Необходимость антиалкогольной кампании 1985 г. определялась тяжестью алкогольных  проблем в стране. Так следовало из официальных заявлений руководителей СССР, так было и на самом деле [1, 2]. Почему руководство страны во главе с М.С. Горбачевым начало свою деятельность с антиалкогольного постановления ЦК КПСС от  7 мая 1985 г. «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма»? Через три недели после указанного постановления, уже с первого июня началась его полномасштабная реализация. Возможно, что поспешность, отсутствие основательной научной проработки и волевой характер решения были связаны с особыми амбициями в тот момент Е.К. Лигачева и М.С. Соломенцева. Они были главными инициаторами постановления. Некоторые их аргументы были вескими: 1) необходимо остановить пьянство руководящего слоя партии; 2) с таким партийным авангардом и пьяным населением невозможно построить коммунизм [3].

Особый статус антиалкогольного постановления и первоначальные масштабы его реализации свидетельствовали о том, что новое руководство пришло к власти без фундаментальных идей дальнейшего развития страны. Выбор пал на укрепление дисциплины, на создание базы ускорения социально-экономического развития. Конкретная антиалкогольная деятельность состояла в ограничении доступности алкоголя для населения, в частичном закрытии и перепрофилировании винно-водочных производств, сокращении плантаций хмеля и посевов ячменя для пивного солода, в уменьшении площади под винными сортами винограда.

Уже в 1987 году стало понятно, что «ускорение» развития страны не получилось. Причины провала лежали в глубоких сферах политической и социальной жизни советского общества, а не в низкой исполнительской дисциплине. Курс сменился на «перестройку и гласность». В этих условиях антиалкогольный эксперимент оказался на обочине интересов руководства страны, его непопулярные мероприятия постепенно стали сворачиваться. Несмотря на краткость кампании, она затронула многие стороны жизни нашей страны и ее населения. Не стали исключением медико-демографические последствия, которые рассматриваются в данной статье на примере Западной Сибири.

Материал и методы

Использованы данные Госкомстата РФ: форма ЦСУ № 5-а и № 5-б «Сведения об умерших по полу, возрасту и причинам смерти» до 1989 г., с 1989 г. – форма С-51 по всем территориям Западной Сибири и суммарные данные по Российской Федерации. Были проанализированы данные областных (краевых) бюро судебно-медицинской экспертизы по отдельным территориям Сибири, а также данные Новокузнецкого бюро судебно-медицинской экспертизы (обслуживает население г. Новокузнецка и Новокузнецкого сельского района). На момент исследования в состав Западной Сибири входили Алтайский край, Кемеровская, Новосибирская, Омская, Томская и Тюменская области. Расчеты показателей смертности, продолжительности жизни и ее элиминационных резервов выполнены по общепринятым методам [4]. Анализ компонент продолжительности жизни – по методу Е.М. Андреева [5]. Метод компонент был использован для анализа элиминационных резервов [6, 7].

Результаты исследования

Значительная часть безвозвратных потерь от травм (убийства, самоубийства, дорожно-транспортные происшествия) происходит на фоне алкогольного опьянения у человека. Эта закономерность известна давно [8-10], и попытки уменьшить масштабы пьянства предпринимались в нашей стране не только в советский период, но и в Российской Империи. Алкоголь повышает агрессивность человека [11], а, кроме того, действие алкоголя в условиях Сибири и Крайнего Севера более пагубно, чем в средней полосе России [12]. Возможно, что этим частично объясняется высокий уровень потерь от травм и низкий уровень продолжительности жизни в Сибири.

Последствия антиалкогольного эксперимента в Сибири: снижение безвозвратных потерь. Для анализа медико-демографических последствий сокращения потребления алкоголя в стране эксперимент 1985 года чрезвычайно интересен. Повсеместно с 01.06.85 г. были введены жесткие ограничения на продажу алкогольных напитков, и последствия были синхронны принятым запретительным мерам. Деструктивное поведение людей значительно изменилось. В 1980-1984 гг. число случаев смерти от травм и отравлений было очень высоким среди городского и сельского населения в Красноярском крае (в среднем за год 6425+231), Кемеровской области (6585+76). В 1985 году произошло снижение числа случаев смерти от травм и отравлений по сравнению со средней величиной за предыдущие пять лет в Кемеровской области на 12,4%, в Красноярском крае на 8,7%, в Новосибирской области на 5,4%.

