Приоритетной версией этимологии топонима на сегодняшний день считается старополабское *birl-/*berl-, обозначающее «топь, болото» с притяжательным суффиксом -ин, т.е. на болотистом месте [2, с. 66].  Достаточно странный ориентир среди болот в озерном крае. Кроме того, существует еще множество гипотез о происхождении Берлина из кельтских, славянских, балтийских и германских языков, предлагая в основе «свая», «заповедное место», «озеро», «холм», «изгиб реки», «плотина», «берлога медведя»,  антропоним Берла и другие, но окончательного научного решения нет [1, с. 52-53].

Мы же попытаемся лингвистические рассуждения дополнить географической атрибуцией, которая может помочь нам с локализацией объекта. Прежде, отметим, что в соответствии со словообразовательной моделью в один ряд с Берлином исследователи ставят известные славянские топонимы тех краев – Шверин (Schwerin), Ойтин (Eutin, Utyń), Темплин (Templin), Щецин (Stettin, Szczecin). Особенностью упомянутых поселений является их расположение на берегу водных акваторий – See Berl, Schweriner See, Große Eutiner See, Stettiner Haff, соответственно (Темплин находится среди озер). С другой стороны, мы можем видеть гидронимы на территории Литвы – Berle, Žvere, Žvernas, Svere, Ūt-revis, Utenas [9, с. 62, 323, 356, 407]. Кроме того, как было установлено, гидронимия Восточной Германии имеет балтское происхождение [4].

В представленной картине актуальной становится гипотеза H. Schall о балтской этимологии Берлина, связанной с термином bur̃las «грязь, мокрая земля» (можно отметить и burlỹnė «грязь» [6]) при индоевропейском корне *bher-  и балтском ber̃ti [7, с. 139-141]. Однако, необходимо уточнение, поскольку, прежде, мы имеем дело с гидронимом – озером (See Berl), то стоит обратить внимание на глагол bur̃lyti, -ijo (каузатив bur̃linti, -ino) «грязнить, булькать, хлюпать, размазывать» (хотя все-таки значение более специфическое, связанное с грязью) [6; 8,  с. 749], учитывая, что этимология озера в балтской гидронимии может восходить к глаголу прошедшего времени единственного числа 3-го лица [3, с. 104], который приводим вместе с инфинитивом. Таким образом, можно реконструировать появление топонима: балтское bur̃l-ijo (-ino) – славянское bъrlo (-ino) – германское Berl(-in).

Шверин – происхождение топонима исследователи, не мудрствуя лукаво, связали со словом zvěŕ «зверь» [2, с. 471]. Однако, в нашем случае, гидроним может восходить к сохранившемуся в литовском švìrinti, -ino «лить, хлестать, сильно мокнуть» (этимология слова неясна, возможна связь с švirkšti «брызгать») [6]. При таком варианте объясняется и чередование в огласовке первого звука S-/Z-/Ш-.

В основе топонима Ойтин исследователи видят антропоним Ute. Между тем, в литовской гидронимии мы отмечаем многочисленные названия Utenas, Utelis, Utenele, Utelyne, Utu и другие [9, с. 356]. А Ванагас предлагает связь с utėlė, utìs «вошь», хотя и выражает сомнение в семантике. Действительно, мы видим соответствующие упомянутым гидронимам термины, связанные с вошью. Однако, этимология слова не совсем ясная и рассматривается несколько версий происхождения. Мы же, выделяя глаголы, сможем отметить ряд важных характеристик в значении. В частности,  utýti/utė́ti, utinė́ti, utėlinė́ti, utėlė́ti, ùtinti определяются, в том числе, дополнительно как «волочиться», «копошиться», «трогать», «паршиветь», кроме того, например, существительное utýnas = utėlynas «грязное место» [6; 8, с. 707-708]. Таким образом, можно утверждать, что гидроним происходит от глагола ùtinti, -ino, имеющим архаичное упрощенное значение «паршиветь», т. е. озера первоначально возникло из болотистой местности (грязное место) с кочками, покрытой травой, ассоциированных людьми как струпья на стоячей воде.

Расположение у озера и выявленная закономерность выше рассмотренных топонимов позволяют предположить, что название населенного пункта Темплин также происходит от гидронима. В этом случае в основе может лежать корень timp- с расширителем -l-, который реализуется в таких глаголах как tim̃plinėti, -ėjo «лениво двигаться, дергать, шататься», ti̇̀mplioti «растягивать, перемещать», восходящие через tim̃pti к балтскому глаголу tempti «тащить, растягивать» [5, с. 463; 6; 8, с. 669]. Значение гидронима можно определить как «дергать, трепать, растягивать <землю>».

