Разработка и внедрение системных методов управления качеством ВВСТ привели к необходимости формирования, как новых подсистем управления, так и новых задач в таких направлениях деятельности,
как, например:

внедрение новых средств измерений;

поиск конструкторских и технологических решений, повышающих контролепригодность ВВСТ и управляемость процессов его создания и эксплуатации;

разработка методов установления структурных и количественных взаимосвязей областей измерения параметров (ТТХ) ВВСТ по фазам технологических циклов стадий его существования;

внедрение подсистем управления запасами и подменным фондом средств измерений, рациональных подсистем метрологического обслуживания и ремонта средств измерений.

В реализации работ по указанным направлениям метрологическое обеспечение занимает то место, которое, по-видимому, позволяет говорить уже о метрологическом управлении как части системы технико-методического управления качеством ОПК. В связи с этим возрастает влияние МО не только на конечные результаты деятельности, но также и на ход процесса производства и управления, а именно: наряду с традиционно важными, но пассивно влиявшими на качество ВВСТ задачами метрологического обеспечения используемого парка средств измерений (СИ) возникли задачи метрологического управления, реализуемые при подготовке и принятии технико-методических и организационных управляющих решений и активно влияющие на их содержание.

К таким задачам можно отнести:

выбор предпочтительных вариантов конструкции изделий и технологических процессов с учетом их метрологического обеспечения;

анализ и оценку метрологической обеспеченности производства;

проектирование и создание метрологически обеспеченных технологических комплексов, систем управления и контроля.

Еще одной группой факторов, приводящих к расширению объема и номенклатуры задач метрологического обеспечения, являются повышение требований к эффективности производственных, технологических и эксплуатационных процессов, а также производственной и эксплуатационной инфраструктуры, что обуславливает необходимость создания специализированных видов метрологического обеспечения.

Наконец, третья группа факторов, влияющих на развитие МО, включает совершенствование управления, широкое использование программно-целевых методов, направленных на охват и взаимоувязку всех стадий жизненного цикла ВВСТ от разработки до технического обслуживания. При этом в рамках соответствующих организационно-штатных структур Министерства обороны РФ возникли задачи организационной и технико-методической координации метрологической деятельности и прежде всего методического и нормативного обеспечения достоверности и единства измерений на всех стадиях жизненного цикла ВВСТ, а также при разработке, проектировании и взаимоувязке технических характеристик средств измерений, контроля и испытаний.

Следовательно, имеет место качественное изменение основных целей метрологического обеспечения, требующее перехода от решений отдельных, сугубо обслуживающих задач обеспечения достоверности измерений к решению целого комплекса задач, существенно влияющих на функционирование оргструктуры и уровень его конечных результатов, поскольку традиционный упор на решение локально возникающих узкотехнических проблем метрологического обеспечения (МО) уже не может конструктивно воздействовать на уровень качества ВВСТ, процессов производства, управления и эксплуатации. Поэтому возникает необходимость в установлении структуры новых объектов метрологической деятельности, показателей эффективности ее выполнения, построения адекватной структуры задач и разработки документационных и организационных форм их реализации.

Выполнение перечисленных требований вызывает радикальное изменение МО, формирование функционального ядра метрологической деятельности, интеграцию традиционных и новых задач в функциональную подсистему, введение в нее задач организационного и технико-методического управления МО, определение функциональных, информационных и организационных связей подсистемы с другими функциональными подсистемами, обоснованное распределение задач подсистемы между структурными подразделениями.

Для рассмотрения научно обоснованного подхода к построению подсистемы метрологического обеспечения (ПМО) и ее функциональной структуры (ФС) следует выделить основные направления деятельности по МО:

внедрение стандартов государственной системы измерений (ГСИ);

установление оптимальной номенклатуры измеряемых параметров и норм точности измерений, повышавших достоверность входного и приемочного контроля, режимов технологических процессов, оборудования и инструментов;

обеспечение процессов разработки, производства, испытаний и технического обслуживания ВВСТ методами и средствами выполнения измерений, гарантирующими необходимую точность, а также средствами обработки и представления информации о результатах измерений;

организация и проведение своевременного метрологического контроля и экспертизы НТД и КД (ТД);

подготовка персонала к выполнению метрологических работ;

разработка и внедрение рациональных организационно-технических форм и методов метрологического обслуживания (поверки) средств измерений и контроля;

контроль соблюдения методик выполнения измерений, установленных в НТД.

Отметим, что эти, весьма общие определения направлений деятельности, очерчивают лишь основные границы и не дают возможности установить структуру задач метрологического обеспечения, т.е. определить их полную совокупность и все виды связи между ними. На практике это приводит к тому, что часть задач вообще не решается, некоторые же задачи решаются в неявной форме, когда задача не конкретизируется и не регламентируется, а действия по ее реализации считаются сами собой разумеющимися. Следовательно, только формирование всей необходимой структуры задач, включающей замкнутые технологические и управляющие циклы и их реализацию, а не отдельные технические решения могут обеспечить требуемую эффективность метрологической деятельности.

При проектировании ПМО определяется: структура ее объектов; цели; показатели деятельности; задачи; структура регламентирующих элементов.

Построение логически полных структур системообразующих элементов ПМО на основе согласованной системы последовательно выделяемых классификационных признаков позволило сформировать полную структуру задач, включающую схему функциональных взаимодействий задач ПМО с задачами других подсистем, раскрыть содержание и характер связей. Схема функциональной структуры (ФС) ПМО строилась путем упорядочения и выделения групп метрологических задач, решаемых в основных функциональных подсистемах гипотетической штатной инфраструктуры, а также путем построения специализированной ПМО, входящей в состав специализированной подсистемы управления качеством.

Задачи метрологического обеспечения, решаемые в рамках общих функциональных подсистем организационного управления, связаны с установлением требований (организационных, экономических, информационных и т.д.) к ПМО, вытекающих из необходимости ее структурной увязки со всеми процессами функционирования штатной структуры, организации ее межфункциональных взаимодействий и контроля результатов деятельности.

В подсистемы технико-методического управления вписаны задачи метрологической деятельности как при экспериментальных исследованиях, разработке КД (ТД), изготовлении опытных и установочных партий (серий), подготовке производства и освоении новых видов изделий, испытаниях и т.д., так и при оперативном управлении процессами разработки, изготовления, эксплуатации и технического обслуживания изделий. Именно эти задачи определяют воздействие МО на технический уровень ВВСТ, производственных и управляющих процессов, качество изготовления и обслуживание изделий при эксплуатации и т.п.

В производственной инфраструктуре реализуются задачи поддержания работоспособности материально-технической базы (МТБ) метрологического обеспечения и ее развития, а также задачи МО деятельности подсистем самой инфраструктуры.

В специализированной ПМО сосредотачиваются задачи организационной и технико-методической координации метрологической деятельности (МД) в оргштатной структуре Министерства обороны РФ, решаемые в общих подсистемах на всех стадиях жизненного цикла изделий и в производственной инфраструктуре (применительно к предприятиям ОПК, осуществляющим производственную деятельность). Формирование функционального ядра ПМО в специализированной подсистеме управления качеством вооружения дает возможность реализовать группы задач, обеспечивающих нормативно-методическое единство процессов МО, и увязать
их с целями управления качеством и функционирования общих подсистем, а также определить задачи метрологического обеспечения, подлежащие постановке и решению для обеспечения взаимодействия между задачами как внутри самой подсистемы, так и других подсистем. При этом формируются прямые и обратные связи с такими подсистемами, как “Подготовка программ управления качеством”, “Подготовка управления качеством” и т.д., в которых устанавливаются требования к метрологическому обеспечению с точки зрения общеспецифических
и узкоспецифических механизмов и методов управления качеством.

