Однако понимание исторического города только через призму материального и духовного наследия нации не исчерпывает его социального содержания. Исторический город существует только во взаимосвязи с формами человеческой деятельности. Он генерирует в себе разные формы общения. Исторические города обеспечивают преемственность поколений, способствуют возрождению прежних традиций, ценностей, идеалов. В них складывается свой облик, образ жизни, мировоззренческие установки, элементы группового самосознания, создается система социальных потребностей и ценностных ориентаций, бытовых форм и привычек, вырабатывается стиль межличностных отношений. Поэтому особый интерес сегодня представляет изучение вопроса взаимодействия человека и исторической городской среды в пространстве и времени.

В первую очередь следует отметить амбивалентный характер отношений между горожанином и местом его обитания. В данной системе он одновременно становится творцом и продуктом. Как отмечала ценительница Италии Вернон Ли: «Места и местности действуют на нас как живые существа, и мы вступаем с ними в самую глубокую и удовлетворяющую нас дружбу, дарами которой являются очарованность, подъем духа, счастливое просветление чувств, воспитания, которые звучат в нашей душе подобно мелодии» [Цит. по 3, с. 30].

С одной стороны, человек, «погруженный в культурное пространство неизбежно создает вокруг себя организованную пространственную сферу» [10, с. 334]. Каждое поколение с большей или меньшей радикальностью переосмысливает накопленный опыт и вносит свой вклад в преобразование окружающего мира. Город приобретает свою самобытность, значимость, индивидуальность.

С другой стороны, сама пространственная среда оказывает непосредственное влияние на формирование социальной жизни и поведение людей. В процессе ее восприятия складываются определенные стереотипы, потребности, привычки, вкусы, специфическая социально-пространственная идентичность. Иными словами формируется городской менталитет. Он зависит как от содержания социокультурного пространства, так и от комплекса индивидуально-личностных особенностей и эмоционально-интеллектуальной активности воспринимающего. Существенное значение при этом имеют климатические, географические, социально-экономические, политические факторы и сам образ жизни. Так, Р. Баркер объединяет поведение человека и среду в единую экоповеденческую систему. Для ее описания он вводит понятие «место поведения», которое представляет собой объективную пространственно-временную ситуацию, с присущей ей определенной совокупностью моделей поведения [5]. Х.Мюррей также полагает, что действия индивида не могут анализироваться без учета характеристик определенной среды. Он предлагает своеобразный критерий для ее характеристики – «средовый пресс» [16]. В зависимости от средового давления, а также от потребностей и личных характеристик субъекта, формируется система ценностных ориентаций, особое отношение к месту проживания (либо чувство удовлетворенности, либо фрустрированности).

При этом городская среда по-разному сказывается на ментальности коренных жителей и приезжих. Местные горожане конструируют узко ограниченную, замкнутую среду, в которой вырабатываются особые привычки и правила поведения, опирающиеся на предшествующий социальный опыт и «преграждающие доступ в свои ряды посторонним». В то время как некоренные жители не настолько привязаны к городскому пространству. «Идеал бездомности, эклектичность застройки, демократизм в поведении, идеология равных возможностей любой деятельности для всех приводит к тому, что каждый может найти себе место» [1, с. 51-54]. Поэтому некоренные жители оказываются менее подвержены влиянию городской среды, в которую они вливаются. Они могут до конца так и не воспринять сложившуюся ментальность местных жителей или вообще  вступить с ней в конфронтацию.

Через культурные символы (достопримечательные места и пути, памятники зодчества и ландшафтного строительства) осуществляется пространственная «идентификация и самоидентификация» [15, с. 58] исторического города. При этом первоочередное значение можно отвести архитектурной составляющей, так как именно она определяет стилистическое лицо города, выражает народные идеалы, образ жизни, мировоззренческие установки. Крупнейший ландшафтный архитектор Джон Орлби Саймондс о подобном влиянии отмечает: «Линия, форма, цвет, качество, звук, запах – все это вызывает определенные эмоциональные реакции. Если, например, какое-то очертание оказывает воздействие на зрителя, это уже является достаточной причиной, чтобы применить такие очертания при формировании сооружений или пространств» [12, с. 78]. Зодчество определяет образ или имидж исторического города, его презентабельность и значимость в глазах коренных и приезжих жителей. При этом сила эмоционального воздействия архитектурных элементов может существенно различаться. Французский архитектор ХХ века Ле Корбюзье отмечает, что плавные и лаконичные формы всегда создают атмосферу спокойствия и умиротворения. В то же время резкие и ломаные линии негативно сказываются на нервной системе. Они нередко вызывают чувство усталости, раздражения или дискомфорта [4]. К примеру, достаточно одного взгляда на крепкие коренастые памятники Великого Новгорода, чтобы ощутить его гостеприимство, добродушие и открытость. И вполне очевидно, насколько агрессивно и перегружено пространство мегаполисов с их современным ландшафтным дизайном.

При этом существенную роль во взаимодействии человека и исторического города играет не только пространственный, но и временной аспект. Ведь каждая эпоха создает свои города, и в каждом из них складываются свои стереотипы, привычки, нормы и требования общежития. Через механизмы массового сознания и различные (например, правовые, образовательные, религиозные) процедуры и институты на протяжении ряда поколений формируется и поддерживается ментальность горожанина.

Систему отношений человека и исторического города во времени можно проследить на протяжении различных этапов развития русской градостроительной культуры. Для этого все исторические города условно можно разделить на три группы.

В первую группу будут входить собственно древнерусские города, с момента их основания вплоть до XVIII в. Среди них можно выделить наиболее древние города, основанные еще до монголо-татарского нашествия. К ним относятся Дербент (438), Великий Новгород (859), Муром (862), Белозерск (862), Смоленск (862), Ростов Великий (862), Псков (903), Владимир (1108), Тверь (1135), Олонец (1137), Брянск (1146), Карачев (1146), Москва (1147) и др.