К славянскому происхождению относят топоним Щецин. Но в этимологии согласия нет – то ли szczyt «холм» или szczeć «разновидность травы» или антропоним основателя Ščeta, либо щета «щетка» [1, с. 481; 2, с. 477]. Мы же вновь отмечаем его географическое положение в устье Одера и связь с гидронимом – Stettiner Haff. В таком контексте достаточно точно название передает кашубская форма — Szczecëno, указывая на глагол прошедшего времени единственного числа 3-го лица, которым может быть skė́tinti, -ino, каузатив skė̃sti, skė̃tė «расширять, стать больше в объеме, развернуться и т. п.» [6; 8, с. 561]. Видим достаточно точное описание устья реки, переходящее в широкий залив (лагуна в эстуарии Одера). В литовской гидронимии отмечаем Sket-upis [9, с. 303].

Отдельно можно остановиться на топониме Кёлльн (Cölln) — поселение-спутник Берлина, располагавшееся на острове Spreeinsel. Считается, что название происходит от латинского colonia «колония» (по анологии с Кельном-на Рейне) [1, с. 186; 2, с. 196]. Хотя существование римской колонии не подтверждено, кроме того, колоний в германской земле было много, а топонимов почему-то лишь пара. Фонетическо латинская colonia  дала бы в германской и славянской языковой среде огласовку «колония». В рамках нашего исследования можно предложить этимологию от kilnus «благородный, возвышенный, великий, знаменитый, дворянского происхождения» (глагол kilti «подниматься, возвышаться») [5, с. 244; 6; 8, с. 286]. Очевидно, что ориентиром выступал княжеский замок, возведенный на острове, часть земель которого была заболочена, что тоже нашло отражение в предложенном слове, одним из определений которого служит понятие purus «рыхлый» (аналогичные дворцы возникали и на других островах, например, на Fasaneninsel среди Große Eutiner See). Указание на княжескую характеристику можно встретить, например, в топониме Кёнигсберг (Königsberg) «королевская/княжеская гора».

Таким образом, мы выявили, что рассмотренные ойконимы получили свои названия от гидронимов (аналогичных примеров множество – Achernsee, город Achern в земле Baden-Württemberg; Borkower See, Borkow, Mecklenburg-Vorpommern; Bützower See, Bützow, Mecklenburg-Vorpommern и другие) и имеют одинаковую словообразовательную модель, представляющую балтскую языковую среду. Тезки рассмотренных озер можно встретить и в других местах Восточной Германии (Berliner See, у города Buggenhagen, в земле Mecklenburg-Vorpommern; Schweriner See, Storkow (Mark), Brandenburg; Templiner See, Potsdam, Brandenburg). Данный факт подтверждает, что суффикс -in является не славянским притяжательным указателем, а входит в балтскую лексему, определяющую этимологию топонима. Происхождение названия городов позволяет сделать вывод, что первыми на территории Восточной Германии проживали балтоязычные племена, затем появились славяне, впоследствии попавшие под влияние германцев.

Этимология гидронима – это два непременных условиях: наличие словообразовательной модели, т. е. не только похожие корни, но и объяснение всех компонентов слова, и значение, соответствующее географическому объекту «река», т. е. река – это не животное, не теоним, не растение и т. п., а вполне конкретный водный поток или водоем со своими характеристиками.

Отметим, что понятием river «река» (индоевропейский корень *erei- и *rei- со значением царапать, рвать, резать, движение [11, с. 336-337, 857-859]) семантически связано с определением русло, которое наряду с глаголом течь, также сопоставляется с понятиями рыть, рушить, бить, ров и т. п., т. е. название гидронимов обозначает разлом, разрыв, углубление, исчезновение (под водой) земли и связь берегов водой. В общем, принцип может быть выражен схемой  «река / русло – поток – движение – образ». В ходе изучения гидронимов выявлено, что в основе речных названий лежат глаголы настоящего времени единственного числа 3-го лица; имена озер происходят от глаголов прошедшего времени единственного числа 3-го лица, сохранившиеся в балтской языковой среде (эти формы в тексте приводятся с инфинитивом) [8]. С таким багажом знаний нам не представит особого труда разобраться с мифическими санскритскими гидронимами Русского Севера.