Координационное управление задачами МО в условиях оргштатных структур Министерства обороны РФ позволяет упорядочить все реально существующие и вновь вводимые взаимодействия (организационные, функциональные, информационные) и создать комплекс регламентирующей документации на технологию выполнения совокупности задач и реализацию необходимых связей между видами метрологического обеспечения.

Таким образом, формирование и четкая фиксация задач ПМО на основе функциональной структуры дают возможность выявить характерные классы задач, которые включаются в подсистему, сформулировать требования к качеству
их выполнения.

Анализируя ПМО как систему, можно выявить
механизм ее построения и функционирования. На рис. 1 приведена схема ФС системы, в которой выделяются три основных класса задач – организационного, технико-методического управления и основной деятельности по МО.

В организационное управление МО входит обеспечение плановости, совершенствование организационного
механизма создания действенной системы контроля за качеством функционирования метрологического обеспечения. Поскольку содержание задач управления МО и методы управления на различных стадиях могут значительно отличаться, возникает необходимость постоянной
их координации путем установления организационных, функциональных и информационных связей.

Расширение сферы метрологической деятельности и номенклатуры решаемых задач наглядно прослеживается на задачах технико-методического управления МО, которые охватываются программами технического развития и совершенствования средств измерений, методиками выполнения измерений (МВИ), создания методической базы для определения номенклатуры измеряемых параметров и норм точности, аттестации нестандартизированных средств измерений (НСИ) и т.п. Эти программы формируются на основе требований к развитию МО, устанавливаемых как в целевых программах повышения технического уровня и качества ВВСТ, так и в программах долгосрочного развития оргштатных структур Министерства обороны РФ. В свою очередь, среди задач технико-методического управления существенное место занимают задачи, связанные с обратным влиянием МО на выбор направлений технического развития в области создания новых изделий и технологий.

Рис. 1. Схема функциональной структуры подсистемы метрологического обеспечения

К основной деятельности по МО относятся задачи, связанные с внедрением новой измерительной техники, совершенствованием действующих средств и методов измерений, восстановлением СИ, координацией и методическим руководством работами, направленными на обеспечение единства и достоверности измерений, техническим обслуживанием СИ, их аттестацией и т.п. Задачи основной деятельности упорядочены как по фазам процессов функционирования (подготовительные, преобразующие, завершающие), так и по характеру (основные, обеспечивающие, обслуживающие).
Их реализация определяет необходимость функционирования подсистемы в ФС, т.е. отражает ее роль, место и значение.

Принципиально важным в рассмотренном методе упорядочения функционального состава ПМО является системная увязка задач по вертикали (видам управления) и по горизонтали (фазам функционирования), с помощью которой можно установить логически обоснованную последовательность их решения и создать предпосылки для внутренней функциональной и пространственно-временной деятельности ПМО.

Таким образом, рассмотрение ПМО, с одной стороны, в рамках ФС, а, с другой – в качестве определений автономной системы дает возможность согласовать ее “внешнее” и “внутреннее” функционирование и тем самым повысить его эффективность. В свою очередь, решение этих проблем позволит обоснованно сформировать организационную структуру (ОС) подсистемы и выбрать одну из возможных схем: линейно-штатную, матричную или другую, руководствуясь целями оргштатной структуры Министерства обороны РФ в области управления качеством. Для ФС в крупномасштабных оргштатных структурах может быть предложена программно-целевая схема, пpeдусматривающая межстадийную координацию всех работ по метрологическому обеспечению.

Проектирование формальных структур основных системообразующих элементов МО улучшает синхронизацию и стабилизацию процессов его функционирования, уменьшает нежелательное влияние нерегулярных нерегламентированных факторов и тем самым повышает качество метрологической деятельности. Кроме того, можно установить необходимые функциональные связи подсистемы как с другими подсистемами технико-экономического управления качеством
в рамках данной оргштатной структуры, так и со структурными элементами специализированной подсистемы управления качеством.

Одной из основных задач метрологического обеспечения (рис. 1), решаемых на этапе метрологической экспертизы, является определение уровня качества МО образца ВВСТ и оценка возможности его улучшения с целью поддержания (или улучшения) технико-эксплуатационных характеристик (ТЭХ) ВВСТ на заданном уровне.

Задачу оценки уровня качества альтернативных вариантов метрологического обеспечения образца ВВСТ можно решать несколькими путями, один из которых реализуется методом определения и дальнейшего сравнения интегральных показателей качества исследуемых вариантов. В том случае, когда отсутствует возможность установления функциональной зависимости интегрального показателя от единичных (локальных), а для оценки качества метрологического обеспечения это наиболее типичная ситуация, применяют комплексную средневзвешенную оценку. Одним из необходимых условий реализации такого подхода является нормирование отдельных показателей и требований по метрологическому обеспечению.

В этом случае интегральный показатель качества можно записать в виде:

,                (1)

где v_i - значение (оценка) i -гo показателя качества; a_i- коэффициент весомости i-го требования по метрологическому обеспечению; N - количество единичных показателей.

Анализ существующих НТД показал, что требования по МО задаются как в количественной, так и в качественной форме, что приводит к необходимости различного подхода к их оценке. Так, если требование по МО задано в количественной форме (например, вероятности ложного и необнаруженного отказа, коэффициента точности и т.д.), его оценку можно найти из выражения:

,                 (2)

где  – заданное значение i –го единичного показателя; – значение i –го показателя, определенное в процессе оценки.

Практический опыт проведения метрологической экспертизы ВВСТ показывает, что возможна оценка требований по МО без использования заданных значений показателя качества. В этом случае оценка выполнения требований может быть представлена в виде

                (3)

где – количество критериев, по которым производилась оценка правильности выполнения i – го требования; - количество положительно оцененных критериев.

Оценка правильности выполнения i -го требования, проводимая на ряде устройств, блоков, систем, может быть получена из формулы:

                         (4)

где Р - общее количество устройств, которые проверялись на соответствие i-му требованию; P_i - количество устройств, на которых оценка выполнения i-го требования положительна.

Наибольшая сложность применения данного метода обусловливается трудностями, возникающими при определении коэффициентов весомости. Одним из возможных путей преодоления этих трудностей может служить следующий алгоритм решения поставленной задачи.

1. Весь перечень требований по МО разбиваем на несколько групп, составляющих те или иные основные аспекты требований (табл. 1).

Таблица 1.

Аспектные группы требований по метрологическому обеспечению

Примечание. Количество аспектов и состав входящих в них единичных показателей качества определяется методикой проведения метрологической экспертизы.

2. Каждую группу требований оцениваем своим показателем. Тогда, интегральный показатель качества метрологического обеспечения (МО) можно представить в виде суммы групповых показателей

                 (5)

или

             (6)

где n – количество аспектных требований; a – коэффициент весомости (КВ) оценки показателей.

Оценка группового показателя К определяется из выражения:

             (7)

где z – количество требований в n-й группе показателей.

3. Интегральную оценку качества метрологического обеспечения находим по формуле:

                 (8)

где N – количество групп оцениваемых требований; N₁ - количество требований в s – й группе.

4. Значения коэффициентов весомости (КВ) определяются из условия того, что в каждой группе требований значимость единичных показателей может считаться одинаковой и влияние каждого из них на значение интегрального показателя в целом невелико. Тогда, значение коэффициентов весомости в каждой группе можно принять обратно пропорциональным количеству требований в данной группе (подробный подход нельзя распространять на группу показателей качества измерительного контроля. Оценка КВ в данном случае определяется исходя из особенностей конкретного образца ВВСТ):

                    (9)

5. С целью исключения влияния субъективных факторов для определения KB групповых показателей применим математический метод их определения путем стоимостного отношения, который дает возможность учета изменения коэффициентов в зависимости от требований, предъявляемых к данной группе показателей.

