Стоит отметить, что вопрос социальной дифференциации языка сложен. Например, такие понятия как «социальный диалект», «жаргон», «арго», «сленг», «условный язык», «социолект» в лингви­стике четко не демаркированы. Отмечается, что выбор одного из этих терминов обусловлен либо национальной традицией, либо подчеркнутым социальным ракурсом. [1, с. 29]

Большинство авторов указывают на размытые границы между разновидностями субстандарта, видят наличие большого количества переходных случаев, статус которых невозможно определить однозначно. А.Д. Швейцер поэтому пишет, что между литературным языком и сленгом находится промежуточная «серая» зона, где однозначная оценка той или иной единицы представляется затруднительной [2, с. 98].

В энциклопедиях Britannica On-Line и Encarta On-Line в разделе «Social Varieties of Language» логично разграничивают указанные термины, используя такими семантическими указателями, как «стандартное/нестандартное», «формальное/неформальное», «доступное [пониманию]/недоступное [пониманию]», «обычное/особенное». В данных источниках говорится следующее: сленг, арго и жаргон являются терминами для обозначения определенных социальных вариантов языка, обладающих особенным вокабуляром.

Термин сленг обозначает неформальный вокабуляр, особенно слова-однодневки, которые не входят в языковой стандарт. Термин арго обозначает нестандартный вокабуляр тайных, в частности преступных, групп, основная цель которого — сделать коммуникацию непонятной для чужих, непосвященных. Термин жаргон обозначает специфический вокабуляр представителей той или иной профессии.

Соответственно, сленг здесь приравнивается к недолговечным выражениям за пределами стандарта, арго к секретному вокабуляру преступных групп, а жаргон определяется как явление, характерное для общения специалистов определённой области.

О сложности разграничения арго, жаргонов и сленга часто упоминает Э. Патридж. В ряде случаев он не видит принципиальной разницы между этими терминами. Для него и других исследователей англоязычной разговорной речи важны скорее системные характеристики  сленга, экспрессивные и историко-культурные отличия. Например, большая синонимия американских сленгизмов по сравнению с британскими, более широкая тематика американского сленга по сравнению с британским, большая «брутальность» американских сленгизмов по сравнению с «ироничностью» британских и так далее.

Что касается отечественной науки то, в русском языкознании не сложилось устойчивого (укорененного) семантического различия между этими единицами: жаргон, арго, сленг представляют собой заимствования (различной степени ассимиляции), и вследствие чего их нередко употребляют как полные дублеты.

Можно обнаружить совершенно недифференцированные использования терминов, они легко заменяют друг друга. От взаимозамены всех трех терминов, по мысли B.C. Елистратова, «ровным счетом ничего не изменится».

Не возражая против того, что резких разграничительных линий между анализируемыми терминами нет, мы, однако, не можем согласиться с B.C. Елистратовым и считаем, что выбор термина небезразличен для любого лингвистического исследования.

Доцент кафедры романо-германского языкознания и МКК Северо-Кавказского Федерального Университета А.В. Цыбулевская указывает на тот факт, что в русской филологии советского периода наблюдаются попытки различить явления внутри субстандарта, однако, этот процесс проводится не по существу. Исследователь обращает внимание также и на то, что такая тенденция сохраняется в наши дни. Это можно проследить в  дефиниции арго и жаргона, представленных в  Толковом словаре иностранных слов Л.П.Крысина.

Арго [фр. argot]. Речь социально или профессионально замкнутых групп. [3, с. 252]

Жаргон [фр. jargon]. Речь социально или профессионально замкнутой группы, отличающаяся от общеупотребительного языка специфичными словами и оборотами.

Однако А.В. Цыбулевская всё же оценивает современный этап исследования сниженной разговорной речи как этап постепенного закрепления достаточно отчетливого содержания за основными социальными диалектами: «Арго понимается как тайные языки закрытых сообществ (в том числе асоциальных, деклассированных), используемые в целях эзотерического общения и корпоративной «маркировки» его носителей. Жаргоны рассматриваются как лексические системы социальных и профессиональных групп, не обладающие криптофорной функцией и используемые чаще с экспрессивными целями. Под сленгом понимается жаргонизированное просторечие, не имеющее какой-либо социальной или профессиональной прикреплённости и употребляемое широкими социальными группами.