Домонгольский период характеризуется быстрым ростом городов как в количественном, так и в качественном отношении. Развитие ремесленного производства приводило к уплотнению застройки вокруг Кремля и формированию торгового посада или предградия. Это в свою очередь свидетельствует о том, что уже в XI–XII вв. крупнейшие древнерусские города являлись экономическими, политическими и культурными центрами. В них (раньше, чем в городах средневековой Европы) появились первые элементы благоустройства – деревянные мосты и водопроводы, испытали расцвет культура и искусство. Во второй половине XII – первой трети XIII вв. развитие городских образований достигло апогея. Они превратились не в отрезанные от внешнего мира сегменты, а тесно взаимодействующие и образующие целостную городскую культуру.

Важно отметить, что в домонгольский период первостепенное значение в мировосприятии занимала сакральная идея. Об этом свидетельствует исследование древнерусских городов, проведенное протоиереем Львом Лебедевым. Он отмечает, что, во-первых, все древнерусские города в своей планировке стремились к кругу, символизирующему вечность, Царство Небесное. Организующим началом градостроительных композиций после крещения Руси являлись храмы, церкви и монастыри.

Во-вторых, в тех городах, где главным являлся собор в честь Спасителя или Божьей Матери, градостроительная композиция определялась фигурой креста. Главный собор возводился обычно на берегу водоема. Город развивался вдоль берега и вглубь, образуя естественный крест, наличие которого стремились подчеркнуть строительством храмов по концам креста. Такие кресты ясно видны в плане Киева, Новгорода, Владимира, Суздаля, Устюга и др. В городах, где собор посвящался Пресвятой Троице, композиционной фигурой оказывался треугольник.

В-третьих, расположение и наименование храмов и монастырей относительно священного центра города не являлось случайным. Оно, как правило, подчинялось определенным богословским представлениям. К примеру, если собор был посвящен Спасителю, то по сторонам от него строили храмы в честь Богородицы и Иоанна Предтечи, в результате композиционно в плане получалась своеобразная наземная топографическая икона Деисуса [9].

Нередко сам город в просторечии отождествлялся с собором. Об этом свидетельствуют, к примеру, такие выражения, как «поехать ко Святой Софии», что по контексту могло означать паломничество или в Константинополь, или в Киев, или в Новгород, или в Полоцк, поскольку алтари главных соборов в этих городах были освящены в честь Святой Софии. Тот же смысл имели и такие словосочетания, как «пойти ко Спасу, ко Успению, к Николе».

Доминирующие в древнерусском градостроительстве сооружения – соборы – демонстрировали величие самодержавия и церкви. Они внушали страх и благоговение перед божественной силой, требовали подчинения, соблюдения строгого иерархического порядка и религиозного канона. Соборы поддерживали вертикальную направленность городского пространства. Они воплощали в себе антитезу неба-земли, сакрального-профанного, света-тьмы, добра-зла. Пространственное восприятие культовых сооружений задавало направление движения – снизу-вверх, вызывая представление о подъеме, росте, успешности, прогрессе.

Горизонтальную ось городского пространства подчеркивали крепостные стены. Они не только защищали от физических врагов, но и от исконного врага рода человеческого − дьявола и его слуг. Именно поэтому при строительстве обращали внимание на многие детали: общая длина стен или их отдельных сторон, их конфигурация, число ворот и башен, надвратных и башенных церквей. На воротах иногда ставились святые иконы, перед которыми горели лампады. Выделение преград наделяло город свойствами определенности, измеренности, освоенности, защищенности. Внутреннее огороженное и безопасное пространство противопоставлялось внешнему, открытому, враждебному. Отсюда и широко распространенный на Руси обряд «опахивания селения», преследовавший цель возвести вокруг него мистическую ограду от злых духов. С той же целью совершались и крестные ходы вокруг городов. С помощью них прокладывали вдоль оборонительных рубежей крепостных стен невидимую священную границу помощи Божьей, которую предстояло переступить врагу. Вера в крестные ходы на Руси была исключительно велика. Они особенно ярко свидетельствовали, что город воспринимался как совокупность церквей и монастырей, как единый соборный храм под открытым небом.

Подобные пространственные представления загоняли человека в круг сакральных условностей, соблюдение которых являлось необходимым для достижения царства Божьего и обеспечивало стабильное существование городской структуры. В соответствие с христианскими нормами и принципами в домонгольский период сформировалась так называемая религиозная модель поведения. Она выстраивалась на основе таких ценностей, как устремленность к духовному началу, смирение, аскетизм, любовь к ближнему. Так, например,  в «Сказании о Борисе и Глебе» в лице князя описывается образец для подражания: «Сь убо благовѣрьный Борисъ благого корене сый послушьливъ отьцю бѣ, покаряяся при всемь отьцю… Свѣтяся цесарьскы, крѣпъкъ тѣлъмь, вьсячьскы украшенъ акы цвѣтъ цвьтый въ уности своей, в ратьхъ хръбъръ, въ съвѣтѣхъ мудръ и разумьнъ при вьсемь и благодать Божия цвьтяаше на немь» [13, с. 26].

Особое значение при этом приобретало следование благопристойным примерам. В «Слове некого отца къ сыноу своемоу, словеса душеполезная» говорится: «Техъ норовы приими и порасудоуй деломъ ихъ, взишти кыимь путьмь идоша и коею стьзею текоша». Для облегчения самовоспитания отец советует сыну поискать в граде, в котором он живет какого-нибудь богобоязненного человека «и томоу вьсею силою слоужяштя», отражать все его привычки, манеру поведения и общения «не дажь ни единому словеси его пасти на земли» [8, с. 191]. Древнерусский горожанин не отграничивал себя от общества, чувствовал себя частью социального мира и четко следовал установившимся традициям.