Более подробно изучение проблемы было проведено по данным Новокузнецкого бюро судебно-медицинской экспертизы. В 1985 г. по сравнению с предшествующим периодом в Новокузнецке уменьшение числа случаев насильственной смерти произошло на 18,7% (при наличии алкоголя в крови сокращение составило 28,0%, при отсутствии алкоголя в крови число случаев насильственной смерти практически не изменилось). В 1986-1987 гг. динамика смертности от травм и отравлений была позитивной, число случаев насильственной смерти составило в 1986 г. 68,4%  от среднего уровня 1979-1984 гг., в 1987 г. – 59,9%, но уже в 1988 г. процесс пошел вспять.

Снижение смертности от травм и отравлений в 1985-1987 гг. и ее увеличение с 1988 г. целиком связано с изменением числа случаев насильственной смерти при наличии алкоголя в крови. Самые заметные изменения были присущи отравлениям этиловым алкоголем – число случаев в 1987 г. достигло самого низкого значения после 1984 года, составив чуть больше трети от исходного значения за предшествующий период (1979-1984). При учете всех случаев насильственной смерти (вариант расчета А в табл. 1) обнаружено, что менее всего уменьшился транспортный травматизм, а производственный травматизм в 1985-1987 гг. был даже выше предшествующего уровня, уровень убийств и самоубийств сократился, наиболее значительно в 1987 году.

В группе лиц, умерших насильственной смертью при наличии алкоголя в крови (вариант расчета Б в табл. 1), произошли очень большие изменения к 1988 году: в два раза снизилось суммарное число случаев, в три раза снизился уровень при производственных травмах, в два раза – при бытовых. Снижение числа случаев убийств и самоубийств у этой группы лиц (при наличии алкоголя в крови) определяет общую динамику данной части насильственной смерти. Все эти особенности привели к изменению структуры смертности в указанной группе. С 1989 года нарастает доля убийств и транспортных травм. Уровень убийств к 1992 г. превышал базовое значение в 2,83 раза.

В группе лиц, умерших насильственной смертью при отсутствии алкоголя в крови (вариант расчета В в табл. 1), также найдены характерные особенности. Уменьшение общего числа случаев к 1988 году незначительно. Уровень производственного травматизма в 1985-1987 гг. и транспортного в 1986-1988 гг. был выше, чем в предшествующие годы.

К 1991-1992 гг. смертность населения Новокузнецка от травм и отравлений нарастала. Общее число случаев насильственной смерти выросло в 1992 г. в полтора раза по сравнению с предшествующим периодом. Особенно резко выросло число убийств, увеличился транспортный травматизм (почти в два раза), смертельные отравления этиловым алкоголем превысили уровень начала восьмидесятых годов (табл. 1).

Таблица 1 – Динамика числа случаев смерти от насильственных причин в г.Новокузнецке (в %, средний уровень 1979-1984 гг. принят за 100%)

Примечания: А – учтены все случаи насильственной смерти;Б – учтены случаи насильственной смерти при наличии алкоголя в крови; В – учтены случаи насильственной смерти при отсутствии алкоголя в крови.

Условные обозначения: 1 – все случаи суммарно; 2 – убийства; 3 – самоубийства; 4 – несчастные случаи на производстве; 5 – бытовой травматизм; 6 – транспортный травматизм; 7 – отравление этиловым  алкоголем.

Уже по данным 1985 года можно было сделать вполне определенные выводы: противоалкогольные мероприятия в Новокузнецке значительно (на 29%) снизили величину безвозвратных потерь на фоне присутствия алкоголя в крови, что спасло жизнь почти трехсот человек. Продолжительность жизни у мужчин Новокузнецка в 1985 г. по сравнению с 1984 годом выросла на один год. При этом 3/4 прироста связаны с уменьшением безвозвратных потерь от травм и отравлений, а 1/4 – от болезней системы кровообращения. В 1986 году новый успех – безвозвратные потери от травм на фоне присутствия алкоголя в крови сократились почти вдвое по сравнению с 1984 годом, а продолжительность жизни увеличилась еще на два года. Данные обстоятельства дали нам основание предложить в 1986 г. использование медико-демографических показателей для оценки эффективности антиалкогольного эксперимента на территории Сибири [13].

