Решая задачу поиска взаимосвязей между смертностью и социально-экономическими условиями  жизни  в условиях Дальнего Востока (ДВ) мы приняли во внимание несколько моментов.

1. Доказательства взаимосвязи между смертностью и социально-экономическими условиями жизни популяций не бесспорны, так как, с одной стороны – население является достаточно самостоятельной и саморазвивающейся системой, с другой – воспроизводство  населения в определенных условиях осуществляется не благодаря, а вопреки существующим социально-экономическим условиям за счет внутренних резервов, какими могут быть, например, прогрессивная возрастная структура населения, миграционный обмен менее здорового населения на более здоровое, жесткий отбор здоровых в условиях экстремальных природно-климатических условий и др. Поэтому можно допустить, что в некоторых случаях взаимосвязь смертности и социально-экономических параметров может оказаться слабой или отсутствовать вовсе, в особенности на уровне линейных зависимостей, положенных в основу большинства статистических методов анализа.

2. В отдельных возрастных и половых группах населения взаимосвязь между смертностью и условиями жизни может проявиться более отчетливо и это немаловажно в плане практического использования полученных результатов.

3. Проблема так называемой сверхсмертности мужчин характерна для всех развитых стран и для всех субъектов Российской Федерации, однако на ДВ она носит наиболее выраженный характер, независящий от локальных военных конфликтов (как, например, в Чечне).

В соответствии с вышеизложенным были сформулированы две задачи:

1. Поиск взаимосвязей между показателями смертности мужского населения и социально-экономическими параметрами жизни в условиях Дальневосточного региона.

2. Выявление зависимостей между уровнями смертности от отдельных классов причин смерти в отдельных возрастных группах мужчин ДВ и социально-экономическими параметрами жизни.

Для решения первой задачи был применен канонический корреляционный анализ. Вторая задача решалась посредством  применения  метода парных корреляций.

Необходимо отметить, что данные социально-экономического характера, доступные для анализа, имеют ряд недостатков, таких как: чрезмерная усредненность и обобщенность показателей, ограниченность их годами переписей и др., что, однако, не умаляет их значения на современном этапе, когда возможность общественного управления демографическими процессами далеко не исчерпана, а выбранные для анализа статистические методы позволяют учесть и минимизировать негативное влияние указанных недостатков.

Достоинство канонического корреляционного анализа заключается в возможности представления исходных данных в виде корреляционной матрицы, где в одном блоке расположены показатели смертности, в другом – социально-экономические параметры. Это позволяет нивелировать недостатки отдельных показателей, объединив их в комплекс, наиболее полно характеризующий уровень жизни популяций. В ходе анализа выявлялись такие комбинации различных параметров, при которых для всех возможных пар из числа первого и второго множества величин корреляции будут наибольшими. При этом веса переменных из обоих множеств задаются собственными числами двух матриц, составляемых для каждого множества. Критерий значимости канонических корреляций предложен в работе Marriott F.H. [4]. Согласно ему канонические корреляции меньше 0,3 считаются малозначимыми, однако на уровне содержательной интерпретации могут быть учтены. В нашем случае результаты анализа выглядят следующим образом.

Таблица 1

Факторные нагрузки признаков первой канонической переменной

Из семи выделенных для каждого подмножества переменных первая пара (далее будут поименованы как первая (F1) и вторая (S1) канонические переменные) объясняет 61% дисперсии всей выборки. Все показатели, выделенные в первое подмножество величин, связаны с первой канонической переменной коэффициентами корреляции, большими 0,5 (табл. 1). Таким образом, F1 наиболее точно характеризует процесс смертности населения на ДВ. S1 объединила значительную часть показателей социально-экономического развития: численность работающих по отраслям хозяйства с положительными коэффициентами корреляции; размеры среднемесячной заработной платы по отраслям хозяйства – с отрицательными коэффициентами корреляции; размеры капитальных вложений в жилищное строительство и др. (табл. 2). Коэффициент корреляции F1 и S1 составил +0,7, что указывает на достаточно сильную прямую связь между показателями смертности и уровнем жизни населения.

Таблица 2

Факторные нагрузки признаков второй канонической переменной

Следующий этап анализа предполагал более углубленное исследование  взаимосвязи смертности мужчин в отдельных возрастных группах с социально-экономическими факторами. Для этого данные по числам умерших от ведущих групп причин смерти для всех включенных в анализ территориальных групп населения ДВ были объединены в 19 файлов (согласно числу возрастных градаций). Набор социально-экономических параметров оставался постоянным для каждого из файлов, что, безусловно, является недостатком исследования. Однако на современном этапе этот недостаток устранить не представляется  возможным из-за ограниченности доступной официальной статистической информации.

При проведении парного корреляционного анализа предполагается, что между двумя величинами существует линейная связь. Такое грубое допущение, конечно же, не отражает действительной сложности взаимоотношений в системе демографических и социально-экономических показателей, но оно может быть полезным при выявлении самых простых управляемых социально-экономических факторов и планировании мер демографического регулирования. В нашем случае уровень значимости коэффициента корреляции (r) принимался в соответствии с объемом выборки  (36 либо 24 значения исследуемого признака) соответственно равным 0,32 и 0,36 (P < 0,05).

