Исторически становление человека – как самостоятельного и правомочного субъекта социальной жизни – было опосредовано автономией личности, воплощённой в её суверенности и гражданской самостоятельности. Однако, не стоит забывать, что «личная свобода и местная автономия должны быть строго согласованы с интересами общего социального тела: при этом никогда не должно упускать из виду, что от преуспеяния отдельных частей на началах свободного развития всегда выигрывает и целое» [1, с. 134].

Автономия гражданина и права человека являются нормативно-ценностной основой гражданского общества. Р.Г. Апресян определяет: «Автономия – условие самореализации и утверждения личностью своего достоинства, в частности, посредством осознанного включения в жизнь сообщества. Но для этого и само сообщество своей организацией должно стимулировать творческую инициативу граждан, способствовать их индивидуальной и групповой активности, – должно быть средой, благотворной для такой активности и непримиримой к произволу» [2].

Г. Гегель и К. Маркс понимали гражданское общество как сферу негосударственных и неполитических отношений в социуме. Жизнеспособность гражданского общества обеспечивается слаженной работой системы неполитических институтов, к которым относятся: Церковь, местные органы самоуправления, СМИ, независимые университеты, профсоюзы и другие формы общественных объединений. Структура гражданского общества складывается из различных вариантов взаимодействия суверенных субъектов, что проявляется в нахождении баланса интересов: индивидуальных и групповых, неформальных и институционализированных.

Личность является деятельной общественной единицей, которой необходимо обеспечивать нормальное развитие, защищая её от пассивности, упадка и болезни. В.М. Бехтерев полагал, что отсутствие общественной деятельности приводит к недостаточному развитию личности. Учёный писал: «Где нет общественной деятельности, там нет и полного развития личности <…>. Без общественной деятельности личность останавливается на известной ступени своего развития, представляясь более или менее равнодушною к общественным потребностям; она является пассивным членом общества, лишённым той самодеятельности, которая служит залогом нормального развития общественной жизни и прочного развития государства» [1, с. 121].

Многообразие природы человека находит своё выражение в общественной жизни, реализуясь в плюрализме мнений. Это многообразие взглядов нуждается в некой сбалансированности на принципах нравственности, справедливости и солидарности. В.М. Бехтерев утверждал, что «объединение народной мысли путём печати, союзов, собраний при свободном обмене мнений является тем могущественным рычагом, который обеспечивает успех дела там, где он казался недостижимым для отдельных лиц, лишённых общественной связи и солидарности» [1, с. 132].

В книге «Проблемы развития и воспитания человека» учёный актуализировал вопрос о взаимоотношении личности и социальной среды, в которой проявляет себя личность. Учёный отмечает: «…во всех социальных группах прочное сплочение, кроме начал племенного родства и биологического смешения народностей, можно ожидать лишь на основах нравственной и умственной связи и общих экономических, политических и правовых интересов. Чем теснее развиваются эти нормальные естественные связи между отдельными особями и народностями, входящими в данный социальный союз, тем прочнее они сливаются в одно социальное целое, которому не будут страшны ни внутренние неурядицы, ни внешние толчки и которое может спокойно развиваться на условиях самого широкого самоуправления» [1, с. 133].

31 марта 2009 года решением Священного Синода (журнал № 18) был образован Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви и общества, которому поручено осуществление связей с органами законодательной власти, политическими партиями, профессиональными и творческими союзами, иными институтами гражданского общества на канонической территории Московского Патриархата [3].

Православная Церковь издавна играла значительную роль в жизни России, предлагая согражданам определённую модель поведения, тем самым объединяла абсолютное большинство людей базисом нравственных ценностей. 11 ноября 2014 года по итогам заседания XVIII Всемирного русского народного собора, посвящённого теме «Единство истории, единство народа, единство России», была принята «Декларация русской идентичности», в которой дано следующее определение: «русский – это человек, считающий себя русским; не имеющий иных этнических предпочтений; говорящий и думающий на русском языке; признающий православное христианство основой национальной духовной культуры; ощущающий солидарность с судьбой русского народа» [4].