Продолжительность жизни населения и ее компоненты в Западной Сибири. Продолжительность жизни в Сибири после 1965 г. постоянно снижалась и была ниже уровня РФ [14-16]. В 1985 году по сравнению с 1984 годом продолжительность жизни у мужчин в городских поселениях на территории Западной Сибири увеличилась следующим образом (табл. 2): в Кемеровской области – на 1,3 года, в Томской области –  на 1,0 год, в Омской области – на 0,9 года, в Алтайском крае – на 0,5 года. Самый высокий уровень продолжительности жизни в 1985 году был у мужчин в городских поселениях Томской области (64,1), а самый низкий – в Кемеровской области (62,4 года).

 Таблица 2 – Динамика продолжительности жизни населения на отдельных территориях Западной Сибири (в годах)

Источник: данные Госкомстата РФ, расчеты авторов

Рост продолжительности жизни в 1986 г. был связан, прежде всего, с уменьшением смертности от травм и отравлений. В Западной Сибири наиболее значительный рост показателя произошел в Томской области, где продолжительность жизни у мужчин в городских поселениях по сравнению с 1979 годом выросла на 4,2 года, а в сельской местности – еще больше, на 6 лет. У женщин продолжительность жизни выросла в меньшей степени: в городских поселениях и сельской местности –  на 1,8 года. Этот факт объясняется тем, что смертность женщин от травм и отравлений значительно ниже, чем у мужчин, а продолжительность жизни увеличилась в 1985-1986 гг. прежде всего за счет снижения смертности от этого класса причин. Например, в городских поселениях Томской области у мужчин общий прирост продолжительности жизни (4,2 года) произошел за счет снижения смертности от травм и отравлений – на 3,2 года и от болезней системы кровообращения – на 1 год. Аналогичная ситуация и на большинстве других территорий Сибири – прирост продолжительности жизни на 60-80% произошел за счет снижения смертности от травм и отравлений. Успехи в росте продолжительности жизни не на всех территориях были одинаковыми. Высокие достижения в Томской области связаны с тем, что там гораздо раньше, чем в других регионах страны началась активная борьба с пьянством (в 1982-1983 годах). Медико-демографические последствия такой деятельности можно видеть в 1984 году: потери продолжительности жизни у мужчин в городских поселениях от травм, которые достигали в 1979 году огромной величины – 5,6 года, в 1984 году сократились до 4,0 лет, а в 1985 году – до 3,7 лет. Ожидаемая продолжительность жизни уже в 1984 г. составляла 63,1 года, то есть была самой высокой в Сибири.

Еще один пример – Кемеровская область, где значительная негативная динамика показателя была в семидесятые годы и в начале восьмидесятых. В восьмидесятые годы продолжительность жизни мужчин области в городских поселениях снизилась на 1,3 года, а в сельской местности на 5,3 года. Затем в городских поселениях у мужчин этот показатель стабилизировался, а в сельской местности продолжал снижаться. В 1986 г. значительные изменения в продолжительности жизни произошли у городского населения Кемеровской области:  у мужчин продолжительность жизни выросла на 3,9 года и только за счет снижения смертности от травм и отравлений – на 2,5 года. В сельской местности произошли еще большие положительные сдвиги: продолжительность жизни у мужчин увеличилась на 4,8 года, в том числе за счет снижения смертности от травм – на 3,3 года. Однако достигнутый уровень продолжительности жизни в сельской местности составлял меньшую величину, чем в 1970 году.

Здесь необходимо иметь в виду возможное влияние различий в социальной стратификации населения Томской и Кемеровской областей. Нами на примере крупного промышленного центра Кузбасса были показаны особенности безвозвратных потерь в зависимости от уровня образования. Чем ниже образовательный ценз, тем выше смертность и больше ее доля с экзогенной детерминацией [17, 18]. При такой закономерности в худших условиях по потерям продолжительности жизни должна оказаться Кемеровская область по сравнению с Томской.

В 1987 г. на многих территориях Западной Сибири рост продолжительности жизни значительно замедлился (например, у мужчин в городских поселениях Томской, Омской областей) или сменился сокращением показателя (Алтайский край, Кемеровская область). В 1988-1989 гг. снижение продолжительности жизни произошло практически повсеместно. Так, в Новокузнецке в 1987 г. по сравнению с предыдущим годом у мужчин показатель сократился всего на 0,2 года (с 64,7 до 64,5), а в 1988-1989 гг. – уже на 0,7 года (с 64,5 до 63,8). В городских поселениях Томской области у мужчин продолжительность жизни снизилась с 66,4 лет в 1987 г. до 64,5 лет в 1989 г. и 63,2 лет в 1991 г., то есть фактически показатель в городских поселениях у мужчин снизился до уровня, который был в 1984 г. В сельской местности у мужчин и женщин Томской области ситуация еще хуже – продолжительность жизни в 1991 году стала ниже, чем 20 лет назад. Это связано не только с кризисом в проведении антиалкогольной борьбы административными мерами, но и с общим кризисом в обществе. Медико-демографические последствия таких процессов имеют все признаки предыдущего   («застойного») периода: низкий уровень продолжительности жизни связан с высоким уровнем смертности от травм и отравлений. Убедительное подтверждение на примере данных Томской и Кемеровской областей – центров типов, представляющих большинство территорий Сибири и Дальнего Востока, приведено в таблице 3.

