В 1978 г. австрийский нумизмат В. Хан предположил, что в Херсоне, кроме региональной бронзы, могли выпускать и золото общегосударственного образца. Исследователь отнес к выпускам этого города солиды, на реверсе которых просматриваются символы «Х» или «+», размещенные правее эмиссионного обозначения CONOB, оттиснутого в нижней части монетного поля¹. В. Хан выявил такие обозначения на солидах Ираклия I (610–641) и его соправителей Ираклия II Константина и Ираклона (641) (Рис. 1,1), а так же Константа II (641–668) (Рис. 1,6,11,13). Этой же точки зрения придерживался ученый на момент составления своего фундаментального труда «Moneta Imperii Byzantini»². Заметим, что исследователь основывается отнюдь не только на своей расшифровке буквосочетаний CONOBX и CONOB+. Согласно собранной им статистике, эти исключительно редкие монеты находят только в Крыму³.

Действительно, на реверсе солидов, изданных этим исследователем, хорошо видны символы «Х» и «+». Очевидно, что они не могли быть элементами надписи «VICTORIA AVςЧ», размещавшейся в то время на оборотных сторонах византийских золотых монет. Следовательно, у нас есть все основания согласиться с мнением ученого, отнесшего «Х» и «+» к эмиссионным знакам. Обратим внимание читателя и на то, что В. Хан, с целью обосновать свое предположение, попытался атрибутировать прочие буквы легенды реверса, незадействованные в «VICTORIA AVςЧ». На оборотных сторонах изданных им солидов правее «AVςЧ» хорошо видны символы «А» (Рис. 1,6) и «I» (Рис. 1,1). По мнению ученого, они являлись обозначениями даты по индикту⁴.

Как видим, внешне гипотеза В. Хана вполне логична. По крайней мере, он учел все буквенные обозначения. Однако верна ли их атрибуция? Попытаемся проверить умозаключения австрийского исследователя. Обратим внимание на солид Ираклия I с «I» в конце легенды реверса (Рис. 1,1). Напомним, что, по мнению ученого, он был выпущен в десятый год индикта. Сразу же заметим, что эта дата дважды приходилась на правление Ираклия I, т.е. на 621/2 и 636/7 гг. Однако «трехфигурные» монеты с коронованными изображениями василевса и его сыновей Ираклия II Константина и Ираклона выпускали в период с 638 по 641 гг.⁵. Очевидно, что их эмиссия не может быть датирована десятым годом индиктом. Чтобы наилучшим образом прояснить ситуацию, мы собрали небольшую подборку изображений «трехфигурных» солидов Ираклия I (Рис. 1,2–5). Самый ранний из них – с символом «A» после «VICTORIA AVςЧ» и с «I» в поле (Рис. 1,2), – был выпущен до дарования Ираклону титула августа, т.е. до 638 г.⁶ Остальные золотые (Рис. 1,1,3,4,5) были отчеканены в 638–641 гг., т.е. в тот период, когда оба соправителя Ираклия I получили равные права и одинаковые инсигнии⁷. По логике В. Хана, такие солиды выпускали в первый, четвертый, шестой и девятый годы индикта, т.е. в 612/3, 615/6, 617/8, 620/1, 627/8, 630/1, 632/3 и 635/6 гг. Однако очевидно, что их тогда не чеканили. Следовательно, гипотеза В. Хана о размещении на византийском золоте обозначений даты выпуска по индикту на нумизматическом материале времен Ираклия I не подтверждается.

Рассмотрим приведенные австрийским нумизматом изображения солидов Константа II (Рис. 1,6,16,18). Допустим, что «A», оттиснутая правее последнего символа «VICTORIA AVςЧ» на реверсе первого из этих золотых, все же могла быть обозначением даты выпуска по индикту. Правда, в этом случае усложняется атрибуция других солидов, изданных австрийским нумизматом (Рис. 1,16,18). Ведь, если В. Хан прав, то их датировка возможна только с учетом эволюции иконографии образа императора. По логике исследователя, эти монеты могли выпускать на протяжении большей части правления Константа II. Но в таком случае, как быть с приведенными нами изображениями солидов этого же императора с «A», «B», «Г», «Δ», «E», «Z», «H», «Θ» и «I» на реверсе, на лицевых сторонах которых изображен молодой василевс, в нижней части лица которого просматриваются усы и короткая бородка (Рис. 1,7–15)? Очевидно, что их не могли выпустить с 642 по 651 гг. – в первые десять лет правления Константа II, как следовало бы считать по логике В. Хана, т.к. только на самых ранних монетах его изображали безбородым⁸ (Рис. 1,6). Далее, если изданные В. Ханом солиды Константа II с эмиссионными символами «A» и «I» на реверсе (Рис. 1,6,18) все же можно датировать 642–651⁹ и 651–654¹⁰ гг. соответственно, то, как быть с приведенными нами изображениями золотых с метками «A», «B», «Г», «Δ», «E», «Z», «Θ» и «I» на оборотной стороне, на аверсе которых изображен бородатый и усатый молодой василевс (Рис. 1,7–15,17,19–20)? Очевидно, что эти эмиссионные символы не являлись обозначениями даты эмиссии ни по индикту, ни по году правления, т.к. монеты этой группы выпускали сравнительно недолго в 647–651 г.¹¹. Вообще, хорошо прослеживаемые тенденции эволюции иконографии образа Константа II на изображениях солидов, приведенных нами на Рис. 1,6–20, никоим образом не соответствуют датам, полученным австрийским исследователем в результате анализа эмиссионных меток. Причем дело даже не в том, что на солидах Класса III, выпущенных в 651–654 гг., т.е. в 10–13 гг. индикта (Рис. 1,16–20), известны все те же эмиссионные символы «A», «B», «Г», «Δ», «E», «S», «Z», «Θ» и «I»¹². Ведь можно предположить, что монетчики традиционно размещали привычное изображение правителя на штемпелях золотых монет. Куда интереснее ситуация с солидами, изображенными на Рис. 2,1–4. Хорошо видно, что на их аверсах оттиснуты изображения старшего августа и его соправителя – будущего Константина IV Погоната (668–685). На оборотных сторонах монет просматривается эмиссионный символ «+», а в конце надписи «VICTORIA AVςЧ» видны буквы: «E», «ς», «Z» и «H». По логике В. Хана, эти солиды могли быть выпущены в Херсоне в пятый, шестой, седьмой и восьмой годы индикта, т.е. в 646/7, 647/8, 648/9, 649/650, 661/2, 662/3, 663/4 или в 664/5 гг. Однако монетная эмиссия от имени Константа II и молодого Константина прошла в 654–659 гг.¹³ Как видим, если следовать логике В. Хана, то нам остается только предполагать, что или монетчики Херсона, разрабатывая новые штемпели аверса, игнорировали канонические изображения василевсов, при каждом новом воцарении рассылаемые по всей империи¹⁴, или же использовали одни и те же чеканы лицевой стороны в течение десятилетий. Очевидно, что эти выводы весьма спорны. Ведь мы знаем, что монетная регалия в Византии до кон. XI в. принадлежала только императорам, кроме всего прочего, информирующих с ее помощью население обо всех изменениях на властном Олимпе. Да и штемпели не могли использовать так долго. Кроме того, на солидах Константа II, правившего 27 лет, известен эмиссионный символ «L» (30)¹⁵. Очевидно, что он не мог обозначать ни дату по индикту, ни год правления. Следовательно, мы не можем согласиться с логикой В. Хана и принять его атрибуцию символов: «A», «B», «Г», «Δ», «E», «S», «Z», «H», «Θ» и «I», размещенных в поле или правее надписи «VICTORIA AVςЧ». Считаем, что все однобуквенные эмиссионные обозначения, заинтересовавшие австрийского исследователя, являлись метками официн.

Но вернемся к атрибуции символов «Х» и «+». Если наши рассуждения верны, то они не могли быть метками монетных мастерских. Ведь, как уже было установлено, в легендах реверса изучаемых золотых уже присутствуют стандартные обозначения официн. Напомним, что, по В. Хану, «Х» и «+» проставлялись только на солидах, выпущенных на денежном дворе Херсона. К сожалению, ученый не счел необходимым обосновать свою точку зрения каким-либо новым прочтением монетной легенды. Он основывался исключительно на статистике находок солидов с «Х» и «+» на реверсе. Однако у нас есть веские основания не принимать его довод на веру. Первым делом выскажем наши соображения по поводу редкости монет, заинтересовавших австрийского исследователя. Для этого обратимся к работам по монетному делу Византии. Судя по общеизвестным каталогам, символы «Х» и «+» на реверсе византийских золотых не столь уж и редки. Согласно самой распространенной гипотезе, предложенной Х.Л. Адельсоном, в VI–VII вв. метки «Х» и «+» служили обозначением номинала византийских золотых. По мнению ученого, их размещали на монетах в 23,5 силиквы¹⁶. Действительно, в этот период времени легковесные золотые разных достоинств выпускались в огромном количестве на большинстве монетных дворов империи. Обращались они на всей территории Византии и далеко за ее пределами. Однако выявить золотые в 23,5 силиквы нам все же представляется проблематичным. Дело в том, что обозначения «C» и «+», как правило¹⁷, известны только на полновесных солидах. Так, по данным Ф. Грирсона, номизмы константинопольского чекана с обозначениями CONOB+ (и, вероятно, CONOBX) при Ираклии I и Константе II весили в среднем 4,44 г¹⁸, что вполне соответствует монетной стопе полноценного византийского золота VI–VII вв.¹⁹. Символы «Х» и «+» наверняка имели какое-то иное значение. Для определения его попытаемся выделить подобные «странные» символы на одновременных им монетах. К счастью, искать их нет нужды. Как известно, при Ираклии II Константине, Ираклоне и Константе II на полновесных константинопольских солидах появились дифференты «C», «I», «K» и «S»²⁰. Очевидно, что они не могли служить обозначениями номинала. В тоже время на этих монетах присутствуют стандартные обозначения официн. Следовательно, символы «+», «С», «I», «Λ»²¹, «K», «S» и «X» имели какое-то иное значение. Предполагаем, что их использовали для маркирования солидов каких-то целевых эмиссий. В любом случае, они были метками монетного двора. Нам определенно известно только то, что к началу VIII в. эти обозначения²² вытеснили метки официн. Контрольные символы «E», «Θ» и «Х» проставляли на византийских золотых в VIII–X вв.

Однако вернемся к анализу гипотез В. Хана. Как мы уже установили, у нас есть все основания сомневаться в обоснованности его предположения о возможности датировать ранневизантийские солиды по буквенным обозначениям, размещенным в конце легенды реверса. Остается только проверить его предположение о самой возможности золотого чекана в Херсоне при Ираклии I и его ближайших преемниках. Для этого попытаемся расширить круг исследуемого материала. Дело в том, что символы «Х» и «+» встречаются на реверсах множества разновидностей византийских золотых. На Рис. 2 мы приводим солиды Константа II и Константина IV Погоната, по непонятным для нас причинам не заинтересовавших уважаемого исследователя.