Для этого выразим KB
a_s через соотношение

                    (10)

где – стоимость, приходящаяся на обеспечение требований единичных показателей s – й группы; С_о – суммарная стоимость метрологического обеспечения образца:

При этом принимаем допущение об отсутствии взаимосвязи между стоимостью обеспечения требований различных групп.

Предельное суммарное значение KB равно единице:

.

Оценку группового показателя качества выражаем в виде функциональной зависимости от стоимости его обеспечения и записываем систему уравнений:

K_i
= f(C_i), i=
1,2, ,s, (11)

Зависимости вида могут быть получены методами корреляционно-регрессионного анализа при наличии соответствующих статистических данных.

В ряде случаев на основе имеющейся статистики проще получить зависимость вида:

,                  (12)

которая с учетом (10) преобразовывается в

.                (13)

Тогда (11) преобразовывается к виду:

K_i = j_i(С_i / a_i), i= 1,2, ,s, (14)

.

Для получения однозначного решения система (14) должна быть дополнена (S – 1) уравнениями. Для этого можно в качестве определяющего выбрать один из групповых показателей и установить его функциональную зависимость с другими показателями. Тогда, если известно где М – определяющий показатель, то систему (14) можно дополнить уравнениями вида:

a_i = Y_I (M), i= 1,2, ,s-1, (15).

В этом случае система будет содержать 2S неизвестных при 2S уравнениях, что дает возможность однозначного ее решения.

Рассматривая конкурентоспособность как комплекс потребительских и стоимостных характеристик изделий, можно выделить ряд факторов, влияющих на нее: качество, цена, надежность поставок, техническое обслуживание и т.п. Наибольшее влияние на принятие решения о постановке продукции на серийное производство оказывает качество ВВСТ и связанная с ним цена. Отсюда можно сделать вывод о необходимости объективного сравнения основных определяющих параметров ВВСТ с их заданными значениями или с аналогичными параметрами зарубежных образцов. Поэтому метрологическое обеспечение испытаний ВВСТ приобретает в настоящее время особую актуальность.

В общем, качество продукции следует понимать как совокупность свойств, обусловливающих пригодность этой продукции удовлетворять определенные потребности в соответствии с назначением. В свою очередь свойства продукции определяются как объективные особенности изделий, проявляющиеся при их создании, испытаниях и эксплуатации. С точки зрения определения
места
метрологического обеспечения в системе испытаний продукции представляет интерес анализ двух основных групп, на которые можно разделить свойства ВВСТ.

К первой группе относятся функциональные свойства ВВСТ, которые характеризуют способность изделий выполнять свои функции. Они существенно различаются по своей физической сущности. Выражаются, как правило, физическими величинами, соответствие которых требованиям тактико-технического задания определяется путем проведения измерений.

Вторую группу составляют эксплуатационные свойства, которые характеризуют способность объекта ВВСТ сохранять заданную стойкость к воздействию внешних и наведенных факторов и надежно функционировать в заданных условиях эксплуатации. Различные объекты ВВСТ имеют одни и те же эксплуатационные свойства: долговечность, безотказность, сохраняемость, ремонтопригодность, тепло – и холодостойкость, ударная прочность и т.п. Для различных объектов ВВСТ эти свойства различаются только количеством и установленными нормами.

В связи с тем, что эксплуатационные свойства обычно выражаются производными физических величин
и их зависимостями, возможность измерений как метода их количественной оценки практически исключена. Это обстоятельство определяет испытания как единственный способ оценки или определения эксплуатационных свойств изделий ВВСТ. Кроме того, следует отметить, что большинство эксплуатационных свойств проявляется лишь под влиянием определенных воздействий, которыми объект приводится в состояние отличное от покоя, т.е. оценка какого-либо эксплуатационного свойства есть результат определения реакции испытуемого объекта на возмущающие силы, выводящие его из состояния покоя и приводящие в нужное физическое состояние.

Недооценка нормирования эксплуатационных свойств, которая имела место длительное время, обусловила формирование неправильных взглядов на испытание вообще и привела к отставанию как в разработке вопросов теории и практики испытаний, так и в создании современной испытательной техники. Достижение значительных успехов в деле повышения качества ВВСТ невозможно без соответствующего ужесточения контроля качества, что требует повышения уровня метрологического обеспечения контроля качества в целом, и в первую очередь самих испытаний.

Из изложенного, следует, что основной задачей испытаний является получение зависимостей между переменными, характеризующими объект испытаний и установление границ этих зависимостей. Понимание этой задачи дает возможность сформулировать цели и задачи метрологического обеспечения испытаний.

Испытания обычно рассматривают как экспериментальное определение количественных и (или) качественных характеристик свойств объекта испытаний при его функционировании в заданных условиях, при дополнительных воздействиях на него и при моделировании объекта и (или) воздействия. Однако при рассмотрении метрологических проблем необходимо уточнить, какие именно испытания имеют в виду. В общем, термин “испытания” охватывает различные по своему содержанию процессы: экспериментальные и математического моделирования. Кроме того, несмотря
на то, что по определению испытание – это всегда экспериментальная операция, следует отметить, что различные виды испытаний не ограничиваются только проведением эксперимента. Так, например, государственные испытания
ВВСТ не могут проводиться без анализа конструкторской документации; приемо-сдаточные испытания часто бывают выборочными и должны проводиться при помощи некоторых логических или вычислительных операций.

Следовательно, необходимо уточнить, какие испытания следует иметь в виду, рассматривая
их метрологическое обеспечение, а также определить различие в операциях получения количественной информации о состоянии и свойствах объекта, которые можно разделить на измерения, контроль и испытания.

Определение термина “измерение” приведено в ГОСТ 16263-00 “ГСИ. Метрология. Термины и определения”: это нахождение значения физической величины опытным путем с помощью специальных технических средств.

Целью измерений является определение истинного значения измеряемой величины в реальных условиях. Так как истинное значение определить невозможно, в метрологии вводится оценка степени достижения цели измерений – погрешность измерений: разность между результатом измерений и истинным значением измеряемой величины.

Контроль с точки зрения метрологического обеспечения следует понимать как опытную проверку соответствия количественной характеристики единичного конкретного образца продукции установленным требованиям. Для этого определения термина все основные методологические компоненты научного исследования (объект, предмет, задачи, методы) имеют очевидную расшифровку. Так, например, контролируемую совокупность свойств можно описать каким-либо математическим числовым объектом. Этот объект (изоморфная математическая модель объекта контроля) называется общим термином “контролируемый параметр”.

В конкретных условиях формирования или функционирования объекта контроля контролируемый параметр принимает вид конкретной реализации Х (число, матрица, реализация функции и т.п.). Если G- – есть множество возможных, а N – множество разрешенных реализаций контролируемого параметра, то предполагается, что N отражает характер требований, предъявляемых к объекту контроля. Обычно оно выделяет качественно однородное свойство, именуемое нормой.

Если поставить в соответствие r=1, a , можно отметить, что с математической точки зрения совокупность операций, которую надо совершить над x, чтобы получить r, представляет собой некоторый функционал (в
частном случае – функцию): r = Ф(х), причем G- есть область определения, а – область значений функционала. Согласно вербальному определению контроль объекта можно рассматривать как отыскание значения r функционала Ф(х).

Принципиально важно ответить, что метрология имеет отношение только к измерительному контролю (контролю измерением или сопоставлением с мерой).

В общем случае вместо реализации х при контроле определяется реализация х₁ (образ х) и устанавливается ее принадлежность к некоторому множеству N₁ (образу N ): . С математической точки зрения такое решение сводится к замене множества G и функционала Ф некоторыми другими G₁ и Ф₁. Область значений остается той же . Замена должна быть такой, чтобы новый результат был в каком-то смысле близким к точному , но более удобным в получении. Таким образом функционал r₁= Ф₁(х₁) является реальной моделью процесса контроля и служит основной идеей в познании его разновидностей.

