дискурса телеканала «Russia Today» обусловлен тем, что канал является крупным источником аудиоматериала англоязычной дикторской речи русских билингвов среди современных СМИ.  Подача информации в наиболее понятной для носителей английского языка форме является задачей работников канала, так как «Russia Today» представляет
официальную точку зрения России на события внутри страны и мире. Казалось бы, уникальность канала исключает универсальность применения результатов исследования, на котором основаны выводы данной статьи. Однако совершенное владение иностранным языком волнует многих билингвов, использующих иностранный язык в своей профессиональной деятельности, поэтому возможность избавления от интонационной интерференции может быть интересна специалистам разных сфер деятельности.

Проблема взаимодействия элементов англоязычной и русскоязычной дикторской речи в СМИ чаще рассматривается в свете проблемы влияния англоязычного дискурса СМИ на русскоязычный. Это обусловлено тем, что многие англоязычные интонационные элементы показали свою эффективность и стали заимствоваться русскими дикторами на русскоязычных каналах. По отношению к российской аудитории их употребление зачастую характеризуется как признак обеднения русской дикторской речи [2, c. 48], однако в контексте англоязычного канала «Russia Today» использование этих моделей должно положительно сказываться на восприятии информации.

Интонационные ошибки считаются наиболее трудными для исправления в речи билингвов, так как интонация родного языка крепко усваивается людьми с самого раннего детства [1, c. 229]. Ошибочно полагать, что билингву нет необходимости избавляться от интонационного акцента, к которому приводит наложение интонации родного языка на иностранный. Неверное использование интонационных контуров неизбежно сигнализирует о том, что речь произносит неноситель языка, и порой даже это может создать проблемы в понимании, так как слушатель начинает обращать больше внимания на акцент, нежели на содержание речи. С другой стороны, некоторые могут воспринимать акцент и как положительное явление. Американцы, например, в общем, достаточно лояльно относятся к акценту в речи и не хотят, чтобы билингвы от него избавлялись. Если сильный акцент все-таки вызывает негативный отклик, легкий акцент чаще всего характеризуется как положительная, привлекательная особенность речи [1, c. 233]. Более того, иностранный акцент рассматривается как признак национальной идентичности, и дискриминацию по акценту даже предлагали расценивать так же, как дискриминацию по расовой принадлежности [3]. Касательно дискурса СМИ, фонетические нарушения различной степени не всегда влияют на понимание содержания речи дикторов канала, однако они искажают общее восприятие речи аудиторией, могут спровоцировать негативную оценку информации зрителями, вызывать отторжение у аудитории и даже настраивать ее весьма враждебно [2, с. 22].

Хорошо интонационно организованная речь позволяет слушателю ориентироваться в потоке информации, а также способна направлять внимание слушателя и даже вызывать определенное отношение к полученным сведениям. Большую роль в интонационном строении речи играют паузация, постановка ударений, темп речи, также важны тембр, высота голоса, ее громкость. Правильно расставленные интонационные акценты в дикторской речи также могут нести смыслоразличительную функцию [1, c. 234]. Однако в наши дни существует тенденция к максимальному сжатию времени, необходимого для получения информации. Вследствие этого в британской и американской дикторской речи заметны увеличенный темп речи, сокращение количества пауз и их длительности, увеличение количества ударных слов. Согласно исследованиям, эти особенности ведут к снижению качества восприятия дикторской речи [4, c. 12].

Накладывая русскую интонацию на английскую речь, билингвы основываются на сходных качествах интонационных систем языков, но абсолютно не учитывают их различия. Особенности интонационных систем обоих языков описаны, в основном, в работах отечественных лингвистов. Согласно Г.М. Вишневской, интонационные характеристики в русскоязычной и англоязычной речи относительно одинаковы в наборе основных тонов и их использовании в основных коммуникативных типах фраз при передаче некоторых модально-эмоциональных значений [5, c. 195]. В вышеупомянутой работе также отмечается, что отличия в интонации данных языков проявляются в качественных признаках мелодики, распределения мелодических типов в звучащей речи и различном функциональном использовании интонационных конструкций. Английская интонация отличается особой музыкальностью, даже несколько более выразительной, чем русская. Эта музыкальность достигается за счет сочетания сложных восходящих и нисходящих тонов, которые в русской речи соединяются только в очень подчеркнуто эмоциональных высказываниях [5, c. 135-136]. Так, например, в русском языке нет восходящее-нисходяще-восходящего тона, не используется ровный тон на смысловом конце высказывания, темп русской речи медленнее, чем темп английской речи [6, c. 5-45]. Именно редкое использование ровного тона считается заметным расхождением с нормой англоязычной дикторской речи в интонационном плане. Также, существует множество нюансов, например, в выражении категоричности утверждения, законченности, определенности высказывания (в английском используется нисходящий тон, в русском – восходящее-нисходящий); слова прощания, благодарности в английском произносятся восходящим тоном, а в русском – нисходящим, и т.д. [6, c. 5-45].