В детских возрастных группах наиболее существенно связанным с динамикой смертности оказался показатель объема капиталовложений в жилищное и социальное строительство. В группе детей в возрасте до 1 года он связан с показателями их смертности от инфекционных и  паразитарных болезней  (r = -0,6), болезней органов дыхания (r = -0,8), травм и отравлений (r = -0,6). В возрастной группе 1-4 года зависимость проявляется аналогичной закономерностью с коэффициентами корреляции равными соответственно -0,6;  -0,6 и -0,5 (P< 0,05). В более старших возрастных группах детей существенная связь с показателем объема капиталовложений в жилищное и социальное строительство прослеживается только по классу травм и отравлений (r = – 0,6 и -0,5 соответственно для возрастных групп 5-9 и 10-14 лет). Такая тесная связь смертности с показателем объема капиталовложений в жилищное и социальное строительство объясняется, на наш взгляд, с одной стороны – экзогенной природой инфекционных и паразитарных болезней, значительным экзогенным компонентом болезней органов дыхания, тем более при неестественных причинах смерти. С другой стороны, в условиях ДВ темпы строительства жилья и объектов социального назначения – одни из самых низких в стране. Так, если обеспеченность жильем в среднем по России  в  2004 г. составляла 14,1 м² на человека, то по ДВ эта цифра составила 12,9 м², а в Магаданской области – 7,0 м². Обеспеченность детскими дошкольными учреждениями по России составила 177 мест на 1000 человек, по ДВ – 132 места, а по Камчатской и  Магаданской областям соответственно 75 и 59 мест. Все это отрицательно сказывается на здоровье и условиях выживания детей. Социально-инфраструктурное обустройство и благоустройство населенных мест, организация безопасного досуга детей на ДВ – один из путей эффективного снижения смертности от экзогенных причин.

Показатель обеспеченности врачами оказался связанным только со смертностью мальчиков в возрасте до 1 года от болезней органов дыхания (r = -0,5). По-видимому, это связано с тем, что, во-первых, болезни органов дыхания занимают ведущее место в структуре смертности детей в возрасте до 1 года, во-вторых, в этом возрасте они характеризуются наиболее злокачественным течением и, следовательно, их исход во многом зависит от точности и своевременности постановки врачебного диагноза и эффективности проводимого лечения.

В возрастной группе 15-59 лет наиболее существенные связи со смертностью выявлены с показателем объема капиталовложений в жилищное и социальное строительство – коэффициент корреляции со смертностью от инфекционных и паразитарных болезней, болезней органов дыхания, травм и отравлений составил соответственно -0,5; -0,6 и -0,6. Содержательный смысл данной закономерности, по-видимому, аналогичен таковому для детских возрастных групп. Действительно, возрастная  группа 15-19 лет считается начальной группой трудоспособного возраста достаточно условно, в действительности же в этом возрасте юноши,  как правило, завершают либо продолжают учебу, а значит, большую часть времени проводят в больших коллективах сверстников, подвергаясь риску инфекционных заболеваний. Располагая большим количеством свободного времени, самостоятельно организуют свой досуг, включающий опасные виды развлечений – неорганизованный туризм, автомотопоездки, а также хулиганство, которые нередко становятся причиной гибели юношей и подростков.

В возрастных группах от 20 до 44 лет смертность от травм и отравлений оказывается существенно связанной с показателем текучести кадров (r = 0,5), который, в свою очередь, сильно связан с размерами заработной платы в отраслях народного хозяйства (r = – 0,9), обеспеченностью жильем (r = -0,5), обеспеченностью врачами (r = – 0,7), объемом капиталовложений в жилищное и социальное строительство (r= – 0,8). Во всех возрастных группах трудоспособного периода показатель объема капиталовложений в жилищное и социальное строительство оказывается связанным со смертностью мужчин от травм и отравлений (r колеблется от – 0,3 до – 0,5).

Размеры заработной платы в отраслях хозяйства, по нашим данным, не связаны сколько-нибудь существенно со смертностью от ведущих групп причин смерти. Исключение составили инфекционные и паразитарные болезни (r  колеблется от  – 0,3 до -0,4), возникновение которых во многом обусловлено уровнем жизни людей, заработная плата же отчасти характеризует этот уровень.

В возрастных группах 35-39 и 40-44 лет существенно связанным со смертностью от травм и отравлений оказался показатель численности автомобилей (r достигает соответственно 0,5 и 0,4). По-видимому, именно эти возрастные группы мужчин составляют значительную долю автолюбителей.

В возрастных группах 55-59 и 60-64 лет выявлена существенная связь со смертностью от инфекционных и паразитарных болезней показателя обеспеченности врачами и больничными койками (r колеблется от -0,4 до -0,7). Это связано с тем, что доля инфекционных и паразитарных болезней в структуре смертности мужчин старших возрастов увеличивается, а особенности течения инфекционных заболеваний в этом возрасте, связанные с угасанием иммунной защиты организма, диктуют необходимость своевременного и эффективного лечения, подчас невозможного без госпитализации больных.

Наконец, в возрастных группах 70 лет и старше ни один из изучаемых показателей социально-экономического развития не обнаружил существенной связи со смертностью мужчин. Вероятно, это объясняется тем, что выживаемость организма в данных возрастных группах обусловлена факторами биологического, а не социально-экономического характера.