Вместе с тем смена форм правления и общественных условий в XII – XIII вв., выразившаяся в общих тенденциях демократизации культуры, проявилась в уменьшении храмов в размерах и стремлении к более лаконичным композициям (например, церкви Спаса на Нередице, Параскевы Пятницы в Великом Новгороде, церковь Михаила-архангела в Городце в Пскове). Небольшие культовые сооружения особым образом сказывались на миропонимании и поведении горожан. Безропотное преклонение перед божественной силой теряло свое первоначальное значение. Городское поведение нередко выходило за установленные рамки религиозного канона, приобретало характер «карнавально-площадной, вольной, полной амбивалентного смеха, кощунств, профанаций всего священного, непристойностей, фамильярного контакта со всеми и со всем» жизни [6, с. 220].

В конце XIII – начале XIV вв. началось объединение русских земель вокруг Москвы, ставшей знаменем национально-освободительной борьбы против монголо-татарского нашествия. Расцвет каменного строительства, пришедшего на смену деревянным постройкам, сопровождался в большинстве случаев сохранением прежних градостроительных традиций и планировочных решений (хотя стремление к едино организованной структуре появляется уже в конце XV – начале XVI вв.). В это время появились такие города как Таруса (1246), Советск (1288), Шенкурск (1315), Каргополь (1380), Мглин (1386), Плес (1410), Ивангород (1492), Казань (1438), Уфа (1574), Саратов (1590), Бирск (1663) и др.

В сложные годы укрепления Русской державы каменная культовая архитектура была призвана усиливать идейные основы государственности. Оборонительные постройки внушали чувство непобедимости и наряду с религиозной идеологией формировали национально-патриотическую модель поведения, основанную на силе духа, самоотверженности, храбрости, чести. Так, белокаменный Московский Кремль к концу XV века напоминал мощное фортификационное сооружение, по образцу которого возводились архитектурные памятники в других городах (Нижнем Новгороде, Коломне, Ивангороде, Туле, Зарайске). Даже, несмотря на участие в перестройке Московского Кремля иностранных зодчих, он отражал глубоко национальный характер русского народа.

Иные процессы взаимодействия человека и городской среды сложились во второй группе исторических городов. К ней можно отнести населенные пункты, созданные или получившие статус города в XVIII – начале XIX вв. (Санкт-Петербург (1703), Тольятти (1737), Белорецк (1762), Ставрополь (1777), Череповец (1777), Александров (1778), Липецк (1779), Пермь (1780), Елабуга (1781), Новозыбков (1809), Нальчик (1817) и др.). Их отличительной особенностью служила регулярная планировка, применяемая государственными деятелями по аналогии с западными городами. Устройство прямолинейных улиц и прямоугольных кварталов, просторных торговых и городских площадей, типовое проектирование, использование планировочных и архитектурных систем европейских стилей – барокко, рококо, классицизма, ампира – это лишь некоторые черты данного периода, наложившие существенный отпечаток на древнерусские города. В это время было перепланировано старых и основано новых в целом около 500 городов.

Одновременно с планировочными изменениями в городской атмосфере данного периода складывались и особые формы и манеры поведения. Во многом они преследовали европейский образец, начало которому было положено Петром I, и приобретали все более регламентированный характер. В светском поведении имела значение каждая мелочь, начиная от прически и внешнего вида до манеры и формы невербального общения. Парадность, представительность, привилегированность и одновременно наигранность, театральность, некое подобие «жизненного спектакля» сосуществовали на одной авансцене и составляли основу придворно-аристократической модели поведения. Освоение новых территорий и активное взаимодействие с другими культурами выстраивало горизонтальную ориентированность городского пространства и его открытость для инноваций. Это в свою очередь определяло естественный порядок отношений между людьми, основанный на законах государства и природы, рациональности и целесообразности, а не предопределенный божественным замыслом.

Совершенно непохожие на предшествующие периоды процессы взаимодействия человека и исторического города сложились в небольшой группе населенных пунктов, созданных во второй половины XIX – начала XX вв. – времени бурного роста промышленности и торговли, широкого строительства фабрик и заводов, железных и шоссейных дорог. К этой группе относятся: Чита (1851), Мариинск (1856), Майкоп (1858), Владивосток (1860), Орск (1865), Уссурийск (1866), Иваново (1871), Новосибирск (1894), Сочи (1896), Кызыл (1914), Энгельс (1914), Мурманск (1916), Элиста (1930), Джерзинск (1930), Новокузнецк (1931), Магнитогорск (1931), Комсомольск-на-Амуре (1932), Магадан (1939) и ряд других городов. Они сыграли значительную роль в истории страны (военную, экономическую, политическую) и стали своеобразными символами своей эпохи. Горожанин в них попал под влияние промышленного развития страны. Поэтому образцом для подражания для него являлся деловой тип личности, трудолюбивой, ответственной, дисциплинированной, предприимчивой, готовой к суровым испытаниям. Модель поведения полностью соответствовала рационально осмысленным, индустриальным планировочным проектам этого времени. Диалог между человеком и городом поддерживался на основе сложившейся системы ценностей и того статуса, который исторический город приобрел в процессе своего становления.