Из общих проблем, охватывающих область измерительного контроля, можно выделить две основные группы задач:

задачи, связанные с разработкой и реализацией принципов построения процедуры контроля того или иного класса объекта контроля;

задачи анализа и синтеза систем контроля.

Из анализа функционал r₁= Ф₁(х₁) следует, что любому виду измерительного контроля присущи общие черты, а именно, – две опытные операции: определение элемента х₁ и реализация функционала Ф₁, что и охватывается задачами первой группы.

Определение х₁ подразумевает необходимость:

выбора множества G;

построения алгоритма сбора и обработки исходных данных, позволяющих выделить конкретные элементы этого множества;

техническое воплощение алгоритма.

Реализация функционала Ф₁ охватывает задачи разработки:

способов описания норм (задания множества N₁);

решающих правил (алгоритмов узнавания элементов х₁);

способов технической реализации решающих правил.

Множество N₁ задается верхними и нижними границами. Решающие правила строятся на сравнении образцовых исходных данных с соответствующими значениями границ N₁ и формирования решающего бинарного суждения (“0″ или “1″).

Вторая группа задач (анализа и синтеза систем контроля) порождена неадекватностью идеальной и реальной процедур контроля. Причины неадекватности имеют методический (отличие r = Ф(х) от r₁= Ф₁(х₁) ) и технический (несовершенство технических средств, используемых при реализации алгоритма контроля) характер.

Под анализом контроля понимается количественная оценка его качества, то есть свойства быть пригодными по назначению.

Естественно различать:

качество исхода контроля;

качество методики контроля.

Обоснованный выбор меры (показателя, критерия качества контроля) есть первая задача, к которой тесно примыкает вторая – разработка методов вычисления конкретного показателя. Самостоятельный интерec вызывает задача оценки влияния методических и технических причин на ошибочные исходы и качество контроля.

Под синтезом контроля понимается разработка его алгоритма и выбор необходимых для реализации алгоритмов технических средств. Эти операции сопровождаются наложением некоторых ограничений на показатели качества контроля и разработкой способа максимизации (минимизации) этих показателей.

Понятие “качество контроля” в общем случае не равнозначно терминам “достоверность” или “риск заказчика (изготовителя)”. Замена оригиналов х и N их образами х₁
и N₁ приводит к ошибкам контроля и, следовательно, к снижению его качества. В понятие “назначение” (цель, задача) контроля может быть вложен различный конкретный смысл, в зависимости от чего выбирается соответствующий показатель, именуемый критерием качества. Если контроль идеально справляется с задачей, ему приписывается верхняя граница L_o выбранной шкалы оценок. Из-за ошибок контроля реальные значения критерия качества меньше L_o:

L = L_o - L     .                (1)

Ошибки контроля бывают двух типов, которые выражаются в виде вероятностей (условных вероятностей) ошибочного признания годным действительно дефектного изделия (параметра) и ошибочного признания дефектным в действительности годного изделия (параметра). В принятых обозначениях это можно записать как при и при Величину L исследуемого объекта (алгоритма контроля) надлежит рассматривать как средний риск – математическое ожидание функции потерь , аргументы которой суть требуемый и действительный y₁
выходные сигналы объекта. Применительно к алгоритму контроля выходными сигналами
служат
величины r и r₁ , тогда:

                (2)

Общий вид конструирования функции потерь – штраф за ошибку. Ее вид зависит от назначения контроля. Характерны два подхода к трактовке этого назначения: содержательный и производственный. С точки зрения содержательного подхода назначение контроля есть выделение из объекта свернутой информации, сжатой до бинарного результата “0″ и “1″. Этому назначению соответствует функция потерь вида:

Средний риск можно выразить через вероятность ошибок контроля. Если Р_о – вероятность того, что исход контроля произвольного экземпляра контролируемого объекта окажется верным, а Р₁ и Р₂ – вероятности ошибок 1-го и 2-го рода, можно записать:

                    (4)

Очевидно, что функцию потерь можно интерпретировать как дискретную случайную величину, принимающую значения С₀ =0, С₁ и С₂ с вероятностями Р₀, Р₁ и Р₂ соответственно, а средний риск ∆L – как математическое ожидание этой величины. Согласно определению математического ожидания имеем:

∆L = . (5)

Таким образом, потеря качества контроля описывается линейной комбинацией ошибок 1-го и 2-го рода. Случайные события образуют полную группу событий и их вероятности в сумме равны единице.

Вероятность Р₀ можно рассматривать как меру доверия к контролю (достоверность), P₁ – риск изготовителя, P₂ – риск заказчика. Противоположность интересов позволяет оптимизировать алгоритм контроля, подобрав его параметры таким образов, чтобы потери качества ∆L были минимальными. Для идеального контроля Р₁=Р₂=0, Р₀=1. Можно записать потери достоверности в виде:

∆Р=1-Р₀=Р₁+Р_2    .                (6)

Штрафы С₁ и С₂ не могут быть произвольными. Больший штраф зависит от выбранной шкалы оценок качества контроля. Так, если оценить нулем качество контроля давшего только ошибочные исходы, больший штраф следует установить равным количественной мере качества идеального контроля: max (C₁, C₂)=L₀. На практике поступают наоборот: назначают величины С₁ и С₂, а величину L₀ приписывают наибольшей из них.

Таким образом, потери качества и потеря достоверности контроля описываются разными соответственно соотношениями:

∆L= и ∆Р=Р₁+Р₂. (7)

Только в случае C₁ =C₂ =C
существует линейная зависимость ∆L =∆C.Р.

Рассмотренные количественные показатели (риски заказчика и изготовителя, потери качества и достоверности) контроля характеризуют его в среднем по совокупности всех возможных контролируемых образцов ВВСТ.

Можно говорить об этих показателях и применительно к конкретному образцу ВВСТ в отдельности. Конкретный экземпляр описывается реализацией, несущей определенную количественную информацию Х. В процессе контроля появляется другая информация х₁ (образ х). Пусть в процессе контроля конкретного образца получена информация х₁ и выработан исход контроля r₁. Допустим, что
- достоверность контроля (условная вероятность правильности исхода), и – условные вероятности ошибок первого и второго рода (условие состоит в знании значения х₁). Тогда:

            (8)

Выясним, как связаны достоверность контроля и риски заказчика и изготовителя для отдельного образца (8) и совокупность образцов (4). Пусть
G₁ множество всех
х₁, характерных данному алгоритму контроля (G₁ – числовой отрезок, функциональное множество, множество последовательностей, множество отрезков). Множество G₁ можно разбить на два непересекающихся подмножества, одно из которых
N₁ соответствует только положительным (r₁ = 0), a дpyгoe
G₁ N₁ – только отрицательным (r₁ =1) исходам контроля. Вероятности (8) являются вещественными положительными функциями, определенными на пространстве элементарных событий G₁, и могут интерпретироваться как случайные величины. Очевидно, что математические ожидания этих величин и будут искомыми значениями (4). Они выражаются в форме абстрактного интеграла Лебега:

        (9)

Второй знак равенства в (9) следует из того, что при ; при .

Из (5) и (9) следует зависимость для определения потери качества, выраженная через и для отдельных исходов контроля:

 .        (10)

Переходя к рассмотрению термина “испытание”, определение которого дано в начале, следует отметить, что оно еще более нечетко, чем определение термина “контроль”. В нормативно-технических документах под испытанием понимается “определение характеристик свойств объекта” либо как результата “воздействия на него”, либо “при его функционировании”, либо “при его моделировании”. Для четкого определения термина “испытания ” следует ограничить область его распространения. Для этого следует среди множества известных видов и подвидов испытаний выделить две классификационные группы, имевшие свою метрологическую специфику.

