в Сибирь. В заключении он говорил, что тюрьма «нисколько не изменила моих убеждений, напротив, она сделала их еще более пламенными, более решительными, более безусловными, чем прежде, и отныне все, что остается мне в жизни, сводится к одному слову: свобода» [5, с.65 ]. Однако осенью 1861 г. М.А.Бакунин совершает смелый побег через Восточную Сибирь, Японию и Америку в Лондон.
В это же время М.А.Бакунин приступает к созданию своего «интернационального революционно-социалистического тайного общества». Суть этого проекта была изложена в рукописях «Международное тайное общество освобождения человечества» и «Революционный катехизис». Предполагалось создать организацию способную подготовить широкомасштабный заговор для осуществления международной революции и уничтожения современных государств. На их месте должна была возникнуть вольная федерация народов. Как это ни парадоксально, но для реализации идеи свободы и разрушения М.А.Бакунин предлагал создать строго централизованную, дисциплинированную и в высшей степени авторитетную революционную организацию.
В 1864 г. М.А.Бакунин вступил в Международное товарищество рабочих (Интернационал). Однако его взгляды на социализм резко отличались от теории К. Маркса: отрицая диктатуру пролетариата («никакая диктатура не может иметь другой цели, кроме увековечения себя», «диктатура способна породить в народе лишь рабство»), государственный социализм («народу отнюдь не будет легче, если палку, которою его будут бить, будут называть палкою народною») [6, с. 276], М.А.Бакунин предлагал свободную федеративную организацию всех трудящихся, общество, в котором осуществится принцип самоуправления народа.
Бакунинские взгляды можно лучше всего выразить его же словами: «Человек стремится к свободе, отвергая любой насильственный авторитет». Понятие свободы здесь тесно переплетается с определением «высшей общественной формы» как торжества человечности, «то есть устройства своего естественного существования при помощи науки, сознания, разумного труда и свободы» [7, с. 69-70] .
Именно в проблему формы этого «естественного существования» и упирается спор между Бакуниным и марксистами, равно как и социальные аспекты бакунинской критики капитализма. «Мы понимаем под свободой,- писал М.А.Бакунин,- с положительной точки зрения полное развитие всех способностей, с отрицательной же точки зрения –

независимость воли каждого от воли других». Но понятие свободы этим не исчерпывается;  человек должен быть свободен от «естественной и подавляющей его
враждебности внешнего мира, как физического, так и социального»[8, с.70]
Разгорается борьба между бакунинским «Альянсом» и сторонниками К.Маркса, ставшая вопросом «жизни и смерти Интернационала». В 1872 г. М.А.Бакунин был исключен из Интернационала. М.А.Бакунин говорил, что русский мир, государственно – привилегированный и всенародный мир, – ужасный мир. Русская революция будет несомненно ужасная революция [9, с.543]  . К сожалению, во многом М.А.Бакунин был прав, но и его утверждение что «свобода может быть создана только свободою, то есть  всенародным бунтом и вольною организациею рабочих масс снизу вверх», как показал  негативный опыт XX в. в России, Испании и т. п., оказалась дорогой, отнюдь, ведущей, не в царство свободы, справедливости и равенства.
П.Л.Лавров вошел в историю освободительного движения нашей Родины как идеолог революционного народничества [10, с.5]. Во второй половине XIX в. революционные народники вели непримиримую борьбу против самодержавия и реакции, продолжая славное дело своих предшественников – революционных демократов. Его имя неразрывно связано с историей русской общественной мысли, с историей революционного движения в России и Западной Европе. Широкий круг источников эпохи «Хождения в народ» позволяет проследить отношение революционного подполья к идеям П.Л.Лаврова, его программам и тактическим планам организации партии и подготовки социальной революции [11, с.4]. «Вдали от родины мы ставим наше знамя, знамя социального переворота для России, для целого мира. Это не дело лица, это не дело кружка, это – всех русских сознавших, что настоящий порядок политический ведет Россию к гибели, что настоящий общественный строй бессилен исцелить ее раны. У нас нет имени. Мы – все русские, требующие для, России господства народа, настоящего народа; все русские, сознающие, что это господство может быть достигнуто лишь народным восстанием, и решившиеся подготовить это восстание, уяснить народу его права, его силу, его обязанность» [12, с.167].
«Колоколе» была написана статья: «Белый террор». В ней говорилось: «Ночью, с После покушения Каракозова на Александра II началась реакция. В герценовском восьмого на девятое апреля, начинается период поголовного хватания… Брали всех и каждого, кто только был оговорен, чье имя было произнесено на допросе кем-нибудь из