Однако современная эпоха рыночной экономики нарушила процессы гармоничного взаимодействия городской среды и личности. В условиях коренной ломки устоявшихся ценностей человек оказывается оторванным от окружающего пространства. Большинство исторических городов утрачивают свое культурное значение. Потребительские отношения превращают их лишь в символ самобытности. События прошлого начинают терять свою значимость для современной культуры. Древние улицы воспринимаются как привычные маршруты, дома и памятники – как объекты назначения. Исторический город оценивается с точки зрения комфортности существования в нем. Смыслом и значимостью наделяются только те объекты, которые связаны с событиями собственной биографии. Все остальное не вызывает ни исторических воспоминаний, ни каких-либо ассоциаций. Современное строительство становится варварским вмешательством в композиционное городское пространство, нарушая целостность его восприятия. Новые архитектурные ансамбли буквально врываются в естественное окружение, подавляя и разрушая его гармоничные связи. Тем самым исторические города постепенно приводятся к единому современному стандарту, отвечающему потребностям существования, и становятся все более недоступными, непонятными. Иными словами они превращаются в своеобразную закрытую книгу в красивой глянцевой обложке.

Постоянно ускоряющийся темп жизни в современных исторических городах изменяет систему социальных отношений. Общепринятыми становятся краткосрочность и анонимность межличностных связей, что в свою очередь приводит к формированию так называемого «общества одноразовых стаканов» [14], вызывает у горожан ощущение затерянности и дискомфорта, напряженность, беспокойство, раздражительность и агрессивность.

Техногенная среда порабощает человека, заставляет его забыть о подлинном предназначении исторического города. «Громкие шумы, едкие клубы дыма, вибрации, загрязненность и запыленность, плотные транспортные и людские потоки, толчея и агрессивные разнообразные раздражители среды крупного города все чаще становятся для всех горожан источниками дискомфортных, отрицательных ощущений физиологического и психического характера» [7, с. 170-171]. Город оказывается «контейнером культуры», в котором смешиваются все отходы жизни.

При этом большое значение приобретает характер заселенности исторических городов. В современных условиях важно провести различия между поведением жителей малых, средних и крупных исторических городов (с населением до 500 тыс. жителей) и исторических городов-миллионеров.

В малых (Покров, Суздаль, Галеч, Холм) и средних исторических городах (Пятигорск, Серпухов, Боровичи, Кузнецк, Ржев и др.) с населением до 150 тысяч, жители ведут спокойный, размеренный и осмысленный образ жизни, опираясь на опыт предшествующих поколений. В таких населенных местах формируется атмосфера дружелюбия и взаимной поддержки, ответственности и реальной оценки своих способностей. Вместе с тем в большом и крупном историческом городе (Великий Новгород, Псков, Иваново, Тверь и др.) с населением до 500 тысяч жителей появляются новые возможности для творческой самореализации, личностного роста, выбора способов и форм жизнедеятельности, повышается общий тонус и активность, мобильность, оптимистичное отношение к окружающим и к среде проживания.

В исторических городах с населением выше 1 млн. жителей (Москва, Санкт-Петербург, Казань, Новосибирск, Омск и др.) в поведении горожан сказывается внешняя перегруженность и интенсивность, замкнутость и индивидуализм, несоответствие желаемого и выполнимого, равнодушие, низкий уровень отзывчивости, отчужденность, обезличенность, избирательность в отношениях, дефицит социальной ответственности, прагматизм. Ярким наглядным примером взаимодействия современного социокультурного пространства и человека могут служить инсталляции американского фотохудожника Спенсера Туника (Spencer Tunick). В них очень точно схвачена агрессивная, поглощающая среда мегаполиса: горожанин обнажен на виду у всех, и в то же время он теряется в толпе, становится незаметным и ненужным. Иначе говоря, формируется модель «негативного» поведения.

В этом плане показательны социологические исследования Т.В.  Абанкиной. На основании проведенного в течение десяти лет изучения исторических объектов, автор делает вывод, что в крупнейших областных центрах около 50% говорят о том, что им скорее не нравится сегодняшний облик города, а 20% – не нравится совсем. В восприятии города при этом фигурируют такие доминанты как «грязный», «скучный» [2, с. 46]. Подобное отношение во многом объясняется современными тенденциями развития городской промышленности, однотипной застройки, массовой стандартизацией. Безусловно, накладывает свой отпечаток интенсивный темп жизни и соответствующая ему система потребительских ценностей.

Таким образом, модель поведения горожан в современных исторических городах вступает в противоречие с моделями, сложившимися до XX в. В условиях постоянного стремления к новизне очевидным становится утрата связей с прошлым, потеря самобытности и разорванность с естественным окружением. Это порождает массу проблем для современного горожанина и неизбежно заставляет искать пути преодоления процессов формирования «негативной» модели поведения. Первостепенное значение, конечно, имеет возрождение традиционных ценностей, реконструкция прошлого в условиях настоящего. Ведь культурное наследие является фундаментом духовного развития отдельной личности и общества в целом. Оно ненавязчиво воздействует на сознание горожан, напоминая о творениях прошлого, воспитывая чувство уважения и долга перед поколениями, любовь к произведениям искусства. В соответствие с традицией создаются художественные формы, удерживается архитектурный стиль как образец, сохраняются привычные нормы, ценности и идеалы. Культурная память служит важнейшей составляющей самоидентификации индивида, социальной группы и общества в целом. Она поддерживает качество жизни в исторических городах даже в условиях современного утилитарного строительства.

Кроме того, в настоящее время важным является восстановление целостного образа города. В нем следует объединить свойства открытого и закрытого пространства, природного и урбанизированного, традиционного и инновационного, комфорта и свободы, и, тем самым, создать условия для поддержания эмоционального благополучия и гармоничного развития человека.

Список литературы.

1. Абанкина И.В. Социально-психологические механизмы освоения городской среды // Человек и город: пространства, формы, смысл: Международный конгресс 27-30 июля 1995, Санкт-Петербург / Отв. ред. А.А. Барабанов. – Екатеринбург: Архитектон, 1998. Т.2. – С. 51–54.

2. Абанкина Т.В. Облик города в восприятии горожан исторических и новых промышленных городов // Человек и город: пространства, формы, смысл: Международный конгресс 27-30 июля 1995, Санкт-Петербург / Отв. ред. А.А. Барабанов. – Екатеринбург: Архитектон, 1998. Т.2. – С. 45 -50.

