В начале торговых потоков между Малайзией и Китаем преобладал экспорт сырья из Малайзии, в основном каучука в 1980-х гг., а позднее – пальмового масла[3, с. 246]. Китай был крупнейшим рынком для этих малазийских товаров. В 1995 г. каучук составлял 34,8% и пальмовое масло около 33,4% малазийско-китайской торговли, а электротехническая и электронная продукция (ЭЭП) – всего 5,3%[4]. Однако в 2004 г. пальмовое масло упало до 12,7%, в то время как электротехническая продукция выросла до 34,6%, а химикаты и химическая продукция – до 13,8%[5]. В 2006 г. ЭЭП составляла большую часть экспорта Малайзии в Китай[6]. В 2010 г. основную часть малазийского импорта в Китае составляла продукция электронной промышленности, на втором месте пальмовое масло и продукты его переработки, также большой процент имели каучук и пластмассы, минеральные масла и химическая продукция[7]. В дальнейшие годы до начала пандемии COVID-19 статьи малазийского экспорта в КНР не менялись, но объем товарооборота активно увеличивался[8].

Со стороны Китая экспорт на начальном этапе составляли такие товары, как продукты питания, растительное масло, фрукты, домашний скот, текстильная пряжа и ткани[9, с. 252]. Однако с развитием взаимной торговли отрасль машиностроения и электроники начала выходить на передний план с большим отрывом от других статей экспорта и в первом десятилетии ХХI в. на долю электроники, а также машинного оборудования приходилось 50-65% от общего объема торговли[10]. С 2000 г. структура товаров в торговле оставалась относительно стабильной: четыре основных вида экспорта Китая в Малайзию включают: продукты электронной промышленности, машины и механические части, химическая продукция и текстиль[11].

Этот переход в структуре двусторонней торговли произошедший на рубеже веков подчеркивает быстрый рост значимости капиталоемкой продукции, особенно электрических машин и механизмов, которые также являются крупнейшей экспортной категорией для Китая и Малайзии в начале ХХI в.. Также из развития внутриотраслевой торговли двух стран рождается взаимосвязь: многие компоненты и изделия, требующие меньшей квалификации и более дешевые для производства в Китае, экспортируются в Малайзию для сборки и тестирования. Малайзия выступает в роли производителя и разработчика с добавленной стоимостью в цепочке поставок электроники и электронного оборудования. Такая взаимодополняющая торговля позволяет снизить затраты в процветающей региональной производственной платформе[12, с. 46].

Взаимные инвестиции Малайзии и Китая за рассматриваемый период времени увеличились, хотя и не в таких впечатляющих масштабах, как двусторонняя торговля. В 2010 г. Китай занимал шестое место по объему инвестиций в Малайзию, уступая основным западным и азиатским странам[13]. По данным 2002 г., в Малайзии насчитывалось 50 китайских компаний, работающих в производственном и непроизводственном секторах. Эти компании занимались производством изделий из низкоуглеродистой стали, керамики, кремнеземной нити, продуктов на основе пальмового масла, перчаток, судовых редукторов, пресс-машин и деталей, мобильных кранов, автокранов и кранов повышенной проходимости[14].

В 2002 г. Малайзия одобрила 80 инвестиционных заявок из Китая с объемом капиталовложений в 1 млрд долларов США. Однако фактическая сумма инвестиций была гораздо меньше. Это можно сравнить с 2009 г., когда сообщалось, что Малайзийское управление промышленного развития одобрило 17 проектов из Китая на сумму всего 47,4 млн долларов США. Аналогично, инвестиции Малайзии в Китай в размере 385 млн долларов США в 2004 г. были очень малы по сравнению с 2 млрд долларов Сингапура. Тем не менее, Малайзия занимала второе место среди стран АСЕАН по объему инвестиций в Китай.

По мере того как малазийская экономика восстанавливалась после азиатского финансового кризиса 1997 г., ее компании выходили за рубеж. Правительство Малайзии поощряло расширение бизнеса за рубежом, а бывший премьер-министр Махатхир Мохамад возглавлял многочисленные торговые миссии для изучения инвестиционных возможностей[15, с. 87]. Рост числа малазийских компаний, выходящих за рубеж, совпал с периодом, когда Китай открывал свою экономику. Это породило большие ожидания среди малазийских бизнесменов, которые увидели потенциал огромного китайского рынка.