Таблица 3 – Динамика потерь продолжительности жизни от травм и отравлений у мужчин в городских поселениях Томской и Кемеровской областей (величина элиминационных резервов в годах)

Источник: данные Госкомстата РФ, расчеты авторов

В многомерной модели пространственного распределения смертности и продолжительности жизни населения РФ на территории Западной Сибири нами были определены два кластера – шестой и седьмой [19-21]. В один из них – в седьмой – входили Томская, Омская и Новосибирская области (центр типа – Томская область). В другой (шестой) – Алтайский край, Кемеровская и Тюменская области (центр типа – Кемеровская область). Напомним, что типология территорий по показателям общественного здоровья, включая параметры продолжительности жизни, состоит в выделении однородных территорий, отличающихся близкими проблемами здоровья населения. Их понимание необходимо для обоснования эффективной демографической политики. Таким образом, центры типов – Кемеровская и Томская области – представительны для всех территорий Западной Сибири. Данная типология была построена на выверенных методических основах [22, 23].

На исходе эксперимента. Проблемы остаются. Рассмотрим особенности смертности и продолжительности жизни населения в Западной Сибири более подробно еще и за 1989 год, то есть на исходе эксперимента. Основной причиной смертности населения Западной Сибири, как и в целом населения Российской Федерации, являлись болезни системы  кровообращения. Однако по сравнению с Российской Федерацией доля болезней системы кровообращения в структуре причин смерти здесь несколько ниже и составляла 50,7% против 55,9%. В то время как доля новообразований, которые занимали второе место, приблизительно одинакова как в Российской Федерации, так и  в Западной Сибири. Значительно большую роль в формировании структуры смертности в данном регионе играли травмы  и отравления. Их доля достигала 15,1%  против 11,7% для Российской Федерации. Обратим внимание, что такие же особенности характерны для структуры смертности населения Восточно-Сибирского и Дальневосточного регионов, где доля болезней системы кровообращения еще ниже, а травм и отравлений – выше, то есть в этих регионах еще больше преобладает смертность от экзогенных причин [24, 25].

Специальные расчеты, основанные на использовании метода компонент, позволяющего установить основные резервы увеличения продолжительности жизни, показали, что более низкий ее уровень в изучаемом регионе по сравнению с Российской Федерацией в целом почти на 70% обусловлен повышенной смертностью от травм и отравлений (в возрастной группе 15-59 лет – почти на 86%). Определенную роль в сокращении продолжительности жизни в регионе по сравнению с Российской Федерацией играют повышенные уровни смертности от болезней органов дыхания (с ними связано более 10% общего сокращения показателя) и новообразований (более 9%). Вместе с тем в трудоспособном возрасте наряду с травмами, отравлениями и болезнями  органов дыхания значительную роль в формировании низкого уровня продолжительности жизни играют инфекционные и паразитарные заболевания (на смертность от этой причины приходится около 10% общего сокращения продолжительности жизни в трудоспособном возрасте). Таким образом, основной вывод, который можно сделать на основе использования данного метода, состоит в том, что более низкий уровень продолжительности жизни населения Западной Сибири связан, прежде всего, с повышенными уровнями смертности от травм и отравлений, инфекционных и паразитарных болезней, а также болезней органов дыхания. Среди женщин определенное значение имеют повышенные уровни смертности от болезней системы кровообращения.