Нам удалось выявить шесть разновидностей подобных монет в работах нумизматов XIX–XX вв. Первые четыре из них были выпущены при Константе II: с фигурами старшего августа и его Константина на аверсе и с Иерусалимским крестом на реверсе (Рис. 2,1–4), с портретом автократора на лицевой и его сыновей Константина (в центре), Ираклия (справа) и Тиверия (слева) на оборотной стороне (Рис. 2,5)²³, а так же с изображениями Константа II с основным наследником на аверсе и Ираклия и Тиверия, разделенных длинным крестом на шаре (Рис. 2,6–9) или крестом на Голгофе на реверсе (Рис. 2,10)²⁴. Выпуск золотых с обозначениями «Х» и «+» был продолжен и при Константине IV Погонате. Так, Ж.П. Сабатье и А. Коэн издали солид²⁵ (Рис. 2,11), выпущенный в первый год правления этого императора²⁶. Примечательно, что на его реверсе были размещены все те же изображения младших сыновей Константа II: Ираклия и Тиверия. Обозначения «Х» и «+» встречаются и на позднейших монетах Константина IV Погоната. На Рис. 2,12,13 приведены изображения солидов этого правителя, по мнению Ф. Грирсона, выпущенных в 674–681 гг.²⁷ На их реверсе в окончании легенды «VICTORIA AVςЧ» хорошо видны эмиссионные символы «+». Заметим, что по логике австрийского нумизмата, эти золотые следует отнести к чекану Херсона. Однако, с нашей точки зрения, этого делать не стоит. Дело в том, что, как уже было установлено, облегченные солиды с такими обозначениями чеканили десять официн. Но такое количество монетных мастерских при Ираклии I, Константе II и Константине IV Погонате было только в крупнейшем эмиссионном центре империи – в Константинопольском монетном дворе²⁸. Очевидно, что если Херсон и выпускал золото при этих императорах, то явно не в столичных масштабах. Считаем, что выявленное обстоятельство заставляет нас усомниться в верности атрибуции символов «Х» и «+», предложенной В. Ханом.

Подытожим результаты нашей проверки гипотез австрийского исследователя. Как видим, мы несколько расширили круг учтенных им критериев. В частности, была проанализирована статистика находок золотых с «Х» и «+», учтены их весовые характеристики, было высказано предположение об обстоятельствах, приведших к началу эмиссии монет с control letters. Тщательно проверив гипотезы В. Хана, мы пришли к выводу об их недоказуемости. У нас есть все основания согласиться с практически общепринятой точкой зрения, согласно которой изданные австрийским исследователем солиды были выпущены на монетном дворе Константинополя.

Однако мы все же считаем свои долгом продолжить исследование, начатое В. Ханом. Проблема в том, что эмиссионные символы «Х» и «+» встречаются не только на ординарном золоте VI–VII вв. эмиссии Константинополя. На Рис. 3 мы приводим изображения солидов (Рис. 3,1–3) и тремиса (Рис. 3,5) Константа II и Константина IV итальянской чеканки. На реверсе этих монет заметны эмиссионные метки, основу которых составляет хорошо узнаваемый символ «+». Предполагаем, что легенды этих золотых не содержат стандартные для раннесредневековой Византии обозначения номиналов. Ведь, в противном случае, их уж очень сильно видоизменили. Как видим, на реверсе золотых были оттиснуты сложные символы (Рис. 3,1–2,3), которые, как нам кажется, могли служить метками монетных мастерских. Мы можем отнести к солидам с «Х» или «+» на реверсе только золотой сицилийского чекана, изображенный на Рис. 3,4²⁹. На его оборотной стороне в конце легенды отчетливо виден крест. На Рис. 3,5 приведено изображение солида Константина IV Погоната, отчеканенного в неустановленном эмиссионном центре³⁰. На его реверсе просматривается знак, который, как и в случаях с римскими солидами Константа II (Рис. 3,1–3), нельзя считать обозначением номинала. Обратим внимание на тремис, изображенный на Рис. 3,6. На его реверсе заметен символ «+». Однако византийского золота в регионе все же не хватало. На Рис. 3,7–9 приведены разновременные имитации византийских солидов. Первый из них (Рис. 3,7) был найден на Балканах и хранится в Белградском музее³¹. На его стороне оттиснуты хорошо узнаваемые изображения Ираклия I и Ираклия II Константина. На реверсе монеты виден неумело переданный Крест на Голгофе. Куда интереснее легенды. Они представляют собой набор черточек. Различимы только буквы «V», «X» и «Y» на аверсе и «D», «L», «N», «O», «V» и «X» на реверсе. Заметим, что комбинации из этих символов на настоящих золотых не встречаются. Считаем, что подражание из Белградского музея могло быть выпущено при Ираклии I или его ближайших преемниках. Причем, обратим внимание на то, что правее и левее Креста на Голгофе отчетливо различимы символы «+». Мы не склонны объяснять их появление какой-либо случайностью. Вернее всего, эти символы воспринимали как обязательный элемент оформления крупной золотой монеты. С другой стороны, очевидно, что рассматриваемая нами имитация представляет собой подражание разновременным византийским золотым монетам. Дело в том, что эмиссионные символы «Х» и «+» на солидах Ираклия I Класса II не встречаются³². Очевидно, что выпустили это подражание не раньше появления в обращении солидов с эмиссионными символами «Х» и «+», т.е. после 638 г.

Не менее интересны имитации солидов из Италии, изданные У. Россом³³ и Е. Арсланом³⁴. Первая из них (Рис. 3,8) является довольно профессионально выполненным подражанием золотому Константина IV Погоната³⁵. Изображения, оттиснутые на ее аверсе и реверсе, выполнены на высоком художественном уровне. Правда, монетные легенды изобилуют ошибками. Особо много их на аверсе. Однако легенда реверса все же читаема. Определенно различимо слово «VICTORIA». Также очевидно, что часть надписи, обрамляющей слева и справа Крест на Голгофе, заканчивается «+». Это, как и в предыдущем случае, дает нам основания считать, что копировали ординарный солид серии «+» Константина IV Погоната.

Заметим, что традиция размещать в легенде реверса солидов кресты и буквы «C» разных начертаний сохранялась и при последних лангобардских правителях Италии. На Рис. 3,9 приведено изображение солида герцога Беневетского Гримоальда III (788–792). В легенде реверса монете, оформленной в соответствии с местными традициями, отчетливо просматривается лигатура «Rx», которую со времен У. Росса принято расшифровывать как «Rex» – «царь»³⁶. Очевидно, что значение символа «+» изменилось. Он уже не служил ни обозначением номинала, ни маркой специальной серии. Очевидно, что и в Константинополе, и в находящейся под его влиянием Италии сменилась система эмиссионных обозначений. Уже в конце VII в. с реверса золотых монет исчезло привычное буквосочетание CONOB. Вероятно, предполагалась, что вся эмиссия золота будет проходить только в Константинополе. Однако солиды провинциального чекана продолжали поступать в обращение. И столичные монетчики создали новую систему эмиссионных обозначений. Перейдем к Рис. 4. На нем приведены изображения византийских золотых VIII–IX вв. Обратим внимание на константинопольский солид Ирины (797–802)³⁷ (Рис. 4,1). На его реверсе хорошо заметен символ «C», очевидно, не являющийся элементом надписи EIRINH BASILISSH (Εἰρήνη βασίλισση) – «Ирины царицы».

Судя по нумизматическому материалу, эмиссия солидов с контрольным символом «Х» продолжалась с перерывами до конца X в. Она прослеживается при Никифоре I (802–811) и Ставракии (811)³⁸ (Рис. 4,2,3), Михаиле I Рангаве (811–813) и Феофилакте³⁹ (Рис. 4,4), Льве V Армянине (813–820) и Константине⁴⁰ (Рис. 4,5), Михаиле II Аморейском (820–829) и Феофиле (829–841)⁴¹ (Рис. 4,6), Феофиле и его соправителях: Михаиле III (841–867) и Константине⁴² (Рис. 4,7). Во времена самостоятельного правления Михаила III контрольный символ «Х» на золотых не проставляется. Нет его и на номизмах Василия I Македонянина (867–882), Льва VI Мудрого (882–912) и Александра (912–913. Он появился на реверсе солидов при Константине VII Багрянородном (913–959)⁴³. Эмиссионные буквенные обозначения оттискивали на истаменонах еще в начале правления Никифора II Фоки (963–969)⁴⁴. Однако на его тетартеронах контрольные символы отсутствуют⁴⁵. Эта тенденция сохранилась и при последних представителях Македонской династии и их соправителях. На золоте столичного чекана, как правило, не оттискивали буквенные control letters. Зато легенды аверса и реверса истаменонов и тетартеронов стали обрамлять крестами. Обратим внимание на золотые указанных номиналов, чеканенные при Василии II Болгаробойце (963–1025) и Константине VIII (1025–1028) (Рис. 4,9,10). Культовые символы хорошо заметны на их лицевой и оборотной сторонах. При дочерях Константина VIII и их соправителях на византийских золотых также не размещали эмиссионных символов. Правда, на тетартеронах иногда выбивали кресты в начале легенд аверса или реверса, но эти культовые символы не могли быть эмиссионными знаками.

Византийские монетчики относились к control letters с большим вниманием. На Рис. 5. приведены изображения солидов, выбитых подрезанными штемпелями реверса. Хорошо заметны следы этой переделки на номизме Никифора I и Ставракия (Рис. 5,1,2). Как видим, на этом штампе control letters «Е» был заменен на «Х». По тому же принципу был модифицирован чекан реверса номизмы Михаила II (820–829) и Феофила (829–842) (Рис. 5,3,4). При небольшом увеличении заметно, что последним символом легенды оборотной стороны этой монеты был «Е». Несмотря на тщательную подрезку, он неплохо просматривается под отчетливым «Х».