В августовском номере журнала «Бизнес Малайзии» за 2006 г. перечислены 54 компании, которые ушли за границу или расширили свой зарубежный бизнес. Большинство из них были публично зарегистрированными компаниями на Малазийской фондовой бирже[16, с. 25]. Но на самом деле число компаний, вышедших на иностранный рынок, гораздо больше, поскольку в список не вошли мелкие компании, многие из которых принадлежали этническим китайцам. Около 16 малазийских компаний инвестировали в Китай. Он стал третьим по величине направлением для малазийских компаний, после Индонезии и Индии, которые привлекли по 17 компаний. Малайзийские инвестиции в КНР сосредоточились в прибрежных городах, по большей части в таких как Шанхай, Гуанчжоу, Цзянсу, Пекин и Тяньцзинь.

Основными факторами, подтолкнувшими компании к выходу на зарубежный рынок, были растущая стоимость рабочей силы на родине, а также небольшой внутренний рынок с ограниченными инвестиционными возможностями. Поэтому Индонезия особенно привлекательна для плантационного сектора, где многие малазийские компании открыли плантации масличных пальм. Более низкая стоимость рабочей силы во Вьетнаме и Камбодже также привлекла туда малазийские инвестиции, а в Китае, в свою очередь, инвесторов привел его гигантский рынок[17, С. 36]. Непривлекательность инвестирования внутри Малайзии усугубляется правительственной политикой либерализации, которая привела к приходу иностранных компаний, стремящихся занять большую долю внутреннего рынка. В преддверии прихода иностранных банков местные учреждения, такие как Майбанк, Паблик Банк Берхад и Банк Хонг Леонг, открыли зарубежные филиалы или покупали банки за рубежом.

Малайзийские инвестиции в Китай того периода можно подразделить на следующие категории. Первая – это продолжение инвестиций малого предпринимательства в производство продуктов питания, косметики, текстиля и резиновых изделий. Вторая категория – это использование преимущества быть первопроходцем или иметь место в нишевом или бутиковом бизнесах. Третья категория – это производство комплектующих для компаний, работающих в Китае, и/или для малазийских производителей в Малайзии[18, с. 150-154].

Компания Парксон Уильяма Чена, занимающаяся управлением сетью универмагов – пример компании-первопроходца[19, С. 50]. Несмотря на недавно появившуюся конкуренцию со стороны крупных западных розничных сетей, таких как Карфур и Теско, сеть Парксон в Китае процветает, поскольку она уже создала репутацию бренда в Пекине, а также заявила о своем присутствии во многих небольших городах Китая, опередив другие крупные торговые сети.

Примером нишевых инвестиций можно назвать деятельность Тан Чин Нам Груп, которые занимались вложением средств как в строительство отелей самой высокой стоимости, таких как сеть Шангри-Ла, так и в строительство нескольких многоквартирных домов. Тан Чин Нам Груп воспользовались идеей, что в Пекине много русских, занимающихся торговым бизнесом, и, следовательно, им нужны подходящие условия и жилье. Таким образом, они построили в Пекине здание, нижние этажи которого использовались русскими, ведущими бизнес в Пекине, а верхние – как гостиница для их проживания.

Такие инвестиции сохраняются по двум причинам. Во-первых, растет спрос на услуги недвижимости и розничной торговли со стороны увеличивающегося китайского среднего класса. Во-вторых, развитие недвижимости и розничной торговли остается ключевым преимуществом малайзийского китайского бизнеса в Малайзии. Именно в этих областях они могут конкурировать с Китаем. Малазийцы не могут конкурировать с тайваньцами в сфере производства, учитывая мощь тайваньцев в этом секторе и впечатляющий успех их инвестиций в Китае. А в крупных предпринимательских и торговых сделках с участием Китая и западного мира малазийские китайцы не могут сравниться с гонконгскими. И они не могут осуществлять крупные проекты, спонсируемые государством, как это делает Сингапур с проектом Сингапур-Сучжоу.

Малазийские компании сталкиваются и с другими серьезными проблемами. Китай становится все более конкурентным местом для ведения бизнеса не только из-за прихода западных корпораций, но и местных компаний, способных производить или предлагать аналогичную продукцию по более низким ценам. Малазийцы также жалуются на отсутствие прозрачности бизнеса в Китае, частые поправки к местным законам, трудности с поиском подходящих китайских партнеров и необходимость иметь дело с сильной бюрократией. Но по мере того как Китай все больше приобщается к международным нормам ведения бизнеса и для малазийцев он может стать более прозрачным, чем в начале 1990-х гг.. Роберт Куок советовал малазийским инвесторам в Китае не слишком полагаться на гуаньси (关系 – связи), а быть честными в отношениях с материковыми китайцами.

