В конце XIX – начале XX вв. появляются труды о калмыцком буддизме, написанные местными исследователями. В этот период часть калмыцкой национальной интеллигенции связывала идеи возрождения народа с буддийской религией, видела в ней средство развития просвещения и культуры. Будучи верующими людьми, они стремились популяризовать буддизм, показать его значение для калмыцкого народа. Данные работы были также попыткой отразить критику буддизма со стороны миссионерских кругов РПЦ.

Так, в конце 90-х гг. XIX в. появляются статьи о буддизме Н.В. Бадмаева – преподавателя астраханского калмыцкого пансионата [1]. В 1899 г. появляется его сочинение «Домашне-религиозный быт приволжских калмыков» [2]. В эту книгу вошли как ранее опубликованные статьи, так и лекционный курс.  Несмотря на то, что труд Бадмаева носит описательный характер, он отличается достоверность фактов. Здесь рассматривается буддийское мировоззрение в интерпретации калмыков, буддийские легенды, религиозные праздники, калмыцкое духовенство. В статьях «Взгляд калмыков на мир», «Из религиозных легенд астраханских калмыков», «Калмыцкие монахи», «Калмыцкие праздники» и др. он подчеркивал древность буддизма, его высокие этические требования, проповедовал сословную гармонию между духовенством и мирянами. Следуя его призывам, некоторые священнослужители участвовали в начале XX века в движении за создание аймачных и улусных школ, жертвуя на них значительные денежные суммы.

Несколько позже, в 1902 г. была издана книга Н.Э. Уланова «Буддийско-ламаистское духовенство донских калмыков и его современное положение» [6].  Н.Э. Уланов, работая в качестве консультанта при решении вопросов внешней политики России в Центральной Азии, принимал участие в экспедициях в Монголию и Тибет. Следует отметить, что кроме собственных данных, автор использовал и востоковедные труды Гюка, Жербельона, А.М. Позднеева и др.

По словам исследователя, цель его работы состояла в «выяснении вопроса внутренней жизни буддийского духовенства, по возможности правильная оценка его догматического образования и религиозно-нравственной деятельности в общественном быту калмыцких общин» [6; 5]. Также как и Н.В. Бадмаев, Уланов позитивно оценивал роль буддизма в калмыцком обществе, обращал внимание на просветительскую и благотворительную деятельность духовенства на примере донских калмыков.

В 1910 г. вышла в свет работа И.И. Ульянова «Астраханские калмыки, их домашне-религиозный быт и общественно-религиозные нужды». Продолжая линию предыдущих авторов, Ульянов очень позитивно отзывается о калмыцком духовенстве, которое, по его мнению, является лучшим представителем культурных сил калмыцкого народа, носителем и защитником его языка, права, религии и морали. Так, в частности, «не мало имеется работ калмыцкого духовенства по буддийскому богословию, медицине, астрологии, лексикографии, по семейному и дружинному праву…»[7; 37].  В отличие от некоторых исследователей, отмечавших незнание простым народом буддийского учения, Ульянов утверждает, что калмыцкие ламы знакомят мирян с религиозной философией, моралью и значением обрядов.

В заключении своего труда Ульянов выразил надежду, что «русские зако­нодательные учреждения — Государственная Дума и Государ­ственный Совет найдут пути для скорейшего и целесообразно­го разрешения общественно-религиозных нужд калмыков и об­легчат дальнейшее развитие и процветание искони преданного России калмыцкого народа» …» [7; 35].

К буддийской тематике обращался и один из лидеров национального движения в Калмыцкой степи – Н.О. Очиров. Выходец из бедной калмыцкой семьи, Очиров, получив первоначальное образование за счет улус­ного общественного капитала, за способности и успехи был направ­лен на учебу в Петербургский университет. Еще студентом Очиров начал изучать историю, язык, фольклор родного народа. Тогда же он начал сотрудничать в Русском комите­те для изучения Средней и Восточной Азии, Русском географическом обществе. По заданию Комитета Очиров несколько раз выезжал и Калмыцкую степь, и результатом поездок явились интересные опуб­ликованные отчеты [5]. В этих поездках Очировым было собрано значитель­ное количество рукописей религиозного и исторического характера, записаны жизнеописания буддийских священнослужителей. Особенное внимание он уделил характеристике храмов (хурулов) Калмыкии. Интересны описания Чооря-хурулов (духовных академий) в Малодербетовском и Манычском улусах.

Итак, можно отметить, что дореволюционным исследователям удалось собрать обширный этнографический материал о духовенстве, вероучении и религиозных обрядах калмыков.

Во второй половине 20-х годов зарождается советская историография калмыцкого буддизма. Будучи связанной с Советской власть, она выполняла в те годы прежде всего социально-политический заказ, подвергая критике буддийскую религию и духовенство. Вместе с тем данные работы содержат и богатый фактический материал. Среди первых советских исследователей нашей проблемы необходимо отметить Х.Б. Канукова и У.Д. Душана.

Так, в 1928 г. в Астрахани была издана книга калмыцкого революционера Х.Б. Канукова «Будда-ламаизм и его последствия». Целью работы была прежде всего критика буддизма, но в ней содержится также интересный материал фактический материал. По мнению Канукова, калмыцкий буддизм не отличается существенно от монгольского в плане учения или культа. Принципиальные отличия есть только в архитектуре храмов и одежде лам. Так в построении хурулов заметно русское влияние, а в одежде – кавказское [4; 64].

Говоря о калмыцких хурулах, автор отмечает, что все они к началу ХХ века были стационарными. «Каждый род имел свой собственный хурул; помимо этого были общие хурулы: Чёря (хурул-университет), резиденция Шанджин ламы (главного в Калмыкии ламы), резиденция Хамбо ламы (лама ведающий учебной часть хурулов) и т.д. В хурулах насчитывалось от 50 (меньше нельзя) до 200-300 человек» [4; 64].

Касается Кануков и вопроса о профессиональной специализации духовенства. Кроме профессий эмчи (врач), зурхачи (астролог), зурачи (иконописец) он выделяет также специальности имевшие распространение раньше: гурумчи (заклинатели от болезней и бедствий), абралчи (прорицатели), дальчи (предсказатели, гадающие на бараньей лопатке), шочины (предсказатели, гадающие с помощью кубиков) [4; 65].

Значительный этнографический материал содержится в работах калмыцкого врача  У.Д. Душана «Обычаи, традиции и обряды дореволюционной Калмыкии», «Вредные обычаи и суеверия калмыков и борьба с ними», «Верования калмыков в существование души». Особо можно отметить сочинение «Обычаи, традиции и обряды дореволюционной Калмыкии». Значительное место в этой работе занимает описание калмыцких праздников, из которых автор описывает четыре главных: Цаган сар, Зул, Майдари и Урюс. По мнению исследователя, каждый из них связан с началом какого-либо времени года [3; 51].

Интерес для изучения простонародного калмыцкого буддизма представляет описание верования калмыков в существование души [3; 71]. Кроме того, Душан рассматривает верования связанные с талисманами, снами, календарем, именами, стихиями природы, охотой, одеждой, пищей и т.д. Большинство из описанных автором поверий, вероятно, имеет добуддийское происхождение.

В целом, несмотря на определенную идеологическую ангажированность работы Х.Б. Канукова и У.Д. Душана содержат значительный фактический материал и несомненно представляют научную ценность. Кроме того, их труды были единственными крупными этнографическими исследованиями, посвященными религиозным верованиям калмыков, в 20-е гг.