Не менее интересная судьба сложилась у небольшой, но весьма интересной публикации известного севастопольского собирателя Н.Н. Грандмезона. В ней шла речь о найденных на территории Херсонесского городища редких или даже уникальных бронзах и о «золотом монетовидном кружке», являвшимся, по мнению исследователя, монетой херсонского чекана⁴⁶. Издатель определил на его аверсе примитивное изображение императора, а на реверсе – креста на Голгофе, выше которого, по его словам, просматривался предмет, похожий на копье⁴⁷. Н.Н. Грандмезон датировал свою находку правлением Константина VII Багрянородного⁴⁸. По мнению исследователя, сама примитивность оформления этого «кружка» указывает на его местное, херсонское происхождение. Однако, с нашей точки зрения, выводы Н.Н. Грандмезона покоятся на весьма зыбкой почве. Попытаемся доказать нашу правоту, и, одновременно, проверить результаты исследования уважаемого коллекционера. Начнем с анализа самых значимых элементов оформления, т.е. с монетных легенд. Заметно, что надпись просматривается только на реверсе «золотого монетовидного кружка». Правда, она не читается. Как верно подметил Н.Н. Грандмезон, легенда реверса состоит «из прямых и наклонных черточек». Отметим, что подобного рода тексты на византийских монетах не встречаются. Далее, судя по основным элементам оформления, «золотой монетовидный кружок» должен быть солидом. Ведь на его реверсе был оттиснут крест на Голгофе. Правда, настораживает сообщение автора о «предмете, похожем на копье», помещенном на оборотной стороне монеты над культовым символом. Дело в том, что изображения этого вида оружия на византийских монетах со времен Тиверия III Апсимара (698–705) не встречаются. Кроме того, находка Н.Н. Грандмезона не содержала и четверти веса металла, шедшего на номизму. Да и диаметр у «золотого монетовидного кружка» был в 1,5 раза меньше, чем у солида. Однако все эти обстоятельства не смутили нумизмата. Он счел возможным отнести «золотой монетовидный кружок» к херсонской эмиссии Константина VII (913–959), т.к. «в другие периоды на монетах не было изображений императоров такого типа, за исключением монет, где на аверсе изображен император Лев VI»⁴⁹. Против этого трудно что-либо возразить. Считаем, что Н.Н. Грандмезон приобрел какое-то неизвестное подражание византийскому золоту, которое по приведенному собирателем описанию определить практически невозможно. Можно только предполагать, что эта находка, судя по весу, могла быть четвертью номизмы – номиналом, широко используемым населением варварской Таврики⁵⁰. Но, вернее всего, Н.Н. Грандмезон издал одну из множества современных фальшивок, волей судьбы оказавшихся в его собрании. Мы также уверены, что следует тщательно проверить выводы этого нумизмата, сделанные им как в ходе изучения «золотого монетовидного кружка», так, впрочем, и большинства других уникальных монет, известных только по его публикациям.

Итак, если наши рассуждения верны, то гипотезы В. Хана и Н.Н. Грандмезона, о возможности эмиссии в Херсоне в VII и в X вв. византийского золота, снабженного эмиссионными метками, следует признать ошибочными. Возможно, что в нем все же выпускали золотую монету, но, очевидно, что у нас нет никаких оснований ни согласиться с атрибуцией символов «Х» и «+», предложенной австрийским исследователем, ни принять гипотезу севастопольского коллекционера о том, что его «золотой монетовидный кружок» был выбит в Херсоне, т.к. на его реверсе был размещен «крест на трех ступеньках, как обычно на херсоно-византийских монетах»⁵¹. Однако напомним, что современная методология изучения монетного дела Византии позволяет выделять региональные эмиссии. При этом основное внимание уделяется штемпельному анализу. Исследователи ставят перед собой цель выявить группу штемпелей, используемых только в одном регионе. Как известно, в Северном Причерноморье встречаются единичные находки и клады золотых византийских монет и подражаний им.

Обратим внимание на наиболее изученные собрания: Перещепинское и Чамну-Бурунское. Они сформировались в разных регионах, при разных обстоятельствах и кардинально разнятся по составу. В первый клад выпали подлинные монеты византийского чекана: медальоны и солиды, часть которых стала элементами украшений. Во второй – некачественные местные подражания ромейским золотым, выполненные из меди и бронзы. Однако уже первые исследователи этих собраний обратили внимание на тот факт, что подавляющее большинство легковесных⁵² золотых и имитаций из этих сокровищ было выбито небольшим количеством взаимосвязанных штемпелей. Так, монеты Ираклия I из Перещепинского клада несут на себе оттиски одиннадцати чеканов лицевой и четырнадцати оборотной стороны⁵³. Солиды Константа II были выбиты семью⁵⁴ штемпелями аверса и пятью реверса⁵⁵. А подражания солидам Льва III (717–741) из Чамну-Бурунского клада (Рис. 7,1–7) были отчеканены всего одной парой сопряженных штампов⁵⁶ (Рис. 7,9).

Стоит обратить внимание на медальоны из Перещепино (Рис. 6,1,2). Исследователи, занимавшиеся их атрибуцией, обращали внимание на то обстоятельство, что эти мультипли (вес 11,18 и 11,12 г.) были выбиты некачественными штемпелями реверса ординарных солидов, оставивших на них следы «двойного удара». Это обстоятельство смутило многих нумизматов. Рассуждали даже о возможности отливки этих медальонов в небрежно выполненной форме, дважды оттиснутой одним и тем же штампом. Заметим, что у нас есть веские основания вслед за И.В. Соколовой отвергать саму возможность использования подобной технологии. Дело в том, что гурт медальонов испещрен трещинками. Кроме того, легенды оборотной стороны медальонов отличаются друг от друга наличием буквы «S» в конце легенды одного из них (Рис. 6,1,2), судя по расположению, предназначенной для обозначения официны.

Далее, крайне интересно то, что медальоны из Перещепинского клада оформлены в оригинальном стиле, не свойственном византийской традиции. Как известно, мультипли представляли собой высокохудожественные изделия, оформленные в совершенно ином ключе, чем ходячие монеты. Обратим внимание на золотой медальон (вес 90,52 г., диаметр 8,9 см), выпущенный в память бракосочетания Харито – дочери Тиверия II Константина (Рис. 6,4). Он представляет собой массивный диск, закрепленный в ажурную рамку, к которой припаяны петельки. На его аверсе изображены аллегории Благовещания и Рождества Христова, а на реверсе – сцена Вознесения. Легенды лицевой и оборотной сторон содержат пожелания долгих лет жизни и счастья новобрачным. Столь же изящно оформлен мультипль в шесть солидов Маврикия Тиверия (Рис. 6,8). На его аверсе изображен император в консульском одеянии. В правой руке он держит скипетр, увенчанный фигурой орла, а в левой – свиток. На оборотной стороне император в том же одеянии восседает на триумфальной квадриге. Его нимбированную голову венчает корона. Очевидно, что мультипль прославлял успехи Маврикия Тиверия. Заметим, что и у Ираклия I было достаточно оснований выпускать медальоны. Обратим внимание на мультипль, выбитый в честь возвращения императором Древа Креста Спасителя из персидского плена. Не менее тщательно оформляли и сравнительно легковесные медальоны. На Рис. 6,6,7 приведены изображения мультиплей Константина I Великого (307–336) в 1½ (вес 6, 59 г.) и Феодосия I Великого (379–395) в 1¼ солида (вес 5,2 г.). Очевидно, что они были выбиты штемпелями, не используемыми для чеканки ходячей монеты.

Теперь вернемся к мультиплям Ираклия I Великого, найденным в Поднепровье. Как помним, они были выбиты штемпелями солидов. Причем их оттиски покрыли только часть кружков. От остальной части монетного поля она была отделена высоким, небрежно прорезанным валиком, который, судя экземплярам, изображенным на Рис. 6,1,2, был увенчан рельефными крупными точками. Просматривается рамка и по гурту медальона. Заметим, что подобным образом украшали тяжеловесные золотые мультипли. Правда, на них валик размещали по краю поля, причем таким образом, чтобы отделить собственно медальон от ажурного обрамления (Рис. 6,4). Однако мультипли из Поднепровья весят значительно меньше, и, по логике вещей, не должны были быть украшены подобным образом.

Как видим, мы обнаружили противоречие, незамеченное нашими предшественниками. Попытаемся его разрешить. Очевидно, что относительно легковесные медальоны из Малого Перещепино представляли собой подражания тяжеловесным столичным мультиплям. Но почему они были выполнены столь своеобразно? Судя по тому, что валик реверса, хорошо сохранившийся на медальонах, изображенных на Рис. 6,1,2, был поврежден при наложении штемпеля солида, мы можем предположить, что формовка изделия проходила в два этапа. Первоначально на аверсе и реверсе оттискивали рамку. Потом заготовку зажимали в сопряженные штемпели. Понятно, что при этом у мастера возникали сложности. Как правило, ему приходилось плющить валики лицевой и оборотной сторон⁵⁷. Иногда (Рис. 6,1,2) он был вынужден дважды ударять штампом по заготовке. В результате этого на реверсе возникали следы «двойного удара». Зато аверс удавалось оттиснуть с одного удара, так как валик на нем не был столь рельефен.

Считаем, что подобная техника не могла использоваться на столичном монетном дворе. Как видно, на мультиплях VI–VII вв. столичного производства (Рис. 6,4,8) монетарии умели аккуратно оформить поле медальона. Напомним, что формовали его с помощью весьма небрежно и неумело вырезанных штампов для оттискивания валиков и стандартных штемпелей солидов. А так как мультипли рассматриваемого типа встречаются только в Поднепровье, то у нас есть основания для локализации региона их изготовления.

Следовательно, у нас есть все основания считать, что в Северном Причерноморье существовали эмиссионные центры, способные при необходимости выпускать небольшие серии византийского золота. Учитывая то обстоятельство, что в регионе к середине VIII в. ромейские πόλεις (греч. полисы, города) и φρούρια (греч. укрепления, крепости) сохранились только в Таврике, то нам остается только предполагать о возможности в этом регионе золотой эмиссии⁵⁸. В тоже время сам факт использования при их изготовлении штемпелей, практически аналогичных чеканам столичного производства и отсутствии на исследуемых монетах каких-либо эмиссионных знаков не дает нам оснований отнести их производство к какому-либо центру. Предполагаем, что легковесные монеты и медальоны из Перещепино могли быть выпущены как на стационарном монетном дворе, так и в перемещающейся по региону мастерской, работающей на привозном оборудовании. С нашей точки зрения, второе предположение – вероятнее.

Итак, проведя небольшое нумизматическое исследование, мы попытались сформулировать нашу точку зрения о возможности эмиссии солидов в византийском Херсоне. Действительно, в VII–VIII вв. в Северном Причерноморье чеканили золотую монету, как правило, предназначавшуюся для расчетов с варварами. Вероятно, часть их поступала в обращение хазарского Восточного Крыма⁵⁹. В регионе выпускали и подражания византийскому золоту⁶⁰. При этом было использовано несколько качественных штемпелей столичного производства, на которых отсутствуют эмиссионные метки монетных дворов. Последнее обстоятельство не дает нам право отнести их продукцию к чекану какого-либо из византийских городов региона.

Впрочем, у нас есть веские основания считать, что, по крайней мере, часть солидов чеканилась в походных условиях. Как уже было сказано выше, имитации из Чамну-Буруна были выбиты столичными штемпелями. На вопрос, каким образом они могли попасть к фальшивомонетчикам, если ни один из городов региона при Исаврах не был захвачен варварами, можно ответить, что чеканы могли находиться в действующей армии, потерпевшей поражение в одном из многочисленных сражений, произошедших в Закавказье и в Малой Азии во второй половине VIII в.