Идеи всеединства органически вплетены в структуру гражданского общества, которая ориентирована на благо: развития человека и общества, сближения народов, утверждения идеалов истины, добра и красоты. Всеединство в социальной жизни С.Л. Франк понимает не как множество монад, а как слитное их взаимопроникновение, то есть «Я» не существует само по себе, но рождается лишь в живой встрече с «Ты», образуя при этом сложное единство «Мы». Нравственный закон человеческого «Я» воспринимается человеком внутренне, в отличие от права, которое вменяется ему извне. Обычаи, нравы и общественное мнение обладают внутренне-внешней силой, духовно побуждающей человека совершать поступки определённого рода. Духовное возрастание собственной личности является нравственным долгом в жизни каждого человека, поэтому «должное, наряду с абстрактно-общей формой нормы или правила, необходимо должно облекаться и в форму конкретных, регулирующих жизнь <…> велений человеческой воли» [5, с. 78].

Работа «Свет во тьме» была посвящена проблеме совершенствования мира и человеческой жизни через «увеличение в ней абсолютного количества добра» [5, с. 445].  Улучшение нашего мира происходит посредством труда и благодатных сил любви. Человек изливает любовь в мир, тем самым наращивая в нём добро (в любви к Богу и ближнему). Франк утверждал, что совершенствование жизни – это путь «изнутри наружу, от личной жизни к жизни общественной, иначе говоря, путь совершенствования общих отношений через нравственное воспитание личности. Это есть основной, царственный путь подлинно христианского совершенствования жизни, на котором, через проповедь любви, сострадания, уважения к человеку, обуздания тёмных, корыстных, хаотических вожделений, через соответствующее воспитание, через педагогическую и миссионерскую активность, закладываются прочные основы лучшего, более справедливого, более проникнутого любовью и уважением к человеку порядка общественной жизни» [5, с. 459]. Философ понимал «Мы» как взаимно скоординированную жизнь духовно пробуждённых, нравственно и социально зрелых, правдивых и ответственных личностей, которые в процессе сотрудничества уважают свободу и права, долг и призвание другой личности.

Базисному понятию личности в европейской традиции, трактуемому как «самодостаточный социальный атом», Л.П. Карсавин противопоставил евразийскую концепцию «симфонической личности», в которой единое и многое существуют не порознь, а в единстве многообразия: «Симфонический субъект не агломерат или простая сумма индивидуальных субъектов, но их согласование (симфония), согласованное множество и единство и – в идеале и пределе – всеединство. Поэтому и народ – не сумма социальных групп (сословий, классов и т.д.), но их организованное и согласованное иерархическое единство; культура народа – не сумма, а симфоническое единство более частных культур, и она не существует иначе, как их реально-конкретное единство, и вне их» [6, с. 177-178]. Таким образом, гражданское общество в идеале выступает как реальная «симфоническая личность» во всеединстве всех своих «индивидуаций», существующая в субъектах иерархического порядка: в культурах, народах, классах, группах, конкретных индивидах.

11 декабря 2015 года Святейший Патриарх Кирилл на встрече с представителями Молодёжной общественной палаты и Палаты молодых законодателей при Совете Федерации сказал: «Я глубоко убеждён в том, что если все политические партии в нашей стране будут соотносить свою правовую деятельность и политическую практику с отстаиванием фундаментальных нравственных ценностей, то наш плюрализм будет работать во благо. Мы будем сохраняться как народ, как общество, как государство вне зависимости от того, кто выиграет очередные выборы, парламентские или президентские. У нас будет гарантия исторического существования» [7].