Таким образом, в результате проведенного анализа системы социально-экономических показателей и показателей смертности мужчин  на ДВ выявлена их взаимосвязь как на уровне целой популяции, так и для отдельных возрастных групп. Социальное регулирование смертности  возможно  во всех возрастных группах, исключая самые старшие возраста.

Необходимость антиалкогольной кампании 1985 г. определялась тяжестью алкогольных  проблем в стране. Так следовало из официальных заявлений руководителей СССР, так было и на самом деле [1, 2]. Почему руководство страны во главе с М.С. Горбачевым начало свою деятельность с антиалкогольного постановления ЦК КПСС от  7 мая 1985 г. «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма»? Через три недели после указанного постановления, уже с первого июня началась его полномасштабная реализация. Возможно, что поспешность, отсутствие основательной научной проработки и волевой характер решения были связаны с особыми амбициями в тот момент Е.К. Лигачева и М.С. Соломенцева. Они были главными инициаторами постановления. Некоторые их аргументы были вескими: 1) необходимо остановить пьянство руководящего слоя партии; 2) с таким партийным авангардом и пьяным населением невозможно построить коммунизм [3].

Особый статус антиалкогольного постановления и первоначальные масштабы его реализации свидетельствовали о том, что новое руководство пришло к власти без фундаментальных идей дальнейшего развития страны. Выбор пал на укрепление дисциплины, на создание базы ускорения социально-экономического развития. Конкретная антиалкогольная деятельность состояла в ограничении доступности алкоголя для населения, в частичном закрытии и перепрофилировании винно-водочных производств, сокращении плантаций хмеля и посевов ячменя для пивного солода, в уменьшении площади под винными сортами винограда.

Уже в 1987 году стало понятно, что «ускорение» развития страны не получилось. Причины провала лежали в глубоких сферах политической и социальной жизни советского общества, а не в низкой исполнительской дисциплине. Курс сменился на «перестройку и гласность». В этих условиях антиалкогольный эксперимент оказался на обочине интересов руководства страны, его непопулярные мероприятия постепенно стали сворачиваться. Несмотря на краткость кампании, она затронула многие стороны жизни нашей страны и ее населения. Не стали исключением медико-демографические последствия, которые рассматриваются в данной статье на примере Западной Сибири.

Материал и методы

Использованы данные Госкомстата РФ: форма ЦСУ № 5-а и № 5-б «Сведения об умерших по полу, возрасту и причинам смерти» до 1989 г., с 1989 г. – форма С-51 по всем территориям Западной Сибири и суммарные данные по Российской Федерации. Были проанализированы данные областных (краевых) бюро судебно-медицинской экспертизы по отдельным территориям Сибири, а также данные Новокузнецкого бюро судебно-медицинской экспертизы (обслуживает население г. Новокузнецка и Новокузнецкого сельского района). На момент исследования в состав Западной Сибири входили Алтайский край, Кемеровская, Новосибирская, Омская, Томская и Тюменская области. Расчеты показателей смертности, продолжительности жизни и ее элиминационных резервов выполнены по общепринятым методам [4]. Анализ компонент продолжительности жизни – по методу Е.М. Андреева [5]. Метод компонент был использован для анализа элиминационных резервов [6, 7].

Результаты исследования

Значительная часть безвозвратных потерь от травм (убийства, самоубийства, дорожно-транспортные происшествия) происходит на фоне алкогольного опьянения у человека. Эта закономерность известна давно [8-10], и попытки уменьшить масштабы пьянства предпринимались в нашей стране не только в советский период, но и в Российской Империи. Алкоголь повышает агрессивность человека [11], а, кроме того, действие алкоголя в условиях Сибири и Крайнего Севера более пагубно, чем в средней полосе России [12]. Возможно, что этим частично объясняется высокий уровень потерь от травм и низкий уровень продолжительности жизни в Сибири.

Последствия антиалкогольного эксперимента в Сибири: снижение безвозвратных потерь. Для анализа медико-демографических последствий сокращения потребления алкоголя в стране эксперимент 1985 года чрезвычайно интересен. Повсеместно с 01.06.85 г. были введены жесткие ограничения на продажу алкогольных напитков, и последствия были синхронны принятым запретительным мерам. Деструктивное поведение людей значительно изменилось. В 1980-1984 гг. число случаев смерти от травм и отравлений было очень высоким среди городского и сельского населения в Красноярском крае (в среднем за год 6425+231), Кемеровской области (6585+76). В 1985 году произошло снижение числа случаев смерти от травм и отравлений по сравнению со средней величиной за предыдущие пять лет в Кемеровской области на 12,4%, в Красноярском крае на 8,7%, в Новосибирской области на 5,4%.

Более подробно изучение проблемы было проведено по данным Новокузнецкого бюро судебно-медицинской экспертизы. В 1985 г. по сравнению с предшествующим периодом в Новокузнецке уменьшение числа случаев насильственной смерти произошло на 18,7% (при наличии алкоголя в крови сокращение составило 28,0%, при отсутствии алкоголя в крови число случаев насильственной смерти практически не изменилось). В 1986-1987 гг. динамика смертности от травм и отравлений была позитивной, число случаев насильственной смерти составило в 1986 г. 68,4%  от среднего уровня 1979-1984 гг., в 1987 г. – 59,9%, но уже в 1988 г. процесс пошел вспять.