Примечания

¹ Hahn W. The Numismatic History of Cherson in Early Byzantine Times – A Survey // NC, 1978. November. Vol. 86. № 11. P. 521. Fig. 27–30.

² Hahn W. MIB. Von Heraclius bis Leo III / Allienregierung (610–620). Wien, 1981. Band. III. S. 89, 126.

³ Hahn W. The Numismatic History of Cherson… P. 521.

⁴ Ibid. P. 521.

⁵ Grierson P. Byzantine Coins. London, 1982. P. 87, 94; Bellinger A.R. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1996. Vol. I.– Anastasius I to Maurice, 491-602. P. 227, Cl. IVb. Pl. IX,38a–45b.1.

⁶ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. I.– Phocas and Heraclius, 602-641 P. 257–259. Cl. IV A(a)–IV Ae. № 35a–37c. Pl. IX.

⁷ Ibid. P. 259–263, Cl. IV B(f)–IV B(n). № 38a–45b.2. Pl. IX.

⁸ По мнению Ф. Грирсона, портрет бородатого и усатого Константа II появился на золоте только в 647 г. См.: (Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-717. P. 423. Cl. II. № 11a–18b. Pl. XXIV,13c–16a).

⁹ Ibid. P. 421–422, 423. Cl. I, II. № 1a–9, 11a–18b. Pl. XXIV,1c–8,13c–16a.

¹⁰ Ibid. P. 424–425. Cl. III. № 19a.1–21c. Pl. XXIV,19a.2–21c.

¹¹ Ibid. P. 423. Cl. II. № 11a–18b. Pl. XXIV, 13c–16a.

¹² Толстой И.И. Византийские монеты. СПб., 1914. Вып. VII. – Монеты Константа II и Константина Погоната. Tab. 53,58; 103, p. 425.

¹³ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-717. P. 427–429. Cl. IV. № 25a–27f. Pl. XXIV.

¹⁴ Грегоровиус Ф. История города Рима в средние века (от V до XVI столетия). М., 2008. T. 2, C. 202–203.

¹⁵ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-717. P. 421, Cl. I (d), № 4a.

¹⁶ Adelson H.L. Light Weight Solidi And Byzantine Trade During the Sixth and Seventh Centuries // Numismatic Notes and Monographs. New York, 1957. № 138. P. 66.

¹⁷ Исключением является солид Константа II, изображенный на Рис. 1,19. На его реверсе различимы не только CONOB+, но и восьмиконечная звезда ( ), по мнению Ф. Грирсона, оттискиваемая на монетах в 23 силиквы (См.: Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-717. P. 426. № 22a–24d). Однако Х.Л. Адельсон считал, что обозначения CONOB+ и  выбивали на золотых в 23¾ солида (См.: Adelson H.L. Op. cit. P. 66). Приведенная нами в качестве иллюстрации монета была издана Ф. Грирсоном (См.: Grierson P. Byzantine Coins. Pl. 18,319; 103, Pl. XXIV,23b).

¹⁸ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. I.– Phocas and Heraclius, 602-641. P. 256, 259–260, № 28a, 37a–37c, 39²a–39²b; 102, p. 421–425, 428, 430, 432–435, № 4b, 9, 14a–14c, 17a–17c, 19k, 21a–21c, 27a–27e, 29a–29g, 32a–32e, 35, 37, 41a–41d, 43a–43d.

¹⁹ Grierson P. Byzantine Coins. P. 93.

²⁰ Ibid. P. 388, 421–422.

²¹ Встречается на константинопольских солидах Ираклия I 638–641 гг. (См.: Sear D.R., Bendall S., O’Hara M.D. Byzantine coins and their values. London, 1987. P. 166. № 768).

²² Ф. Грирсон именует их control letters или control marks (См.: Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1973. Vol. III. P. I. – Leo III to Michael III, 717-867. P. 77–78, 328.

²³ Wroth W. Catalogue of the Coins of the Vandals, Ostrogoths and Lombards and the empires of Thessalonica, Nicaea and Trebizond in the British Museum. London. 1911. Pl. XXXI,1.

²⁴ Толстой И.И. Указ. соч. Tab. 56,286,318,322; 100, Pl. 16,285.

²⁵ Sabatier J., Cohen M.H. Description générale des monnaies Byzantines frapeés sous les empéreurs l’Orient depuis Arcadius jusqu’á la prise de Constantinople, par Mahomet II. Paris, 1862. T. I. P. 12–13. Pl. XXXV,13.

²⁶ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-717 P. 525–526. Cl. I. № 1a–3.

²⁷ Ibid. P. 527–528. Cl. III. № 8a–10h. Pl. XXXII.

²⁸ Sear D.R., Bendall S., O’Hara M.D. Op. cit. P. 162–168, 201–206, 231–233.

²⁹ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-717 P. 488. № 157–158a.2. Pl. XXX,158a.2.

³⁰ Ibid. p. 560. Pl. XXXVI,70a.

³¹ Радић В., Иванишевић В. Византиjски новац из Народног музеjа у Београду. Београд, 2006. C. 144. № 520. Таб. 32,520.

³² Ibid. P. 247–254. № 8а–25. Pl. VIII,8g–23e.

³³ Wroth W. Catalogue of the Coins of the Vandals. Pl. XXV,8; XXIII,1–5.

³⁴ Arslan E.A. La monetazione di Gotti e Langobardi in Italia // Lo Scudo d’Oro. Roma–Bruxelles, 1996. № 180.

³⁵ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1968. Vol. II. P. II. – Heraclius Constantine to Theodosius III, 641-71. Cl. III.

³⁶ Wroth W. Catalogue of the Coins of the Vandals. P. 333.

³⁷ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1973. Vol. III. P. I. – Leo III to Michael III, 717-867. P. 349, № 1c.

³⁸ Ibid. P. 353, 355–356, № 1b, 2b1–2c1.

³⁹ Ibid. P. 364, 366, № 1a.1.

⁴⁰ Ibid. P. 372, 375–376, № 1, 2b.1–2b.3, 3a.1–3b.2.

⁴¹ Ibid. P. 394–395, Cl. II, № 2b, 3b, 5b.

⁴² Ibid. P. 425–426, № 1c.1, 1c.2, 3b.2–3c.3.

⁴³ Wroth W. Catalogue of the Imperial Byzantine Coins in the British Museum. London, 1908. Vol. II P. 465, № 65. Pl. LIII,13.

⁴⁴ Ibid. P. 471. Type I.

⁴⁵ Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1973. Vol. III. P. II. – Basil I to Nicephorus III, 867-1081. P. 584–585.

⁴⁶ Грандмезон Н.Н. Заметки о херсоно-византийских монетах // ВВ. М., 1986. Т. 46. C. 209–210.

⁴⁷ Там же. С. 209. Табл,1.

⁴⁸ Там же. С. 210.

⁴⁹ Там же. С. 210.

⁵⁰ Гурулева В.В. Золотые монеты Константина V (741–775), найденные в Судаке // Сугдейский сборник. Киев–Судак, 2004. Вып. I. С. 441.

⁵¹ Грандмезон Н.Н. Заметки о херсоно-византийских монетах. С. 209.

⁵² Речь идет о монетах в 20 силикв (метки BOХХ, OBХХ и BOХХ+). Выделить общие штемпели полновесных солидов Ираклидов и Исавров не представилось возможным. Нам представляется крайне интересным то, что золотые с BOXX+ на реверсе, по данным Х.Л. Адельсона, встречаются только на территории бывшего СССР, по логике автора – в Поднепровье (См.: Adelson H.L. Op. cit. P. 63).

⁵³ Соколова И.В. Монеты Перещепинского клада // ВВ, М., 1993. Т. 54. C. 147; Соколова И.В. Монеты Перещепинского клада. – в кн. Залесская В.Н., Львова З.А, Маршак Б.И, Соколова И.В, Фонякова Н.А. Сокровища хана Кубрата. Перещепинский клад. СПб, 1997. C. 19, 29.

⁵⁴ Предположительно, т.к. на лицевые стороны монет напаяны гнезда.

⁵⁵ Соколова И.В. Монеты Перещепинского клада // ВВ, М., 1993. Т. 54. C. 148; Соколова И.В. Монеты Перещепинского клада. – в кн. Залесская В.Н., Львова З.А, Маршак Б.И, Соколова И.В, Фонякова Н.А. Сокровища хана Кубрата. Перещепинский клад. СПб, 1997. C. 20, 29.

⁵⁶ Правда, А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко считают, что было задействовано две пары чеканов. Первой из них было выбито семь подражаний на медных и бронзовых кружках, а вторая будто бы оставила свой оттиск на херсоно-византийской литой монете с «B» на аверсе и с крестом и круговой надписью на реверсе (См.: Герцен А.Г., Сидоренко В.А. Чамнубурунский клад монет-имитаций. К датировке западного участка оборонительных сооружений Мангупа // АДСВ: Вопросы социального и политического развития. Свердловск, 1988. Вып. 24. С. 127–128, 129. Рис. 6). Однако проблема в том, что на последней вовсе незаметны следы надчеканивания. Считаем, что эта монета была отлита в переделанной форме.

⁵⁷ На Рис. 6,1,2 неплохо просматриваются следы деформирования валиков аверсов и реверсов. Заметно, что поверх рамки лицевой стороны наложен текст, а часть обрамления оборотной расплющена.

⁵⁸ Собственно, это предположение было выдвинуто и обосновано еще Н.П. Байером. Ученый считал, что солиды, поступившие в Поднепровье при Ираклии I и его наследниках, могли быть отчеканены в одном из центров Северного Причерноморья (См.: Bauer N. Zur byzantinischen Münzkunde des VII. Jahrhunderte // Frankfurter Münzzeitung. 1931. № 15. Marz. S. 228). Ему вторил Л.А. Мацулевич, предположивший: «существование такого центра (прим. М.Ч. – эмиссионного), каковым мог быть и Херсонес, свидетельствовало бы о больших связях причерноморского степного района с византийским югом» (См.: Мацулевич Л.А. Византийский антик в Прикамье // МИА. № 1. – Археологические памятники Урала и Прикамья. С. 144). А это, судя по всем известным источникам, и наблюдалось в VII–VIII вв.

⁵⁹ Гурулева В.В. Золотые монеты Константина V. С. 430–441; Майко В.В. Нумизматические данные о хронологических рамках салтово-маяцкой культуры Крыма // Тринадцатая Всероссийская нумизматическая конференция. Москва 11–15 апреля 2005 г. Тезисы докладов и сообщений. М., 2005. С. 42–43

⁶⁰ Герцен А.Г., Сидоренко В.А. Чамнубурунский клад монет-имитаций. С. 120–135; Гурулева В.В. Особенности и разновидности подражаний монетам византийских императоров первой половины VIII в. из Крыма и Хазарии // Тринадцатая Всероссийская нумизматическая конференция. Москва 11–15 апреля 2005 г. Тезисы докладов и сообщений. М., 2005. С. 44–46.