взятых или находилось в захваченной переписке. Брали чиновников и офицеров, учителей и учеников, студентов и юнкеров; брали женщин и девочек, нянюшек и мамушек, мировых посредников и мужиков, князей и мещан; допрашивали детей и дворников, прислугу и хозяев; брали в Москве, брали в Петербурге, брали в уездных городах, в отдельных губерниях…»[13, с.179].
П.Л.Лавров, конечно, понимал, что необходимость социальной революции для России, как и для всего мира, есть результат исторически неизбежного развития  капиталистического хозяйства, буржуазного общественного строя [14, с.35]. Но этот общий вывод, когда речь шла о России, он оставлял в стороне, надеясь на то, что, пока капитализм в России развит слабо, социалисты могут подготовить революцию и покончить одновременно как с крепостничеством и самодержавием, так и с капитализмом.
Но историческая среда в России значительно отличается от того, что представляют государства с более развитою промышленностью и с выработанными политическими партиями. Отличия эти таковы, что они привели огромное большинство русских социалистов – революционеров к убеждению в невозможности для России успешной и обширной пропаганды в народе, в невозможности организовать народные силы, пока не будет разрушено главное препятствие всякому прогрессу в нашем отечестве – императорское самодержавие[15, с.485].
П.Л.Лавров был одним из идеологов народничества, сторонник длительной подготовки революции, во главе которой должны были находится передовая интеллигенция и крестьянские массы. До конца дней своих Лавров был связан с революционным подпольем России, вынашивал планы организации партии и подготовки в стране народной революции.
Возникновение революционного терроризма современники событий относили к рубежу 1870 – 1880 гг. XIX в., справедливого усмотрев в нем явление новое и не имеющее аналогов в истории России. В это время террор становится системой действий революционных организаций в нескольких странах, найдя свое классическое воплощение в борьбе «Народной воли». В 1870 гг. XIX в. формируется идеология революционного
народничества. Особое значение имели идеи П.Н.Ткачёва (1844-1886 гг.). Заниматься революционной пропагандой он начал будучи студентом юридического факультета
Петербургского университета и вскоре был привлечён к суду за участие в студенческих беспорядках и отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости. После отбытия наказания вскоре эмигрировал за границу, где возобновил пропагандистскую деятельность.