Неслучайно Предстоятель РПЦ подчеркнул жизненную необходимость отстаивания фундаментальных нравственных ценностей в современном мире. Большинство граждан РФ обеспокоены высоким уровнем религиозной безграмотности у молодёжи, ввиду чего существует реальная угроза вовлечения подрастающего поколения россиян в экстремистские организации, которые под прикрытием ложных ценностей пытаются манипулировать другими людьми, сеют хаос и страх в мире. В этой связи на повестку дня вновь выносится вопрос о религиозно-просветительской деятельности в рамках учебно-воспитательной работы во всех образовательных учреждениях страны. Это свидетельствует о необходимости включения в педпроцесс подготовки и прохождения аттестации медицинских и педагогических работников лекционных курсов «Мировые религии» и «Биоэтика» [8].

Светское образование предполагает право гражданина РФ на изучение любых наук, в том числе наук о религии: теология, история и философия религии и т.д. Курс «Мировые религии» носит академический характер, так как не предназначен для религиозной пропаганды и агитации в преподавательской или родительской, школьной или студенческой среде, но рассчитан на приобщение педагогических работников и обучающихся к ценностям отечественной и мировой религиозной культуры, к духовным традициям многоконфессионального российского общества, нацелен на развитие умения идентифицировать их в исторической проекции к современности. Знание многообразия религиозных форм духовности позволит будущему специалисту применить их в своей профессиональной деятельности в области педагогики, медицины и здравоохранения.

Биоэтика – это комплексная дисциплина, находящаяся на стыке философии, теологии, биологии, медицины, права. Междисплинарная специфика биоэтики являет собой важный шаг на пути реформы всей системы преподавания гуманитарных дисциплин в педагогических и медицинских вузах, построенной на принципах преемственности и с учётом острейших проблем современной науки и практики [9]. Религиозные институты и нравственные убеждения людей остаются сегодня действенным способом защиты общества от разрушительных последствий использования новейших нано-, био-, информационно-коммуникативных и когнитивных технологий, которые могут привести человечество к гибели.

Нанотехнология является ключевой научной сферой инновационного общества, поскольку с нею связаны ожидания и надежды на будущее: позитивные экономические, социальные и экологические результаты. Процессы сращивания науки и техники актуализировали ряд новых философско-методологических проблем, требующих рассмотрения «здесь» и «сейчас». В XXI веке динамично развивающимися являются NBIC-технологии, которые оказывают воздействие не только на уровень научно-технического развития общества, но и на генетику, телесность и интеллект человека [10; 11; 12].

Помимо обязательных курсов по биоэтике в учебный процесс вузов необходимо вводить элективные курсы по этой проблематике, в чтении которых будут задействованы представители разных специальностей. «Биоэтика – междисциплинарная система научного и вненаучного знания о главенстве общечеловеческих ценностей в деле сохранения жизни на Земле, о закономерностях и свойствах взаимодействия человека с окружающей средой, проявляющихся в аксиологическом измерении его отношения к самому себе, другим людям, природе, обществу и миру в целом.

Экзистенциальные права человека, его автономия и биосоциальная целостность, свободное развитие личности – всё это составляет уникальную природу человека и нуждается в защите от агрессивного биотехнологического вторжения в бытийные основания его жизни. Безопасность биосоциальной природы человека может быть обеспечена посредством воспитания социальной ответственности у индивидов и создания этико-правовых барьеров в практической деятельности, разработанных и объединённых в биоэтике как интегральной дисциплине, социальном институте и новой идеологии, утверждающей ценности жизни на Земле» [13, с. 81].

Пространство взаимодействия суверенных интересов регулируется правом. В свою очередь, правовое государство управляется посредством установленного Закона, который призван гарантировать в равной мере защиту граждан как от произвола государственного лица, так и корпоративно-организованной группы лиц. В инновационном обществе созрела необходимость выработки мер по предотвращения конфликтов в информационном пространстве и соблюдении в интернете общепризнанных принципов международного права.

В современном мире остро стоит вопрос о необходимости обеспечения равноправного доступа государств к управлению сетью Интернет и закреплении их суверенного права на регулирование её национальных сегментов.  На сегодняшний день некоторые вопросы развития Сети разделены между отдельными организациями, усилия которых скоординированы лишь в малой степени.