Список сокращений

ВВ –          Византийский временник

МИА –          Материалы и исследования по археологии СССР

MIB –          Moneta Imperii Byzantini

NC –          Numismatic Circular

Рис. 1. Солиды чекана Херсона (по В. Хану) (1,6,16,18) и однотипные им монеты с эмиссионными обозначениями «Х» и «+» на реверсе (2–5,7–15, 17, 19–20).

Рис. 2. Неучтенные В. Ханом солиды константинопольской чеканки с эмиссионными метками «Х» и «+» 1–6 – Константа II, 7–9 – Константина IV Погоната.

Рис. 3. Византийские золотые италийской чеканки (1–6), варварские подражания солидам (7–8), монета лангобардов (9). На реверсе виден символ «+».

Рис. 4. Византийские золотые IX–XI вв. с control letter «Х» (1–11), а также «золотой монетовидный кружок» Н.Н. Грандмезона (12).

Рис. 5. Солиды VI–IX вв., выбитые штемпелями реверса с подрезанными метками официн.

Рис. 6. К анализу медальонов из Северного Причерноморья 1–2 – мультипли из Перещепинского клада (по В.В. Кропоткину); 3 – реконструкция медальона из Северного Причерноморья; 4–5 – тяжеловесные мультипли константинопольской чеканки: 4 – Тиверия II Константина, 5 – Ираклия I, 8 – Маврикия Тиверия; 6–7 – легковесные медальоны: 6 – Константина I Великого, чекан Антиохии; 7 – Феодосия I, чекан Трира.

Рис. 7. Чамну-Бурунский клад и реконструкция штемпеля, использованного для производства подражаний (по А.Г. Герцену и В.А. Сидоренко) 1–7 – имитации солидов; 8 – херсоно-византийская монета; 9 – реконструкция штемпеля, использованного фальшивомонетчиками.

К атрибуции Чамну-Бурунского клада

Находки монет VII–IX вв. в Горном Крыму относительно редки. Однако в регионе встречаются клады денег этого периода. К настоящему времени в научный оборот введены два таких сокровища. Первое, найденное на мысе Чамну-Бурун (гор. Мангуп), состояло, судя по публикации, из имитаций солидов Льва III Исавра (717–741) [6, с. 120-135], а второе, обнаруженное на территории «пещерного города» Бакла – из тридцати трех аббасидских дирхемов и одного подражания им, а так же из драхмы и гемидрахмы наместников Табаристана и Фарса [16, с. 429-454]. Бесспорно, находка сокровища, состоявшего из раннесредневековых арабских и предположительно хазарских монет, по сути, важнейшее нумизматическое событие десятилетия, так как оно позволяет проследить состав денежного обращения Таврики в VIII–IX вв. Но сам факт обнаружения клада местных имитаций византийскому золоту нам кажется куда более интересным. Заметим, что так же считали и его первооткрыватели А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко. Клад из Чамну-Буруна был опубликован ими уже вскоре после обнаружения. Причем издатели привели исчерпывающие сведения об обстоятельствах находки и о составе этого сокровища. Они попытались прояснить и обстоятельства его формирования. С их точки зрения, мангупские подражания были выпущены на местном монетном дворе. Исследователи предположили, что в клад выпали некачественные имитации, по разным причинам не поступившие в обращение [6, с. 130]. Но, в любом случае, сам факт их эмиссии, по мнению археологов, свидетельствует об обособлении территорий Юго-Западного Крыма от Византии в период хазарского господства. А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко считают, что подражания могли быть выпущены в 710–787 гг. [6, с. 131].

Отметим, что имитации византийских золотых давно и хорошо известны. К настоящему времени установлено, что в IV–IX вв. их выпускали как в граничащих с империей областях, так и в удаленных странах. К примеру, хорошо известны аварские, арабские, болгарские, лангобардские, германские и франкские подражания [13, с. 36. №1.0.1; 30, рис. 120,8–13; 31, рис. 2; 32; 34, p. 60. Tav. XIV. №80 bis; 35, p. 51–63. Tav. I-II; 36, p. 413–444; 37, P. III.3–II.15. Tav. I–XI; 38; 40; 42, p. 77–83, 144–149, Pl. 15, 34; 50; 53, p. 1–95, 123–189. Tab. I–XIV, XVIII–XXV]. Их чеканили из золота, электра или позолоченного серебра. Причем задействованные при этом штемпели заметно отличались от подлинных стандартных штампов византийских монетных дворов. Как правило, изображения на имитациях были переданы грубее, примитивные, а легенды их или вовсе нечитаемые, или содержат орфографические ошибки. Довольно часто эти надписи содержат имена и титулы местных их правителей. Кроме того, подражания являлись не столько платежным средством, сколько своеобразным уведомлением мира о независимости выпустившего их государства. Поэтому на их аверсах или реверсах размещали портреты, легенды с именами или монограммами правителей, санкционирующих их эмиссию. Впрочем, предназначались они, как правило, исключительно для местного обращения. Иное дело – имитации солидов из Чамну-Буруна. Они были оттиснуты штемпелями, практически идентичными ординарным штампам константинопольского монетного двора. Семь из них было выбито на специально изготовленных бронзовых и медных пластинках, причем значительно меньшего веса и диаметра, чем солиды–оригиналы. В среднем эти параметры для имитаций составили 1,17 г и 18,04 мм соответственно. Одно подражание, по мнению исследователей, была оттиснуто на литой херсоно-византийской монете, причем перепад толщины ее кружка была настолько значителен, что при перечканке первоначальные надписи и изображения не только не были сбиты, но и практически не повредились. Кроме того, ни на одном из имитаций солидам из этого клада нет следов золочения.

Заметим, что выявленные А.Г. Герценым и В.А. Сидоренко обстоятельства выпуска и сокрытия мангупских подражаний кажутся нам крайне интересными. А так как публикация уважаемых исследователей являлась, по сути, только предварительным сообщением [6, с. 133], то, мы рискнем продолжить изучение найденного ими монетного комплекса с целью развить выдвинутые ими положения. Первым делом обратим внимание на технологию производства мангупских имитаций. Как верно заметили А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко, в процессе чеканки были задействованы две пары штемпелей. Причем штампы были сопряжены так, как это было принято на достаточно высоко технологичных для того времени монетных дворах Византии. Однако подражания из бронзы не смогли отчеканить в один удар. Как справедливо отметили А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко, четкий оттиск на них не мог быть получен, так как заготовки не отжигали. На всех бронзовых подражаниях хорошо заметны следы повторного удара [6, с. 128]. Причем складывается впечатление, что при чеканке стремились просто заполнить монетное поле. Иначе постарались бы совместить штемпели с уже частично оттиснутыми изображениями. Кроме того, бронзовые подражания были отчеканены путем двукратного наложения штампов аверса и реверса на каждую сторону монеты. Это можно объяснить только тем, что штемпели не различали. Вообще, непрофессионализм монетчиков проявился не только в неумении подготовить и отчеканить заготовки. Судя по материалам клада, в процессе производства разрушился штемпель аверса. И, по предположению А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко, его заменили вторым чеканом реверса. По их мнению, следы его удара просматриваются на херсоно-византийской монете. Заметим, что такого рода погрешности неординарны даже для фальшивомонетчиков.

По ходу отметим, что не все известные к настоящему времени экземпляры солидов в бронзе или в меди можно отнести к варварским имитациям. Дело в том, что их чеканили и на государственных монетных дворах Византии. Однако там их изготавливали по стандартной технологии обычными штемпелями, и, кроме того, тщательно золотили. Известно, что бронзовые, латунные и медные подражания солидам выпускали в хазарском Крыму [8, с. 44–46]. Причем их чеканили куда аккуратнее. По крайней мере, ни на одном из них не просматривается повторное наложение штемпелей аверса и реверса на каждую сторону.

Как видим, клад явно не типичен. Бесспорно, что имитации, входящие в его состав, не производили впечатления подлинных золотых монет. И никакой ценности они представлять не могли. Однако, по мнению издателей, он все же являлся кладом, причем бережно схороненным.

Попытаемся разрешить это противоречие. Для этого попробуем проанализировать как обстоятельства сокрытия, так и содержимое Чамну-бурунского клада. Начнем с того, что он был найден в редко посещаемом районе плато, на укреплении A.I, под относительно нетяжелой известняковой плитой (pис. 1). Вернее всего, подражания находились в узком кошельке или были завернуты в тряпицу, так как на момент обнаружения лежали стопкой. Не маловажно и то обстоятельство, что в полости, в которой они хранились, не было земли. Все это дало А.Г. Герцену и В.А. Сидоренко право предположить, что имитации были скрыты в рукотворном завале [6, с. 126]. Проведя археологическое исследование участка, археологи увязали сокрытие сокровища с ремонтом стены [6, с. 128]. По их мнению, атрибуция клада позволяла бы, кроме всего прочего, уточнить дату возведения укреплений Мангупа.

Перейдем к атрибуции нумизматического материала. Заметим, что исследователи с большой тщательностью изучили состав монетного собрания. По хорошо заметной особенности оформления – замене последней буквы легенды реверса на точку, они определили вариацию солида Льва III Исавра, послужившую образцом для копирования [6, с. 126]. По их мнению, такой признак имели номизмы константинопольской чеканки 725–732 гг. На самом деле их выпускали в 732–741 гг.[1]. Отметим также, что легенды аверса и реверса мангупских подражаний несколько отличаются от ординарных надписей солидов Льва III Исавра. Так, на лицевой стороне имитаций можно разобрать «NDLEOIAMЧL», а на оборотной читается «DNKONSTANTINЧ.». Однако на солидах Льва III Исавра такая легенда реверса неизвестна. К примеру, на золотых этого правителя, чеканенных в 732–741 гг. выбивали «DNKONSTANTINЧS.» [41, p. 245, Cl. III. № 6.1, 7.a1. Pl. I]. Вернее всего, образцом для копирования послужил солид какого-то неизвестного монетного двора.

Определив оригиналы для подражаний, А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко попытались датировать сам клад (рис. 2). Так как все имитации воспроизводили один вариант солидов Льва III Исавра, то они отнесли их эмиссию 725–732 гг. [6, с. 132]. По мнению исследователей, такие подражания могли находиться в обращении до последней четверти VIII в. [6, с. 132]. Большое внимание А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко уделили атрибуции единственной перечеканенной монете из этого клада (рис. 2,8, 4,1). Расшифровав часть легенды реверса, они отнесли ее к херсонскому литью Льва III Исавра. Исследователи попытались определить значение буквы «Β», размещенной на аверсе этой монеты. По мнению А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко, она служила обозначением номинала. Археологи предположили, что исследуемая ими бронза была дионумисом (правильнее – дионуммусом sic!) – «монетой в две единицы» [6, с. 132]. Вернее всего, исследователи имели ввиду известный византийский номинал – декануммий. Развивая это допущение, археологи вынесли на научное обсуждение гипотезу о номиналах монет раннесредневекового Херсона. По их мнению, в VII–VIII вв. в нем лили бронзы четырех номиналов: в 1, 2, 4 и в 8 единиц–пентануммиев [6, с. 132].