3. Анциферов Н.П. «Непостижимый город»… Душа Петербурга. Петербург Достоевского. Петербург Пушкина. – СПб.: Искусство, 1991. – 333 с.

4. Архитектура современного Запада / Под ред. Д. Аркина. – М.: ИЗОГИЗ, 1932. – 187 с.

5. Баркер Р. Словарь социальной работы. – М.: Ин-т социальной работы, 1994. – 134 с.

6. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. − М.: Художественная литература, 1972. – 470 с.

7. Голд Дж. Психология и география: основы поведенческой географии. – М.: Прогресс, 1990. – 304 с.

8. Изборник 1076 года / Под ред. С.И. Коткова. – М.: Наука, 1965. – 1091 с.

9. Лебедев Л. Москва патриаршая. – М.: Вече, 1995. – 384 с.

10. Лотман Ю.М. Семиосфера. – СПб.: Искусство СПб., 2000. – 704 с.

11. Постановление Правительства РФ от 26 ноября 2001г. №815 «О федеральной целевой программе сохранения и развития архитектуры исторических городов» (2002 – 2010гг.).

12. Саймондс Дж. О. Ландшафт и архитектура / Сокр. пер. с англ. А.И. Маньшавина; Под ред. Л.С. Залесской. – М.: Изд. Лит. по строит., 1965. – 194 с.

13. Съказание и страсть и похвала святюю мученику Бориса и Глеба // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. Т. 1: XI–XII века / Под ред. Д.С. Лихачева, Л.А. Дмитриева, А.А. Алексеева, Н.В.  Понырко. – СПб.: Наука, 1997. – С. 23-26.

14. Тоффлер А. Футурошок. – СПб.: Лань, 1997. – 464 с.

15. Фокина Т.П. Метафизические измерения культурно-символического пространства Саратова // Пространство развития и метафизики Саратова: Сборник научных статей / Отв. ред. Т.П. Фокина. – Саратов: ПАГС, 2001. – С.128-140.

16. Murray H.A. Toward a classification of interaction // Toward a General Theory of Action. – Cambridge, Mass: Harvard University Press, 1951. – P. 434-464.

На настоящий момент разработано и принято к реализации несколько масштабных проектов и программ по сохранению и возрождению городов на различных уровнях – федеральном и муниципальном. В них подчеркивается, что возрождение малых и средних городов немыслимо без восстановления их памятников истории и культуры, исторической застройки, традиционных промышленных производств и ремесел, народных обычаев. Многие из этих городов обладают значительным историко-культурным потенциалом, который в ряде случаев может стать ресурсом для развития туризма. В любом случае историко-архитектурная среда небольших городов пока еще составляет существенный пласт истории, культуры, архитектуры, самобытности, представляет значительный интерес для исследования в области архитектуры и градостроительства с целью определения путей регенерации архитектурно-пространственных качеств среды и интеграции сохранившегося наследия в жизнь современного города.

Целью научной работы, проводимой в  Пензенском государственном университете архитектуры и строительства, явилось исследование архитектурно-пространственной среды  центров малых и средних городов Пензенской области в ее эволюционной динамике с установлением характерных композиционных  и ландшафтных особенностей для каждого этапа исторического развития. Предполагается, что поставленная цель  позволит не только воссоздать утраченные композиции архитектурных комплексов и ансамблей, но  и осмыслить их особенности, извлечь из опыта прошлых лет «дух места», его неповторимый облик, специфику архитектурно- ландшафтных и архитектурно-пространственных качеств каждого города.

На  территории  Пензенской области существует 8 городов, среда которых признана ценной, эти города отнесены в категорию исторических: Кузнецк, Белинский, Нижний Ломов, Городище, Сердобск, Спасск, поселок Мокшан.

В современной планировке Мокшана сохраняются черты тех исторических этапов развития города, когда он был городом-крепостью, затем «административно-судебным центром уезда». По проекту 1785 года («План Пензенского Наместничества городу Мокшану») начал формироваться центр Мокшана.  По этому плану композиционное решение центра города закреплялось регулярной сетью улиц и площадей, прямые улицы должны были идти параллельно старой крепости, то есть параллельно ее северо-восточной стороне, с юго-востока на северо-запад. По этой линии расположились улица Архангельская (ныне Советская) и  ее продолжение – улица Пензенская. Их пересекают под прямым углом Саранская (ныне Поцелуева), Просвирина (ныне Охлопкова), Ломовская  (ныне Клочкова), расположенные с юго-запада на северо-восток. План предусматривал образование трех площадей: Базарной – самой большой  в центре города и двух на окраинах – возле двух церквей –  Архангельской и Рождественской. Церкви расположены вдоль главной композиционной оси города – улиц Архангельской, Пензенской. Рядом с Рождественской церковью по плану 1785 предлагалось разместить ярмарочную площадь.  В  общей сложности центральная улица составляла    около1200 метров.  Регулярный план активно пересматривал стихийно сложившуюся живописную планировку города. Центральная Базарная площадь сохранялась на том же месте (на месте бывшей крепости), но ее конфигурация теперь представляла прямоугольник, закрепленный геометрически строго перпендикулярными улицами. В плане города площадь читалась симметрично и открывалась  на реку Мокшу.

Так к концу XVIII века оформился центр Мокшана. Заложенная планировка практически сохранилась до настоящего времени, составила основу исторического центра и основу современного развития города.

С 1803 по 1809гг в Мокшане строится каменный Богоявленский храм. Интересна архитектура церкви. Освященная в 1824г. Богоявленская церковь летом 1893г. была разобрана и 5 сентября того же года заложена новая «о двух алтарях». Проект на постройку новой каменной церкви, составленный епархиальным архитектором Эренбергом, был утвержден 25 мая 1893г. В 1929 году церковь закрыли, а в 1993 году при ней вновь был зарегистрирован приход, и началась ее реставрация.