Начнем, пожалуй, с самого громкого гидронима Гангозеро (Гангручей, Ганг(а)река), который пытаются отнести к санскритским реликтам. Любители индусского следа на Русском Севере безосновательно пытаются связать это название со священной для индусов рекой Ганг, протекающей в Южной Азии. Однако, «северный» Ганг- является одной из форм гидронимического корня hank-/hang-/канк- [1, с. 69; 3, с. 133]. Этимологию, впрочем, пытаются представить финским словом hanka «развилка между большим и указательным пальцами», очевидно, что для гидронима это бессмысленное значение, что указывает лишь на финскую огласовку более древнего названия. В нашей парадигме гидронимы с корнем Ганг- могут восходить к общему балтскому глаголу kenkti, реализованному в лимонимах глаголом kankti, kanko «алкать, голодать, мается» и для потамонима – kanketi, kanka «биться, грызть, поглощать» [9, с. 237; 10].

Чередование g-/k- наблюдаем в гидрониме Гавяна, который, по мнению доморощенных санскритологов «жаждет коров». Этимологию данного названия можно выразить глаголом kavi̇̀nti, -i̇̀na, -i̇̀no «рвать, хлестать, истощать» [10]. Соответственно, и река Гавиша может иметь балтские корни от глагола kaũšti, -ia, -ė «долбить, пить, впитывать, тянуть, хлестать; двигаться» [10] (дифтонг -au- передается как -ав- [1,  с. 69]).

«Божественное» индусофилам мерещится и в гидрониме Сура. Достаточно распространенное название рек в России, но, как отмечает В. А. Никонов, «предлагаемые этимологии неудовлетворительны, происхождение названия остается неизвестным» [4, с. 399]. Между тем, в основе гидронима может лежать глагол šiùrti, šiū̃ra – крошиться, трепаться, трескаться, спутываться [10]. Однокоренные названия встречаем в Литве (реки Šiū̃ra и другие) [12, с. 332] и, соответственно, с другим вокализмом – Сюра.

Курьезом или даже абсурдом выглядит попытка доморощенных специалистов по северо-русскому санскриту найти соответствие в северных и сибирских гидронимах на Инд- с названием реки Инд. Река в Южной Азии свое имя обрела от санскритского синдху «река», которое в греческой и латинской огласовке стало современным Инд [4, с. 156]. Таким образом, индусоманам нужно как-то обосновать наличие на Русском Севере греков и римлян. В то же время северные гидронимы, упоминаемые С. В. Жарниковой, Индига, Индега, Индога объясняются балтским глаголом diegti, diegia (в одном ряду dygė́ti, dỹgi (dýga)) со значение «тяжело двигаться, хлестать, распространять, жалить» [9, с. 127, 129; 10]; первый компонент мог быть представлен префиксом į- (in-).

В списке «северо-санскритских» встречаем гидронимы Вашка-река и Вашко-озеро, которым приписывают санскритский ваш «звучать» или ваша «звук воды». Однако, как обычно, аналогии находятся ближе Индии – в литовской гидронимии нередки названия с корнем vašk- [12, с. 368], происхождение которых можно связать с глаголом vaškýti, vãško (-ìja), vãškė (-ìjo) (vaškėti, -ìja, -ìjo), определяющим «натирать, смазывать, хлестать» [10].

Балтское происхождение имеет и гидроним Удора, в котором видят якобы санскритское удара «прекрасная». В основе названия лежит глагол  ū́durti, -a, -o «биться, мучиться, ослабевать, много работать» [10] (в литовской гидронимии можно провести параллели с рекой Ūdara [12, с. 351]).

Улыбку вызывает и «санскритская» этимология гидронима Кама, которую сравнивают со словом кама «любовь, желание». Однако, этимология скрыта в едином корне kem- (kémti, kẽma) с разной степенью вокализма kam- (kamúoti «мучить, мять», kamaneti «двигать, шевелить») и kim- (ki̇̀mti, -a) [6, т. 3, с. 187, 194; 10]. Приведенные глаголы объединены, по мнению В. Н. Топорова, «общим семантическим ядром, которое можно описать как наличие множественности мелких однородных элементов, «сдавливаемых» в нечто единое… которое может находиться в хаотичном движении, однако, не грозящем этой массе распадом… Еще одна особенность – заполненность и тенденция к росту, набуханию» [6, т. 3, с. 189; 5, с. 149]. Не менее интересно и указание на типологическую аналогию с понятием «переть, продираться», которое мы часто встречаем в объяснении древнебалтских гидронимов.