Подтверждение тезиса о независимости сленга от принадлежности к профессиональным группам мы находим у Маковского. Он пишет, что в отличие от жаргона сленг не немыслим без целого ряда фонетических и грамматических особенностей, отражающих местные диалекты, сленг никогда не был присущ узким социальным группам или  использовался как индикатор принадлежности к профессиональному коллективу. Основная особенность сленга — общность всем социальным группам носителей языка [4, с. 19-23].

В современной экспансии термина сленг в отечественной лингвистике В.В. Колесов усматривает отражение общей тенденции: «Сегодня английские слова свободно заменяют и вполне привычные, давно заимствованные французские или немецкие слова, что доказывает практическую ненужность новых форм. Жаргон стал сленгом, макияж мейкапом, спектакль – шоу, бутерброд – сэндвичем, шлягер — хитом, лозунг – слоганом и т.п.» [5, с. 228].

Далее мы хотели бы рассмотреть связь между такими понятиями, как «сленг», «жаргон», «профессионализм» в отношении языка определённых профессий.

Отечественный лингвист И.Р. Гальперин относит сленг, жаргонизмы, профессионализмы, диалектизмы, вульгаризмы и различные просторечные выражения к категории «SPECIAL COLLOQUIAL VOCABULARY», то есть к специальному разговорному вокабуляру.

В своём труде «Стилистика английского языка»  Гальперин утверждает, что трудно найти более расплывчатый термин, чем «сленг». Автор признает, что «The term ‘slang’ is ambiguous because, to use a figurative expression, it has become a Jack of all trades and master of none». [6, с. 96]

Жаргон – это группа слов, которая существует почти в каждом языке, чьей целью является сохранение секретности внутри какой-либо социальной группы. Жаргонизмы – это хорошо известные всем слова, которые приобретают абсолютно новые значения. В любом языке они непонятны аутсайдерам, не принадлежащим к той или иной социальной группе, которая их изобрела. Это так называемый код внутри кода. Существуют разные виды жаргона: жаргон воров и бродяг (кэнт), жаргон джазовых исполнителей, армейский жаргон (военный сленг), жаргон спортсменов и так далее. Например, a lexer- a law student – студент юридического факультета. [6, с. 104]

Профессионализмы – слова, используемые в рамках определённой профессии или ремесла, дома и на работе, людьми, которые связаны между собой общими интересами. Профессионализмы имеют связь с терминами. Термины создаются для обозначения новых понятий, которые появляются в процессе и в результате технического прогресса и развития науки. Однако стоит помнить, что профессионализмы – специальные слова в нелитературном слое вокабуляра английского языка, в то время как термины – специализированная группа слов литературного слоя языка. Вот некоторые примеры профессионализмов: tin-fish – submarine; a midder case- a midwifery case-акушерский чемоданчик.

Также не стоит путать жаргонизмы с профессионализмами. Использование профессионализмов, в отличие от жаргонизмов, не ставит целью утаить какую-то информацию, они просто способствуют коммуникации в рабочей обстановке.

В современном интернет-пространстве можно увидеть, что термины «сленг», «жаргон», «профессионализмы», «профессиональная лексика» используются синонимично, если речь идет о языке какой-либо профессии. Например, язык медицинских работников в отечественных источниках называют медицинским жаргоном, сленгом врачей, медицинским сленгом, профессиональной лексикой медиков. В зарубежных источниках в основном используют термин «slang»: medical slang, doctors’ slang, doctor slang, однако можно встретить термин «jargon»: secret jargon of doctors, а иногда даже «medical lingo», что в переводе значит малопонятный жаргон врачей.