В 1827 году на месте Архангельской деревянной церкви был построен каменный кирпичный Михайло-Архангельский храм. К строительству был привлечен архитектор И. И. Шадрин. Построенное им здание Михайло-Архангельского храма в 1884-1885 гг. (трапезная и колокольня) является ценным архитектурным сооружением, памятником русского церковного зодчества, особенно обращает на себя внимание богато декорированная колокольня. В1930 г. храм был закрыт. Южная стена трапезной была разломана: здесь был устроен широкий проход для въезда и выезда автомашин – в храме был устроен гараж. В 1951г. Михайло-Архангельская церковь была вновь открыта. С 1951-1974 гг. были проведены восстановительные работы.

В самом начале XIX века в Мокшане были построены каменные сооружения и здания присутственных мест и уездных учреждений;  некоторые из них частично сохранились: здание бывшего полицейского управления (1802г. – ныне администрация Мокшанского района), здание уездной тюрьмы (1819г. – ныне техникум механизации), здание городской управы, здание земской управы, пожарная каланча. (Присутственные места в Мокшане построены по типовому для уездных городов проекту, составленному в 1804г. академиком архитектуры А. Д. Захаровым). Сохранились здания школы и высшего начального училища. Определенный исторический облик городу придают сохранившиеся каменные купеческие дома: дом купца Быстренина (1876г, ныне – старая часть здания техникума), купца Михалкина (1885г.), купца Покидаева, купцов Миронова и Оловянникова, дом Швецова (1897г.), дом Бубнова.  Кроме того,  сохранились культовые сооружения: церковь Богоявления Господня (бывшая Никольская церковь) и Михайло-Архангельская церковь.

К концу XIX века в центральной части города строятся еще три храма – Успенский,  Александра Невского и Михаила Задонского.

Центральная Базарная площадь, формируемая тремя церквями и зданием присутственных мест, составляла единое планировочное целое с прямолинейной сеткой улиц. С юго-восточной стороны площадь ограничивалась большим сквером. С северо-восточной и северо-западной сторон площадь была ограничена регулярной застройкой, в то время как с юго-запада она ограничивалась изгибом реки Мокши. Явной доминантой площади являлась Богоявленская церковь.  Успенский храм, здание присутственных мест и церковь Александра Невского располагались в центральной части площади и формировали единый комплекс, разделяя огромную площадь на две основные части, образуя большое пространство, благодаря которому весь комплекс зданий хорошо воспринимался зрителем. Главным акцентом площади являлось сооружение пожарной каланчи. По предположению         В.И. Лебедева[4], в конце XIX в была возведена на фундаменте башни Крепости Мокшан, находившейся на северо-восточной стороне крепости. Также на площади размещались длинные торговые ряды, нарушающие силуэт площади контрастными  формами разноплановой по масштабности и объемам застройки. В этот период комплекс культовых и гражданских зданий представляет наиболее полную и завершенную картину архитектурного ансамбля центра.

В городе пока еще сохранились памятники истории и архитектуры, но современный Мокшан сильно изменился. На бывшей базарной площади перед зданием  администрации Мокшанского района (здание присутственных мест) разбит сквер.  Застроена бывшая огромная площадь около Архангельской церкви. Полностью застроена Рождественская площадь. Вместо Рождественской церкви (1747г, позже Каменный Троицкий храм, построенный в1844 г.), разрушенной в конце XX века, теперь размещается пожарная часть. Уничтожен Успенский храм, располагавшийся на Базарной площади.

Центр сформирован современными общественными зданиями, которые категорически не соотносятся с исторической   планировочной и пространственной структурой. На месте бывшей Успенской церкви построены крупные торговые здания, церковь Александра Невского в разрушенном состоянии оказалась «зажатой» дворовым пространством здания колледжа механизации. Новая архитектура  ни по масштабу, ни по художественным качествам не вписывается в контекст исторической застройки.

Значение сохранившихся сооружений (здание присутственных мест, пожарная каланча, Богоявленский храм) в композиции центральной площади утрачено. В архитектуре площади доминируют торговые здания, не отличающиеся эстетикой и дизайном, соотношение открытых и застроенных пространств, сложилось также не в пользу исторических зданий. Ансамбль площади полностью разрушен.

В связи с утратой в начале XX в. большинства культовых сооружений возникла необходимость изучить исторический архитектурный пласт, сложившийся к концу XIX века. Эта стало бы первым шагом на пути преодоления варварского отношения к своему прошлому, определения  методов сохранения и использования культурного наследия города и городского центра.

Для восстановления планировочного состояния центра города на этот период был выполнен комплексный план, совмещающий данные сохранившихся документов  (использовались съемка «Уездного города Мокшана» 1889 года и материалы по существующему состоянию города).  На план были нанесены также современные линии застройки и культовые сооружения, сохранившиеся до настоящего времени в разрушенном и руинированном состоянии.

Объемно-пространственная композиция восстанавливалась с использованием архивных фотоматериалов и гравюр, текстовых источников. Была выполнена визуальная реконструкция двух разрушенных храмов (Успенского и Александра Невского). Моделирование объемно-пространственной структуры включало также модели общественной застройки и восстановление ландшафтных участков городской среды центра. Это позволило создать наглядную картину пространственной организации центра города. Особенно интересен центр города со стороны реки Мокши в панорамном (силуэтном) восприятии.

Сохранившиеся культовые здания в современной застройке до сих пор играют значительную роль. Богоявленская церковь формирует центральную площадь, является доминантой для всего города, хорошо воспринимается со стороны въезда и в панораме города со стороны реки Мокши. Значительную роль в формировании исторического центра города играет и Михайло-Архангельская церковь. Она продолжает композицию главной улицы, завершая ансамбль исторического центра, воспринимается также в панораме со стороны реки Мокши. Прекрасные пропорции и мягкий колорит архитектуры  храма создают провинциальный образ русского города.