Снижение смертности от травм и отравлений в 1985-1987 гг. и ее увеличение с 1988 г. целиком связано с изменением числа случаев насильственной смерти при наличии алкоголя в крови. Самые заметные изменения были присущи отравлениям этиловым алкоголем – число случаев в 1987 г. достигло самого низкого значения после 1984 года, составив чуть больше трети от исходного значения за предшествующий период (1979-1984). При учете всех случаев насильственной смерти (вариант расчета А в табл. 1) обнаружено, что менее всего уменьшился транспортный травматизм, а производственный травматизм в 1985-1987 гг. был даже выше предшествующего уровня, уровень убийств и самоубийств сократился, наиболее значительно в 1987 году.

В группе лиц, умерших насильственной смертью при наличии алкоголя в крови (вариант расчета Б в табл. 1), произошли очень большие изменения к 1988 году: в два раза снизилось суммарное число случаев, в три раза снизился уровень при производственных травмах, в два раза – при бытовых. Снижение числа случаев убийств и самоубийств у этой группы лиц (при наличии алкоголя в крови) определяет общую динамику данной части насильственной смерти. Все эти особенности привели к изменению структуры смертности в указанной группе. С 1989 года нарастает доля убийств и транспортных травм. Уровень убийств к 1992 г. превышал базовое значение в 2,83 раза.

В группе лиц, умерших насильственной смертью при отсутствии алкоголя в крови (вариант расчета В в табл. 1), также найдены характерные особенности. Уменьшение общего числа случаев к 1988 году незначительно. Уровень производственного травматизма в 1985-1987 гг. и транспортного в 1986-1988 гг. был выше, чем в предшествующие годы.

К 1991-1992 гг. смертность населения Новокузнецка от травм и отравлений нарастала. Общее число случаев насильственной смерти выросло в 1992 г. в полтора раза по сравнению с предшествующим периодом. Особенно резко выросло число убийств, увеличился транспортный травматизм (почти в два раза), смертельные отравления этиловым алкоголем превысили уровень начала восьмидесятых годов (табл. 1).

Таблица 1 – Динамика числа случаев смерти от насильственных причин в г.Новокузнецке (в %, средний уровень 1979-1984 гг. принят за 100%)

Примечания: А – учтены все случаи насильственной смерти;Б – учтены случаи насильственной смерти при наличии алкоголя в крови; В – учтены случаи насильственной смерти при отсутствии алкоголя в крови.

Условные обозначения: 1 – все случаи суммарно; 2 – убийства; 3 – самоубийства; 4 – несчастные случаи на производстве; 5 – бытовой травматизм; 6 – транспортный травматизм; 7 – отравление этиловым  алкоголем.

Уже по данным 1985 года можно было сделать вполне определенные выводы: противоалкогольные мероприятия в Новокузнецке значительно (на 29%) снизили величину безвозвратных потерь на фоне присутствия алкоголя в крови, что спасло жизнь почти трехсот человек. Продолжительность жизни у мужчин Новокузнецка в 1985 г. по сравнению с 1984 годом выросла на один год. При этом 3/4 прироста связаны с уменьшением безвозвратных потерь от травм и отравлений, а 1/4 – от болезней системы кровообращения. В 1986 году новый успех – безвозвратные потери от травм на фоне присутствия алкоголя в крови сократились почти вдвое по сравнению с 1984 годом, а продолжительность жизни увеличилась еще на два года. Данные обстоятельства дали нам основание предложить в 1986 г. использование медико-демографических показателей для оценки эффективности антиалкогольного эксперимента на территории Сибири [13].

Продолжительность жизни населения и ее компоненты в Западной Сибири. Продолжительность жизни в Сибири после 1965 г. постоянно снижалась и была ниже уровня РФ [14-16]. В 1985 году по сравнению с 1984 годом продолжительность жизни у мужчин в городских поселениях на территории Западной Сибири увеличилась следующим образом (табл. 2): в Кемеровской области – на 1,3 года, в Томской области –  на 1,0 год, в Омской области – на 0,9 года, в Алтайском крае – на 0,5 года. Самый высокий уровень продолжительности жизни в 1985 году был у мужчин в городских поселениях Томской области (64,1), а самый низкий – в Кемеровской области (62,4 года).

 Таблица 2 – Динамика продолжительности жизни населения на отдельных территориях Западной Сибири (в годах)