Виртуальный мир имеет как положительные, так и отрицательные стороны. К сожалению, за всё время существования интернета не были выработаны единые обязательные международные правила поведения в цифровой среде. Информационное пространство осваивают преступники и террористы, делая реальный мир уязвимым для посягательств на права и свободы человека. Их мишенью могут стать известные личности и рядовые граждане, государственные и частные компании, отдельные национальности и целые государства. На современном этапе развития цифровая сфера таит в себе множество угроз индивиду, обществу и миру в целом, поэтому интернет – как уникальное трансграничное пространство – необходимо регулировать в этико-правовом аспекте.

16 декабря 2015 года Д.А. Медведев, выступая на церемонии открытия 2-й Всемирной конференции по вопросам Интернета, подчеркнул: «Электронные сервисы двигают прогресс в образовании, в науке, в здравоохранении, развивают сектор производства, услуг, трансформируют подходы к государственному и корпоративному управлению, и для нас очень важно думать о том, каким образом, с одной стороны, совместить дух свободы, в котором изначально развивался интернет, и, с другой стороны, необходимость выработки универсальных правил поведения в этой среде». Председатель Правительства РФ считает, что это нужно делать под эгидой ведущих международных институтов, включая Организацию Объединённых Наций, в том числе опираясь и на профильную отраслевую организацию – Международный союз электросвязи [14].

Многие соотечественники пытаются найти рецепты быстрого строительства в РФ гражданского общества, забывая при этом, что возрождение духовности и достижение высокого уровня правосознания народа – длительный процесс, нуждающийся в тщательной методологической проработке в сферах науки и образования, объединяющий усилия в общем деле всех граждан без исключения. Формирование зрелого правосознания граждан является одной из главных обязанностей государства, что представляется возможным при создании условий для всестороннего развития личности, возрождения традиционных семейных ценностей и духовности народа [15, с. 79].

Каждый человек имеет правосознание вне зависимости от того, знает он об этом или нет, заботится он о нём либо пренебрегает им, укрепляет его в себе или игнорирует его проявления. И.А. Ильин подчёркивал, что основы правосознания народа закладываются именно в семье [16, с. 242].

Общество, культура, семья – неразрывны. Культура семьи – это развитие и становление личности в почитании истинных ценностей своего народа. Духовная атмосфера здоровой семьи призвана привить ребёнку потребность в чистой любви, склонность к мужественной искренности и способность к спокойной и достойной дисциплине. Семья – важнейший источник социального и экономического развития общества, потому что она взращивает главное богатство общества – человека.

Нет человека без правосознания, поскольку даже преступник, нарушающий закон, в своей повседневной жизни, так или иначе, ставит перед собой вопрос: о праве и не праве, о моём праве и твоём праве, о взаимных обязанностях, о законах и т.д. Первое проявление естественного правосознания проявляется в человеке в тот момент, когда он поставлен перед фактом попрания своих личных прав, тогда инстинкт самосохранения переносит его в поле правовой совести и взывает к другим людям о священных и неприкосновенных правах. Пропустив ситуацию через себя, индивид осознаёт, что естественное правосознание не есть кабинетное измышление, а реально духовный орган, необходимый не только всем людям в повседневной жизни, дабы они уважали его право, но и ему самому, чтобы он уважал права других людей. Проблема формирования новой субъектности в контексте научно-технологического развития страны поднимается в ряде опубликованных работ [17; 18; 19; 20; 21; 22; 23; 24; 25; 26].

В современном обществе есть множество людей с уродливой формой правосознания, которая свойственна не только отдельным индивидам, но и государству в целом, если оно погрязло в коррупции и цинизме. Государство нельзя назвать лишь «системой внешнего порядка», осуществляющейся через внешние поступки людей. Государство, прежде всего, творится внутренне, в своей духовной сущности, совершается и протекает в душе своих граждан через проявление человеческого правосознания. Граждане, принадлежащие государству только формально юридически, а душевно и духовно чуждые ему, могут стать вредителями и предателями Отечества: «Своекорыстные, безнравственные, продажные люди, беззастенчивые и беспринципные карьеристы, циничные демагоги, честолюбивые и властолюбивые авантюристы – не говоря уже о простых преступниках – не могут ни создать, ни поддерживать здоровый государственный организм» [16, с. 328].