Вопрос о современной  архитектурной среде малого города,  и сохранности его исторического прошлого актуален в исследованиях особенностей архитектурно-градостроительного развития российских регионов. Утрата своеобразия городской среды должна быть преодолена путем поиска методов сохранения, реставрации и реновации сохранившихся элементов исторической застройки, определения принципов и приемов включения нового в структуру сложившегося.

Туристский потенциал Пензенской области используется далеко не в полной мере. Не организованы туристические маршруты, которые охватывали бы ценнейшее историко-культурное наследие областного значения. Вместо этого исторические поселения области приходят в упадок, теряют свою значимость для всего региона, как ресурса, богатого туристским потенциалом. Во время, когда историческое, культурное, архитектурное, градостроительное наследие в исторических поселениях области обесценивается, памятники историко-культурного наследия исчезают, а интерес местных жителей к родному дому становится ничтожным, туризм становится основной задачей по сохранению и восстановлению уникальной историко-культурной среды исторических поселений.

Цель статьи: определить пути формирования туристического пространства исторического города (поселения) и разработать концепцию развития туристического маршрута, который способствовал бы сохранению архитектурно-пространственной среды малого города (поселения) и повысил его туристический имидж.

Современная городская среда исторических центров как объект туристического интереса характеризуется линейными связями объектов, сменой картин восприятия. В таком понимании историческая среда города воспринимается как музей под открытым небом и становится все более сложной и полифункциональной. Возникает потребность в разнообразии зрительных впечатлений в рамках туристического пешеходного маршрута, быстрой и комфортной ориентации горожанина и туриста в этой сложной функционально-пространственной среде. Пешеходная среда, формируемая в ходе реконструкции туристического имиджа города и его неповторимого облика, должна вызывать у наблюдателя эмоции, ассоциации и образы, связывающие ее с событиями и временем, на которые она ориентирована.

Для того, чтобы город активно развивался как объект туристского интереса, необходимо разработать концепцию развития туристической инфраструктуры на основе архитектурно-планировочной структуры города. Для этого, на основе опыта, было выделено несколько принципов формирования туристической инфраструктуры, отвечающих требованиям бесконфликтного внедрения современных туристических объектов в историческую среду, а так же повышающих интерес, как среди туристов, так и среди жителей города.

1. Благоустройство – первое, что необходимо предусмотреть при развитии исторической среды города. Для этого следует рассмотреть несколько приемов благоустройства:

Озеленение. Малый исторический город по своей специфике неразрывно связан с природным окружением, будь то лес на периферии, либо парк в центре города. Озеленение в качестве благоустройства повышает уровень городской среды, не только на локальных участках, но и включаясь в пешеходную среду.

Мощение – необходимый элемент современного города. Различными видами мощения (плитка, брусчатка, дерево, искусственное покрытие) можно повысить уровень современного использования среды, а так же воспроизвести исторический облик города. Помимо этого, мощение – важный элемент инженерной инфраструктуры.

• Малые архитектурные формы, в том числе павильоны, киоски и навесы. Их многообразие и художественная эстетика способны разнообразить городскую среду, внести игровой момент и повысить репутацию пространства среди жителей города.
• Информационное благоустройство. Современный туристический город не может существовать без оснащения информационными объектами. Информационная инфраструктура должна быть высокоразвитой, разнообразной и отвечать требованиям не только современного туриста, но и местных жителей. Информационное благоустройство в определенной степени отвечает за бренд города и его идентичность, обозначение знаковых мест. Оно может быть как «вертикальным», так и «горизонтальным».
• Подсветка фасадов зданий. Ночное освещение не должно уступать в своем развитии дневному благоустройству. Ночной город может стать отдельным видом туристического маршрута, если в полной мере подойти к решению этого вопроса. Огни ночного исторического города, даже малого, могут выгодно подчеркнуть облик города, пластику фасадов памятников архитектуры, придать ему неповторимый образ и создать уютную атмосферу.

2. Принцип моделирования пространства. Когда качество городской среды не отвечает требованиям современного туризма, необходимо внедряться в существующее пространство приемами дизайна и искусственно моделировать образ городской среды.

• Маскировка. Для того, чтобы скрыть неблагоприятную застройку города, можно использовать различные инсталляции, которые не только несут функцию маскировки, но и моделируют существующее пространство с совершенно новой точки зрения. Так, например, арт-инсталляция российских архитекторов Сергея Чобана, Сергея Кузнецова и Агнии Стерлиговой состоит из вертикальных полос стекла, дугообразно закрученных относительно друг друга. Полосы варьируются по высоте, отражая окружающее городское пространство. Таким образом, можно не только скрыть неуместные объекты городской застройки, но и выгодно подчеркнуть и преумножить уникальную среду исторического города.

Рисунок 1. Арт-инсталляция российских архитекторов Сергея Чобана, Сергея Кузнецова и Агнии Стерлиговой в Милане

• Зазеркалье. Это своего рода аттракцион под открытым небом. Например, павильон на территории старого порта в Марселе. Главной задачей такого павильона было растворяться в окружающем пространстве, не искажая традиционного вида исторической застройки.  Архитекторы Foster + Partners нашли простое и изящное решение – установили длинный навес из полированной стали на высоких колоннах. «Полированная поверхность навеса работает как зеркало, отражает окрестности и проходящих под ним людей, укрывая их от солнца в жаркий день и непогоды в холодное время года. Края тонкой крыши приподняты под углами, напоминая загнутые уголки бумажного листа. Вся конструкция выглядит предельно легкой, минимально вторгаясь в пространство набережной Старого порта». Такой павильон может предназначаться для проведения культурных мероприятий, торговли и отдыха.