Во-первых, это испытания, различающиеся характером информации о свойствах испытуемых образцов. Эта информация может иметь как количественный, так и качественный характер. Очевидно, что испытания, связанные с получением качественной информации
не требуют реализации каких-либо специфических метрологических приемов и принципов. Сферой их приложения могут быть только испытания, характеризуемые получением количественной информации об объекте.

Вторая квалификационная группа, которая может быть выделена, характеризуется множественностью объекта испытаний. Им могут быть как отдельные образцы, изделия и узлы готовой продукции, так и их совокупности, например, партия или тип продукции. Испытания последних включают в себя не только экспериментальные операции с отдельными образцами ВВСТ, но и целый комплекс математически или логически обоснованных операций, необходимых для достоверного суждения о всей партии продукции и принятия соответствующих решений о годности или негодности данной партии. Задачи, решаемые в процессе этих операций, не имеют метрологической спецификации. Экспериментальная же оценка свойств отдельных образцов ВВСТ, безусловно, является прерогативой метрологического обеспечения.

Таким образом, метрологическое обеспечение в области испытаний и контроля качества ВВСТ – это метрологические операции при испытаниях и контроле отдельных образцов вооружений. Именно для испытаний отдельных образцов создаются соответствующие средства и оборудование, разрабатываются программы, методы и методики их выполнения, алгоритмы обработки и оценки погрешности и достоверности результатов измерений.

Важной особенностью испытаний является метрологическое обеспечение регламентированных воздействий на испытуемый объект, направленное на достоверное определение характеристик этих воздействий. Блок-схема таких испытаний приведена на рис. 1.

Рис. 1. Блок-схема испытаний

Так как испытания подразделяются на определительные и контрольные (результат первых – нахождение характеристик объектов; вторых – проверка этих характеристик заданным требованиям), то по цели и результату испытание сходно либо с опытным определением, либо с контролем.

Исходя из вышеизложенного, представляется целесообразным (с точки зрения метрологического обеспечения), следующее определение термина “испытание”: испытание – это измерение или контроль количественных значений параметров конкретного образца ВВСТ в заданных условиях воздействия на него (при обеспечении учета зависимости результата испытаний от характеристик воздействия и условий функционирования образца).

Определив место испытаний в системе обеспечения качества образцов ВВСТ, и рассмотрев основополагающие термины в этой области, можно перейти к анализу комплекса метрологических составляющих этого этапа жизненного цикла изделий. К основным из них следует отнести следующие:

обеспечение единства испытаний;

метрологическое обеспечение испытательного оборудования;

первичная аттестация испытательного оборудования;

периодическая проверка (аттестация) испытательного оборудования;

внеочередная аттестация испытательного оборудования;

разработка методик испытания.

Обеспечение единства испытаний следует понимать как комплекс организационно-технических мероприятий, правил и норм, направленных на достижение точности и воспроизводимости их результатов и (или) достоверности контроля при испытаниях.

Определение истинных значений параметров объектов и заданных условий (режимов испытаний) является целью испытаний. Это истинные значения точно определить невозможно по причине того, что:

невозможно точно установить заданные условия испытаний;

невозможно точно определить истинное значение параметра в тех реальных условиях, которые удалось установить. Первая причина отсутствует при измерениях, что является основной причиной отличия измерений и испытаний, и требует введения оценки степени достижения цели испытаний – погрешности испытаний.

За результат испытания образца принимается результат измерения параметра, определяемого при испытании (при фактически установленных значениях параметров условий испытаний). С точки зрения метрологии погрешность испытаний есть разность между результатами испытаний (оценкой параметра образца) и тем значением параметра, определение которого является целью испытаний, то есть истинным значением параметра, которое имело бы место, если бы условия испытания были точно равны заданным значениям, а погрешность измерения параметра равна нулю. В этом случае погрешность испытаний может быть принята как сценка степени достижения цели испытаний, учитывающая обе указанные причины невозможности такого достижения цели испытаний.

Погрешность испытаний образца определяется формулой:

где  – погрешность воспроизведения или измерения i-й характеристики условий испытания образца продукции;

– производная функции зависимости параметра образца от параметра в точке =;

- номинальное значение параметра ;

* – знак статистического объединения;

m – количество учитываемых условий испытаний.

При практических расчетах производные функции часто заменяются аппроксимациями функций влияния условий испытаний на параметр в точках номинальных значений условий испытаний, и максимальная погрешность определяется по формуле:

            (11)

где- предел допускаемой погрешности измерения параметра;

– предел дoпycкaeмыx погрешностей воспроизведения условий испытаний.

Среднее квадратическое отклонение погрешности испытаний определяется по аналогичной формуле:

            (12)

где - предел допускаемого СКО погрешности измерений параметра; - СКО погрешностей воспроизведения испытаний.

Воспроизводимость результатов испытаний в общем случае понимается как близость результатов повторных испытаний. Отсюда следует, что воспроизводимость результатов испытаний зависит от методики испытаний и от свойств объекта испытаний. Количественная оценка воспроизводимости определяется как наибольшее значение, ниже которого лежат с определенной доверительной вероятностью абсолютные значения разностей любых двух результатов испытаний одного или группы идентичных образцов ВВСТ, проведенных одним и тем же методом в разных условиях.

Таким образом, основными задачами метрологического обеспечения испытаний ВВСТ являются:

метрологическое обеспечение измерений параметров объекта испытаний;

метрологическое обеспечение измерений параметров (характеристик) условий испытаний (параметры внешних воздействий, режимы функционирования объектов, аттестация испытательного оборудования, средств и методик испытаний).

Первая группа задач решается в рамках государственной и отраслевой систем обеспечения единства измерений, вторая – содержит специфику метрологического обеспечения испытаний вооружений.

• легкая ударная волна( 50 %);
• световое излучение( 35 %);
• всеобъемлющая радиация( 4 %);
• радиоактивное загрязнение( 10 %);
• электромагнитный импульс( 1 %).

Официально ядерное орудие в довольно огромных количествах располагается на вооружении 5 стран (США, Российская Федерация, Китай, Великобритания, Франция). Кроме этого, оно имеется в Израиле, Индии, Пакистане и в Северной Корее.

Усилиями экспертов внушительно показано безудержное, губительное для населения земли применение ядерной борьбы. Проведенными исследованиями предопределено, что максимально возможным эффектом ядерного действия, т. е. ” ядерным порогом “, после которого имеют все шансы завязаться трагические сбои в биосфере и климате  Земли, является энергия, выделяющаяся при взрыве ядерных боезарядов суммарной мощностью возле 100 Мт.
Несмотря на это, в сознании армии и политиков ядерных держав все еще сохраняется понятие о высочайшей значительности ядерного орудия в системе вооружения их армий, планируется вероятность его внедрения. В связи с этим водящие ядерные державы продолжают работы по будущему совершенствованию ядерного орудия.

Появились образцы ядерного — нейтронного орудия, при взрыве боеголовки которого главное поражение наносится потоком нейтронов живым организмам.
Идут разработки орудия на базе гамма-излучения, в котором различение энергии из ядер неких частей проистекает без разделения или синтеза ядра. Так, к примеру, взрыв на базе гафния, ядра которого имеют все шансы быть в высокоэнергетической форме или в облике ядерных изомеров, может быть чрезвычайно массивным. Вотан вполне
заряженного изомера гафния может кормить более энергии, чем 50 кг тринитротолуола, что дозволяет производить маленькие ракеты с боеголовками, приметно превышающими по мощности имеющиеся обычные вооружения. В итоге взрыва на базе ядерных изомеров выделяются высокоэнергетические гамма-лучи, способные убить хоть какое живое вещество, и выпадает сравнимо недостаточно осадков в сопоставлении со взрывом на базе разделения ядра.
Активно ведутся работы по изобретению ядерно-кинетического орудия, ядерно-микроволнового орудия, рентгеновских лазеров с ядерной накачкой. Идёт разработка ядерных боеприпасов с завышенным выходом электромагнитного импульса.