Элиза Матиэлло, профессор английской лингвистики Университета Пизы, занимающаяся вопросами сленга, широко осветившая проблему сленга в своей книге «An Introduction to English Slang: A Description of its Morphology, Semantics and Sociology» [7, с. 35] сравнивает сленг и жаргон и проводит демаркацию этих двух понятий, утверждая, что сленг нельзя приравнивать к жаргону, хотя сленг может быть использован внутри жаргона. Например, музыканты часто используют сленгизмы при описании музыкальных стилей (house, techno, handbag), врачи и военные иногда прибегают к сленгу, а моряки употребляют такие сленговые фразы, как Harry Flakes (уставший), Harry Flatters (спокойный (о море), Harry Frees (свободный). Сленг от жаргона отличает отсутствие  престижа в употреблении, сленг более спонтанен, чем жаргон медицины, бизнеса, науки и других областей.

В заключение хотелось бы сказать, что правильное использование лингвистических терминов и четкая демаркация изучаемых явлений являются неотъемлемой частью любого качественного исследования языка. Однако в случае изучения субстандарта затруднён процесс дефиниции терминов.

Наиболее приемлемым можно считать вывод о том, что арго – это тайный язык закрытых сообществ, чаще всего асоциальных. Жаргоны – лексические системы социальных и профессиональных групп, имеющие цель засекретить информацию и показать престиж этих групп. Сленг –  это экспрессивный неоднородный языковой пласт, состоящий из разговорных выражений и фраз, не имеющий социальной или профессиональной прикреплённости.

В разных направлениях лингвистики наблюдаются принципиальные различия во взглядах на данную проблему, в частности, возникают сложности при определении границ таких лексических групп, как арго, жаргон, сленг, просторечие, диалект. Термин «сленг», как отмечает Ч. Фриз, «настолько расширил свое значение и применяется для обозначения такого количества различных понятий, что крайне затруднительно провести разграничительную линию между тем, что является сленгом и что нет» [19, с. 52].

Важно отразить в рабочем определении сленга как субъязыка его некодифицированность, отличие от других видов жаргонов, специфику лексического значения и особенности функционирования. Так, Э.М. Береговская, сравнивая русский сленг с арго, выделяет некоторые черты данного субъязыка: депрециативность (критическое либо ироническое восприятие давления государственной машины), метафоричность, репрезентативную функцию в качестве доминанты и людическую направленность [2, c. 38-40]. Говоря о репрезентативности (а не о коммуникативной и криптолалической функциях) как отличительной черте сленга, лингвист называет такую лексическую группу «паролем всех членов референтной группы» и аргументирует свою точку зрения трудами Е.Д. Поливанова по исследованию жаргона школьников: «Когда ученик говорит “нафик” или “напсик” вместо “зачем”, он ведь мыслит… не одно только переводное значение слова… а еще кое-что. И если попробовать передать это “кое-что”, то это окажется… мыслью, содержащей характеристику обоих участников языкового обмена: “Оба мы с тобой… хулиганы или… играем в хулиганов”» [9, c. 163]

Одним из открытых вопросов современной лингвистики является этимология слова «сленг». Так, Эрик Партридж в работе Slang To-Day And Yesterday называет ее dubious ‘сомнительной’ и опровергает общность происхождения слова с норвежскими словоформами вида -sleng [23, c. 2]. Вторая версия основывается на его семантической связи с глаголом to sling ‘метать, швырять’ и с устаревшей языковой конструкцией to sling the jaw ‘говорить, стиснув челюсти, жаловаться, говорить оскорбительные вещи’, также упомянутой ученым [23, c. 2].