Источник: данные Госкомстата РФ, расчеты авторов

Рост продолжительности жизни в 1986 г. был связан, прежде всего, с уменьшением смертности от травм и отравлений. В Западной Сибири наиболее значительный рост показателя произошел в Томской области, где продолжительность жизни у мужчин в городских поселениях по сравнению с 1979 годом выросла на 4,2 года, а в сельской местности – еще больше, на 6 лет. У женщин продолжительность жизни выросла в меньшей степени: в городских поселениях и сельской местности –  на 1,8 года. Этот факт объясняется тем, что смертность женщин от травм и отравлений значительно ниже, чем у мужчин, а продолжительность жизни увеличилась в 1985-1986 гг. прежде всего за счет снижения смертности от этого класса причин. Например, в городских поселениях Томской области у мужчин общий прирост продолжительности жизни (4,2 года) произошел за счет снижения смертности от травм и отравлений – на 3,2 года и от болезней системы кровообращения – на 1 год. Аналогичная ситуация и на большинстве других территорий Сибири – прирост продолжительности жизни на 60-80% произошел за счет снижения смертности от травм и отравлений. Успехи в росте продолжительности жизни не на всех территориях были одинаковыми. Высокие достижения в Томской области связаны с тем, что там гораздо раньше, чем в других регионах страны началась активная борьба с пьянством (в 1982-1983 годах). Медико-демографические последствия такой деятельности можно видеть в 1984 году: потери продолжительности жизни у мужчин в городских поселениях от травм, которые достигали в 1979 году огромной величины – 5,6 года, в 1984 году сократились до 4,0 лет, а в 1985 году – до 3,7 лет. Ожидаемая продолжительность жизни уже в 1984 г. составляла 63,1 года, то есть была самой высокой в Сибири.

Еще один пример – Кемеровская область, где значительная негативная динамика показателя была в семидесятые годы и в начале восьмидесятых. В восьмидесятые годы продолжительность жизни мужчин области в городских поселениях снизилась на 1,3 года, а в сельской местности на 5,3 года. Затем в городских поселениях у мужчин этот показатель стабилизировался, а в сельской местности продолжал снижаться. В 1986 г. значительные изменения в продолжительности жизни произошли у городского населения Кемеровской области:  у мужчин продолжительность жизни выросла на 3,9 года и только за счет снижения смертности от травм и отравлений – на 2,5 года. В сельской местности произошли еще большие положительные сдвиги: продолжительность жизни у мужчин увеличилась на 4,8 года, в том числе за счет снижения смертности от травм – на 3,3 года. Однако достигнутый уровень продолжительности жизни в сельской местности составлял меньшую величину, чем в 1970 году.

Здесь необходимо иметь в виду возможное влияние различий в социальной стратификации населения Томской и Кемеровской областей. Нами на примере крупного промышленного центра Кузбасса были показаны особенности безвозвратных потерь в зависимости от уровня образования. Чем ниже образовательный ценз, тем выше смертность и больше ее доля с экзогенной детерминацией [17, 18]. При такой закономерности в худших условиях по потерям продолжительности жизни должна оказаться Кемеровская область по сравнению с Томской.

В 1987 г. на многих территориях Западной Сибири рост продолжительности жизни значительно замедлился (например, у мужчин в городских поселениях Томской, Омской областей) или сменился сокращением показателя (Алтайский край, Кемеровская область). В 1988-1989 гг. снижение продолжительности жизни произошло практически повсеместно. Так, в Новокузнецке в 1987 г. по сравнению с предыдущим годом у мужчин показатель сократился всего на 0,2 года (с 64,7 до 64,5), а в 1988-1989 гг. – уже на 0,7 года (с 64,5 до 63,8). В городских поселениях Томской области у мужчин продолжительность жизни снизилась с 66,4 лет в 1987 г. до 64,5 лет в 1989 г. и 63,2 лет в 1991 г., то есть фактически показатель в городских поселениях у мужчин снизился до уровня, который был в 1984 г. В сельской местности у мужчин и женщин Томской области ситуация еще хуже – продолжительность жизни в 1991 году стала ниже, чем 20 лет назад. Это связано не только с кризисом в проведении антиалкогольной борьбы административными мерами, но и с общим кризисом в обществе. Медико-демографические последствия таких процессов имеют все признаки предыдущего   («застойного») периода: низкий уровень продолжительности жизни связан с высоким уровнем смертности от травм и отравлений. Убедительное подтверждение на примере данных Томской и Кемеровской областей – центров типов, представляющих большинство территорий Сибири и Дальнего Востока, приведено в таблице 3.

Таблица 3 – Динамика потерь продолжительности жизни от травм и отравлений у мужчин в городских поселениях Томской и Кемеровской областей (величина элиминационных резервов в годах)

Источник: данные Госкомстата РФ, расчеты авторов

В многомерной модели пространственного распределения смертности и продолжительности жизни населения РФ на территории Западной Сибири нами были определены два кластера – шестой и седьмой [19-21]. В один из них – в седьмой – входили Томская, Омская и Новосибирская области (центр типа – Томская область). В другой (шестой) – Алтайский край, Кемеровская и Тюменская области (центр типа – Кемеровская область). Напомним, что типология территорий по показателям общественного здоровья, включая параметры продолжительности жизни, состоит в выделении однородных территорий, отличающихся близкими проблемами здоровья населения. Их понимание необходимо для обоснования эффективной демографической политики. Таким образом, центры типов – Кемеровская и Томская области – представительны для всех территорий Западной Сибири. Данная типология была построена на выверенных методических основах [22, 23].