Формирование основных интонационных моделей для выражения вопроса, удивления, восклицания проходит в русском и английском языках относительно одинаково. Поэтому нельзя сказать, что при полном переносе русской интонации на свою английскую речь, билингв столкнется с полным непониманием интенции своего высказывания. Тем не менее, возможно допустить такие фонологические интонационные ошибки, которые могут повлиять на смысл высказывания. Например, в вопросе «Isn’t she unwell?» замена восходящего ядерного тона на падающий в слове «unwell» может сделать из обычного вопросительного предложения восклицательное [7, c. 5].

Исследования, проводимые с участием билингвов, показали, что интонационные ошибки ведут к замедлению процесса общения, при этом выявлялись такие интонационные ошибки, как неверное выделение ключевой синтагмы с помощью ударения, неправильное построение фразы с использованием ядерных тонов или же их отсутствие [8, 9, 10]. Проиллюстрировать важность правильного выделения ключевых синтагм можно следующим примером. Текст новостного сообщения содержит довольно двусмысленное предложение: «There are reports of protests against this morning`s air strikes in Pakistan» [11].  Диктору необходимо не допустить дезинформации и поставить паузу перед «in Pakistan», чтобы именно столкновения, а не авиаудары произошли в Пакистане. Также негативно на восприятие влияет отсутствие четкого ритма и замедленное воспроизведение речи [10, c. 86]. Все вышеперечисленные особенности делают интонацию русского языка, наложенную на английскую речь, неотъемлемой частью фонетического акцента, препятствующего наилучшему пониманию англоязычной речи билингва.

Работа над чистотой своей иноязычной речи особенно важна для дикторов такого уникального для мировых СМИ медиа-канала, как «Russia Today». Англоязычная речь русских дикторов (репортеров, ведущих программ новостей, интервьюеров канала «Russia Today») в целом показала наличие тех же тенденций, но в меньшей степени, так как речь практически полностью копирует англоязычную дикторскую традицию оформления. Темп речи, как правило, умеренный, паузы средней длины, количество ударных слов соответствует количеству информации, необходимой для выделения. Выбор интонационных моделей разнится в зависимости как от индивидуальных предпочтений в их использовании, так и от типа и условий подачи информационного сообщения, что также схоже с особенностями британской дикторской интонации. Так, репортажи из горячих точек не отличаются большим разнообразием использованных интонационных шкал, речь обладает напряженным тембром, повышенной громкостью, отражая характер происходящих на фоне репортера событий. Среди наиболее часто используемых дикторами канала англоязычных интонационных моделей присутствуют нисходящие и восходящие шкалы различных форм, часто – падающий (терминальный) тон, и наиболее редко – ровный тон.

Для иллюстрации возьмем несколько примеров из речи дикторов программ различного жанрового направления и информационного содержания. Результаты исследования получены на основе анализа речи двадцати дикторов канала (всего 64 аудиоотрезка разной длины, корпус исследования: 171 мин 2 сек).  Марина Косарева от 24 октября 2013г.: «   And we’re talking about | thirty activists here from | eighteen different countries,   and there has been a   lot of speculation as to what would happen | in this case…». Половина данного эпизода оформлена ровным тоном с одинаковым повышением тона на ударных синтагмах, затем интонация меняется на нисходящую скользящую шкалу, продолжающуюся до конца эпизода. Данная схема типична для новостного сообщения на англоязычном новостном канале, диктор на русскоязычном канале скорее всего применил бы более широкий диапазон выразительных интонационных средств.

Анна Федорова от 23 ноября 2012г.: «It is pretty amazing. || Denny, |    tell me about your band, | what’s new for you, | what’s changed since you were here last time?» Первое предложение в данном отрывке из интервью с музыкантом группы «Astronautalis» оформлен скользящей нисходящей шкалой. В отличие от данной схемы, на русском языке ключевые слова в частях общего вопроса были бы скорее всего выражены падающими, а не восходящими тонами.

Мария Финошина от 8 сентября 2013г.: «  We enter Maaloula through its ancient gate, | burned and damaged in recent attacks, | shortly after the Syrian army announces, | that the most of the militants were pushed back.  Signs of a recent battle and destruction are everywhere.» Интонационное оформление речи репортера отражает эмоционально-напряженную атмосферу трагедии, случившейся в районе города Маалула, о которой повествует сюжет. Размеренные ступенчатые шкалы с длинными паузами между ними и низкими падениями на концах ритмично повторяются на протяжении всего сообщения, что также нетипично для традиционной русскоязычной дикторской речи репортеров.