Сленг как явление встречается в английской лингвистике в среднеанглийский период, но в этот период для его номинации используется иная лексема – cant. А. Липатов утверждает, что в Англии «сленг существовал уже в XIV в., однако само это речевое явление было известно под другими наименованиями, и чаще всего как cant» [6, с. 382–383]. С конца XVIII столетия предпринимаются попытки замены определения «кэнт» на «сленг». Это связано с тем, что кэнт как древний вариант английского языка узко ограничен маргинальными социальными слоями общества, использующими в речи данные выражения, и обусловливается «ареальной, локально-территориальной, темпоральной и профессионально-корпоративной вариативностью» [11, c. 128], в то время как сленг представляет собой все более обширную лексическую группу по мере развития английского языка в новоанглийский период. Так, по мнению Дж.К. Хоттена, «сленг представляет собой вульгарный, низкий, кричащий, устный язык, который постоянно изменяется, и на котором говорят представители различных классов, он не имеет автора; это – секретный язык цыган, используемый для обмана, злоупотребления, сквернословия; это – язык уличного юмора» [20, с. 44, 52-53, 217]. Г. Бауманн включает в сленг кокни (лондонский городской полудиалект) и рифмованный сленг [12, c. 32-33, 42], а А. Баррер и Ч.Г. Леланд определяют сленг как «условный язык со многими диалектами, которые, как правило, непонятны посторонним» [17, c. V-XI, XIII-XXIII]. Впоследствии это привело к вытеснению устоявшегося в англоязычной среде наименования, т.к. «кэнт, все больше и больше утрачивая свои речевые и лексические позиции, растворился в сленге» [6, с. 382–383].

В отечественной лингвистике распространенным является определение, данное В.А. Хомяковым. Он рассматривает в своей дефиниции сленг как систему на определенном этапе своего развития, используя системно-структурный подход и подчеркивая эмоционально-экспрессивную составляющую лексических единиц: «…относительно устойчивый для определенного периода, широко употребительный, стилистически маркированный лексический пласт… компонент экспрессивного просторечия, входящего в литературный язык, обладающий пейоративной экспрессией» [12, с. 34]. Анализируя дефиницию отечественного лингвиста, следует отметить, что сленг как «компонент просторечия» не может включаться в литературный язык, поскольку нет «единой и общеобязательной нормы, касающейся употребления слов, их звукового облика и грамматических форм» [14, c. 653]; это противоречит определению. Устойчивость, отмеченная в дефиниции В.А. Хомякова, обусловливается наличием у таких языковых единиц семантической целостности, но, как считает ученый, она относительна; ее относительность экспериментально подтверждается Е.Н. Гуц: так, слова, отнесенные к подгруппам «стабильных» и «активных» элементов, составили 54% от общего числа лексических единиц [15, c. 92].

М.В. Арапов в «Лингвистическом энциклопедическом словаре» даёт две дефиниции сленгу: в первом значении он эквивалентен жаргону, во втором определяется как «совокупность жаргонизмов, составляющих слой разговорной лексики, отражающей грубовато-фамильярное, иногда юмористическое отношение к предмету речи» [16, c. 161]. Ученый пишет, что слова такой лексической группы употребляются «в условиях непринужденного общения», указывая на их первоначальное употребление внутри определенных социальных групп. Лингвистом также отмечается сохранение эмоционально-оценочного характера слов; он подчёркивает, что такие элементы «либо быстро исчезают из употребления, либо входят в литературный язык, приводя к возникновению тонких стилистических и семантических различий» [16, c. 161].

В отечественном языкознании актуальной является проблема «выделения или невыделения сленга из ряда многочисленных социолектов и как понятия и как термина, где среди языковедов есть несколько точек зрения» [8, c. 1]. Так, И.Р. Гальперин отрицает существование такого субъязыка и предлагает использовать слово как английский эквивалент жаргону [4, c. 114]. Некоторые отечественные лингвисты отмечают вторичность сленгового образования по сравнению с арго и жаргоном, «адаптирующим к своим нуждам заимствованные единицы» [8, c. 2]. К 90-ым гг. XX в. в отечественной лингвистике значение сленга претерпевает существенные изменения. В общем смысле принята следующая дефиниция языковой группы: это «жаргонизированное просторечие, не имеющее какой-либо социальной или профессиональной прикрепленности и употребляемое широкими социальными группами» [13, с. 17], чему противоречит существование лексических групп корпоративного жаргона, языковые единицы которых однозначно определяемы только внутри этих групп и не выходят за их пределы. Примером такой языковой группы является корпоративный жаргон турагентств: бусдрайвер – ‘водитель автобуса’, прайсы – ‘ценовые предложения’ и др.