На исходе эксперимента. Проблемы остаются. Рассмотрим особенности смертности и продолжительности жизни населения в Западной Сибири более подробно еще и за 1989 год, то есть на исходе эксперимента. Основной причиной смертности населения Западной Сибири, как и в целом населения Российской Федерации, являлись болезни системы  кровообращения. Однако по сравнению с Российской Федерацией доля болезней системы кровообращения в структуре причин смерти здесь несколько ниже и составляла 50,7% против 55,9%. В то время как доля новообразований, которые занимали второе место, приблизительно одинакова как в Российской Федерации, так и  в Западной Сибири. Значительно большую роль в формировании структуры смертности в данном регионе играли травмы  и отравления. Их доля достигала 15,1%  против 11,7% для Российской Федерации. Обратим внимание, что такие же особенности характерны для структуры смертности населения Восточно-Сибирского и Дальневосточного регионов, где доля болезней системы кровообращения еще ниже, а травм и отравлений – выше, то есть в этих регионах еще больше преобладает смертность от экзогенных причин [24, 25].

Специальные расчеты, основанные на использовании метода компонент, позволяющего установить основные резервы увеличения продолжительности жизни, показали, что более низкий ее уровень в изучаемом регионе по сравнению с Российской Федерацией в целом почти на 70% обусловлен повышенной смертностью от травм и отравлений (в возрастной группе 15-59 лет – почти на 86%). Определенную роль в сокращении продолжительности жизни в регионе по сравнению с Российской Федерацией играют повышенные уровни смертности от болезней органов дыхания (с ними связано более 10% общего сокращения показателя) и новообразований (более 9%). Вместе с тем в трудоспособном возрасте наряду с травмами, отравлениями и болезнями  органов дыхания значительную роль в формировании низкого уровня продолжительности жизни играют инфекционные и паразитарные заболевания (на смертность от этой причины приходится около 10% общего сокращения продолжительности жизни в трудоспособном возрасте). Таким образом, основной вывод, который можно сделать на основе использования данного метода, состоит в том, что более низкий уровень продолжительности жизни населения Западной Сибири связан, прежде всего, с повышенными уровнями смертности от травм и отравлений, инфекционных и паразитарных болезней, а также болезней органов дыхания. Среди женщин определенное значение имеют повышенные уровни смертности от болезней системы кровообращения.

Изучение смертности населения Западной Сибири от травм и отравлений показывает, что без уменьшения уровня насильственной смерти здесь на кардинальное улучшение ситуации, прежде всего у мужчин, рассчитывать невозможно. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в возрастной группе 15-34 года более 70% всех случаев смерти населения Западной Сибири вызваны травмами и отравлениями, причем среди мужчин этой возрастной группы – более 77%. В возрастной группе 35-59 лет на долю этой причины приходится более 1/4 всех смертельных исходов, а среди мужчин еще больше – около 30%. Изучение структуры смертности внутри этого класса показывает,  что существующий уровень смертности от травм и отравлений в Западной Сибири формируется прежде всего за счет несчастных случаев на транспорте (на них приходится более 20% смертности от травм и отравлений), самоубийств (около 20%), случайных отравлений (более 14%) и убийств (около 13%). Сравнение повозрастных показателей смертности от травм и отравлений показывает, что как среди мужчин, так и среди женщин практически по всем видам травм показатели смертности в Западной Сибири выше, чем в Российской Федерации в целом. Имеются общие черты формирования уровней смертности в отдельных возрастных группах: в возрасте 0-14 лет решающую роль играют несчастные случаи на транспорте и случайные утопления, в возрасте 15-34 года – несчастные случаи на транспорте, в возрасте старше 35 лет – самоубийства. Высок уровень смертности мужчин Западной Сибири в результате случайных отравлений алкоголем, который в возрастных группах до 45 лет, а в сельской местности до 50 лет превышал уровень смертности от острого инфаркта миокарда. При этом следует отметить, что в значительном числе случаев смертельные  исходы в результате острого отравления алкоголем квалифицируются как смерть от болезней сердца ввиду тех трудностей, которые связаны с необходимостью лабораторного подтверждения наличия алкоголя в крови на момент смерти. Есть все основания предполагать, что реальный уровень смерти мужчин от этой причины значительно выше. Ситуация с безвозвратными потерями вернулась к уровню начала восьмидесятых годов. Ни одна из поставленных задач эксперимента в области здоровья населения (общественного здоровья) не была выполнена.

Обсуждение и выводы

Радикальные перемены в стране и обретение Россией нового международного статуса начались с целого ряда ошибочных шагов, в том числе с антиалкогольного эксперимента. На этом пути главным было забвение экономических реформ в угоду политическим, что завершилось катастрофой для страны. Широкий круг проблем России с позиций перестройки в 1995 году (с дистанции 10 лет) оценил сам М.С. Горбачев: «Новая модель потерпела поражение … на уровне культуры народа, на уровне его менталитета. Она была отвергнута народом. Вот где причина поражения» [26]. Это в полной мере относится и к антиалкогольному эксперименту, начатому в 1985 году. Жесткие ограничительные мероприятия не могут быть оптимальным вариантом алкогольной политики. Такой же вывод был сделан из опыта введения «сухого закона» в 30-х годах XX века в США. В России были уничтожены большие площади ценнейших виноградников. Снижение производства вина и пива привело к уменьшению их доступности как в период кампании, так и в последующие годы. Это явилось причиной изменения структуры потребления алкоголя в пользу крепких спиртных напитков.