Оценить эффективность малайзийских частных инвестиций и бизнеса в Китае непросто. По словам «успешные инвесторы стараются не подчеркивать свои успехи, чтобы не привлекать конкурентов, в то время как менее успешные часто высказывают свои жалобы на условия ведения бизнеса в Китае». Для малазийских китайских инвесторов, в частности Уильяма Чена и Роберта Куока, их бизнес-операции в Китае по-прежнему важны. Для Лайон Груп Уильяма Чена одним из показателей является количество сотрудников, работающих в Китае. По данным на август 2004 г., из 40 576 сотрудников группы 24 691 работали в Китае. Это составляет 60,9%. Еще один показатель – количество торговых точек в Китае, которыми располагает конгломерат. Таких точек (магазины Парксон) в Китае 15 из 41 всего, и это довольно значительный процент. Что касается Роберта Куока, он имеет множество предприятий в Китае и других странах. Наиболее известна сеть отелей Шангри-Ла. К марту 2005 г. Куок открыл 21 отель Шангри-Ла в Китае (не считая двух в Гонконге), что составляет значительный процент от общего числа 55 отелей Шангри-Ла по всему миру. Таким образом, в гостиничном бизнесе, являющемся основным направлением деятельности компании Роберта Куока, участие Китая очень важно.

Таким образом, после рассмотрения торгово-инвестиционных отношений Малайзии и Китая стоит отметить, что в начале XXI в. произошел резкий скачок в торговле между этими странам. Такой рост был связан по большей части с тем, что КНР стал экономически «открываться». После вступления в ВТО в 2001 г., была принята стратегия «Выхода за рубеж» для государственных предприятий, что активно стимулировало международную торговлю с Китаем. Малайзийские предприятия, которым становилось «тесно» в своей стране находили новый открывшийся китайский рынок выгодным для сбыта своих товаров. В основном наибольшим спросом пользовалась малайзийская электроника, а также пальмовое масло и продукты химической промышленности. Инвестиционные отношения Малайзии и Китая сложились довольно непросто. Так ряд малайских инвесторов считает, что в КНР нагроможденная бюрократическая система и отсутствие прозрачности, тогда как другие рассматривают свою успешную деятельность как «умение работать с материковыми китайцами».

На данном этапе развития, региональное сотрудничество всё активнее выходит за пределы институциональных рамок АСЕАН посредством двусторонних, трёхсторонних и многосторонних инициатив, реализуемых вне структуры Ассоциации. Идея «центральности АСЕАН» (ASEAN centrality) как ключевого элемента макрорегионального институционального сотрудничества начала формироваться в 1990-х годах [1], в период кардинальных изменений в международной системе, вызванных окончанием холодной войны. В этих условиях Ассоциация столкнулась с необходимостью пересмотра своих стратегических приоритетов, поскольку изначальная антикоммунистическая повестка, объединявшая страны-основательницы, утратила свою актуальность. В результате АСЕАН начала процесс расширения, включив в свой состав бывших геополитических оппонентов, таких как Вьетнам, Лаос, Камбоджа и Мьянму, что стало важным шагом в укреплении региональной солидарности. Колониальное прошлое и процесс борьбы за независимость сыграли решающую роль в формировании задач, поставленных перед Ассоциацией. Государства региона пришли к осознанию необходимости консолидации усилий для преодоления общих вызовов и обеспечения устойчивого развития и стабильности в регионе. Одновременно с этим организация сформулировала новые задачи, направленные на углубление экономической, политической и социально-культурной интеграции в Юго-Восточной Азии.

Параллельно с внутренними преобразованиями АСЕАН активно развивала внешний контур сотрудничества, устанавливая партнерские отношения с крупными региональными и глобальными игроками, включая Китай, США, Японию и Индию. Это позволило Ассоциации не только укрепить свои позиции в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), но и стать важным элементом в формировании многосторонних диалоговых платформ, таких как Восточноазиатский саммит и Региональный форум АСЕАН по безопасности.

В связи с этим процесс оформления концепции центральной роли АСЕАН отражает ее способность адаптироваться к изменяющимся условиям международной среды, сохраняя при этом ключевые принципы консенсуса и многостороннего сотрудничества. Этот опыт демонстрирует, что АСЕАН смогла трансформироваться из узко регионального объединения в значимого актора глобальной политики, чья роль в поддержании региональной стабильности и содействии интеграционным процессам продолжает возрастать.