Одну из последних на настоящий момент дефиниций сленга предлагает В. Стариченок: «Сленг – это практически открытая подсистема ненормативных лексико-фразеологических единиц разговорно-просторечного языка, его стилистическая разновидность» [10, с. 123]. Ученый отмечает тесную взаимосвязь с жаргонами, арго, просторечиями, т.к. сленг «заимствует многие лексические единицы, адаптируя их к своим нуждам и переосмысливая в том или ином направлении» [10, с. 124].

В зарубежном языкознании свое определение, относимое к современному состоянию теории сленга, дает Отто Есперсен в 1925 году. Ученый определяет его как «форму речи, которая обязана своим происхождением желанию человеческой особи отклониться от обычного языка, навязанного нам обществом» [21, c. 149].  Примечательно, что в данном определении Есперсен акцентирует на специфичности формы существования сленга в языке, а также причине возникновения такой формы. Э. Партридж определяет понятие сленга иным образом, выделяя его стилистические особенности: «бытующие в разговорной сфере весьма непрочные, неустойчивые, никак не кодифицированные, а часто и вовсе беспорядочные и случайные совокупности лексем, отражающие общественное сознание людей, принадлежащих к определенной социальной или профессиональной среде» [3, с. 67]. Американский ученый говорит о том, что сленговые единицы функционируют только внутри конкретных социальных слоев и отражают настроение современных людей. Он определяет сленг с учетом способов образования лексем и специфики их функционирования в языке. С. Робертсон акцентирует важную функцию сленга – конспиративную: он «состоит из «особых» слов, которые придумываются отдельными людьми и непонятны всем членам общества» [24, c. 468].

В различных словарях английского языка также существуют расхождения в дефиниции научного понятия. В Оксфордском словаре современного английского языка 1965 года сленг равнозначен понятиям жаргон и рифмованный сленг [18, c. 561]. «Словарь английского языка» Чемберса 1998 года издания определяет сленг как «жаргон любых социальных слоев и профессий; …слова и словоупотребления нелитературного языка, очень неформально используемые», также упоминая первоначальное значение «жаргона воров и маргиналов» [26, c. 1552]. Другие англоязычные словари [22, с. XI-XXXIX; 25, с. vi-vii; 27, с. vi] отражают только некоторые характерные свойства сленга: не входит в литературный язык, отличается от профессиональных жаргонов, является нестандартным субъязыком.

Иной взгляд на проблему демонстрирует Р.А. Спирс; так, он признает основные свойства сленга, в то же время считая, что сленг – это «выражения, которые используются непосредственно внутри малых групп людей и отражают язык нижних слоев общества [25, c. VI-VII]. Это же отмечает А.В. Гуслякова, говоря о том, что «большинство ученых под сленгом первоначально понимали особый язык обособленной группы людей, созданный с целью самосохранения и коммуникации только в пределах своей группы» [5, с. 136].

Сленг как одна из подсистем языка представляет собой динамично модифицирующийся открытый субъязык. В связи с разнополярными взглядами ученых-лингвистов относительно того, что принимается за сленг, в современной лингвистике актуальной остается проблема содержания данного понятия. Таким образом, в отсутствие общепринятой дефиниции сленга выбор необходимого определения находится в прямой зависимости от аспектов, в рамках которых исследователь изучает ту или иную необходимо рассматривать сленговую группу, выделяя наиболее существенные свойства сленга. Формулируя рабочее определение, под сленгом в общем смысле мы будем понимать специфическую лексическую группу, не входящую в состав литературного языка, отличительными особенностями которой являются некодифицированность форм, ироничное либо грубовато-фамильярное отношение к предмету речи, а также конспиративная функция.