Для нас неожиданным стало влияние антиалкогольного эксперимента на значительное уменьшение потерь от болезней системы кровообращения. Алкоголь оказывает прямое кардиотоксическое действие, а также имеет некоторые негативные последствия для организма человека: гиперлипидемия, дефицит витаминов, нарушение углеводного и минерального обменов. Но в то же время в последние годы широко обсуждается действие небольших доз алкоголя как кардиопротектора. Анализ эпидемиологических исследований показывает, что между болезнями системы кровообращения и потреблением алкоголя существует J-образная зависимость. Это означает, что риск возникновения болезней системы кровообращения снижается при потреблении небольших доз алкоголя, равномерно распределенных во времени. Традиция употребления в России больших доз крепких спиртных напитков за короткий промежуток времени сопряжена с безусловным риском для здоровья людей [27]. Этот второй вариант, вероятно, и был в какой-то степени исключен во время противоалкогольной кампании 1985 года.

Социально-экономические преобразования в России с 1992 года сопровождались ростом потребления алкоголя, резким увеличением токсичности крепких спиртных напитков, ростом зависимых от алкоголя заболеваемости и безвозвратных потерь. Однако повторение в той или иной форме антиалкогольного эксперимента 1985 года не решит ни одной стратегической проблемы популяционного здоровья и связанного с алкоголем агрессивного поведения человека.

Многие проблемы демографического развития России еще требуют глубокой научной проработки [28, 29]. Но уже сейчас ясно, что необходим рост культуры и образования населения, изменение менталитета людей. На этой основе в долгосрочной перспективе можно будет снизить уровень потребления алкоголя и связанные с ним избыточные человеческие потери, позорные для такой цивилизованной страны как Россия.

Цель работы: анализ распространённости заболеваемости, в т. ч. новообразований по К. области.

Задачи: изучение динамики и выявление основных тенденций распространенности новообразований.

Объект: показатели новообразований на 1 тыс. нас.

Предмет: состояние заболеваемости новообразованиями.

Методы: экономико-статистические: вариационная статистика (средние величины, группировка, индексный, структурный, сравнительный, графический).

Гипотеза: рост численности населения приведет к росту заболеваемости, в т.ч. новообразованиями.

Расчетная таблица №1.

В ходе данной работы выявили, что состояние здоровья населения Российской федерацией составляет национальную проблему. Программа по выявлению и лечению онкологических заболеваний требует более точной диагностики [5].

Проанализировав ситуацию в области злокачественных новообразований, увидели, что рак является одной из ведущих причин смертности во всем мире. Поэтому поиск причин заболеваемости является очень важным пунктом в исследованиях, направленных на улучшения здоровья населения в целом.

• Онкологические заболевания являются вторым самым опасным заболеванием, приводящим к смерти, после заболеваний кровеносной системы;
• По статистике, самый распространенный рак у женщин – рак молочной железы и репродуктивной системы, у мужчин – рак легкого, трахеи и бронхов [2];
• Непосредственное и сильное влияние на риск заболеваемости злокачественными опухолями оказывают болезни нервной системы, экология, социально-экономические факторы и образ жизни (в частности, вредные привычки и определенное отношение к абортам);
• Диагностирование рака в последние несколько лет происходит на более ранних стадиях, чем 15-20 лет назад, благодаря современным технологиям в области медицины [1];
• Возраст заболевания раком до 2003 года имел тенденцию к увеличению, но в последнее время снова падает;

Можно сделать вывод, что ситуация касательно злокачественных новообразований оставляет желать лучшего, но в последние несколько лет диагностирование и методы лечения стали эффективнее в разы, что подтверждается как врачами, так и статистическими исследованиями [3].

Метод Анализа Иерархий (МАИ) – математический инструмент системного подхода к решению проблем принятия решений. МАИ не предписывает лицу, принимающему решение (ЛПР), какого-либо «правильного» решения, а позволяет ему в интерактивном режиме найти такой вариант (альтернативу), который наилучшим образом согласуется с его пониманием сути проблемы и требованиями к ее решению. Этот метод разработан американским ученым Томасом Л. Саати в 1970 году, с тех пор он активно развивается и широко используется на практике. Метод анализа иерархий можно применять не только для сравнения объектов, но и для решения более сложных проблем управления, прогнозирования и др.

С помощью данного метода можно оценить важность, вес влияния того или иного фактора на проблему. Данный метод дает возможность адекватно оценить ситуацию и принять оптимальное управленческое решение.

Для построения модели необходимо определить факторы первого уровня, они являются общими, оказывающими непосредственное влияние на рассматриваемую проблему.

Факторы первого уровня:

•    Политика государства;

•    Экономика страны;

•    Безопасность;

•    Здравоохранение.

Факторы второго уровня более конкретные, оказывают влияние на проблему косвенно, через факторы первого уровня. К ним отнесем следующие факторы.

Факторы второго уровня:

•    История;

•    Международные отношения;

•    Благосостояние;

•    Ресурсы страны;

•    Наука;

•    Промышленность.

Собрав все факторы вместе, получим следующую иерархическую структуру.

Для оценивания значимости влияния того или иного фактора на рассматриваемую проблему, введем систему лингвистических переменных.

Лингвистические переменные:

Превосходство:

•    Абсолютное: 7-9

•    Сильное:4-6

•    Слабое: 1-3

Уступки:

•    Слабые: 1-1/3

•    Сильные: 1/4-1/6

•    Абсолютные: 1/7-1/9

Данный метод моделирования проведем с помощью компьютерной программы MPRIORITY, которая и произведет все необходимые расчеты, после того, как мы зададим значения важности влияния факторов.