В США в данный момент рассматриваются изобретения ядерных снарядов сверхмалой мощности: мини-ньюкс (мощность 100 тонн), микро-ньюкс (10-ки тонн), тайни-ньюкс (единицы тонн), которые не считая меньшей мощности, могут быть существенно наиболее ‘чистыми’, чем их предшественники. Процесс совершенствования ядерного орудия длится и невозможно исключить появления в будущем сверхминиатюрных сверхтяжелых трансплутониевых частей с критической массой от 25 до 500 граммов. У трансплутониевого вещества курчатовия размер критической массы сочиняет возле 150 граммов.

В итоге все вышесказанное говорит о том, что использование этого оружия в военных аспектах и обладает решающими свойствами, при военном конфликте и дальнейшие разработки данного оружия могут привести к техническому прорыву, который может лишить стратегическую стабильность всех стран. Полный запрет на международном уровне может, если не полностью исключить, то хотя бы немного замедлить этот процесс. Для достижения этой цели необходимо международное сотрудничество, доверенность и партнерские отношения между странами.

- ранне-скифский (аржано-майэмирский) период (IX–первая половина VI века до Р.Х.);

- скифо-сакский (пазырыкский) период: (вторая половина VI – III веков до Р.Х.).

Народы скифского суперэтноса пазырыкской археологической культуры для современных исследователей представляют наибольший интерес. Культура названа так по результатам раскопок в одноименном урочище. Благодаря редкой удаче и особенностям местного резко континентального климата под каменными курганами в горных долинах образовались линзы вечной мерзлоты.

В них сохранились не только изделия из металла и керамика, но и предметы из органических материалов: дерева, тканей, кожи, войлока и пр. Например, в 1949 году в Пятом Пазырыкском кургане в ходе раскопок археологами был найден древнейший в мире узелковый ворсовый ковер (рисунок 1).

Рисунок 1 – Пазырыкский ковер V – IV веков до Р.Х. Размеры: 200×183 см

Так же в пазырыкских курганах были найдены и забальзамированные тела алтайских скифов. Так что современные исследователи накопили достаточно сведений о материальной культуре алтайских скифов, их внешнем виде и образе жизни.

ДЛЯ СПРАВКИ. Пазырык – это сухая ложбина ледникового происхождения рядом с рекой Улаган в Восточном Алтае. Высота над уровнем моря – 1600 м. Здесь находилось пять больших курганов, расположенных с юга на север

На одном из пазырыкских войлочных ковров примерно 300 год до Р.Х., найденном при раскопках на территории Республики Алтай, изображен  скифский всадник (рисунок 2).

Рисунок 2 – Скифский всадник (фрагмент войлочного ковра)

Всадник – горбоносый черноволосый мужчина европеоидной расы с густой шевелюрой и лихо закрученными усами. На боку у него находится горит (специальный футляр, изготовленный из дерева) с луком и стрелами.

Лошадь под всадником верховой породы, очень похожая на ахалтекинца (рисунок 3). Ахалтекинская порода лошадей – одна из древнейших в мире.

Рисунок 3 – Ахалтекинец

Этих лошадей разводили еще задолго до Р.Х., например, в древнем Парфянском царстве. А государство это на территории Древнего Ирана создал народ, называвшийся парны и входивший в дахский союз скифских народов Средней Азии.

На рисунке 4 изображен вождь алтайских скифов Пазарыкской культуры. Тело его покрыто татуировкой, которая сообщает всем о происхождении вождя, его высоком общественном положении и победах над врагами. Оружие скифа и сбруя его коня украшено золотом. На шароварах вождя нашиты лампасы, видимо свидетельствующие о его месте в военной иерархии пазырыкцев. Его головной убор также украшен золотыми фигурками и является символом власти. На правом боку скифа закреплен сагарис (чекан), легкий кавалерийский боевой топорик, который также применяли в рукопашном бою и пешие воины.

Рисунок 4 – Вождь алтайских скифов, Пазырыкская культура, IV век до Р.Х. Реконструкция. Художник Е. Край

Сагарис – прототип русского чекана (клевца) – это оружие, состоящее из заостренного с обуха металлического молота. Топорище сагариса имеет острый наконечник и может быть использовано как колющее оружие. Сагарис являлся символом воинской власти, вооружались им, как правило, вожди или воинские начальники.

Хотя население древнего Алтая было смешанным, подавляющее большинство современных исследователей считает алтайских (пазырыкских) скифов арийцами. Но порой в их европеоидном облике проступали ярко выраженные монголоидные черты.

Кроме принадлежности пазарыкцев к арийским народа, есть и другие мнения. Раннее мы уже отмечали, что автор работы [1] утверждает, что с генетической точки зрения пазырыкская культура, является селькупской (южная ветвь самодийской группы языков уральской языковой семьи, в которую входят финно-угры). Среди древнего пазырыкского населения присутствовал пришлый индоевропейский элемент.

В настоящее время на Алтае проживают многочисленные тюркские народы, которые согласно исследованию [2] являются прямыми потомками носителей достаточно развитой пазырыкской культуры. Согласно [3] Пазырыкская культура железного века существовала в V – II веках до Р.Х. Эта культура имела тесные торгово-культурные связи со своими современниками – скифами Северного Причерноморья и была создана людьми европеоидной расы. Скорее всего, в культуру скифов Алтая внесли свой вклад и селькупы, и тюрки и арийцы. Но, безусловно, в древней культуре Алтая господствовали общие для всего скифского суперэтноса культурные доминанты. Не смотря на происхождение и гены их носителей.

Вернемся к рисунку 4. Скифские мастера проявили техническую сметку в креплении бойка сагариса (чекана) к рукояти. Деревянные клинья в торце размещались крест-накрест и распирали древесину рукояти равномерно во всех направления. Это значительно повышало надежность крепления бойка (рисунок 5).

                       а                                                            б                                           в

а – крепление бойка к рукояти клевца (сагариса) и самого клевца к поясу воина. Художник М.А. Лобырев; б – клевец с узким клинком и молотовидным обушком. Фотография; в – бронзовый клевец с фигурками медведей на обушке

Рисунок 5 – Клевцы (сагарисы) алтайских скифов

Сагарис крепился к поясу воина с помощью свернутых в петлю кожаных ремней с двумя продольными разрезами (рисунки 4, 5).

Такое простое и надежное крепление сагариса к поясу позволяло воину свободно и быстро выхватить оружие и быть готовым к бою в случае внезапного нападения противника.

Каков был сакральный смысл головного убора скифского вождя (рисунки 4, 6)? Более подробно рассмотрим головной убор, представленный на рисунке 6.

Рисунок 6 – Головной убор скифского вождя (царя) пазырыкской культуры. V – IV век до Р.Х. Реконструкция. Художник Е. Край

Головной убор вождя красного цвета. А этот цвет до сих пор у целого ряда ираноязычных народов является символом благополучия, счастья и радости. На современном трехцветном флаге Исламской Республики Иран нижняя полоса – красная. Навершие красного войлочного колпака скифа выполнено в виде головы грифона, держащего в клюве голову оленя.

Грифон – это мифическое хищное животное, у которого голова и крылья хищной птицы (вероятнее, всего орла), а тело льва.

Навершие головного убора вождя пазырыкских скифов представлено на рисунке 7. Это навершие является одним из самых ярких образцов так называемого «звериного стиля», характерного для скифского искусства.