Изучение смертности населения Западной Сибири от травм и отравлений показывает, что без уменьшения уровня насильственной смерти здесь на кардинальное улучшение ситуации, прежде всего у мужчин, рассчитывать невозможно. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в возрастной группе 15-34 года более 70% всех случаев смерти населения Западной Сибири вызваны травмами и отравлениями, причем среди мужчин этой возрастной группы – более 77%. В возрастной группе 35-59 лет на долю этой причины приходится более 1/4 всех смертельных исходов, а среди мужчин еще больше – около 30%. Изучение структуры смертности внутри этого класса показывает,  что существующий уровень смертности от травм и отравлений в Западной Сибири формируется прежде всего за счет несчастных случаев на транспорте (на них приходится более 20% смертности от травм и отравлений), самоубийств (около 20%), случайных отравлений (более 14%) и убийств (около 13%). Сравнение повозрастных показателей смертности от травм и отравлений показывает, что как среди мужчин, так и среди женщин практически по всем видам травм показатели смертности в Западной Сибири выше, чем в Российской Федерации в целом. Имеются общие черты формирования уровней смертности в отдельных возрастных группах: в возрасте 0-14 лет решающую роль играют несчастные случаи на транспорте и случайные утопления, в возрасте 15-34 года – несчастные случаи на транспорте, в возрасте старше 35 лет – самоубийства. Высок уровень смертности мужчин Западной Сибири в результате случайных отравлений алкоголем, который в возрастных группах до 45 лет, а в сельской местности до 50 лет превышал уровень смертности от острого инфаркта миокарда. При этом следует отметить, что в значительном числе случаев смертельные  исходы в результате острого отравления алкоголем квалифицируются как смерть от болезней сердца ввиду тех трудностей, которые связаны с необходимостью лабораторного подтверждения наличия алкоголя в крови на момент смерти. Есть все основания предполагать, что реальный уровень смерти мужчин от этой причины значительно выше. Ситуация с безвозвратными потерями вернулась к уровню начала восьмидесятых годов. Ни одна из поставленных задач эксперимента в области здоровья населения (общественного здоровья) не была выполнена.

Обсуждение и выводы

Радикальные перемены в стране и обретение Россией нового международного статуса начались с целого ряда ошибочных шагов, в том числе с антиалкогольного эксперимента. На этом пути главным было забвение экономических реформ в угоду политическим, что завершилось катастрофой для страны. Широкий круг проблем России с позиций перестройки в 1995 году (с дистанции 10 лет) оценил сам М.С. Горбачев: «Новая модель потерпела поражение … на уровне культуры народа, на уровне его менталитета. Она была отвергнута народом. Вот где причина поражения» [26]. Это в полной мере относится и к антиалкогольному эксперименту, начатому в 1985 году. Жесткие ограничительные мероприятия не могут быть оптимальным вариантом алкогольной политики. Такой же вывод был сделан из опыта введения «сухого закона» в 30-х годах XX века в США. В России были уничтожены большие площади ценнейших виноградников. Снижение производства вина и пива привело к уменьшению их доступности как в период кампании, так и в последующие годы. Это явилось причиной изменения структуры потребления алкоголя в пользу крепких спиртных напитков.

Для нас неожиданным стало влияние антиалкогольного эксперимента на значительное уменьшение потерь от болезней системы кровообращения. Алкоголь оказывает прямое кардиотоксическое действие, а также имеет некоторые негативные последствия для организма человека: гиперлипидемия, дефицит витаминов, нарушение углеводного и минерального обменов. Но в то же время в последние годы широко обсуждается действие небольших доз алкоголя как кардиопротектора. Анализ эпидемиологических исследований показывает, что между болезнями системы кровообращения и потреблением алкоголя существует J-образная зависимость. Это означает, что риск возникновения болезней системы кровообращения снижается при потреблении небольших доз алкоголя, равномерно распределенных во времени. Традиция употребления в России больших доз крепких спиртных напитков за короткий промежуток времени сопряжена с безусловным риском для здоровья людей [27]. Этот второй вариант, вероятно, и был в какой-то степени исключен во время противоалкогольной кампании 1985 года.

Социально-экономические преобразования в России с 1992 года сопровождались ростом потребления алкоголя, резким увеличением токсичности крепких спиртных напитков, ростом зависимых от алкоголя заболеваемости и безвозвратных потерь. Однако повторение в той или иной форме антиалкогольного эксперимента 1985 года не решит ни одной стратегической проблемы популяционного здоровья и связанного с алкоголем агрессивного поведения человека.

Многие проблемы демографического развития России еще требуют глубокой научной проработки [28, 29]. Но уже сейчас ясно, что необходим рост культуры и образования населения, изменение менталитета людей. На этой основе в долгосрочной перспективе можно будет снизить уровень потребления алкоголя и связанные с ним избыточные человеческие потери, позорные для такой цивилизованной страны как Россия.