Стоит отметить, что АСЕАН является одним из ключевых игроков в формировании экономической архитектуры АТР. Создание Зоны свободной торговли АСЕАН (AFTA) в 1992 году стало важным шагом на пути к региональной экономической интеграции. В последние годы АСЕАН активно участвует в реализации крупных многосторонних инициатив, таких как Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (ВРЭП, RCEP), которое объединяет страны АСЕАН с Китаем, Японией, Южной Кореей, Австралией и Новой Зеландией [2, c. 14]. Это соглашение, вступившее в силу в 2022 году. Оно способствует снижению тарифных барьеров, упрощению торговых процедур и укреплению региональных цепочек поставок. Экономическое значение АСЕАН также подчеркивается ее растущим вкладом в мировой ВВП. По данным Секретариата АСЕАН, совокупный ВВП стран-участниц в 2023 году превысил 3,5 трлн. долларов США, что делает Ассоциацию одной из крупнейших экономических группировок в мире [2, c. 19]. Однако на фоне экономических успехов сохраняются и вызовы, такие как неравномерность развития стран-участниц, зависимость от внешних рынков и необходимость адаптации к цифровой трансформации.

Стоит выделить еще один аспект, который отражает влияние Ассоциации в регионе АТР. Политическое значение АСЕАН заключается в ее способности поддерживать региональную стабильность и баланс сил в условиях роста геополитической конкуренции [3, с. 320]. Например, в условиях обостряющегося противостояния между США и Китаем, АСЕАН выступает в роли нейтрального посредника, для сохранения баланса в мире. При эскалации конфликтов в регионе, Ассоциация выступает в качестве платформы для многостороннего диалога. Восточноазиатский саммит (EAS) и Региональный форум АСЕАН по безопасности (ARF) являются ключевыми инструментами для обсуждения вопросов безопасности и сотрудничества в регионе [4, c. 45]. Одним из ключевых принципов АСЕАН является концепция «центральной роли» (ASEAN centrality), которая подчеркивает ведущую позицию организации в формировании региональной архитектуры. Этот принцип позволяет АСЕАН сохранять нейтралитет и выступать в качестве посредника между крупными державами, что способствует снижению напряженности и укреплению доверия в регионе.

В настоящий момент, большое значение имеет актуальные глобальные вызовы, такие как изменение климата, цифровизация и пандемии. Данные вопросы требуют от АСЕАН новых подходов к интеграции и сотрудничеству. В частности, Ассоциация активно развивает инициативы в области зеленой экономики и устойчивого развития, что отражено в документах, таких как «Голубая книга по созданию Экономического сообщества АСЕАН (AEC Blueprint 2025)». Цифровая трансформация также становится важным направлением деятельности АСЕАН [5, c. 43]. В 2023 году была принята «Рамочная программа по цифровой экономике АСЕАН», направленная на развитие цифровой инфраструктуры, поддержку электронной коммерции и укрепление кибербезопасности. Эти усилия способствуют повышению конкурентоспособности региона в условиях глобальной цифровизации.

Несмотря на значительные успехи, АСЕАН сталкивается с рядом внутренних и внешних вызовов. К внутренним проблемам стоит отнести различия в уровнях экономического развития стран-участниц, что затрудняет реализацию единой интеграционной политики. Например, Сингапур и Малайзия являются более развитыми странами, и могут быстрее адаптироваться к современным вызовам, таким как цифровизации экономики [5, c. 35]. В то время как, Лаос и Мьянма сталкивается с трудностями на фоне нехватки ресурсов и инфраструктуры для дальнейшего развития. Внешние вызовы связаны с усилением геополитической конкуренции между США и Китаем, что создает риски для региональной стабильности. Однако АСЕАН демонстрирует способность адаптироваться к изменяющимся условиям. В частности, организация активно развивает партнерские отношения с другими региональными объединениями, такими как ЕС и АТЭС, что позволяет ей укреплять свои позиции на глобальной арене.

Развитие интеграционных процессов в АТР имеет важное значение для стабильного экономического, политического и социального развития региона.

Несмотря на существующие вызовы, организация демонстрирует способность адаптироваться к современным глобальным условиям, что позволяет ей сохранять свою значимость в формировании устойчивого регионального порядка. Дальнейшее развитие АСЕАН будет зависеть от ее способности укреплять внутреннюю солидарность, развивать партнерские отношения и эффективно реагировать на новые вызовы.

Региональные экономические альянсы — это соглашения между странами, направленные на углубление экономического сотрудничества и интеграции в определенном географическом регионе. Эти альянсы могут принимать различные формы, включая зоны свободной торговли, таможенные союзы и экономические союзы [1].