Результаты исследования в целом наглядно показали довольно высокую степень возможности овладения русскоязычными дикторами такого практически неуловимого элемента устной речи, как интонация. Это в первую очередь, конечно, свидетельствует о высокой степени подготовки каналом «Russia Today» своих кадров. Это особенно важно для канала, который направлен на представление официальной точки зрения Российской Федерации на события, происходящие в мире. В то же время результаты исследования доказывают то, что интонация иностранного языка вполне доступна для освоения и может быть включена в общее понятие акцента, от которого необходимо избавляться искусственным билингвам, использующим иностранный язык в своей профессиональной деятельности.

Уникальность билингвального мышления также подчеркивает в своей статье африканский писатель Б. Дадье: «Двуязычный писатель не прибегает к переводу: язык произведения рождается где-то в глубине его сознания…», «…представляет собой как бы точку, где в результате слияния двух потоков рождается нечто новое… Это ставит его в известной мере в положение вне избранного языка, позволяет ему увидеть этот язык новым, сторонним взглядом… Многоязычие …служит… делу распространения человеческой мысли, делу взаимопонимания и солидарности» [2]. В ситуациях неформального общения в разговорном стиле на самом деле говорящему на ум быстрее приходят слова на чужом языке, чем на родном. То есть активное использование второго языка приводит к тому, что слова на другом языке переходят в активный словарный запас человека. Например, имеют место быть такие фразы «Кино страшнэм сеплъыгъэти бэрэ сычъыежьышъугъэп» («Я смотрел страшное кино, поэтому не мог долго заснуть»).

Л.В. Щерба считает, что билингв знает не два языка, но лишь один, «в котором каждому значению соответствуют два способа выражения, употребляющиеся один вместо другого» [3; 40 - 53].С этим наблюдением соотносится следующая мысль У. Вайнрайха: «В том случае, когда между семантемами контактирующих языков устанавливается межъязыковая идентификация, двуязычный получает возможность интерпретировать те два знака, семантемы (означаемые), которые он отождествляет как один составной знак, имеющий одно обозначаемое и два обозначающих – в каждом языке свое»[4; c. 46]. Таким образом, билингв пользуется особым типом языкового кода как одно означаемое, но двумя формами выражения, то есть означающими, и из этих двух означающих он выбирает только одно, в зависимости от языковой ситуации.

Билингвальная языковая личность глубже раскрывается в художественной литературе. Много работ посвящено определению понятия художественный билингвизм (Гачев (1988), Гусейнов (1972), Верещагин (1989), Айтматов (1989), Гируцкий (1990), Михайловская (1981), Балеевских (2002), Туксаитова (2013). Например, когда писатель-билингв задается целью описать историю своего адыгского народа, его культуру, ему приходится использовать в русскоязычном произведении слова на адыгейском языке. Во-первых, эти слова могут не иметь перевода, а эквивалентные по значению русские слова будут неточно передавать смысл. Во-вторых, писатель может осознанно использовать адыгейские слова для передачи национального колорита. Э. Кассирер писал в своем философском трактате о соотношении двух языков в сознании человека следующее: “Проникновение в “дух” нового языка всегда порождает впечатление приближения к новому миру – миру со своей собственной интеллектуальной структурой. Это подобно … открытию чужой страны, и самое большое приобретение… – свой собственный язык предстает в новом свете… Соотносительные термины двух языков редко приложимы к одним и тем же предметам и действиям. Они покрывают различные поля, которые, взаимопроникая, создают многоцветную картину и различные перспективы  у нашего опыта” [5; С. 595-596]. Отмечает этот факт и Р.О. Туксаитова, называя художественный билингвизм «художественным методом», который ставит писателя постоянно перед выбором «языка-основы»[6].

Итак, писатель-билингв всегда стоит перед выбором одного из двух планов выражения для передачи одного плана содержания. Это переключение языковых кодов рождает так называемые «ментальные фраземы» (термин Ахиджаковой М.П) – совокупность форм и глубинных значений языкового сознания, формирующих ментальность носителей данного языка» [7]. Многовековые традиции, обычаи, способы устроения общественного порядка как правила неписанного закона, называемого адыгство – адыгагъэ, рождают эти глубинные значения. Как герой скажет или поступит в той или иной ситуации, зависит от его ментальности. В душе звучит голос предка. И от того, какой период истории народа писатель-билингв описывает в произведении, зависят эти ментальные особенности языка.

Адыгский художественный билингвизм является предметом исследования таких лингвистов-адыговедов, как Блягоз З.У., Багироков Х.З.. Они предлагают ввести такие понятия, как «билингвальные лексемы», «билингвальные культуремы» и «билингвальные мифологемы».