Рисунок 7 – Навершие головного убора вождя пазырыкского вождя. Материал: дерево и кожа. Размеры: 21×18 см. Урочище Пазырык, Горный Алтай, V – IV века до Р.Х. Художник М.А. Лобырев

На головном уборе вождя также закреплены фигурки сибирского горного козла и марала (алтайского благородного оленя). Видимо, фигурки копытных являлись символами тотемных животных народов или племен, подчиненных вождю. Голова грифона – символ его власти над ними.

Военачальник алтайских скифов, командующий одним из подразделений орды, изображен на рисунке 8.

Рисунок 8 – Военачальник алтайских скифов. V – III века до Р.Х. Реконструкция. Художник М.А. Лобырев

В его облике явно просматриваются черты монголоидной расы. Доспехи скифа представляют собой набранную из прямоугольных медных пластин кирасу.

Вооружение знатного пазырыкца – скифский лук, горит со стрелами, кинжал (на навершии его рукоятки изображены головы грифонов). На поясе скифа закреплен сагарис. Шею воина закрывает массивная выполненная в «зверином стиле» позолоченная гривна, на талии боевой пояс с фигурками магических животных. Щит изготовлен из деревянных жердочек, обтянутых толстой кожей. На голове военачальника головной убор с навершием в виде головы орлиного грифона [4, с. 64-65].

Колпаки скифов на рисунках 4, 6, 8 очень похожи на головной убор, называемый башлыком, который у кавказских народов в более поздние времена надевался в непогоду, но, как правило, поверх другого головного убора.

ДЛЯ СПРАВКИ. Изображения грифонов очень часто присутствуют в скифском искусстве. Вот, например, грифоны, терзающие лошадей из скифского кургана в Северном Причерноморье (рисунок 9). Судя по размерам кургана, под ним был погребен далеко не рядовой скиф. Золотая пектораль практически является современницей деревянного пазырыкского навершия для головного убора.

а

б

а – скифская золотая пектораль (нагрудное украшение, использовалась воинами как защитный доспех) из кургана Толстая могила, VI век до Р.Х. Город Никополь, Днепропетровская область, Украина; б – фрагмент пекторали

Рисунок 9 – Грифоны, терзающие лошадей

У скифов грифоны являлись символом власти и, вероятно, одновременно и оберегом. Изображения грифонов известны и у других народов. Но наибольшее сходство со скифскими имеют русские грифоны. Их изображения представлены на рисунке 10.

                                          а                                                                                 б

в

а – «Вознесение Александра Македонского», барельеф на стене Дмитровского собора (построен в 1191 – 1197 годах) в городе Владимире; б – грифон, барельеф на стенах Георгиевского собора (построен в 123 – 1234 годах), город Юрьев-Польский Владимирской области; г – украшение на шлеме князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Фрагмент. Прорисовка художника Ф.Г. Солнцева, издание «Древности Российского государства» (1849 – 1853 года)

Рисунок 10 – Изображения грифонов на стенах русских православных храмов и на доспехах русских князей

Они размещались на шлемах князей, на царском стяге Ивана IV Васильевича Грозного (его изображение достаточно легко найти в Интернете) и даже на стенах православных церквей

На стенах храмов размещали только изображения, носившие сакральный характер. Никаких вольностей в этих вопросах художники, камнерезы и лица духовного звания позволить себе не могли.

Значит, грифоны (орлиные и львиные) даже для православного русского духовенства, не говоря уже о мирянах, долгое время (вплоть до XVI века) являлись сакральными символами.

На этом простом примере просматривается прямая связь скифской и русской культуры.

А как назывался скифский Алтай? Попробуем ответить на этот вопрос.

Ранее мы упоминали про три Дахистана (Дакию в современной Румынии, собственно Дахистан в Туркмении и Дагистан на Северном Кавказе). Вполне возможно, что Алтай был четвертым скифским Дахистаном.

Хотя до каждого из ближайших крупных озер – Байкала и Балхаша – расстояние больше тысячи километров, но ландшафт Алтая и его степей достаточно схож с ландшафтами трех прочих Дахистанов.

Вернемся еще раз к головным уборам скифских вождей. На рисунках 11 [5, ил. 55] и 12 изображены русские шлемы, удивительно похожие на войлочные колпаки скифских вождей.

Рисунок 11 – Русское вооружение с XIV по XVII столетия, ерихонки

Рисунок 12 – Шлем царя Михаила Федоровича, шапка ерихонская, изготовлена в 1621 году. Хранится в Оружейной палате, город Москва

Отметим, что происхождение названия данного типа шлемов неизвестно и вызывает много споров в ученом сообществе. Также неизвестно, как он появился на Русской земле и кто первым начал изготовлять шапки ерихонские – русские оружейники или мастера из соседних стран.

Только одно несомненно – скифский след в устройстве шлемов этого типа очевиден. И так же, как скифские вожди украшали свои головные уборы сакральными изображениями, русские воины, князья и цари носили шлемы с оберегами и священными символами.

Алтайские скифы (пазырыкцы) занимались отгонно-пастбищным животноводством, которое являлось и по сей день является наиболее целесообразным при расчлененном, ограниченно пригодном для пастбищ рельефе Алтая. Выпас скота происходил в ходе сезонных вертикальных перекочевок: летом – в горные субальпийские луга, зимой – в долины, где размещались постоянные жилища пазырыкцев. Весной, когда снег начинал таять, в первую очередь, на южных горных склонах и на них начинала зеленеть трава, именно туда скифы перегоняли свои стада и табуны. Летом скот перегонялся на северные склоны гор, на которых только к этому времени сходил снег, а значит и трава высыхала значительно позже, чем на южных. Или же летом скифы отгоняли своих животных высоко в горы, где их стада спасались от кровососущих насекомых. Смена пастбищ происходила в конце весны – начале лета по мере таяния снега, а затем в конце лета – начале осени. Зимой в долинах алтайцы содержали свой скот на зимней тебеневке, то есть при пастьбе животные самостоятельно добывали корм из-под снега. Такой вид животноводства позволял скифам отказаться от заготовки на зиму кормов для скота и избежать деградации пастбищ, а сами естественные пастбища могли эксплуатироваться столетиями.

Орографическая схема (изображение местности с прорисовкой основных хребтов и рек) Алтайской ландшафтной области представлена на рисунке 13.

Хорошо знали алтайцы и земледелие. Зерно перемалывали на каменных зернотерках или каменных жерновах ручной мельницы. Из муки пекли пресные лепешки. Зимой зерно хранилось в ямах, выстланных берестой, а, вполне возможно, и в специальных бревенчатых амбарах. Ручные мельницы, серпы, найденные в курганах, являются свидетельством того, что алтайские скифы всерьез занимались пашенным земледелием [4, с.53; 6, с. 108-110].

Рисунок 13 – Орографическая схема Алтайской ландшафтной области

Производительность ручной мельницы на порядок выше, чем у зернотерки. Широкое применение ручных мельниц алтайскими скифами является хоть и косвенным, но явным доказательством того, что продукты, изготовленные из муки, входили в их постоянный рацион.

Скифы изготавливали дома-срубы из массивных лиственничных бревен. Сруб алтайцы рубили способом «в обло» («в чашу») в соответствии с рисунком 14.

                                      а                                                                             б

а – рубка сруба «в обло»; б – сруб, изготовленный способом «в обло»

Рисунок 14 – Сруб, изготовленный способом «в обло»

У сруба, выполненного «в обло», углы не промерзают даже в лютые морозы, так как хорошо защищены от ветра. Срубы имели четырех- или (реже) многоугольную форму. Крыша была плоской или конической, крылась соломой.

Переносные летние жилища древние алтайцы сооружали из бересты. При дальних перекочевках скифы, видимо, использовали юрты. Об этом свидетельствует войлочное полотнище размером 6,5×4,5 м, найденное вместе с ковром в Пятом Пазырыкском кургане.