Рисунок 2. Реконструкция павильона Старого порта в Марселе

3. Принцип реконструкции и реставрации. Пожалуй, самый сложный и самый популярный принцип сохранения среды. Зачастую неэффективный. А иногда прослеживается и негативный опыт реконструкции. Непрофессионализм и небрежное отношение к памятникам истории и архитектуры приводит к обесцениванию исторической застройки, упадку культурных ценностей и идентичности городской среды. Как показывает опыт, в малых исторических городах воспроизведение исторических фасадов в их изначальном облике неэффективно. Использование современных материалов и технологий неуместно при таком подходе. Современный город с развитой инфраструктурой требует использования современных материалов и технологий, новых подходов реконструкции и бесконфликтного внедрения новой архитектуры в историческую среду.

• Прием стеклянной реконструкции. Стекло – идеальный материал для реконструкции «современной исторической» городской среды. Примером кардинальной и очень удачной стеклянной реконструкции является внутренний двор Роберта и Арлин Когод с его изысканным стеклянным потолком, созданный известным на весь мир архитектором Норманном Фостером. Располагается в историческом здании патентного бюро, в котором также расположен Смитсоновский художественный музей и Национальная портретная галерея. Несмотря на то, что историческое здание вносило свои требования в реконструкцию, удалось создать элегантное здание с сочетанием классической архитектуры с современной обстановкой.

Рисунок 3. Историческое здание патентного бюро со стеклянным потолком, созданный Норманом Фостером.

• Под куполом. Прием сохранения исторического здания с помощью стеклянного купола, «накрывшего» здание целиком Прием может иметь как положительные, так и отрицательные стороны. Например, неоднозначные эмоции возникают от вокзала в Страсбурге. Многие горожане до сих пор считают, что облик вокзала сильно портит аутентичную атмосферу и дух города, но с другой стороны, такой стеклянный купол не спорит с исторической застройкой и придает городскому пространству современный облик.

4. Принцип воссоздания утраченных объектов. К сожалению, в городах с историческим прошлым происходит процесс утраты памятников истории и культуры. Происходит это по разным причинам, но всегда приводит к негативным последствиям. Историческое наследие, несущее в себе культуру и опыт прошлых лет – это главная составляющая успешной туристической инфраструктуры. Воссоздать такие объекты в их первоначальном виде невозможно, но зато можно показать образ и настроение таких объектов при помощи элементов дизайна и архитектуры. 

• Павильон как часть исторического здания. Подобный прием может служить не прото инсталляцией, но и наглядно продемонстрировать историю дома. Как пример: мемориал на месте Президентского дома, где жил и работал Джордж Вашингтон в Филадельфии. 

Рисунок 4. Мемориал на месте Президентского дома

• Мираж. С помощью такого приема можно воссоздать утраченные объекты исторического наследия в силуэтном характере. Пример: Прозрачная церковь – это проект бельгийских архитекторов. Проект, который реализован в Лимбурге, является частью программы Z-OUT, координируемой галереей Z33, цель которой стало продвижение современного искусства в общественном пространстве. «Это сооружение представляет собой 10-метровую церковь, которая сложена из 100 слоев стальных пластин. Полости между ними призваны создать ощущение легкости и воздушности. Пробелы между пластинами позволяют посетителям смотреть сквозь стены, находясь как внутри, так и снаружи храма. Силуэт здания имитирует форму церквей, традиционных для данного региона, однако ее необычное воплощение переводит сооружение в категорию произведений современного искусства».

Рисунок 5. «Прозрачная церковь»

• Дорисовка. Такой интересный прием можно использовать для объектов исторического наследия с частичной утратой элементов объема и декора. Здесь же может располагаться информация об объекте. Это оригинальный способ д Рисунок 3. Историческое здание патентного бюро со стеклянным потолком, созданным Норманом Фостером.

Донести до наблюдателя то, как объект выглядел, какое значение имел для окружающего пространства.

Рисунок 6. Пример воссоздания утраченной церкви

• Подземелье. Таким приемом можно наглядно показать, что у нас под ногами. Например, фундамент утраченной церкви. При помощи множества художественных приемов и средств современного дизайна можно воссоздать утраченные объекты исторического наследия, например на и площади.

В рамках студенческого проекта была разработана концепция экспозиции исторической среды рп. Мокшана Пензенской области. В ее основе лежат принципы и приемы формирования исторической среды как объекта комфортного пребывания человека. Мокшан – город с богатым историческим прошлым. В основе его историко-культурной среды сочетаются не только сохранившееся архитектурно-планировочное наследие, но и традиции и специфика малого исторического города. К сожалению, многие памятники истории и архитектуры либо утрачены, либо находятся в аварийном состоянии. А современная застройка грубо разрушает целостность архитектурно-планировочной среды исторического города.

Рисунок 7. Схема концептуального развития туристического потенциала поселка Мокшан Пензенской области

При проведении предпроектного анализа, доминирующую роль играл историко-культурный каркас городского центра, способствующий развитию исторического, научного, художественного и рекреационного туризма. Основным решением проекта была разработка историко-культурного туристического маршрута, который способствует сохранению архитектурно-пространственной среды поселка Мокшан и отвечает всем требованиям к современной комфортной городской среде горожанина или стороннего наблюдателя. Результатом проектирования туристического маршрута явилась выработка оригинальной и продуктивной архитектурно-дизайнерской концепции качественного обновления и реконструкции исторической среды центра Мокшана – как элемента туристического имиджа города, создающего предпосылки для его устойчивого развития.

Практическая ценность проведенной работы заключается в том, что предложенная стратегия развития туризма в исторической среде малого города существенно расширяет арсенал архитектурно-дизайнерских средств модернизации и реконструкции среды исторических центров городов.