Необходимо заметить, что политика государства является главенствующим фактором, влияющим на все сферы общества, поэтому в данном случае фактор политика имеет приоритет 0,5241. Политика государства влияет и на экономику страны, и на ее безопасность, и на уровень развития здравоохранения.

Далее перейдем к оценке факторов второго уровня. Как видно на рисунке ниже, большее влияние на политический фактор оказывают ресурсы страны. Именно наличие ресурсов (в большей степени полезных ископаемых) определяет и внутреннюю и внешнюю политику государства, так как они являются основой построения международных экономических отношений, определяют независимость государства от её соседей. Поэтому данный фактор имеет приоритет 0,3921.

Как видно из данного рисунка ресурсы имеют главенствующее влияние и на уровень здравоохранения государства. В данном случае под ресурсами понимаются не только полезные ископаемые, но и профессиональные кадры, и экономические ресурсы. Здесь приоритет ресурсов 0,2728.

Следующий рисунок показывает влияние факторов второго уровня на экономику страны. Одной из характеристик благосостояния является размер реальной заработной платы граждан, чем она выше, тем больше спрос на те, или иные товары. Спрос в свою очередь порождает предложение. Спрос и предложение – это два «кита», на которых и строится экономика страна.

Как видно из следующего рисунка, наука оказывает самое сильное влияние на безопасность страны (0,4846). Наука определяет развитие военного потенциала страны, развитие здравоохранения, что дает населению страны ощущение защищенности как от агрессии иностранных государств, так и от эпидемий внутри страны.

На рисунке представлен результат приоритетности влияния факторов на демографическую ситуацию в России. Первое место занимают ресурсы, затем – благосостояние, наука, история, международные отношения, промышленность. Проанализировав диаграмму, можно прийти к выводу, что для решения демографической проблемы в России необходимо развивать науку, так как она оказывает сильное влияние, так как она оказывает сильное влияние на все остальные факторы и сферы общества.

Согласно методу анализа иерархий, основным фактором, влияющим на демографическую ситуацию в стране, является ее ресурсы, так как все сферы общества основываются на них. Развитие государства напрямую зависит от его ресурсов (полезных ископаемых).

Второй по значимости фактор – благосостояние населения страны. Чем выше благосостояние граждан, тем выше и рождаемость. Молодым людям не страшно создавать семью и рожать детей, при условии, что они могут обеспечить себя и свое потомство.

На третьем месте – наука. Наука влияет на развитие здравоохранения в стране. Благодаря науке изобретаются новые методы борьбы с болезнями, методы более точной диагностики, лекарственные препараты.

Для увеличения рождаемости в 2007 была введена государственная программа «Материнский капитал», которая, по данным Росстата, действительно способствовала увеличению рождаемости. И которая получает свое развитие уже 12 лет, и если в 2007 году сумма материнского капитала составляла 250 тысяч рублей, то в 2019 году материнский капитал при рождении второго ребенка составляет уже 453 тысячи рублей. Что позволяет с уверенностью сказать, что данное направление повышение рождаемости в стране увеличилась и продолжает расти и данный вопрос продолжает развиваться и оставаться открытым для законодателей и политиков, которые проводят данную реформу. Стоит отметить, что данную реформу продлили до 2021 года. Это означает, что она оказывает существенное воздействие на граждан при рождении двух и более детей. И данная статистика не может остаться без внимания властей. Также государство гарантирует дополнительный отпуск для родителей в связи с рождением ребенка, развивает сети дошкольных детских учреждений, поддерживает усыновления сирот и т.д.

Существует множество прогнозов развития демографической ситуации в России, рассмотрим некоторые из них.

Росстат на своем сайте представил три традиционных прогноза демографической ситуации в России:

1.      Прогноз, согласно которому ожидается продолжение сложившейся тенденции (инерционный);

2.      Более реалистичный прогноз с учетом принимаемых мер;

3.      Показатели, желаемые для властей, как цели Концепции демографической политики до 2025 года.

Согласно инерционному прогнозу к 2050 году население России (число людей, проживающих на территории страны и временные трудовые мигранты), благодаря сальдо международной миграции (приехавшие мигранты за вычетом уехавших)  будет постепенно снижаться с 270 тыс. человек в год до 170 тыс.  А в целом за счет миграции население вырастет на 7,7 млн. человек, без учета иностранных граждан, которые родятся на территории страны.

Реалистический прогноз предполагает, что ежегодный миграционный прирост вырастет с 300 тыс. человек до 385 тыс. к 2030 году, и затем плавно дорастет до 400 тыс. человек. Итого, согласно данному прогнозу, 13,6 млн. человек прибавится к населению страны.

Прогноз, желательный для властей, гласит, что прирост население страны ежегодно за счет миграции к 2022 году увеличится до полумиллиона человек, далее – до 555 тыс. к 2030 году и удержится на этом уровне до 2050 года. В итоге – 19 млн. человек.

Таким образом, рассмотрев демографическую ситуацию в России, можно сделать вывод, что в стране высока смертность, которая превышает естественный прирост населения. Согласно прогнозам, численность населения в ближайшем будущем будет расти только за счет притока мигрантов при сохранении тенденции убыли естественного прироста населения.