Появление русского бланкизма как течения общественной мысли, его теоретическая разработка настолько неотделимы от имени П.Н.Ткачева, что синонимом этого понятия стал термин «ткачевизм» [16, с.6-7] (введенное Плехановым). Соединение объективных предпосылок, сложившихся в русском освободительном движении к моменту включения в него П.Н.Ткачева с его политическим темпераментом, максимализмом, выдающимися способностями и литературным талантом, предопределило его место в русском революционном движении. Русский бланкизм как бы олицетворяется в П.Н.Ткачеве. Революционер всегда считает и должен считать себя вправе призывать народ к восстанию; что тем – то он и отличается от философа – филистера, что, не ожидая, пока течение исторических событий само укажет минуту, он выбирает ее сам, что он признает народ всегда готовым к революции [17, с.19]. Ближайшая, непосредственная цель революции должна заключаться не в чем ином, как только в том, чтобы овладеть правительственной властью и превратить данное, консервативное государство в государство революционное [18]. Подготовленное проповедью П.Н.Ткачева и осуществленная посредством «устрашающего» и действительно устрашавшегося террора попытка захватить власть была величественна, а «эксинтативный» террор маленького П.Н.Ткачева просто смешон…» [19, с.8] .
Обращение к П.Н.Ткачеву было связано прежде всего с острым интересом молодой советской исторической науки к революционному прошлому. Оно отражало и ту идейную борьбу, которая происходила в общественных науках, определяя в свою очередь и выбор объектов исследования, и их интерпретацию. В оценке системы социально – политических воззрений П.Н.Ткачева оказались как бы сконцентрированы, с одной стороны, трактовка народничества в целом и его соотношение с ленинизмом, с другой –  понимание исторического смысла, Октябрьской революции. Особое значение для утверждение идеи терроризма в российском революционном движении имели взгляды П.А.Кропоткина (1842-1921 гг.). П.А.Кропоткин был одним из образованных людей своего времени: учился в Пажеском корпусе, был камер – пажем Александра II.
После окончания корпуса уезжает из Петербурга в Сибирь, в  Амурское казачье войско. В Сибири (Иркутск, Чита) он готовит проекты реформ местного самоуправления, пишет корреспонденции в петербургские московские газеты, зачитывается статьями Герцена и Чернышевского, изучает геологию и этнографию, много путешествует. В апреле 1867 г. П.А.Кропоткин уехал в Петербург, где поступил на физико–математический факультет университета и одновременно на службу в Статистический комитет министерства внутренних дел. «Занятия в университете и научные труды, – писал он в последствии, поглотил все мое время в течение пяти следующих лет» [20, с.214]. Его доклады по итогам сибирских экспедиций получили одобрение Русского географического общества, в члены которого П.А.Кропоткин был избран еще в 1868 г.

П.А.Кропоткин никогда в принципе не отрицал террор. Однако его отношение к целесообразности этой тактики и ее эффективности было довольно осторожными. «Покуда революционная партия говорит: долой самодержавие и объявляет войну одному самодержавию, она хотя и расширяет самодержавие, но не расшатывает ни одну из тех основ, на которых зиждется привилегированных классов. Борьба должна быть направлена главным образом на экономические, а не на политические формы», – писал П.А.Кропоткин молодой партии «Народной воли» [21, с.104] .
В 1870-1890 гг. П.А. Кропоткин детально разработал концепцию анархо – коммунизма. В своих построениях он значительное место уделял вопросам революции. Социальную революцию он считал закономерным явлением исторического процесса, «резким скачком вверх», который должен привести к полному уничтожению все институтов власти и государственных учреждений. По его мнению, анархо – коммунизм можно было вводить сразу после разрушению старых порядков в ходе революции. «Кто же совершит эту великую революцию?». Её могут сделать только сами трудящийся – рабочие и крестьяне и трудовые элементы из интеллигенции» [22, с.254], – писал П.А.Кропоткин.
Он говорил, что «анархизм – нечто большее, чем простой способ действия или чем идеал свободного общества. Он представлял собою, кроме того, философию, как природы, так и общества, которая должна быть развита совершенно другим путем, чем метафизическим или диалектическим методом, применения в былое время к наукам о человеке. Я видел, что анархизм должен быть построен теми же методами, какие применяются в естественных науках; но не на скользкой почве простых аналогий, как на скользкой почве простых аналогий, как это делает Герберт Спенсер, а на солидном фундаменте индукции, примененной к человеческим учреждениям. И я сделал все, что мог, в этом направлении» [23, с.22]. Весной 1874 г. он был арестован и заключен в Петропавловскую крепость, но через два года совершил дерзкий побег из военного госпиталя, куда переведен по состоянию здоровья. Последующие 40 лет П.А.Кропоткин провел в эмиграции: в Швейцарии, Франции, Англии.