Основная цель таких объединений — облегчить торговлю, увеличить объемы инвестиций и создать более стабильную экономическую среду для стран-участниц. Региональные экономические альянсы играют важную роль в мировой экономике, способствуя не только экономическому росту, но и политической стабильности, а также обеспечивая более высокую конкурентоспособность на глобальной арене [6].

Рассмотрим исторические аспекты развития региональных альянсов. Региональные экономические альянсы начали формироваться в XX в., когда страны начали осознавать преимущества экономической интеграции для достижения устойчивого роста и повышения конкурентоспособности.  После Второй мировой войны многие страны стремились к восстановлению экономики и укреплению мира через сотрудничество. В 1951 году было создано Европейское объединение угля и стали (ЕОУС), которое стало первым шагом к экономической интеграции в Европе. В 1957 году ЕОУС трансформировалось в Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) с целью создания общего рынка, что стало основой для будущего Европейского Союза (ЕС).  В 1960-х годах начали возникать другие альянсы, такие как Латиноамериканская ассоциация интеграции (ALADI) в 1980 году, которая стремилась к экономической интеграции в Латинской Америке. В это время также появились первые зоны свободной торговли, такие как Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ), созданная в 1960 году [1].

С окончанием Холодной войны в 1990-х годах наблюдался бум региональных экономических альянсов. Были подписаны важные соглашения такие, как Североамериканское соглашение о свободной торговле (НАФТА) в 1994 году, которое объединило США, Канаду и Мексику, и Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), которая продолжила углублять экономическое сотрудничество в регионе [1].

В XXI веке региональные экономические альянсы продолжают развиваться, реагируя на глобальные вызовы, такие как экономические кризисы, изменения климата и пандемии. В 2000-х годах были созданы новые альянсы, такие как Транс-Тихоокеанское партнерство (TPP) и Африканская континентальная зона свободной торговли (AfCFTA), нацеленные на углубление интеграции и сотрудничества между странами. Также наблюдается тенденция к более углубленной интеграции, где страны устраняют тарифы, создают общие правила, стандарты и политику. Это позволяет им более эффективно справляться с глобальными вызовами и повышать свою конкурентоспособность на международной арене [2; 6].

БРИКС был создан с целью укрепления экономического сотрудничества между развивающимися странами, повышения их влияния на международной арене и создания альтернативных механизмов глобального управления. Страны БРИКС активно развивают сотрудничество в таких областях, как энергетика, сельское хозяйство, наука и технологии. Создание Нового банка развития (НБР) стало важным шагом в финансировании инфраструктурных проектов и устойчивом развитии. Несмотря на успехи, БРИКС сталкивается с вызовами, такими как различия в экономических моделях и политических системах стран-участниц. Однако, с учетом растущего влияния развивающихся стран, БРИКС имеет потенциал для дальнейшего укрепления позиций на мировой арене [2; 6].

Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). ШОС была основана в 2001 году с целью обеспечения безопасности, стабильности и экономического развития в регионе, где лидерами являются Китай, Россия, Индия, Казахстан, Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан и др. ШОС активно развивает проекты в области транспорта, энергетики, торговли и инвестиций. Создание Экономического совета ШОС и развитие инициатив, таких как “Один пояс и один путь”, способствуют углублению экономических связей между странами-участницами. ШОС сталкивается с вызовами, связанными с различиями в политических системах и экономических интересах стран-участниц. Тем не менее, организация имеет потенциал для расширения своего влияния, особенно в контексте растущей роли Азии в мировой экономике [3; 6].

Экономические альянсы играют ключевую роль в формировании стабильной и устойчивой мировой экономики, способствуя экономическому росту и политической стабильности. Основная цель большинства альянсов — устранение тарифов и торговых барьеров, что способствует увеличению объемов торговли между странами-участницами. Это позволяет странам более эффективно использовать свои ресурсы и повышать конкурентоспособность [3].

Альянсы создают более привлекательные условия для иностранных инвесторов, обеспечивая большую стабильность и предсказуемость. Это способствует увеличению прямых иностранных инвестиций, что, в свою очередь, стимулирует экономический рост. Экономическая интеграция способствует укреплению политических связей между странами, снижая вероятность конфликтов и способствуя мирному сосуществованию.

Выделим преимущества и недостатки региональных экономических альянсов. Преимущества: устранение тарифов и торговых барьеров; увеличение объемов торговли и инвестиций; экономический рост; создание рабочих мест и др. Недостатки: возможные потери для некоторых отраслей; риски зависимости от других стран; политические и экономические конфликты между участниками и др. [3; 4].