Чаще всего денотатом выступают предметы быта, одежды, блюд национальной кухни, обрядовые предметы и т.д. Например, в автобиографическом цикле рассказов «Жизнь коротка, как журавлиный крик» Хагурова Айтеча Аюбовича [8] встречаются следующие билингвальные лексемы:

«Помню, как мой дядя Гиса, т. е. внук моего прадеда Салеха, брил ему голову. Процедура эта была непростая. Специально принесли медный таз, кумган».

«Кукуруза была питанием универсальным. Из нее готовили пастэ (адыгейский вариант мамалыги), хьантхупс (похлебку), ащрай (суп на молочной основе), хьатыкъ (нечто вроде булочки, но из кукурузной муки), мэджаджь (похож на пирог, особенно если с тыквой), гуйбат (то же, что и булочка – хьатыкъ, но не печеное, а вареное), щипс (соус). Обычно нашей едой были мамалыга – пастэ и соус – щипс с картошкой или фасолью, и пастэ с щиу (кислым молоком). По особым дням пекли хьатыкъ – булочки и мэджаджь – пирог».

Автор одновременно использует в тексте оба означающих, которые в его мышлении представляют одно означаемое - кумган, пастэ, хьантхупс, ащрай, хьатыкъ, мэджаджь, гуйбат, мамалыга, щипс, щиу. Автор не задается целью точно объяснить читателю отличие этих блюд от других неадыгейских, но дает поверхностное объяснение этих слов для понимания смысла текста, потому что это блюда исключительно национальной кухни, которые готовила его бабушка, или по-адыгейски «нан».

Примером билингвальной мифологемы могут быть слова «Къольбаст» – дословно «лохматая» (имеется ввиду русалка) и «синтракъ» – гребень. «Когда вода войдет в берега, когда станет совсем тепло, мужчины (женщинам этого не дано) будут часто видеть Женщину Воды Къольбаст. Ничего неизвестно о том, как она выглядит ниже пояса, потому что видят ее со спины, сидящей на самом берегу, лицом к воде. Она расчесывает особым гребнем – синтракъ – свои длинные, до земли, волосы. Красота ее лица пугает: если она обернется, лучше не смотреть ей в лицо. Гребень – синтракъ – обладает особым свойством: если добыть его, будут исполняться любые желания. Кроме тех, что направлены против самой Къольбаст». Можно отметить, что образ русалки присутствует и в славянской мифологии с похожим описанием. Но название русалки на адыгейском языке указывает на внешность (в дословном переводе – «лохматая», подразумевается – «длинноволосая» или «густоволосая»), а в русском языке слово произошло по разным данным от слов «русло», «река», «Роса», «Русь» и т.д.

Известный адыгский художник и писатель Кат Мадинович Теучеж [9] является не менее интересной билингвальной личностью. В своей автобиографической книге «Сын трех матерей» он «отдает долг» трем матерям, воспитавшим его: аул Габукай в лице родной матери, Краснодар, который научил творить, Грузия, которая подарила «много мудрых наставников и великолепных друзей».

Вспоминает он завет отца: «Куапце, добро нигде не задерживается[…] Старайся делать добро. Рано или поздно оно вернется…». «Куапце, ты выбрал свой путь самостоятельно!» Автор далее поясняет значение слова «Куапце» или «къуапц1э»: «Адыги называли своих сыновей не по имени, а иносказательно не грубо, а ласково. Куапце значит смуглый. А старшего брата Асланбия звали Щуце т.е. черный».

Так, Кат Теучеж говорит о Краснодаре: «Не раз я слышал, что адыги называют его просто «кале» , что значит город без имени. Все знали «кале» – это и есть Краснодар». Къалэ – это город. До сих пор адыги говорят чаще къалэ, чем Краснодар, по устоявшейся разговорной традиции. Это одна их особенностей современной разговорной речи адыгов. Автор пишет в предисловии, что просил не корректировать и ничего не исправлять в книге, когда отдавал ее в печать. Поэтому разговорный стиль и самого читателя мы можем анализировать по его книге.

Таким образом, автор-билингв легко участвует в интеркультурной коммуникации с иноязычным читателем. Он легко ориентируется в широком поле различных языковых кодов. Так, современная адыгская литература не стоит, развивается: появляются новые произведения и новые писатели. А значит, изучение адыгского билингвизма не перестанет быть актуальным. Современные исследователи билингвизма в адыгском языковом пространстве занимаются расширением изучения этого явления,  усовершенствованием понятийного аппарата. Изучая проблемы и особенности ситуаций двуязычия, лингвисты разрабатывают методы и средства их решения. Это одна из главных целей лингводидактики.