По возвращению в Россию в июне 1917 г. выступил с призывом к «социалистическому миру». После Октября П.А.Кропоткин признал международное значение Октябрьской революции, высоко оценивал роль Советов, написал обращение к международному пролетариату с призывом заставить свои правительства отказаться от вооруженного вмешательства в дела России. В 1919-1920 гг. он встречался с В.И.Лениным, который, критикуя его анархическую доктрину, но в целом положительно относился к его личности, научной деятельности и революционной борьбе. Итак, несмотря на сложность проблемы, складывается мнение, что в недрах российской революционной идеологии сформировались основополагающие принципы, обусловившие широкое применение террора в практике гражданской войны. Приобретая под воздействием революционной пропаганды все более выраженный характер массового явления терроризм воспринимался радикальными слоями как единственно возможный путь к созданию более справедливых общественных отношений, свободе и демократии.
Для идеологов революционного террора не было сомнений в том, что реализация идей диктатуры пролетариата, впрочем как и любой другой диктатуры, неизбежно выльются в деспотическое управление массами со стороны привилегированных групп, заявивших притязания на управление народом. Политическая революция воспринималась как первый шаг к революции социальной и на этом этапе открывался путь для бескомпромиссной политической борьбы.
Не меньшее значение имела морально–нравственная сторона проблемы террора. Перед идеей общего блага, которая должна была служить руководящим началом поведения людей будущего, отступали на задний план положения  морали и
справедливости. Пренебрежение моральными нормами, воздействие революционного насилия в абсолют стали теми идеями, которые, проникнув как в красную, так и белую идею, в конечном итоге дискредитировали самые высокие общественные цели гражданского противостояния в России.

Активное развитие анархических мыслей в России приходится на конец XIX-начало XX вв. На тот период времени анархическое движение носило характер неравномерного брожения общественной мысли под непосредственным влиянием Западной Европы. На первых порах основные кружки анархистов образовываются за границей, где их политика, как явление сравнительно недавнего времени, приобрела наибольшую популярность в XX в., постепенно распространяя свои связи в России. Закономерные вопросы, которые возникают при изучении русского анархизма, касаются политического состояния их радикальной политики с началом нового «бунташного» века.

Какие стадии развития проходила идея анархизма в Российской империи, и что особенно интересно как эта идея отразилась, пользовалась ли она успехом на сибирских территориях нашего государства, а в частности на территории Енисейской губернии?

Актуальность изучения анархического движения обуславливается тем, что анархизм, как явление сравнительно недавнего времени, во многом построенное на парадоксальных мыслях существования общественной системы, смог всё же укрепиться в умах народа того времени. Модель действия, которую определили для себя анархисты, нельзя назвать гуманной для правительства и народа в целом, это скорее крайняя форма терроризма, неспособная к жалости и добродетели, но готовая уничтожить  многовековую систему за относительно недолгий срок. Истоки идей анархизма возводятся к XVII-XVIII вв., впервые термин «анархизм» был введён в научный оборот французским политиком Пьером Жозефом Прудоном в 1840 году. Но само слово «анархия» имеет более глубокие корни и переводится с греческого языка как беззаконие, беспорядок и хаос. Для современного читателя эти слова включены в синонимы погибели, вырождения норм ограничений и нравственности, но для основоположников доктрины анархизма это является выходом из-под власти правительственных элементов. Со временем политика анархизма менялась, приобретала более совершенные формы, находила сторонников и единомышленников, получила разветвлённые направления, переходила грань безумия и фантастики, связывая свои размышления с реальностью.  То, что было поставлено в противоречие с правом о естественной человеческой свободе, имеется в виду ограничение со стороны государства, отсталость системы консервативных взглядов, находило отрицание в кругу анархических партий и заставляло их искать новые способы приобщения общества к своей доктрине, пусть даже путём игнорирования всяких человеческих норм.