Приведем примеры успешных региональных экономических альянсов:

1. Европейский Союз (ЕС) — экономический и политический союз, состоящий из 27 европейских стран, который был создан для обеспечения мира, стабильности. ЕС создал единый рынок, что позволяет странам-участницам торговать без тарифов и барьеров. Введение общих стандартов для товаров и услуг упрощает торговлю и защищает права потребителей. В 1999 году была введена евро, которая используется в 20 странах ЕС. Это упрощает торговлю и инвестиции, снижает валютные риски и способствует экономической стабильности. Использование евро создает более тесные экономические связи между странами-участницами и способствует более эффективному управлению экономикой [4].
   1. Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) − экономическое сотрудничество и интеграция в Юго-Восточной Азии. АСЕАН была основана в 1967 году и сегодня объединяет 10 стран, стремящихся к экономическому росту и интеграции. Создание зоны свободной торговли, направленной на снижение тарифов и упрощение торговли между государствами-участниками. Создание единого рынка и производственной базы способствует свободному перемещению товаров, услуг, инвестиций и рабочей силы. АСЕАН активно работает над проектами в области устойчивого развития и охраны окружающей среды. Страны-участницы совместно работают над адаптацией и смягчением последствий климатических изменений. АСЕАН поддерживает культурные обмены и программы, направленные на укрепление связей между народами региона.
   2. Евразийский экономический союз (ЕАЭС), созданный в 2015 году, включает Россию, Беларусь, Казахстан, Армению, Кыргызстан и направлен на углубление экономической интеграции. Устранение тарифов на товары и упрощение торговых процедур между государствами-участниками. Введение общих стандартов для товаров упрощает торговлю и повышает качество продукции. Разработка совместных транспортных и энергетических проектов, таких как создание новых транспортных коридоров и развитие энергетической инфраструктуры. Сотрудничество в области сельского хозяйства, включая совместные программы по обеспечению продовольственной безопасности. Привлечение инвестиций в ключевые сектора экономики [4].

С учетом текущих глобальных вызовов ожидается, что страны будут создавать альянсы, сосредоточенные на устойчивом развитии и обмене технологиями в области экологии. Это может привести к формированию новых экономических блоков, ориентированных на экологические инициативы [5].

Новые вызовы в современных условиях, такие как пандемия, санкции Западных стран по отношении к России, военная операция, создали предпосылки появлению новых региональных альянсов. Например, пандемия продемонстрировала необходимость в глобальном сотрудничестве в области здравоохранения. Санкции Западных стран по отношении к России явились факторами создания новых альянсов. Военная операция также подтолкнула к укреплению региональных альянсов и их расширению, таких как БРИКС и ШОС. С ростом цифровизации экономики страны могут объединяться для создания совместных платформ и инициатив в области цифровой торговли, кибербезопасности и защиты данных. Также возможны новые геополитические альянсы, направленные на защиту национальных интересов и укрепление позиций на международной арене [5; 6].

Таким образом, региональные экономические альянсы играют ключевую роль в формировании глобальной экономики. Они не только способствуют экономической интеграции и торговле, но и помогают странам справляться с глобальными вызовами. Региональные альянсы открывают новые возможности для торговли, инвестиций и технологий, что способствует их развитию. Они могут оказывать значительное влияние на глобальную политику и экономику, формируя новые правила игры и стандарты. В условиях глобальных вызовов роль региональных экономических альянсов будет только возрастать, обеспечивая устойчивое и интегрированное будущее для всех стран.

Реализация инициативы «Один пояс – один путь», запуск Всестороннего регионального экономического партнёрства и продвижение концепции «сообщества единой судьбы» стали ключевыми элементами внешнеполитической линии Китая в регионе. Перечисленные процессы отражают стремление Пекина и к экономической интеграции, и к формированию собственной модели регионального порядка в Юго-Восточной Азии. В указанной стратегии важную роль играют инструменты культурного и гуманитарного воздействия, включая «мягкую силу» и взаимодействие с хуацяо.

Переосмысление внешнеполитического курса КНР в отношении стран АСЕАН началось с XVIII съезда КПК в 2012 году, когда руководство страны обозначило курс на повышение активности китайской дипломатии, стратегическое планирование и инициативность на международной арене [1]. В качестве одного из приоритетных направлений была обозначена необходимость укрепления отношений с ближайшими партнёрами по региону, к которым Китай традиционно относит АСЕАН. В условиях обострения соперничества с США и их союзниками китайское руководство рассматривало АСЕАН как важную точку опоры в формировании многополярного мира.