Объектом исследования данной статьи является возникновение жаргонизмов, а предметом исследования – способы и причины, при помощи которых происходит данное явление.
Цель данной работы – исследование пути и причин возникновения жаргонизмов в современном русском языке.
Для выполнения данной цели необходимо выполнить основные задачи:
• Исследовать труды различных авторов по этому вопросу;
• Выделить основные причины и способы, приведенные в различных работах.
• Создать классификацию способов и причин возникновения жаргонизмов на основе исследованных работ.
Толкование понятия дано в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона еще в 1907 году: «Жаргон (франц. Jargon) — испорченное наречие, местная речь, говор (см.), произношение. Ж. Иногда придумываются для известной цели, например Ж. Воров, мошенников, нищенствующих и проч.»[2]. Так же попытки изучения жаргонной лексики были сделаны в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И.Даля, который изучал язык бродячих торговцев, городских воров-карманников: «ЖАРГОН м. Франц. Наречье, говор, местная речь, произношенье. || Дорогой камень красно-желтого цвета, циркон»[7].
Только в 20-30 годах 20 века появились работы ученых-лингвистов о жаргонизмах Г. Виноградова, С.Я. Капорского. В это время, также был создан Институт живого слова, занимающийся изучением речи различных социальных слоев, в том числе и жаргонов. Из этого можно сделать вывод, что жаргонизмы изучаются сравнительно недавно.
Проблема заключается в том, что сложно четко ограничить и выявить причины и способы возникновения жаргонизмов, так как их довольно много к тому же это явление мало изучено, так как этим вопросом, как говорилось ранее, заинтересовались не так давно.
Социальные потрясения, экономическое развитие, технический прогресс и открытия в области науки приводят к тому, что в различных сферах жизни появляются иные понятия и представления, что способствует образованию новых слов, которые обозначают недавно появившиеся явление или предметы. Соответственно расширяется словарь жаргона.
И жаргонизмы, как и неологизмы, возникают в речи как результат, реакция на произошедшие изменения в обществе. При этом употребление жаргонизмов в речи может быть обусловлено целым рядом причин, а именно:
• жаргон используется как средство создания речевой характеристики персонажа (например, в художественном произведении) и как средство создания своеобразной экспрессии, колорита и стилистической окраски в кино и литературе. Например читаем у В.В. Маяковского в «Стихи о советском паспорте»:
«И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав…»
Используется жаргонизм «кочан».
• использование жаргонизмов придает эмоциональную окраску тексту, речи (часто встречаются в текстах молодежных музыкальных групп);
На примере песни « На французской стороне…» М. Леонидова:
«Если те профессора, что студентов учат
Горемыку-школяра насмерть не замучает….»
Используется жаргонизм «школяр» для придания эмоциональной окраски.
• поиск средств выражения, наиболее ярко могущих выразить отношение говорящего, пишущего к себе, другим людям и явлениям, потребность в новых словах также являются одной из причин употребления жаргонной лексики в речи;
Например С. Есенин в песне «Я московский озорной гуляка…» говорит о том, что он «гуляка», что является жаргонизмом.
- желание обособиться от остальной части общества (молодежный жаргон).
Например подростки используют в своей повседневной речи такие жаргоны как «хайп», «мем» и т.д.
Все эти причины приводят к тому, что появляются новые слова – жаргонизмы. Образуются они по всем правилам русской орфографии. Существует несколько способов словообразования единиц жаргонной лексики:
1. Самым продуктивным способом словообразования в жаргоне, по мнению исследователей жаргона, является суффиксация.
2. Калька (полное заимствование);
Этот способ образования включает в себя заимствования, грамматически не освоенные русским языком. При этом слово заимствуется целиком со своим произношением, написанием и значением. Такие заимствования подвержены ассимиляции. Каждый звук в заимствуемом слове замещается соответствующим звуком в русском языке в соответствии с фонетическими законами. Эти слова кажутся иностранными в произношении и написании, они соответствуют всем нормам английского языка. Например: bag – баг (ошибка).
3. Полукалька (заимствование основы).
При переходе термина из английского языка в русский, последний подгоняет принимаемое слово под нормы не только своей фонетики как в предыдущей группе, но и спеллинга с грамматикой. При грамматическом освоении английский термин поступает в распоряжение русской грамматики, подчиняясь ее правилам. Существительные, к примеру, приобретают падежные окончания: application – аппликуха (прикладная программа) , аппликуху.
4. Трансформация какого-нибудь термина, как правило, большого по объему или трудно произносимого. Здесь можно выделить:
1) Сокращение: компьютер – комп, винчестер – винт, макинтош – мак.
2) Универбация: материнская плата – мать, стратегическая игра -стратегия, ролевая игра – ролевик, струйный принтер – струйник.
В результате проведенного исследования были решены основные задачи:
1. Исследованы труды различных авторов на эту тему.
2. Выделены основные причины и способы возникновения жаргонизмов в современном русском языке.
3. Создана классификация причин и способов возникновения жаргонизмов.
И сделаны следующие выводы:
- причин и способов образования жаргонизмов довольно много. Это обусловлено постоянным развитием языка и общества.
- источниками пополнения жаргонизмов служат: литературный язык (он является доминирующим), социолекты и иностранные языки. Большинство лексем литературного языка подвергается метафорическому и, редко, метонимическому переносу.
- возникновение жаргонной лексики– закономерное и естественное явление, выполняющее определенные стилистические функции.