Здесь как раз возникает проблема изучения анархизма. Она состоит в том, что отсутствует масштабная и структурированная вещественная база по данному вопросу, нужно учесть и тот факт, что анархизм России находился в зародышевом состоянии и во многом уступал анархизму зарубежных стран, являясь скорее прототипом инородной первоосновы.  Глубинное изучение анархизма в России относится к периоду первой русской революции 1905-1907 гг. и советского времени. Здесь выделяются работы Н. И. Рогдаева[1], К. Н. Медынцева[2], П. Л., А. А. Борового[3]. В своё время анархизм критиковал В. И. Ленин, хотя и с пометкой на огромный труд М. А. Бакунина[4] и П. А. Кропоткина[5] в ходе становления революционной мысли.  Историография зарождения анархизма в Сибири не столь обширна и даёт скорее общую характеристику действий анархических групп на территории Восточной Сибири, частично Урала и Дальнего Востока. Те же фамилии Н. И. Рогдаева, К. Н. Медынцева, которые занимались описанием анархического движения на Урале и Приуралье [12, с. 5.]. Касаемо анархического движения в Енисейской губернии стоит упомянуть историка Штымбула А. А., который освятил некоторые аспекты деятельности анархических групп Енисейской губернии, их идейные позиции, взаимодействие с другими социалистическими партиями.[6] Известны такие фамилии как Горев Б. И.[7], характеризующий террористические акты анархизма в Сибири,   Е. Е. Колосов[8]. Воспоминания самих ссыльных анархистов Г. Сандомирского, Д. Ермаковского, И. Гейцмана и др. В фондах архива Красноярского края представлены оригиналы и отрывки писем ссыльных политических преступников, их планы и мысли по поводу революционного движения, происходящего в России первой половины XX в.

Цель данной статьи – охарактеризовать деятельность анархических партий на территории Енисейской губернии на период конца XIX – начала XX вв., а именно: конкретизировать основные идеи анархических партий России, так как нельзя понять цель деятельности анархизма в Сибири, не зная основных идей анархического движения; выявить связь центра и окраин, на примере связи с Енисейской губернией; определить меры борьбы, которые предпринимала власть по отношению к анархическим партиям.

Первоначально очаги возникновения анархизма сформировались в западных странах, собрания проводились открыто, несмотря на революционную пропаганду. Основные города, известные своими анархистскими съездами, были Лондон, Париж, Женева. В дальнейшем в этих городах продолжают проводиться съезды уже с открытыми антиправительственными взглядами и действиями, анархисты попадают в число преступных группировок, ведутся активные меры со стороны правительства в поимке наиболее опасных субъектов. Известны случаи ограбления иностранных банков с пособничества лидеров анархических групп и выдающихся их членов. Такими являлись Н. И. Музиль, Крейнер, Цукерман, Штейн Осип «Якобсон» [3. Л. 2-3 об.]

Основными представителями анархических групп в России по национальному составу были прибывшие из Кавказа, Иерусалима, Польши и пр. В России зарождение анархических мыслей относится к далёкому XVIII в., и по сравнению с Западом оно не получит широкого распространения в общественных кругах, более того, в народе революционное движение найдет своё порицание, постепенно вызывая негативные отклики и обвинения в шпионаже. [3. Л. 30 об.]. Анархизм в России продолжит следовать по программе заграничных группировок, постепенно ставя перед собой основные задачи переустройства общественного строя: освобождение человека от государства посредством внедрения коммун и общин; перестройка характера труда для русского человека; беспощадная борьба с капитализмом, религией, судами и предрассудками; самодисциплина как общепринятая модель поведения.

По отчётам от 12 июня 1908 года в России анархизм действовал как отвлечённое учение. Агитация в основном происходила среди интеллигенции, а также среди молодого поколения студентов и старших воспитанников, воспитанниц средних учебных заведений. По агентурным сведениям на момент января 1908 года на территории Российской империи число представителей анархистских групп насчитывало приблизительно 80-90 членов [4. Л. 15 об.]. Разумеется, истинное их количество неизвестно. Представленные данные содержат в себе сведения по числу участников Киевского съезда анархистов, на который были направлены ярчайшие члены анархических групп от многих городов Российской империи: Екатеринослав – 2, Одесса – 2, Харьков – 1, Варшава – 2 и пр. Разумеется, съезд был засекречен. Делегаты имели при себе пароль и назывались «Буревестниками». Целями названного мероприятия являлись действия по упрочению связи окраины и центра, создание полноценной кооперативной системы [4. Л. 15-16 об.].