К сожалению, исследователи не стали обосновывать эти гипотезы. К примеру, они никак не аргументировали свое предположение о размещении обозначения номинала на аверсе херсонских монет, с их точки зрения, исключительно наименьшего достоинства. В свою очередь мы вынуждены отметить, что в Византии такие элементы оформления никогда не выносили на лицевую сторону. А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко так же не высказали никаких предположений о периоде эмиссии монет с «A» на лицевой стороне, по их мнению – пентануммиев. Хотя выдвинутая ими гипотеза достаточно спорна. Ведь они не учли тот факт, что на аверсах мелких бронз Херсона, отлитых, действительно, в первой половине VIII в., были оттиснуты не только эта буква, причем разных конфигураций, но и символ «N», а так же монограмма «DNTH». Их уж никак нельзя считать обозначениями номинала. Заметим, что буква «B», как знаковый элемент оформления монетного поля, появились на аверсах бронз Херсона при Вардане Филиппике (711–713) [20, с. 120]. Причем, судя по сохранению прежнего обозначения достоинства – «Δ» на реверсе, она была помещена не с целью изменить номинал. Очевидно, что этот символ мог быть только монограммой правителя. В связи с этим мы вынуждены прокомментировать и выводы А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко о номиналах литых бронз Херсона VII–VIII в. Дело в том, что в Византии уже к 580-м гг. пентануммии и декануммии практически выпали из денежного обращения [45, p. 215]. Следовательно, их эмиссия в VIII в. была бы экономически бессмысленна. Кроме того, т.н. «дионуммус» и «нуммус» не входил в число номиналов, выпускавшихся монетным двором Херсона со времен Маврикия Тиверия (582–602). Нам неизвестны чеканные монеты этого города с подобным обозначением номинала. Кстати, уже при ближайших преемниках Юстиниана I Великого (527–565) в Херсоне прекратилась эмиссия пентануммиев, а декануммии в нем перестали выпускать с 539 г.[2]. Эта тенденция сохранилась и при императорах из дома Ираклия (610–641). При них в Херсоне и в Боспоре чеканили только фоллисы и гемифоллисы [17, c. 355–392]. Следовательно, нельзя и предполагать, что в первой половине VIII в. в Таврике могла возобновиться эмиссия бронз столь малого номинала, как пентануммий и декануммий.

Как видим, у нас нет никаких оснований соглашаться как с предложенной А.Г. Герценым и В.А. Сидоренко гипотезой о номинале херсоно-византийской монеты из клада, так и с предположением о составе денежного обращения Херсона VIII в. С нашей точки зрения бронзы с «A», «N» и «DNTH» на аверсе отливали в первой половине VIII в. от имени Анастасия II Артемия (713–715), Феодосия III Адрамития (715–717), а так же Артавасда и Никифора, правивших в 742–743 гг. Все эти монеты являлись гемифоллисами [20, c. 121–122; 25, c. 248–255; 26, c. 61–165; 27, c. 138–140].

Продолжая начатое А.Г. Герценым и В.А. Сидоренко исследование, попытаемся датировать клад из Чамну-Буруна. Считаем, что установление времени его выпадения из обращения возможно только единственной настоящей монете, т.е. по херсоно-византийской бронзе с «B» на аверсе и с крестом и плохо читаемым текстом на реверсе (рис. 2,8, 4,1). Как заключили А.Г. Герцен и В.А. Сидоренко, на ее оборотной стороне читается верхний сегмент надписи: [ΛΕ]OΝΚA[I]KΟ[N]СTAN[TINOς] ([Λέ]ον κα[ὶ]) Κο[ν]σταν[τῖνος] – «Леон и Константин». Именно это обстоятельство и позволило исследователям датировать монету правлением Льва III Исавра. Однако заметим, что пары одноименных императоров не единожды находились у власти. И все они успевали воспользоваться монетной регалией. Так, известны совместные выпуски Льва IV Хазара (775–780) и Константина VI [41, p. 328–335. Pl. XII; 54, p. 393–396. Pl. XV,20–21, XLVI,1–4], а также Льва V Армянина (813–820) и его сына Константина [41, p. 375–386. Pl. XVIII; 54, p. 409–413. Pl. XLVII,10–20]. Да и Константин V (741–775) сначала продолжил эмиссию от имени своего отца, а потом поместил на деньги изображение и имя своего сына Льва IV Хазара [41, p. 299–324. Pl. VIII–XI; 54, p. 378–388. Pl. XLIII,22–23, XLIV, XLV,1–15]. Следовательно, мы не можем датировать херсоно-византийскую монету из Чамну-бурунского клада только по этому фрагменту легенды оборотной стороны.

По ходу заметим, что в предложенной исследователями расшифровке легенды реверса есть ряд досадных неточностей. Начнем с того, что, по их мнению, на буквосочетание «KON» отводилось значительно меньше места, чем для союза καὶ. Точнее, на выделенном А.Г. Герценым и В.А. Сидоренко пространстве можно было разместить только одну букву (рис. 2,8, 4,1). Отметим также и то, что kaJ в легендах византийских монет не встречается. Считаем, что вместо предполагаемого κα[ὶ] Κο[ν]σταν[τῖνος] монетчик все же разместил KO[N]СTAN[TINOς] (Κο[ν]σταν[τῖνος]). Тем более что на том месте, на котором, по мнению исследователей, мог быть оттиснут слог «KO[N]», явно просматриваются следы сглаженной буквы «N». По ходу заметим, что треугольная форма «O» в имени Константина не должна нас смущать. Дело в том, что резчику штампа реверса этой монеты явно не удавались как прямые линии, к примеру, перекладины креста (рис. 2,8, 4,2–3), так и округлые элементы букв. Обратим внимание хотя бы на весьма неординарное написание «Ω» в слове [Λέ]ων, а именно так, кстати, а не как [Λέ]ον, на монетах прописано имя первого из правителей. К сожалению, мы вынуждены акцентировать внимание читателей и на этой погрешности А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко. Дело в том, что на приведенной ими прориси легенды написание имени верно, т.е. такое же, как и на монете, через «Ω», а в тексте статьи оно было прописано уже через «O»[3] [6, с. 129, 132. рис. 6,7–8].

Итак, выявленные обстоятельства позволяют нам уточнить расшифровку надписи. Предполагаем, что ее следует читать как Λέων Κονσταντῖνος Но, в любом случае, даже дешифровка этого фрагмента легенды не дает нам возможность датировать монету. Для поиска дополнительной информации обратим внимание на другие бронзы этой разновидности. Действительно, на реверсе всех известных к настоящему времени экземплярах монет этого типа (рис. 4,2–3) просматривается круговая легенда разной степени сохранности [10, табл. В,12; 29, с. 119. № 174]. Так, на бронзе, изданной А.В. Орешниковым (рис. 4,2) [10, табл. В,12], в нижней части реверса хорошо видны буквы «A», «B», «E», «Λ» и «Σ». Первые две из них просматриваются ниже и правее креста. Символы «Λ» и «E» видны непосредственно под культовым символом. Буква «S» видны после «A» и ниже второго «N» в слове Κονσταντῖνος. Как видим, у нас есть все основания считать, что и в этой части монетного поля так же находится элемент надписи, подлежащий дешифровке. Судя по буквам, там могло быть только Βασ[ι]λε..ς. Это буквосочетание можно расшифровать как βασιλὲυς – «василевс» или как Βασίλειος – «Василий». Заметим, что вероятность первого прочтения минимальна, ведь подобное титулование обоих императоров не встречается на золоте и меди Исавров и их преемников вплоть до правителей Македонской династии. Куда правдоподобнее второе предположение. К примеру, хорошо известны фоллисы трех василевсов ромеев: Василия I Македонянина (867–886) и его сыновей Льва VI Мудрого (886–912) и Константина (870–879). На их аверсах помещали изображения правителей, а на реверсах – легенды с их именами. Причем их размещали так, чтобы портрет автократора и соответствующая ему подпись находились бы по центру [41, p. 496–500. Cl. 3–4. Pl. XXXII; 54, p. 440–441. Pl. L,11–19, L,1]. Считаем, что выпуск литой монеты с «B» на аверсе и с крестом и легендой ΒΑΣ[I]ΛΕ[IO]ς[ΛΕ]ΩΝΚΟ[N]СTAN[TINOς] (Βασ[ί]λε[ιο]ς [Λέ]ων) (Κο[ν]σταν[τῖνος]) на реверсе следует относить к совместному правлению Василия I Македонянина, Льва VI Мудрого и Константина, т.е. к 870–879 гг. Заметим, что нашему предположению не противоречит наличие на ее аверсе единственного элемента оформления – большой буквы «B», что, как известно, было свойственно именно херсонским эмиссиям основателя Македонской династии [54, p. 442. Pl. LI,4–6].

Кроме того, считаем необходимым отметить, что на монете из коллекции И.В. Шонова присматриваются изображения, отсутствующие на  бронзе, изданной А.В. Орешниковым. На ее лицевой стороне правее «B» виден фрагмент императорского одеяния, а на оборотной под крестом определенно различим широкий полукруг, увенчанный крестом (рис. 4,3). Заметим, что именно эти элементы изображений были описаны А.Г. Герценым и В.А. Сидоренко как следы перечеканки. Примечательно, что на монете из коллекции И.В. Шонова, вроде бы не контрамаркированной, они просматриваются в тех же местах, что и на чамну-бурунском экземпляре. По конфигурации они совершенно аналогичны. Нам остается только предполагать, что заинтересовавшие нас бронзы этой разновидности не были перечеканены. Вернее всего, они были отлиты в переделанной форме, в которой могли отливать монеты с изображениями императоров на обеих сторонах.

Конечно, у нас нет никаких оснований и предполагать, что в Херсоне могли отливать столь плохо оформленные имитации солидам. Вернее всего, в переделанной форме планировали выпускать первые фоллисы этого города. Но по неясным причинам она не была пущена в дело. По крайней мере, отлитые в ней монеты до нас не дошли. Судя по следам на изученных нами бронзах ее небрежно подрезали, использовали некоторое время, а позже заменили на специально изготовленные штампы, которыми была сформована монета, изданная А.В. Орешниковым.

По ходу заметим, что у нас нет оснований соглашаться с расшифровкой А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко надписи на предполагаемом ими штампе Г. Ведь легенду реверса херсоно-византийской монеты они не разобрали. Вообще, уровень допущенных ими ошибок при переписывании хорошо читаемых греческих легенд настраивает нас на тщательную перепроверку подобных выводов.