Еще одну реку древней Индии Ури наши санскритские следопыты отыскали в гидронимах Ура, Урья, Урозеро, хотя и присовокупили к этой находке набор слов уру «широкая», ура «змея», урья «овечья». И вновь мы можем предложить аналог, протекающий ближе – в литовской гидронимии имеем Ur-upis и множество однокоренных названий [12, с. 355]. Этимология, в таком случае, может восходить к urė́ti (ūrė́ti), ùra, -ė́jo «двигаться с шумом» [10].

Отсутствует санскритское начало и в названии реки Ира, как бы не хотелось любителям индусов приплести сюда слово ира «освежающая». В действительности, в основе гидронима лежит балтский глагол irti, yra, iro «распадаться, крошить, путаться, хлестать» [9, с. 205; 10]. Соответственно, и в литовской гидронимии имеем Ir-upis [12, с. 131].

Можно рассмотреть и многочисленные гидронимы Шива, в которых последователи С. В. Жарниковой видят теоним Шива. Но индусские боги не ходили по Русскому Северу, вероятнее всего, название реки происходит от глагола siū́ti, siùva, siùvo в древнейшем значении «связывать, тянуть, сновать, прокалывать» [7, с. 36; 10] (в некоторых случаях в основе может быть sývoti, -oja, -ojo «течь, струиться» [10]).

Достаточно прозрачную балтскую этимологию из списка С. В. Жарниковой имеют гидронимы Тикен, Лала, Карна, Вара, Куша (Кушозеро). В основе первого названия реки лежит глагол týkenti, -ena, -eno «скрытно красться» (tỹkti «утихать, ослабевать», tykùs «спокойный»); второе восходит к глаголу lalė́ti, lãla, -ė́jo «двигаться с шумом, течь бурно» [10]; третье – от глагола kar̃nyti, -ija, -ijo (дополнительно karnóti) «хлестать, отдирать, рвать» [10]; четвертый гидроним связан с глаголом varýti, vãro, vãrė «двигаться, колоть, переносить, течь» [10]; пятый – от глагола kušė́ti, kùša, -ė́jo «двигаться, шевелиться, толпиться; шептать (звукоподражательная характеристика)» [19].

Также ряд «северных» гидронимов уже были рассмотрены ранее [8]:

Валга, другая степень вокализма Волга, связана с глаголом valgyti, valgo, valgė «поглощать, насыщаться, бить, грызть, промывать» (определяющим данный глагол является для ripyti, -ija, -ijo «сильно поглощать» [10], который может лежать в основе реки Рип, а ripinti, -ina, -ino «трудно тащить, рвать, впитывать» [10] имеет отношение к гидрониму Рипинка в Вологодской области, в литовской гидронимии встречаем озеро Ripeikiu [12, с. 278]);

Важа, то же Вожа, восходит к балтскому глаголу vèžti, vẽža «удобрять продвигать, разрывать»;

Кала, Кула представлены апофонией kul- / kal-, в свете которых имеем глаголы kalti, kala; kulti, kulia «бить, хлестать, раскалывать, продвигаться и т. д.»;

Пинега – от глагола pinti с деривативом pỹnioti, -ioja, pinióti, -iója (дополняя и pinóti, -ója) со значением «плести, хлестать, поглощать, болтаться, тянуть и т. д.»;

Сить – от šutėti, -ėja, -ėjo (общий глагол šusti) со значениями «тлеть, разрывать, исчезать, трескаться, пузыриться, потеть (становиться мокрым) до болото, болотистая местность» (хотя при другом характере реки может быть глагол si̇̀tyti, -ija, -ijo «сильно хлестать, сечь, взбивать» [10]);

Шона (другая степень вокализма Шаня) – от глагола šiẽti, -na (-ja), -jo (-nė), который определяется глаголом varýti (см. выше – Вара), с общим значением  «гнать, рассекать».

Итак, мы видим, что рассмотренные гидронимы Русского Севера и не только не имеют никакого отношения к санскриту и находят свою этимологию в балтской языковой среде. Все гидронимы отвечают установленным закономерностям, имеют завершенную словообразовательную модель и соответствующее реке значение.