Уже в 1910 году анархисты имеют общую федерацию. Однако, в Енисейской губернии анархическое движение не стало таким же популярным как в других уголках Сибири, но играло не меньшую роль в приобщении отдельных народных страт к стремительно развивающейся революционной деятельности. Известный тезис, который использовали анархисты в своей деятельности «Мы анархисты должны быть авангардом народных движений, первые шаги мы можем делать уже за границей».

Действительно, Сибирь вбирала в себя лишь некоторые отголоски основного курса, распространяющегося в странах Западной Европы.

Согласно архивным материалам отголоски анархизма в Енисейской губернии зафиксированы уже на период 1905 года и опять же совпадают с моментом брожения общественной мысли и революционными событиями Первой русской революции 1905-1907 гг. Так, наибольшее количество подозрительных личностей фиксировалось в г. Красноярске. Их деятельность в течение отчётных месяцев 1905 года носила для полиции «неизвестный характер». Агентурные сведения, которые отправлялись в Иркутское губернское жандармское управление не давали достаточного основания полагать, что подозрительные личности ведут в среде народа революционную деятельность, несмотря на это за ними была поставлена постоянная слежка. Распространение нелегальной литературы происходило за счёт людей, прибывающих в Енисейскую губернию из городов Самара, Рязань, Саратов, Иркутск [4. Л. 24.].

Было зафиксировано, что среди рабочих железной дороги Красноярска, Канска, Минусинска регулярно раздавались прокламации «с весьма антигосударственными мыслями». Так, например, опасение вызвал Амурский Андрей Гаврилович, который, якобы, проживал в г. Красноярске, крестьянин Нарков (имя и отчество неизвестны), пытавшийся образовать преступную группировку с целью погромов правительственных учреждений [1. Л. 10.].

В период январь – декабрь 1911 г. местной полицией составлялись фотороботы, а все неизвестные, но заподозренные в участии действий анархистских групп, получали прозвища: «Крот», «Садовник», «Студент» и пр. Наружное наблюдение за членами партии «анархистов-коммунистов», как они назывались тогда современниками, осуществлялось тайно.  Под особое внимание тогда попадали представители мещанского сословия, студенты, чиновники, ссыльные [2. Л. 10.].

Распространение революционных мыслей анархического характера, негативного рода высказываний по поводу самодержавной власти, осуществлялось в 1905 г. в основном в пивных и на улицах гг. Красноярска, Минусинска, Канска и пр. Позднее конспирация была усилена. Так, например,  в 1907 г. красноярской полицией предполагалось, что одна из революционных анархических групп Енисейской губернии пользуется для тайных совещаний со своими единомышленниками в г. Красноярске домом Мироновой (мещанки), на первый взгляд ни в чем не примечательной [2. Л. 24.].

Методами борьбы с анархистами со стороны правительственных сил были аресты, проводившиеся на регулярной основе и особо часто осуществлявшиеся после 1907 г. Однако это было не всегда эффективно по отношению к опытным оппозиционерам, так как многие предпринимавшиеся попытки со стороны полиции заканчивались неудачами. Так, например, в доме Мироновой анархисты как минимум проводили свои собрания не менее года. Красноярский вахмистр Журавлёв (имя и отчество не приводится) сообщал: «8 января 1908 г. при дальнейших агентурных наблюдениях  подозрительные личности перестали проявлять себя, собираться в доме Мироновой. Арестовать никого не успели» [5. Л. 13.].

Жандармских сведений, например, в 1910 г., предоставлявшихся местной полицией, было крайне мало. Недоверие, которое росло по отношению к анархистам, побуждало их предпринимать попытки программной переорганизации, поиске новых способов пропаганды, энергичной агитации, помощи политическим ссыльным и в сборе денег. В полицейских отчётах за период 1908 г. фигурировала фамилия крестьянина Турчанинова, целью которого было образование «сибирской федерации анархистов», строившейся на идеях «ассоционнального анархизма» среди политических ссыльных. Планировалось, что это будет преступная группировка с вербовкой, распространением нелегальной литературы и коммуной боевиков-разбойников, материальные средства которой шли в общую кассу для дальнейшего развития анархизма в Сибири [4. Л. 4 об.].

