По данным Министерства труда и социальной защиты РФ, в 2013 году на российском рынке труда сохранялась положительная динамика, показатели безработицы приблизились к историческому минимуму (уровень занятости населения — 64,8 %, уровень безработицы — 5,5 % от численности экономически активного населения).

Согласно демографическим прогнозам, численность населения будет увеличиваться ежегодно на 200 тысяч человек, т. е. к 2016 году население России составит 144,1 млн человек, но в связи с переменами в возрастной структуре населения в 2014 – 2016 годах численность трудовых ресурсов будет сокращаться ежегодно на 0,8–0,9 млн человек [1]. При этом численность населения трудоспособного возраста будет сокращаться, а численность россиян вне пределов трудоспособного возраста будет возрастать. В 2012 году в России насчитывалось 32,8 млн лиц старше трудоспособного возраста, к 2016 году их численность достигнет 36,6 млн человек (то есть увеличится на 8,5 %). Численность лиц моложе трудоспособного возраста составляла в 2012 году 23,8 млн, к 2016 году их станет 25,9 млн человек (на 8,8 % больше). При этом численность населения трудоспособного возраста сократится с 86,6 млн человек (2012) до 82,6 млн человек (2016 год), то есть станет меньше на 4,6 %. Результатом этих процессов станет сокращение населения, занятого в экономике, с 68,0 млн. человек в 2012 году до 66,8 млн. человек в 2016 году.

Рисунок 1. Динамика численности населения Российской федерации, млн. чел.

В результате перераспределения трудовых ресурсов изменится и структура занятости населения в экономике [2]. Уменьшится удельный вес работников, занятых в сельском хозяйстве, охоте и лесоводстве, обрабатывающих производствах, образовании. В то же время возрастет удельный вес населения, занятого в оптовой и розничной торговле, строительстве, операциях с недвижимым имуществом, аренде и предоставлении услуг, гостиничном и ресторанном бизнесе, здравоохранении, транспорте и связи [3].

Трудовая миграция была свойственна России на протяжении всей ее истории. В структуре легальной трудовой миграции в Россию крупнейшим экспортером трудовых ресурсов из ближнего зарубежья является Украина. Рассматривая тенденции 2002 – 2013г.г. по численности миграции Украинцев (в 2002 году – 2 942 961 чел, составило 2% от национального состава Российской Федерации; в 2010 году – 1 927 988 чел, 1,4 % от национального состава, сокращение на 0,6 %;в 2013 году численность украинцев составила 1,6 % в национальном составе России).

Рисунок 2. Численность украинского населения на территории Российской федерации, чел.

Рассматривая тенденции перераспределения рабочей силы в структуре занятых в экономике России, можно сделать вывод о необходимости привлечения дополнительных трудовых ресурсов в обрабатывающую промышленность, где прогнозируется снижение числа рабочих в период 2013 – 2016гг. на 1% (с 15% до 14%) [4].

На сегодняшний день количество беженцев зарегистрированных в миграционных службах России приближается к 1 миллиону человек, а по неофициальной статистике – гораздо выше. Среди огромного числа беженцев с Украины трудоспособное население составляет немногим больше половины от общего числа. Для этой части переселенцев была сформирована и периодически пополняется база вакансий, на которые они могут быть трудоустроены. Граждан Украины, которые изъявили желание работать в России, трудоустраивают с учетом их специализации, уровня квалификации и прежних показателей оплаты труда, то есть стараются предложить равноценные вакансии. Наибольшим спросом пользуются вакансии рабочих специальностей (ремонтники, механики, плотники и т.д.), потом – сфера услуг (повара, парикмахеры, социальные работники и т.д.), далее – направления, требующие специального образования (инженер, программист, проектировщик). В долгосрочной перспективе применение зарубежного опыта положительно скажется на инновационном промышленном потенциале РФ.

В тоже время, как справедливо отмечает Е.В. Киселева, база для выработки общего подхода к международно – правовому регулированию миграции состоит не только из обязательных актов международных организаций. Она также включает источники, являющиеся «мягким правом» [2, с. 81]. Такое «мягкое право», с одной стороны, указывает стратегические направления развития права, определяя основные цели и принципы их достижения. С другой стороны, оно выступает своеобразным прототипом правовых норм в тех сферах, где государства не могут согласовать общеобязательные правила поведения [2, с. 85].