Начиная с 2009 года, Китай сохранял статус крупнейшего торгового партнёра АСЕАН, и к 2017 году партнёрство демонстрировало устойчивый рост [2]. Объём товарооборота превысил 500 млрд долларов, а число взаимных поездок между гражданами Китая и стран ЮВА составило свыше 40 миллионов. Пекин активно инвестировал в модернизацию инфраструктуры региона, учитывая высокий спрос на внешние источники финансирования. По оценке Азиатского банка развития, до 2030 года странам АСЕАН потребуется свыше 2,8 трлн долларов для реализации целей устойчивого развития [3, с. 225].

Особое внимание уделяется развитию транспортной взаимосвязанности. В рамках Инициативы «Один пояс – один путь», провозглашённой Си Цзиньпином в 2013 году [4, с. 164], Китай активно продвигает создание мультимодальных логистических коридоров: железных дорог, портов, автотрасс и авиационных узлов. Проекты железнодорожного сообщения Куньмин – Вьентьян, Китай – Лаос – Таиланд, порт Кьяукпью в Мьянме выступают элементами единой транспортной сети, соединяющей КНР с ЮВА и далее – с Индийским океаном. Согласно данным аналитического центра Lowy Institute, с 2015 по 2021 год Китай стал лидером в сфере инфраструктурного финансирования в регионе, реализовав 24 мегапроекта стоимостью свыше 1 млрд долларов каждый [4, с. 165].

Параллельно с экономическим проникновением Китай усиливает своё присутствие в институциональных инициативах. Создание Всестороннего регионального экономического партнёрства (RCEP), синхронизация «Пояса и пути» с Генеральным планом АСЕАН по взаимосвязанности (MPAC-2025), развитие экономического пояса Ланьцанцзян – Меконг и других платформ подчёркивают стремление Китая задавать архитектуру взаимодействия [5]. На XX съезде КПК (2022 г.) стратегическое партнёрство с АСЕАН было признано одним из ключевых приоритетов внешнеполитической повестки на ближайшие пять лет [6].

На фоне растущей экономической зависимости стран ЮВА от китайских капиталов Пекин стремится смягчить возможные подозрения в экспансионизме, активно продвигая инструменты «мягкой силы». Подобная политика основывается на трёх каналах воздействия: культурном, политическом и экономическом [7, с. 27]. В культурной сфере ключевыми проводниками китайского влияния выступают Институты Конфуция, которых в странах АСЕАН насчитывается более 60 [7, с. 28]. Через преподавание китайского языка, проведение культурных мероприятий и образовательные программы Пекин формирует позитивный имидж собственной модели и одновременно продвигает стратегические инициативы, включая «Один пояс – один путь».

Особое внимание уделяется продвижению идеи «сообщества единой судьбы» – концепции, озвученной Си Цзиньпином в контексте китайско-асеановских отношений ещё в 2017 году и закреплённой в официальных документах [8]. Пекин также подчёркивает принцип невмешательства и уважения суверенитета, что делает его привлекательным партнёром для государств с чувствительной внутренней политикой, в том числе Камбоджу, Лаос и Мьянму.

Одним из самых малоисследованных, но крайне эффективных инструментов китайской внешней политики в ЮВА остаётся диаспора –  хуацяо. Представленные экономически влиятельные сообщества играют роль посредника между китайским государством и странами проживания. В Таиланде китайцы контролируют более 80% фондовых компаний, в Малайзии – около 62%, на Филиппинах – более 50% экономики, в Индонезии – 17 из 25 крупнейших концернов и до 70% корпоративных активов [9, с. 96].

Хотя политическое участие хуацяо ограничено, их влияние проявляется в форме экономического давления, лоббистской активности, поддержки гуманитарных программ и участия в бизнес-диалоге между странами. Китайская дипломатия, осознавая указанную роль, стремится поддерживать институциональные и культурные связи с хуацяо, включая образовательные обмены, мероприятия через партнёрские бизнес-ассоциации и формирование позитивного имиджа КНР в среде потомков китайских мигрантов [9].

Таким образом, внешнеполитическая стратегия Китая в отношении АСЕАН представляет собой комплексную и многоуровневую модель, в которой инвестиционная и инфраструктурная активность сочетается с гуманитарными инициативами и диаспоральными механизмами влияния. Юго-Восточная Азия занимает приоритетное место в китайской внешнеполитической повестке, обеспечивая Пекину стабильный рынок сбыта и доступ к ресурсам, а также возможность институционального закрепления в одном из наиболее динамичных регионов мира. Экономическое сотрудничество с АСЕАН формирует прочную основу двусторонних отношений. Китай выступает крупнейшим торговым партнёром ассоциации, активно участвует в модернизации транспортной, энергетической и цифровой инфраструктуры региона, интегрируя инициативу «Один пояс — один путь» с национальными программами стран ЮВА. Пекин придаёт особое значение использованию «мягкой силы», развивая культурную дипломатию, расширяя сеть институтов Конфуция и продвигая идеологию «сообщества единой судьбы», ориентированную на партнёрство и невмешательство. Значимую роль в продвижении интересов КНР играет и китайская диаспора, обладающая высокой экономической концентрацией и способная влиять на политические и деловые процессы в принимающих странах.