Развитие революционной общественной мысли в России, распространение революционных идей в народных массах привели к изменению первоначально «наблюдательного» характера деятельности жандармских управлений. В канун 1917 г. происходят массовые аресты людей, заподозренных в той или иной преступной деятельности по отношению к правительству. Особой «популярностью» у правоохранительных органов пользовались ссыльные. Агентурным путём составлялись выборки из писем политических заключённых, половина из этих писем пестрят желанием выбраться из сибирской глуши, условия были очень тяжёлыми, особенно если ссыльные приезжали вместе с семьями. Из агентурных сведений в отношении деятельности анархических группировок: «Ссыльные, находя для себя более выгодными жить на своём содержании, нанимают у крестьян лишь одну квартиру без стола, с платой от 1 руб. 50 коп» [3. Л. 2.].

Одна из выборок письма, засвидетельствованная на территории Енисейской губернии, гласит: «Приехало много новых ссыльных среди них есть и форменные хулиганы, есть и предатели, есть и проститутки» [6]. Стоит вспомнить того же Турчанинова. Недоверие, которое встречали члены различных политических партий, в конце концов, выливалось в аресты и доносы из крестьянской среды, которое, несмотря на тяжести первой половины XX в., активно содействовало жандармскому отделению. В Красноярске и других городах Енисейской губернии по архивным сведениям насчитывалось около 30 заподозренных в шпионаже, наблюдению подверглись 40 человек. Охоту за политическими заключёнными в Сибири начинали так называемые «шпики» – одно из прозвищ агентов тайного отделения полиции.

Наивысший расцвет анархическое движение в Енисейской губернии приобрело в революционные события 1917-1918 гг., когда произошла активизация деятельности революционных партий. Популярность приобретает движение анархистов–коммунистов. Его представители разворачивали стачки и митинги в среде рабочих заводов, железнодорожников [9]. Кроме того в Енисейскую губернию и Сибирь пребывали анархисты из Петрограда, Москвы, Твери. Например, Владимир Константинович Каминский [9], прибывший в г. Красноярск из Центральной России, с 8 декабря 1917 г. начал издание еженедельной газеты «Сибирский анархист». В ней осуществлялся призыв крестьян к захвату земли, считая, что она является достоянием всего народа, к передаче заводов и фабрик в рабочие руки, а всех благ – бедным [9]. Однако подобные высказывания анархистов находили противостояние со стороны большевистской власти, кадетов и эсеров, которые считали анархические группы «мелкой шайкой ссыльных преступников».

В дальнейшем история покажет, что анархисты активно содействовали социалистической революции, участвуя в гражданской войне, поддерживая идеологию большевиков в борьбе против самодержавной власти. В Сибири были сформированы анархистские отряды Каландаришвили, Пережогина, Третьякова, Орлова и др. Но всё же популярность подпольных группировок не была столь обширна – в 1917 г. их насчитывалось около десяти человек в г. Красноярске, не считая людей, которые подозревались в преступных диверсиях.

Таким образом, развернувшаяся анархическая деятельность в Енисейской губернии переживала этап зарождения, расцвета и постепенного затухания. В первые годы XX в. анархизм не приобрёл одобрения со стороны общества, носил характер преступной группировки. Жители Сибири со слов самих ссыльных приобретают статус «полуварваров», неспособных понять идеи свободы из-за своей врожденной неграмотности и нежелания что-либо менять. После революционных событий 1917 г. анархистское движение всё так же не обладало теми свойствами организованной системы, которая была присуща многим другим революционным группам. В момент наибольшей опасности, когда стоило принимать действительно важные решения, в среде анархизма происходил разлад, на передний план выступал индивидуализм, недисциплинированность, трусость, авантюризм. Просто, не было лидеров способных воссоединить разрозненные мысли членов партий не только Енисейской губернии, но и России в целом, что в конце концов, привело к полному краху всех анархических идей и постепенному угасанию их партийного огня.