Причем «мягкое право» традиционно рассматривается как институт, присущий, в основном, западному (европейскому в широком смысле) праву. Но аналогичные положения, формально не имеющие обязательной силы, но фактически учитываемые органами власти, имеются и в иных регионах. В качестве примера обычно указывают на Картахенскую декларацию о беженцах 1984 г. [3]. Однако имеются и иные документы, незаслуженно обделенные вниманием специалистов.

Среди них следует отметить Бангкокские принципы в отношении статуса беженцев и обращения с ними 1966 г. [4] (далее – Бангкокские принципы). Они были разработаны Азиатско-африканской правовой консультативной организацией (Asian–African Legal Consultative Organization; другие варианты названия в российской литературе: Азиатско-африканской консультативная организация по правовым вопросам, Азиатско-африканский правовой консультативный комитет) – влиятельной региональной международной государственной организацией, объединяющей более 40 государств Азии, Африки и Ближнего Востока для развития международного права. В 2001 г. Бангкокские принципы были существенно доработаны на 40-й сессии Азиатско-африканской правовой консультативной организации в Нью-Дели с учетом развития международных норм и практики их применения. В частности, заметно влияние Картахенской декларации о беженцах 1984 г. [3] и Конвенции по конкретным аспектам проблем беженцев в Африке 1969 г. [5]

Сами Бангкокские принципы четко и однозначно указывают, что данный документ является декларативным и не имеет обязательной силы. Его целью является стимулирование государств к принятию национального законодательства по вопросам статуса беженцев. Однако в Азии отсутствует региональное соглашение в сфере регулирования статуса беженцев. Одновременно этот регион (Азия, Африка и Ближний Восток) уже много лет является сложным с точки зрения проблем беженцев. Поэтому Бангкокские принципы играют важную роль, неформально заполняя своеобразный правовой вакуум между универсальными актами о беженцах [6, 7] и внутренним законодательством отдельных, не всегда развитых, государств. Ведь зачастую именно юридическая безграмотность приводит к катастрофическим и неожиданным результатам [8, с. 241]. Причем в отличии от универсальных документов Бангкокские принципы учитывают специфику региона, одновременно указывая направление совершенствования национального права. Впрочем, к сожалению, следует согласиться с австрийскими исследователями, которые отмечают, что Бангкокские принципы не оказали реального влияния на законодательство о беженцах, применяемое азиатскими государствами [9, с. 224].

Поскольку членами Азиатско-африканской правовой консультативной организации являются многие страны, выступающие источниками беженцев и иных мигрантов, неудивительно, что Бангкокские принципы предполагают расширение понятия «беженец». С одной стороны, в Бангкокских принципах используется определение термина «беженец», близкое к Конвенции о статусе беженцев 1951 г. [6, ст. 1 «А» (2)]: человек, который, из-за преследований или вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по причинам расы, цвета кожи, религии, национальности, этнического происхождения, пола, политических убеждений или принадлежности к определенной социальной группе покидает государство, гражданином которого он является, или, если он не имеет гражданства, государство, в котором он преимущественно проживает, а также человек, который находится вне такого государства, не может или не желает вернуться в него или воспользоваться его защитой.

В тоже время в силу Бангкокских принципов к беженцам приравниваются лица, вынужденные покинуть государство своего гражданства или государство своего обычного проживания в поисках убежища из-за внешней агрессии, оккупации, иностранного господства или событий, серьезно нарушающих общественный порядок в любой части или всем государстве гражданства или происхождения. Это положение является одной из идей, последовательно предлагаемых на региональном уровне, в том числе в упоминавшихся Картахенской декларации о беженцах 1984 г. [3, ст. III (3)] и Конвенции по конкретным аспектам проблем беженцев в Африке 1969 г. [5, ст. I (2)]. В тоже время такое расширенное толкование подверглось критике даже со стороны членов Афро-азиатской консультативно-правовой организации. В частности, представители Индии указали, что «любое расширение определения беженцев будет иметь негативное влияние … и может привести к ослаблению защиты, обеспечиваемой беженцам». Сингапур обратил внимание на то, расширение определения термина «беженцы» «может привести к чрезмерному давлению на принимающие государства в решении проблем большого числа беженцев» [4].