1. От расширения масштабов к углублению институтов: новая фаза ИОП
Ключевым событием года стало подписание Протокола о модернизации зоны свободной торговли Китай-АСЕАН до версии 3.0 в Куала-Лумпуре. Если предыдущие этапы были сосредоточены на либерализации рынков, то версия 3.0, в духе концепции «мягкой связанности» ИОП, делает акцент на гармонизации стандартов и институциональной координации.
Включение в повестку таких областей, как взаимосвязанность производственно-сбытовых цепочек, «зеленая» и цифровая экономика, демонстрирует эволюцию ИОП от строительства физических объектов к созданию единых «правил игры». Это позволяет снижать транзакционные издержки и повышать устойчивость региональной экономики к внешним шокам. Результатом этой политики стало сохранение АСЕАН статуса крупнейшего торгового партнера Китая: за первые 11 месяцев 2025 года объем двусторонней торговли достиг 6,82 трлн юаней, увеличившись на 8,5%. Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (ВРЭП) продолжает служить институциональным фундаментом, обеспечивая предсказуемость для бизнеса и углубляя взаимозависимость производственных цепочек.

2. Инфраструктура как базис, цифра как драйвер
2025 год подтвердил синергию традиционной и новой инфраструктуры в рамках ИОП. Проекты «жесткой связанности» доказали свою эффективность: китайско-лаосская железная дорога превратила Лаос из изолированной страны в логистический хаб, а Whoosh ускорил экономическое взаимодействие на Яве.
Однако главным трендом года стало стремительное развитие цифрового сотрудничества. Подписанный Гуанси-Чжуанским автономным районом и Лаосом меморандум о создании Совместного центра инноваций в области искусственного интеллекта (ИИ) Китай-Лаос стал первым подобным соглашением Китая со страной АСЕАН. Создание Центра сотрудничества по применению ИИ Китай-АСЕАН выводит взаимодействие на новый уровень, охватывая развитие открытых платформ, подготовку кадров и внедрение промышленных решений. Это отражает стратегический курс Китая на развитие производительных сил нового качества, которые через механизмы открытости и международного сотрудничества в рамках ИОП передаются странам Юго-Восточной Азии, помогая им совершить цифровой скачок.

3. Совместное управление как основа устойчивости
Углубление экономических связей в рамках ИОП сопровождается усилением координации в области безопасности и управления. Введение «визы АСЕАН» и расширение безвизового режима с Таиландом, Малайзией и Сингапуром способствуют углублению гуманитарных обменов, превращая регион в пространство общего доверия.
Важным аспектом стала трансформация подходов к безопасности. Китай активизировал борьбу с транснациональной преступностью, переходя от двусторонних акций к многосторонним механизмам с Мьянмой, Таиландом и Лаосом. Кроме того, 2025 год продемонстрировал возросшую роль Китая как гаранта региональной стабильности. В условиях обострения пограничного конфликта между Таиландом и Камбоджей Пекин выступил в роли эффективного посредника, организовав трехсторонние переговоры в провинции Юньнань и предоставив гуманитарную помощь пострадавшим. Эти действия наглядно показывают, что ИОП — это не только экономическая стратегия, но и инструмент поддержания мира, необходимого для ее реализации.

2025 год наглядно продемонстрировал, что Инициатива «Один пояс, один путь» в регионе АСЕАН вступила в фазу зрелости. Сотрудничество характеризуется высокой устойчивостью к внешним вызовам, переходом от количественных показателей к качественным и расширением повестки за счет новых технологий. По мере реализации Плана действий всеобъемлющего стратегического партнерства Китай-АСЕАН (2026–2030) и приближения к 5-летию его установления, можно прогнозировать дальнейшую синергию институциональных инноваций и практической кооперации. Опыт 2025 года подтверждает, что именно такая модель взаимодействия позволяет Китаю и странам Юго-Восточной Азии совместно формировать сообщество единой судьбы, внося вклад в стабильность и процветание всего Азиатско-Тихоокеанского региона.