Строительство гражданского общества будет идти семимильными шагами, если граждане РФ осознают необходимость включения каждого индивида в общее дело: создание для подрастающего поколения россиян достойного настоящего, позволяющего взрослым обрести уверенность в их светлом будущем, чтобы спустя десятилетия потомки смогли назвать нынешнюю эпоху – великим прошлым [27].  

Без развитого правосознания личности немыслимо гражданское общество. В этом контексте право на свободу слова является тем вектором мысли, который направлен на реализацию человеком стремлений к изменению социальной действительности в лучшую сторону. Человек со зрелой формой правосознания не может мириться с социальной несправедливостью.

Рассуждая об этических механизмах становления и развития гражданского общества, необходимо учитывать значительный потенциал СМИ в деле:

1) популяризации нравственных ценностей,

2) предоставления правдивой информации,

3) проведения независимого журналистского расследования,

4) просвещения аудитории по вопросам защиты гражданских прав и свобод,

5) активизации возможностей населения в широком обсуждении социально значимых проблем,

6) формирования у россиян навыков гражданского участия в жизни страны.

С учётом вышеизложенного можно заключить, что индивидуальную и групповую активность человека необходимо согласовывать с фундаментальными нравственными ценностями. Этические механизмы становления и развития гражданского общества должны быть ориентированы на всестороннее развитие личности, этническую и профессиональную идентичность, автономию, свободу и ответственность человека перед самим собой, другими людьми, природой, обществом и миром в целом. В условиях инновационного общества сферы науки, образования, здравоохранения и цифровых технологий нуждаются в дальнейшей модернизации, исходя из принципов автономии, нравственности, справедливости и солидарности. Это позволит реализовать идеи всеединства в процессах взаимодействия и функционирования институтов гражданского общества и правового государства.

В истории Китая борьба с сепаратизмом приобретала различные формы, обусловленные сложной этнической структурой страны и политическими амбициями центрального правительства. От попыток усилить административное присутствие в Тайване и Синьцзяне до неоднозначного статуса Тибета. Тяга регионов к автономии часто вступала в конфликт с политикой централизации, что формировало устойчивые линии напряженности между государством и этническими меньшинствами [2, с. 10].

Политические подходы Китая к урегулированию тибетского вопроса представляют собой систему мер, сочетающих дипломатические действия, внутреннюю политику и международные инициативы. В основе подходов лежит стремление к интеграции региона в единое государственное пространство, что реализуется через административные, экономические и культурные стратегии.

Сложность тибетского вопроса заключается в необходимости баланса между развитием региона, обеспечением стабильности и соблюдением прав местного населения. Подходы, основанные на сочетании экономических стимулов, административного регулирования и дипломатической активности, позволяют Пекину поддерживать контроль над регионом [3, c. 171]. В долгосрочной перспективе вызывают дискуссии о последствиях подобных мер. Эволюция политики во многом зависит от внутренней ситуации в стране и изменений в международной обстановке, что делает тибетский вопрос одним из значимых аспектов государственной стратегии Китая.

Будущее Тибета зависит от внутренних политических трансформаций в Китае и изменений в международной обстановке. Поиск компромисса между интересами сторон остается основной проблемой, влияющей на региональную стабильность и на геополитическую стратегию Китая.

Экономические диспропорции и меры по культурному слиянию усиливают разобщенность, провоцируя сопротивление и создавая почву для усиления сепаратистских настроений. [4, c. 30] История Тайваня, периоды колониального правления и влияние иностранных держав сформировала специфическую идентичности, подпитываемую его стремление к самоопределению [5, c. 1139]. Политические силы в виде Демократической прогрессивной партии, вносят дополнительные сложности в этот процесс, настаивая на суверенитете острова.