Беженцами также признаются иждивенцы лица, признанного беженцем.

С одной стороны, каждый человек без какого-либо различия какого-либо рода, имеет право просить убежища. Лицо, просящее об убежище, по общему правилу, не должны подвергаться отказу во въезде, возвращению или высылке, если это влечет угрозу его жизни, здоровью или свободы на основании расы, религии, национальности, этнического происхождения, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений. Если же государство все же не намерено предоставлять убежище лицу, находящемуся под угрозой, оно должно предоставить временное убежище, чтобы позволить беженцу искать убежища в другой стране.

С другой стороны, за государством признается «суверенное право» предоставлять или отказывать в предоставлении убежища на своей территории в соответствии со своими международными обязательствами и национальным правом. При этом государства декларируются намерение прилагать все возможные усилия, чтобы принять и обеспечить обустройство беженцев, которые, по вполне обоснованным причинам не в состоянии или не желают вернуться в свою страну происхождения или национальности.

Предоставление убежища беженцам является гуманитарным, мирным и неполитическим актом. Оно не должно рассматриваться как недружественный акт, пока сохраняется его «гуманитарный, мирный и неполитический» характер.

Основанием для отказа в признании беженцем служит совершение лицом до прибытия в страну убежища преступления против мира, военного преступления или преступления против человечности, серьезного неполитического преступления или действий, противоречащих целям и принципам Организации Объединенных Наций. Правительства Египта и Турции высказывали предложения дополнительно подчеркнуть, что преступления терроризма являются основанием для отказа в предоставлении статуса беженца. Однако, данная идея не была реализована. Видимо, было учтено замечание Республики Корея о том, что, учитывая отсутствие консенсуса относительно определения терроризма, любая ссылка на терроризм может быть использовано в качестве предлога для отказа от убежища настоящим беженцам [4].

Основы правового статуса беженцев, содержащиеся в Бангкокских принципах, базируются на режиме наибольшего благоприятствования.
Государство должно предоставлять беженцем статус не менее благоприятный, чем обычно предоставляется иностранцам в подобные обстоятельства, с учетом основных прав человека, признаваемых в общепринятых международных соглашениях. В том числе, недопустима дискриминация по признаку расы, религии, национальности, этнического происхождения, пола, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений.

Отдельно подчеркнуто, что беженцу не может быть отказано в каких-либо правах на том основании, что он не удовлетворяет требованиям, которые по их природе беженец не в состоянии выполнять. Также беженцу не может быть отказано в каких-либо правах на том основании, что между принимающим государством и государством национальной принадлежности беженца в отношении соответствующего права отсутствует (нарушается) принцип взаимности. Особо оговаривается необходимость принятия государствами эффективных мер для улучшения защиты категорий беженцев, нуждающихся в повышенной социальной поддержке: женщин, детей и лиц пожилого возраста. Внимание должно быть уделено их потребности в социальном обеспечении, здравоохранении и жилищном строительстве.

Со своей стороны беженец не только должен уважать право и культуру государства пребывания, но и не должен заниматься подрывной деятельностью, ставя под угрозу национальную безопасность страны убежища, или любой другой страны, а также деятельностью, несовместимой с принципами и целями Организации Объединенных Наций.

Беженец теряет свой статус, если:

- он добровольно возвратился на постоянное жительство в государство, гражданином которого он является, или государство, своего постоянного проживания;

- он добровольно воспользовался защитой государства своей гражданской принадлежности, причем такая защита была ему предоставлена;

- он добровольно приобретает гражданство другого государства и приобретает право на защиту с его стороны;

- он не возвращается в государстве своей гражданской принадлежности или не пользуется защитой такого государства, несмотря на то, что обстоятельства, из-за которых он стал беженцем, перестали существовать;

- он получил статус беженца на основании ложной информации, недостоверных документов или обмана, которые повлияли на решение национального органа предоставлять ему статус беженца.

Указывается, что традиционными решениями проблем беженцев признаются:

- добровольная репатриация;

- расселение (ассимиляция) в стране убежища;

- добровольное переселение в третьи страны.