Объектом исследования является использование жаргонизмов в СМИ, а предметом исследования – причины, из-за которых происходит данное явление.

Цель данной работы – исследование причин использования жаргонизмов в современных СМИ.

Итак, СМИ — это совокупность таких субъектов массовой коммуникации, как периодическое печатное издание, радио-/теле-/видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации.

Жаргон — социальный диалект; отличается от общеразговорного языка специфической лексикой и фразеологией, экспрессивностью оборотов и особым использованием словообразовательных средств, но не обладает собственной фонетической и грамматической системой [1].

В конце XX в. в русистике появляется новый термин – общий жаргон. Это – «тот пласт современного русского жаргона, который, не являясь принадлежностью отдельных социальных групп, с достаточно высокой частотностью встречается в языке средств массовой информации и употребляется (или, по крайней мере, понимается) всеми жителями большого города, в частности образованными носителями русского литературного языка» [2]. Другими словами, это – обширный корпус лексики и фразеологии, который утратил признак корпоративности, т.е. закрепленности за речевой практикой ограниченных социальных групп.

Научный интерес к такому явлению, как использование жаргонизмов в СМИ, появился сравнительно недавно. Только в конце двадцатого века данная тема заинтересовала лингвистов, таких как Гальперин И. Р., Мазурова А. Н., Щуплов А. Н., Макловски Т., Кляйн М., Грачев М. А. Это обусловлено тем, что в этот период различные медиа стали самой крупной площадкой речепользования. Т. Г. Добросклонская ввела понятие медиадискурса, который по ее определению является функционально-обусловленным типом дискурса, понимающийся как совокупность речевых практик и продуктов речевой деятельности в сфере массовой коммуникации.

Исследуя выбранную нами тему, мы пришли к выводу, что причины проникновения жаргонной лексики в СМИ можно разделить на экстралингвистические и лингвистические.

В первую группу мы классифицируем исторические события, происходящие в России. После отмены запретов на цензуру в 1990-х годах использование жаргона в прессе увеличилось. Язык СМИ существенно пополнился словами из внелитературной лексики. Общее снижение уровня жизни населения и нестабильная политическая ситуация привели к криминализации общественного сознания. Этот процесс активировал изменения в речи людей, наполняя ее сленговой лексикой. Появились такие жаргонизмы, как «бурда» (некачественный алкоголь), «резидент» (дилер), «пукалка» (огнестрельное оружие), «махач» (драка), «ребязя» (ребятя).

Второй причиной проникновения жаргонизмов в СМИ является экспрессивность жаргона. В журналистике жаргон необходим главным образом для того, чтобы установить контакт с читателем или заинтересовать его необычной формулировкой. Это часто используется для интригующего заголовка. Кроме того, жаргон демонстрирует отношение журналиста к проблеме, о которой он пишет, добавляя эмоциональную окраску его тексту. Не менее важной причиной возникновения и распространения затронутого нами языкового феномена является тот факт, что в нормативном русском языке для некоторых слов нет эквивалента, соответствующего коннотации употребляемого слова.

В монографии «Русский язык конца ХХ столетия» А. Е. Земской описываются следующие причины использования жаргонной лексики в СМИ [3]:

1. Повышение уровня личностного начала и «персонификация общения» в текстах средств массовой информации.

Уход от безликости адресата позволяет определить круг лиц, для которых создается медиапродукт.