Обратим внимание на еще один достаточно любопытный нюанс в оформлении бронз этой разновидности. Дело в том, что предполагаемое слово Βασίλειος расположено под фразой Λέων Κονσταντῖνος. Можно только строить предположения о том, почему эти слова были размещены на штампе в таком порядке. Возможно, что таким образом хотели поместить имя автократора ближе к центру композиции или расположить его под крестом. Но, в любом случае, неумелый херсонский монетчик не смог вырезать круговую надпись на литейном штампе. Эта задача оказалась для него непосильной. В результате чего все редчайшие экземпляры этой разновидности несут на своем реверсе неотчетливые следы весьма трудно читаемой легенды.

Итак, высказав наши соображения по вопросу о периоде эмиссии херсоно-византийской монеты из клада, попытаемся определить ее номинал. Срезу же заметим, что она не могла быть гемифоллисом, так как на ее реверсе нет стандартного обозначения номинала – «П^оХ», да и весит она примерно в два раза больше этих мельчайших монет литья Херсона VIII–IX вв. Вернее всего, она была первым херсонским фоллисом[4]. Именно этим обстоятельством можно объяснить поиск стиля ее оформления. Но так как производство бронз этой разновидности оказалось слишком трудоемким[5], а полученные экземпляры – уж очень некачественными, то вскоре вместо них в обращение поступили куда проще оформленные филлисы с монограммой правителя на аверсе и с крестом на Голгофе на реверсе. Но, в любом случае, получается, что денежную реформу в Херсоне, приведшую к выпуску нового номинала, можно приурочить к совместному правлению Василия I Македонянина, Льва VI Мудрого и Константина, т.е. к началу 870-х гг.

Но вернемся к нашим перечеканкам. Если мы правы, то самая поздняя монета из клада могла быть выпущена не ранее третьей четверти IX в. Но как тогда объяснить тот факт, что она, по мнению А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко, была надчеканена штемпелем солида Льва III Исавра? Вспомним о нашей оценке мастерства мангупских монетчиков. Ведь они, имея в своем распоряжении отличные штемпели (рис. 3,1), практически идентичные настоящим чеканам, так и не смогли изготовить ни одного качественного подражания. Судя по известным находкам, единственной их продукцией стал Чамну-бурунский клад. Мы можем быть уверены в том, что мастера не могли изготовить использованные ими штемпели. Ведь они не могли их даже править. Судя по известным оттискам, мангупские монетарии совершенно не разбирались в элементах оформления чеканов. Иначе они не стали бы оттискивать штампы аверса и реверса на обеих сторонах бронзовых подражаний. А, судя по предполагаемому А.Г. Герцену и В.А. Сидоренко следу контрамаркирования на херсоно-византийской бронзе (рис. 2,8, 3,2, 4,1), их могли вовсе не различать. Если это предположение исследователей верно, то единственное, что удалось мангупским монетчикам, так это расклепать пару штампов для того, чтобы заменить разрушенный ими чекан аверса на еще один штемпель реверса (рис. 3,2). В любом случае, у нас есть все основания считать, что они воспользовались чужим инструментом. Причем, судя по его технологичности, он мог поступить только с византийского монетного двора. Известно, что в VII–VIII вв. в Таврике было два таких эмиссионных центра: Боспор и Херсон. Причем первый из них вышел из состава империи уже к началу VIII в. [2, с. 187; 33, p. 238; 47, p. 100–101; 51, p. 373]. Получается, что в Херсоне, или что куда более вероятно, в каком-то ином, пока не выявленном эмиссионном центре, в первой половине VIII в. могли выпускать золотые монеты. Возможно, что этим городом была Сугдея, занятая хазарами в 740 г. [2, c. 205]. Причем схожесть имитаций из Чамну-Буруна с константинопольскими солидами свидетельствует о высокой степени влияния столичных оффицин на монетные дворы раннесредневековой Таврики. Предполагаем, что варвары, заняв этот город, завладели и оснасткой находящейся в нем денежной мастерской. Ее оборудование могло быть использовано для выпуска золотых и электровых подражаний солидам, обращавшихся в Восточном Крыму [7, c. 430–441]. В третьей четверти IX в. штампы попали в руки неких лиц, не обязательно имевших непосредственное отношение к группе, завладевшей ими к середине VIII в. Новые хозяева решивших выпустить в обращение подражания популярным в регионе номизмам Льва III Исавра и их фракциям. Естественно, они не имели никакого отношения к официальному монетному двору. Иначе бы подражания были бы отчеканены на подходящих заготовках, да и известны были не только по одному Чамну-бурунскому кладу. Для начала фальшивомонетчики решили набраться опыта и подобрать оптимальный материал. Не случайно они пытались чеканить на бронзовых и медных заготовках. Однако отсутствие сноровки не позволило им реализовать эти замыслы. В конце концов, они разрушили единственный штемпель аверса. Понимая, что дальнейшие попытки будут безуспешны, и, не желая огласки, злоумышленники спрятали навсегда свою продукцию в редко посещаемом районе плато.

Обратим внимание еще на один аспект. Как мы уже выяснили, все подражания Чамну-бурунского клада, отчеканенные на специально изготовленных заготовках, весили значительно меньше нормы солида. По своим физическим характеристикам они ближе всего к семиссам (№ 1), тремиссам (№ 2–3) и четвертям номизм (№ 4–7) – самым популярным монетам в регионе [7, c. 441; 8, c. 44]. А если учесть то обстоятельство, что в Восточном Крыму было принято обрезать солиды до их веса, то мы имеем полное право предполагать, что фальшивомонетчики планировали выпускать в основном именно фракции номизм, чеканя их штемпелями последних. Именно этим обстоятельством, а не выбраковкой из производства легковесных монет[6], можно объяснить факт чеканки на столь легких заготовках. Правда, по мнению А.Г. Герцена и В.А. Сидоренко, фальшивомонетчики попытались выбить солид на херсоно-византийской монете. Но, судя по оттискам предполагаемых штемпелей, этот эксперимент мог быть проделан ими только на последнем этапе аферы, когда единственный использовавшийся чекан аверса был уже разрушен.

Таким образом, Чамну-бурунский клад представляет собой не денежное сокровище, а тайный схрон фальшивомонетчиков. Только этим можно объяснить как его состав, так и тщательность сокрытия. Сама идея наладить производство фальшивых золотых Льва III Исавра подтверждает предположение о высокой роли этих монет в обращении раннесредневековой Таврики до конца IX в. Свидетельствует она, кроме всего прочего, и о слабости торговых связей горных районов полуострова с Херсоном. Ведь, в ином случае, монетчики наверняка попытались бы скопировать современные им деньги.

Заметим, что клады подделанных в древности монет отнюдь не редки. Особенно часто встречаются они на территории тех древних государств, которые по разным причинам не смогли наладить эмиссию собственных, оригинально оформленных денег. При этом копировали наиболее распространенные монеты того времени. Рассмотрим только самые очевидные примеры. Начнем с серебряных монет Афин. Экономическая и политическая мощь этого города позволила распространить валюту этого полиса по всему античному миру. И его монеты стали активно копировать. К примеру, местные имитации афинских серебряных монет как в виде кладов, так и в качестве единичных находок в изобилии встречаются на территории Афганистана, Египта, Малой Азии, Месопотамии, Палестине и Южной Аравии [1, c. 33–83; 19, c. 25–28; 44, p. 73–77; 39, p. 528–535; 46, p. 365–376; 49, Pl. CLIX,C,D,E,F]. Поступали они и в Афины, где для защиты от них денежного обращения даже приняли специальный декрет [19, c. 10–43]. В результате этого из обращения выпал Пирейский клад 1902 г., состоящий из нескольких тысяч привозных поддельных монет [19, c. 39–41]. Не менее активно копировали серебро Александра III Великого (336–323 гг. до н.э.) [9, c. 37–40. Табл. I,14–18; 12, c. 11–12. Табл. А,13–16; 48, p. 506–510; 49, Pl. CLVIII,L,M], а так же выпуски Древнего Рима и его провинций[7]. Как правило, они обращались на периферии государств, выпускавших монеты–оригиналы [9, c. 37–40, 43–44; 12, c. 11–14; 48, p. 506]. Это явление прослеживается и в средневековье. Так, судя по публикации В.А. Сидоренко, в Баклинский клад выпали как ординарные куфические дирхемы, так и их хазарские имитации [18, c. 429–454]. Известно, что византийские солиды, так же бывшие своего рода мировой валютой, ходили далеко за пределами империи. Как мы уже писали, подражания им выпускались на Арабском Востоке и на Балканах, в Италии и в Закавказье, в Восточной Европе, в частности, в Хазарии. Причем их эмиссия всегда совпадала по времени с возникновением или с усилением региональных государств, денежные рынки которых ранее были наполнены привозными монетами-оригиналами.

Как видим, мы имеем дело с явной закономерностью. Получается, что ряд ведущих государств древности и средневековья временами разворачивали монетную эмиссию в объемах, достаточных для наполнения денежной массой как их собственного обращения, так и рынков сопредельных, менее развитых стран. В последних, в случае ослабления притока платежных средств извне, могли наладить выпуск местных подражаний, в свою очередь, способных вытеснить свои оригиналы. Такого рода копии могли ходить веками. К примеру, имитации тетрадрахм Александра III Великого ходили в Грузии еще в начале н.э. [12, c. 37–40]. Столь же долго их выпускали кельты в Подунавье и в Центральной Европе [48, p. 506]. Но это происходило только в том случае, если хотя бы первые серии таких подражаний выпускали по монетной стопе, не на много отличающейся от принятой в государстве – эмитенте оригиналов. Естественно, в конце концов, высокая потребность в платежных средствах у развивающихся рынков приводила к постепенной порче монеты. Так, к примеру, позднейшие серии подражаний позднеклассическим и эллинистическим статерам и тетрадрахмам, а так же т.н. «таманские денарии» чеканили уже из меди. Однако все эти выпуски ходили по приемлемому для эмитента курсу. Но вот как раз этого мы не и замечаем при анализе материала Чамну-бурунского клада. Ведь в его состав наряду с копиями золотых входила ординарная херсоно-византийская медная монета наименьшего для того времени достоинства. Получается, что исследованный нами нумизматический памятник не представлял собой сокровище из ходячих подражаний дорогостоящим византийским солидам.

Попытаемся изложить и обосновать исторические выводы, вытекающие из проделанной нами нумизматической атрибуции Чамну-бурунского клада. Мы уверены, что она не дает оснований сомневаться в слабости византийского влияния в Юго-Западном Крыму в тот период. Этот регион в третьей четверти IX в. не мог входить в состав Византии. Ведь чеканить фальшивые монеты на территории империи было бы небезопасно. В любом случае, сам факт выпуска на Мангупе имитаций семиссов, тремиссов и четвертей номизм штампами солида свидетельствует как о его неподчинении византийским властям, так и слабом знакомстве местных монетчиков с реалиями денежного дела империи. Вернее всего, эта эмиссия стала возможной в результате сжатия зоны контроля фемы Климатов до Херсона и его ближайших окрестностей, приведшей, кроме всего прочего, к ослаблению торговых связей в регионе. Но, в любом случае, получается, что атрибуция Чамны-бурунского клада позволяет уточнить дату возникновения фемы Херсон.