Схожая ситуация наблюдается в Синьцзяне, где историческая борьба за независимость, периодические восстания и стремление уйгурского населения к признанию прав создают длительное противостояние. [6, c. 264] Попытки создания самостоятельных государств, вмешательство внешних сил и ужесточение контроля со стороны Пекина сделали этот регион одним из самых нестабильных в Китае. Политика китайских властей проводится с целью подавления национальных движений, что лишь усиливает ощущение отчуждения среди местного населения.

Сепаратистские движения в Китае представляют собой сложный и многослойный процесс, в котором исторические, экономические и политические факторы переплетаются, создавая устойчивые линии противостояния между центральной властью и этническими сообществами [7, c. 183]. Будущие перспективы этих конфликтов зависят от способности Пекина находить компромиссы или же продолжать курс на жесткую централизацию, что может спровоцировать новые волны сопротивления.

Дискуссии о статусе Тибета ведутся на протяжении многих веков, начиная с первых дипломатических контактов с монгольскими и цинскими правителями и завершая современными попытками добиться автономии на основе концепции Далай-ламы «Срединный путь» [3, c. 184].

Напряженность, связанная с тибетским движением, продолжает поднимать вопросы о суверенитете, правах этнических меньшинств и принципах государственного управления. Конфликт между региональными устремлениями и централизованным контролем Пекина затрагивает и международные отношения. В условиях глобализации обсуждение тибетской автономии выходит за пределы национальных границ, требуя дипломатической гибкости и нового взгляда на концепцию самоопределения в рамках современных государств.

История отношений между Тибетом и Китайской Народной Республикой представляет собой сложный кейс международных отношений, в котором вопросы государственного суверенитета, культурной идентичности и международной политики остаются открытыми [8, c. 11]. Будущие перспективы региона могут развиваться по двум возможным направлениям, каждое из которых влечет за собой серьезные изменения и последствия.

Один из вариантов предусматривает окончательное включение Тибета в состав Китая с официальным признанием тибетским руководством юрисдикции Пекина. В этом случае центральное правительство закрепляет полный политический контроль, продолжая реализацию программ по развитию региона.

Альтернативный сценарий предполагает предоставление Тибету широкой автономии в рамках Китая без фактического отделения. Данный вариант возможен в случае реформ внутри китайской политической системы или под давлением международного сообщества. Подход согласуется с концепцией, предложенной Далай-ламой.

Важным этапом в новейшей истории Тибета стало восстание 1959 г., которое привлекло внимание мировых общественных организаций и привело к формированию тибетского правительства в изгнании [9, c. 18]. Событие стало своеобразной точкой невозврата в отношениях Тибета и Китая, обострив конфликт и укрепив движение за независимость. Методы сопротивления варьировались от мирных демонстраций до активного вооруженного противостояния, что вызвало жесткую реакцию со стороны китайских властей и внутренний раскол среди тибетских активистов.

Имея поддержку со стороны ряда стран, международное давление не привело к масштабным изменениям внутри республики. Китай продолжает проводить стратегию интеграции Тибета, опираясь на развитие инфраструктуры, контроль за религиозной и общественной сферой, экономическую кооперацию и политику демографического изменения региона. Переселение кочевых общин, вызвавшее негативную реакцию со стороны ООН, остается одной из наиболее спорных мер, затронувших социальную стабильность тибетцев [10, c. 27].

Любой из сценариев может быть в равной мере реализован в будущем. Оба варианта предполагают серьезные изменения в политическом устройстве региона. Прекращение деятельности тибетского правительства в изгнании и возвращение Далай-ламы в Тибет могут символизировать окончательное утверждение власти Китая в регионе, что неизбежно повлияет на дальнейшую судьбу тибетского народа и перспективы сохранения его культурной самобытности.