«Наверное, потому, что сама «единоросска» Рубцова ездит на служебной «Ауди», которую ремонтируют за бюджетные деньги.» (Слова протестовавшего, взятые из статьи «Дорога… к отставке» газеты «Правда» №51 (31111) 20 мая 2021 года). В данном случае, протестующий открыто говорить от своего имени и использует при этом жаргонизм «единоросска», обращаясь к «Рубцовой».

2. Расширение сферы спонтанного публичного общения. Спикеры в СМИ зачастую не используют заранее подготовленную речь, а говорят, исходя из ситуации. Это явление проявляется особо ярко в телепередачах.

«…они вынуждены сильно готовить своего участника, накачивая его в публичном пространстве, что он типа вот такой вот перец» (Из речи телеведущего Шейнина А. Г. общественно-политического ток-шоу «Время покажет» в выпуске от 19.05.2021 года).

3. Меняются параметры протекания устных форм массовой коммуникации: создается возможность непосредственного обращения, говорящего к слушающим и обратной связи слушающих с говорящими.

«Американцы отчего-то расхотели платить по жилищным займам, следовательно, банки испытывают дефицит налички, и занять ее негде». («Комсомольская правда». № 42. 2008 г.). В данной статье используется слово «наличка» в значении «наличные деньги».

4. Жаргонная лексика может использоваться для усиления негативной оценки описываемых фактов; при включении ее в текст адресант демонстрирует и свою оценку.

«…Платошкину впаяли ни за что» (Камакин А. После освобождения Платошкина ждет последний и решительный бой// Московский комсомолец выпуск № 28540 от 19.05.2021 г.) [4]. Вместо употребления выражения «назначить срок наказания», автор текста использует жаргонный глагол «впаяли» с усиленной негативной окраской, тем самым обозначая свое отношение к ситуации.

5. Ослабление цензуры, демократизация речевых норм.

«Чем больше правящий режим теряет былое доверие в народе, тем изощрённее становятся его формы борьбы за самосохранение и способы нейтрализации оппозиции, пытающейся подпилить ножки путинского трона.» (Вырезка из статьи «Рождённый каркать — петь не может» газеты «Правда» №51 (31111) 20 мая 2021 года). В данном случае мы видим. Что используется жаргонизм «путинский трон». Ослабление цензуры позволило использовать жаргонищмы в том случае, когда говорят о политике, в частности, о власти.

Некоторые слова, бывшие по этическим или эстетическим соображениям под запретом, перестали восприниматься как «неудобные» или нарушающие норму. Так, слова тусовка, беспредел, кайф, попсовый и ряд других уже включены в современные толковые словари, хотя и с ограничительными пометами разг. или разг.-сниж.

Тем не менее широкое распространение жаргонной лексики в речи вызывает определенное беспокойство. Повсеместная информатизация жизни современного человека вынуждает его постоянно обращаться к источникам массовой информации. Постоянный поток ненормативной лексики упрощает речь и засоряет ее. Т.П. Сурикова справедливо замечает: «Надев речевую маску “своего в доску” парня, допустив в массовую коммуникацию то, что испокон века было ограничено сферой устного общения, взрослые люди цинично оглупляют аудиторию, ограничивают ее лексикон и интеллект утилитарно-бытовыми понятиями, к тому же монотонными стилистически. Среди них нет места тому, что сделало человека человеком, – интеллекту и духовности». М. А. Грачёв же считает, что, используя жаргонизмы, журналист идёт по пути наименьшего сопротивления: употребляет лежащую на поверхности лексику русского языка, не пытаясь углубиться в другие слои, не используя всего богатства языка, тем самым не только не обогащает свой словарный запас, но и огрубляет язык прессы, делая его примитивным. Однако М. А. Грачёв отмечает, что есть и некая положительная сторона употребления жаргонных слов, имея ввиду, что таким образом журналист пишет простым, близким к народу языком.

Таким образом, мы смогли выявить следующие причины использования жаргонизмов в языке современных средств массовой информации России: влияние исторических событий, ослабление цензуры, усиление личностного начала в речи, расширение сферы спонтанного общения, изменения важных параметров протекания устных форм массовой коммуникации.