Считаем нужным отметить и то, что сокрытие имитаций не стоит увязывать с ремонтом стены. Дело в том, что подражания явно не стремились найти. Ведь чего стоило поднять небольшую и сравнительно нетяжелую известняковую плиту, под которой скрыли свою продукцию неудачливые фальшивомонетчики? Мало того. Они не вложили подделки в сосуд. Следовательно, они не беспокоились о его сохранности.

Таким образом, проведя небольшое нумизматическое исследование, мы установили, что т.н. Чамну-бурунский клад представлял собой не сокровище, сокрытое в конце VIII в., состоявшее будто бы из официально выпущенных на Мангупе подражаний византийским монетам, а тайный схрон фальшивомонетчиков, спрятавших неудачные плоды своего творчества. По воле случая вместе с подражаниями была сокрыта херсоно-византийская медно-свинцовая монета, отлитая в переделанной форме, ранее служившей для пробной отливки бронз с изображениями правителей на аверсе и на реверсе. Но, в любом случае, анализ состава этого клада и обстоятельств сокрытия позволяет пояснить ситуацию в Таврике в третьей четверти IX в.

Список использованной литературы

1. Абдалла Ю. М., Седов А.В. Монетный чекан раннего Катабана: клад из ас-Сурайры // Scropta Yemenica. Исследования по Южной Аравии. М. 2004.
2. Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийского Крыма. Симферополь, 1999.
3. Анисимов А.И. О продвижении готов в Северо-Восточное Приазовье. // Проблемы охраны и исследования памятников археологии в Донбассе. Тезисы докладов. Донецк, 1987.
4. Анисимов А.И. О продвижении готского союза в Северо-Восточное Приазовье в середине III века. // Скифия и Боспор. Тезисы докладов. Новочеркасск, 1989.
5. Бурачков П.О. О местоположении древнего города Керкинитеса и монетах, ему принадлежащих // ЗООИД. 1875.
6. Герцен А.Г., Сидоренко В.А. Чамнубурунский клад монет-имитаций. К датировке западного участка оборонительных сооружений Мангупа // АДСВ: Вопросы социального и политического развития. 1988.
7. Гурулева В.В. Золотые монеты Константина V (741–775), найденные в Судаке // Сугдейский сборник. 2004.
8. Гурулева В.В. Особенности и разновидности подражаний монетам византийских императоров первой половины VIII в. из Крыма и Хазарии // Тринадцатая Всероссийская нумизматическая конференция. Москва 11–15 апреля 2005 г. Тезисы докладов и сообщений. М., 2005.
9. Капанадзе Д.Г. Грузинская нумизматика. М., 1955.
10. Орешников А. В. Херсоно-византийские монеты (Дополнение) // НС. М., 1911. Т. 1.
11. Орешников А. Материалы по древней нумизматике Черноморского побережья. М., 1892.
12. Пахомов Е.А. Монеты Грузии. Тбилиси, 1970.
13. Радушев А., Жеков Г. Каталог на Българските средновековни монети. IX–XIV век. София. 1999.
14. Сергеев А.Я. Варварские денарии в областях от Подунавья до Закавказья. // Международный Нумизматический Альманах. М., 1995.
15. Сергеев А.Я. Таманский денарий // Седьмая Всероссийская нумизматическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. Ярославль. 1999.
16. Сидоренко В. А. К вопросу об этнической атрибуции Ай-Тодорского клада монет IV — начала V в. с подражаниями «лучистого типа» // Материалы к этнической истории Крыма. Киев, 1987.
17. Сидоренко В.А. Медная чеканка византийского Боспора (590-668 гг.) // МАИЭТ. 2003. Вып. XI.
18. Сидоренко В.А. Подражания аббасидским дирхемам и динарам в монетном обращении Таврики хазарского времени // МАИЭТ. 2002. Вып. IX.
19. Стрелков А.В. Афинский закон о серебряных монетах 375/4 г. до н.э. // НиЭ. М., 2005. Т. XVII.
20. Чореф М.М. К вопросу о номиналах бронз раннесредневекового Херсона // МАИАСК. 2008. Вып. I.
21. Чореф М.М. К истории монетного дела Херсона в первой половине VI в. // Византинороссика. СПб. Вып. IV (в печати))
22. Чореф М.М. К истории монетного дела Херсона в первой половине VI в. // Проблемы истории и археологии Украины. Материалы VI Международной научной конференции, посвященной 150-летию со дня рождения академика В.П. Безескула. 10–11 октября 2008 г. Харьков, 2008.
23. Чореф М.М. К истории монетного дела Херсона в первой половине VI в. // Сугдейский сборник. 2010. Вып. IV.
24. Чореф М.М. К истории монетного дела Херсона в первой половине VI в. // История идей и история общества. Материалы VI Всероссийской научной конференции. Нижневартовск, 17–18 апреля 2008 года. Нижневартовск, 2008.
25. Чореф М.М. Монетное дело Херсона в первой половине VIII в. // ВВ. 2010.
26. Чореф М.М. Монетное дело Херсона в первой половине VIII в. // Русь и Византия. Место стран византийского круга во взаимоотношениях Востока и Запада. Тезисы докладов XVIII Всероссийской сессии византинистов. М., 2008.
27. Чореф М.М. Монетное дело Херсона первой половины VIII века // Материалы Научной конференции «Ломоносовские чтения» 2008 года и Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов–2008» / Под ред. В.А. Трифонова, В.А. Иванова, В.И. Кузищина, Н.Н. Миленко. Севастополь, 2008.
28. Чореф М.М. Позднейшие эмиссии Херсона, или к атрибуции монет с монограммой «Ρω» // Вестник ТГУ. 2009. № 7.
29. Шонов И.В. Монеты Херсонеса Таврического. Каталог. Симферополь, 2000.
30. Щукин М.Б. Готский путь. СПб., 2005.
31. Щукин М.Б. Силадьшомйо или Шимлео Сильваней и Фритигерн // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. Доклады научной конференции, посвященной 60-летию со дня рождения Е.А. Горюнова. Санкт-Петербург, 14–17 ноября 2000 г. СПб., 2004.
32. Album S. Sylloge of Islamic Coins in the Ashmolean. Volume 1. The Pre-Reform Coinage of the Early Islamic Period. Oxford, 2001.
33. Anastasii bibliothecarii Historiam Tripertitam // Theophanis Chronographia / Recensvit C. de Boor. Lipsiae, 1885. Vol. II. Continens.
34. Arslan E.A. Catalogo delle Monete Bizantine del Museo Provinciale di Catanzaro. Catanzaro. 2000.
35. Arslan E.A. La moneta Langobarda: Per un Corpus dei Materiali // Nuovi contributi agli sdudi Longobardi in Lombardia. Atti del Congregno Arsago Serpio. 24 settembre 1984. Arsago Serpio, 1984.
36. Arslan E.A. La Monetazione // Magistra Barbaritas. I Barbari in Italia. Milano. 1984.
37. Arslan E.A. La monetazione di Gotti e Longobardi in Italia // Lo Scudo d’oro. Moneta et Potere da Augusto a Carlo V. Roma-Bruxelles, 1996.
38. Arslan E.A. Le monete di Ostrogoti, Longobardi e Vandali. Catallogo delle Civiche Raccolte Numismatiche di Milano. Milano. 1978.
39. Figueira Th. The Power of Money: Coinage and Politics in the Athenian Empire. Philadelphia, 1998.
40. Goodwin T. Arab-Byzantine Coinage (Studies in the Khalili Collection). London, 2005. Vol. IV.
41. Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks Collection and the Whittemore Collection / Ed. A.R. Bellinger and P. Grierson. Washington, 1973. Vol. III. P. I. – Leo III to Michael III, 717-867.
42. Grierson P. Byzantine Coins. London, 1982.
43. Kent J.P.C. Roman Imperial Coinage. London, 1994. V. X.
44. Kraay C.M. Archaic and Classical Greek Coins. Los Angeles. 1976.
45. Morrisson C., Sodini J.-P. The Sixth-Century Economy // The Economic History of Byzantium: From the Seventh through Fifteenth Century / Editor-in-Chief A. E. Laiou. Washington, 2002. Vol. 1.
46. Nicolet-Pierre H. L’oiseau d’Athéna, d’Égypte en Bactriane: quelques remarques sur l’usage d’un type monétaire à l’époque classique // Iconographie classique et identiés régionales. BCH. Paris, 1986. Suppl. XIV. 1986.
47. Nikephoros Patriarch of Constantinople. Short history / Text, translation and commentary of C. Mango. Washington, 1990.
48. Price M.J. The Coinage in the Name of Alexander the Great and Philip Arrhidaeus. A British Museum Catalogue. Zurich / London. 1991. Vol. 1.
49. Price M.J. The Coinage in the Name of Alexander the Great and Philip Arrhidaeus. A British Museum Catalogue. Zurich / London. 1991. Vol. 2.
50. Raniferi E. La Monetazione di Ravenna Antica dal V all VIII secolo. Imperio Romano e Byzantino regno Ostrogoto e Longobardo. Bologna, 2006.
51. Theophanis Chronographia / Recensvit C. de Boor. Lipsiae, 1883. Vol. I. Textum Graecum continens.
52. Tomasini W. J. The Barbaric Tremissis in Spain and Southern France: Anastasius to Leovigild // The Classical Review, New Series. Vol. 16.
53. Wroth W. Catalogue of the Coins of the Vandals, Ostrogoths and Lombards and the empires of Thessalonica, Nicaea and Trebizond in the British Museum. London. 1911.
54. Wroth W. Catalogue of the Imperial Byzantine Coins in the British Museum. London, 1908. Vol. II.

Список сокращений

АДСВ –          Античная древность и средние века

ВВ –          Византийский временник

МАИАСК –          Материалы по археологии и истории античного и средневекового

Крыма

МАИЭТ –          Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии

НС –          Нумизматический сборник

НиЭ –          Нумизматика и эпиграфика

BCH –          Bulletin de correspondence hellénique

MIB –          Moneta Imperii Byzantini

Рис. 1. Укрепление A.I (по А.Г. Герцену и В.А. Сидоренко) 1–клад, 2– слой натечного грунта со щебнем, 3–бутово-щебневая подсыпка, 4–дерновый слой, 5–скала, 6–обрывы скалы.

Рис.2. Монеты клада (по А.Г. Герцену и В.А. Сидоренко).

Рис. 3. Реконструкция используемых штемпелей (по А.Г. Герцену и В.А. Сидоренко) 1–штампы А и Б; 2–предполагаемые А.Г. Герценым и В.А. Сидоренко чеканы В и Г.