При этом приоритетным механизмом считается репатриация.

Беженец имеет право на возвращение в государство своей национальной принадлежности. Однако репатриация должна носить исключительно добровольный характер. Причем такое государство обязано принять беженцев, а также предоставить все необходимые документы, чтобы ускорить их возвращение, содействовать их переселению и предоставить им права, присущие гражданам, в полном объеме.

Беженцы, которые добровольно вернутся в государство своей национальной принадлежности, не могут быть повергнуты наказанию за выезд из государства принадлежности или обстоятельства, приведшие к предоставлении им статуса беженцев. В связи с этим можно отметить, что в нашей стране веками наказывался сам факт выезда за границу без разрешения властей [10].  Поэтому актуальность данной нормы не должна вызывать сомнения.

При необходимости официальное обращение в адрес беженцев о возможности вернуться к нормальной жизни без страха быть наказанными должно быть сделано через национальные средства массовой информации, а также посредством соответствующих универсальных и региональных организаций. Кроме того, текст такого обращения должен быть доведен до сведения и разъяснен страной убежища.

Помощь беженцам, принявшим решение вернуться в государство принадлежности, должна оказываться не только государством убежища и государством принадлежности, но и заинтересованными международными негосударственными и межправительственными организациями. В связи с этим интересна практика вовлечения беженцев в легальную и конструктивную политическую жизнь страны происхождения посредством внедрения альтернативных (дополнительных) способов голосования, которая Бангкокскими принципами не называется, но распространена в ряде стран [11, с. 11-12].

Государство не должно высылать беженцев, кроме как случаев, когда это необходимо в государственных или общественных интересах или в целях защиты населения. Перед выдворением беженцу должен быть предоставлен разумный срок для поиска убежища на территорию другого государства. Высылка беженцев может производиться только во исполнение решения, вынесенного в соответствии с предусмотренным национальным правом порядком. При этом, как правило, беженцу должна быть предоставлена возможность представить доказательства, своей правоты (невиновности).

Интересной особенностью является признание за беженцами права на возмещение. То есть беженец имеет право на получение компенсации от государства, которое он оставил, и в которое он не смог вернуться. Компенсации, в частности, подлежат, ущерб от нанесения телесных повреждений, лишения свободы в нарушение прав человека, смерть беженца или лица, на иждивении которого находился беженец, уничтожение или повреждение имущества и активов, вызванное государственным органом, государственными служащими или «насилием толпы».

Вопрос о такой компенсации в отсутствие соответствующего международного соглашения, предполагается решать «международным органом, назначенным или создаваемым для этой цели Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций по просьбе любой из сторон». Однако такой орган до настоящего времени не создан, а сами Бангкокские принципы, как указывалось выше, не носят обязательного характера. Поэтому право беженца на компенсацию остается только доктринальной концепцией. Она имеет определенную международно-правовую основу и частные случаи применения [12], но на универсальном уровне закрепления не находит.

Кроме того, с учетом глобального и долгосрочного характера проблемы беженцев, предлагается использовать принцип «международной солидарности и распределения бремени». В частности, он предполагает, что основная доля финансовой или материальной помощи покрывается развитыми странами в пользу государств, нуждающиеся в помощи. Причем его следует рассматривать применительно ко всем аспектам положения беженцев, включая развитие и укрепление стандартов обращения с беженцами, оказание поддержки государствам в деле защиты и оказания помощи беженцам, предоставление долгосрочных решений и поддержке международных структур, отвечающие за защиту и помощь беженцам.

Таким образом, положения Бангкокских принципов соответствуют современным мировым стандартам. Ряд тезисов, отличающих их от норм универсальных актов в области правового регулирования статуса беженцев, например, о расширенном определении понятия «беженец» и принципе «международной солидарности и распределения бремени» обусловлен региональной спецификой. Ведь для многих стран – членов Азиатско-африканской правовой консультативной организации проблема беженцев стоит крайне остро (так, в состав организации входят Сирия и Турция). Представляется, что внедрение Бангкокских принципов в национальное законодательство о беженцах стран  Азии и Африки существенно повысило бы уровень защиты данной категории лиц.