Вид сверху на Пазырыкские курганы представлен на рисунке 15.

Рисунок 15 – Вид сверху на Пазырыкские курганы

На Алтае учеными исследовано несколько типов скифских погребальных курганов. Наибольшее число курганов представляют собой каменную насыпь. Курганы возводились скифами над захоронениями своих умерших с достаточно утилитарной целью – для того, чтобы на плоской равнинной местности было легко отыскать могилы предков, а грабителям помешать добраться до сокровищ, сопровождавших умерших в иной мир.

Захоронения, во многом похожие на пазырыкские, и также дошедшие до нашего времени в достаточно сохранном состоянии из-за образовавшейся над ними линзы вечной мерзлоты, были найдены на юге Алтая на горном плоскогорье Укок (рисунок 16).

Рисунок 16 – Скифский курган на плоскогорье Укок

Раскопки кургана на плато Укок представлены на рисунке 17.

Пазырыкцы из таких же массивных бревен, из которых строили свои дома, устраивали подкурганные склепы-срубы своим умершим. В могиле устанавливался сруб, внутри которого имелся деревянный настил (пол), а сверху – накат из бревен [6, с. 102-107; 7, с.128-131]. В этих подкурганных срубах скифы и хоронили своих умерших (рисунок 18).

Рисунок 17 – Раскопки кургана №1, могильник Ак-Алаха-5, плато Укок. Фотография

а

б

а – разрез Пятого Пазырыкского кургана; б – разрез его подкурганной могильной ямы со склепом в виде сруба

Рисунок 18 – Разрез Пятого Пазырыкского кургана и его могильной ямы

ДЛЯ СПРАВКИ. Пятый пазырыкский курган был раскопан С.И. Руденко в 1949 году. Каменная насыпь кургана была 4 м высотой, 42 м диаметром. Вырытая в грунте могильная яма, достигавшая в глубину 4 м, имела площадь 55 кв.м. Большую ее часть занимала погребальная камера, состоявшая из двух бревенчатых срубов, поставленных один внутри другого. Внутренний сруб, площадью около 12 м², высотою около 1,5 м.

Как видно из рисунков 17 и 18 погребали алтайские скифы своих умерших в глубоких ямах. На дно могилы устанавливался деревянный сруб – своего рода жилище усопшего. Стены склепа устилали войлочными полотнищами или коврами – в зависимости от благосостояния усопшего. Тело умершего человека бальзамировали, удаляя мозг и внутренности. Затем его одевали в шубу, войлочные чулки, теплый войлочный колпак и укладывали на правый бок. В головах устанавливали сосуды с питьем и пищей, походный деревянный столик, а за спиной помещали лук со стрелами, у пояса – сагарис (клевец). За перегородкой размещали трупы жертвенных коней (рисунок 19). Их количество и богатство упряжи зависело от благосостояния усопшего. Сруб закрывали бревнами и засыпали камнями. Сверху над могилой сооружался курган из камня. На рисунке 20 представлен сруб-склеп Пятого пазырыкского кургана.

Рисунок 19 – Сруб-склеп скифа-пазырыкца. Реконструкция. Художник М.А. Лобырев

Рисунок 20 – Внутренний сруб Пятого Пазырыкский кургана. Материал: лиственница.IV до Р.Х., Республика Алтай, Российская Федерация. Эрмитаж, город Санкт-Петербург

Согласно [7, с. 246]: «Изучение данных по погребальным сооружениям пазырыкского времени показало, что внутримогильная конструкция действительно отражала реальный вид жилища, но не стационарного (наземного), а, вероятно, переносного (движимого), т.е. определенный тип повозки».

Лошади, уложенные в склеп вместе с погребенным, должны были перевезти повозку-сруб в далекий загробный мир [7, с. 246-254]. Видимо алтайские скифы, как и многие другие индоевропейские народы, считали, что существует мир людей (на земле), мир предков (под землей, под миром людей – обитель враждебных чудовищ и смерти) и страна блаженных (верхний мир). Умершему человеку предстоял трудный путь из мира предков в страну блаженных. На этом пути был необходим провиант и оружие, чтобы отбиваться от демонов и чудовищ. Вещи и ценности, положенные в склеп, должны были пригодиться умершему уже в верхнем мире.

Возможна и другая трактовка способа захоронения алтайских скифов. Лошади всегда укладывались с северной стороны погребального сруба. Это наводит на мысль, что склеп в миниатюре копировал жилье скифов. С северной стороны размещалась под общей крышей с домом конюшня. Она служила дополнительной защитой обитателям жилища от зимних холодных ветров. Сама же загробная жизнь скифов являлась прямым продолжением их земного существования. В некоторых случаях тело покойного в склепе скифы помещали еще и в колоду, а, проще говоря, в гроб, изготовленный из одного ствола дерева и закрытый крышкой (рисунок 21).

Рисунок 21 – Колода, изготовленная из одного ствола лиственницы. Пазырыкская культура. VI век до Р.Х., Второй Башадарский курган, Республика Алтай, Российская Федерация. Эрмитаж, город Санкт-Петербург

Колода-гроб украшалась сложной резьбой сакрального характера. Материал колоды способствовал длительному сохранению бальзамированных трупов скифов.

По результатам раскопок удалось восстановить скифский сложный лук, который склеивался из четырех слоев дерева. Длина лука достигала 110 см [4, с.53-54]. Сам лук и технология его изготовления удивительно похожи на русский лук XII века найденный в 1953 году в Новгороде [8, с. 102-104].

Также удалось восстановить одежду алтайских скифов [9]. На рисунке 22 представлена зимняя мужская одежда.

                                           а                                                        б

а – костюмы мужчины (курган №1, могильник Верх-Кальджин-2) и мальчика (курган №2, могильник Ак-Алаха-1). Реконструкция. Художник Д.В. Поздняков; б – один из способов ношения шубы у пазырыкцев. Реконструкция. Художник Д.В. Поздняков

Рисунок 22 – Мужские костюмы алтайских скифов

На головах скифов надеты войлочные головные уборы, похожие на башлык.

ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. На колпаки алтайцев похожи знаменитые русские воинские головные уборы XX века, прозванные «буденовками». Хотя они были разработаны и приняты на вооружение РККА в 1918 году, через тысячелетия после исчезновения скифов с исторической арены, но буденовки оказались удивительно приспособленными для ведения войны на российской территории.

Все скифы на рисунке 22 одеты в меховые шубы. На мальчике поверх шаровар надеты короткие войлочные сапоги с кожаными калошами, на мужчинах – войлочные чулки тоже с калошами из кожи.

На рисунке 23, а представлен скифский всадник с горитом на поясном ремне. Достаточно подробно прорисованы элементы конской упряжи.

                                   а                                                                                      б

а – всадник с горитом. Реконструкция по мужским погребениям Укока; б – гориты. Реконструкция по погребениям Укока

Рисунок 23 – Скифский всадник с горитом. Реконструция. Художник Д.В. Поздняков

На рисунке 24, а представлена этнографическая реконструкция облика скифской женщины, выполненная по материалам погребения (IV – III до Р.Х.) в кургане Субаши. Женщина одета в несколько шерстяных пестрых юбок, одна юбка поверх другой, в кожаную обувь и меховую шубу. На ее голове – высокий конический головной убор из войлока.

                                а                                                                                          б

а – «Жрица из Субаши». Реконструкция Е.В. Шумаковой; б – скифо-амазонка. Реконструкция. Художник Е. Край

Рисунок 24 – Скифские женщины

Отметим, что во многих захоронениях женщины погребены в мужской одежде и с оружием. Оружие женщин практически ни чем не отличалось от мужского, но оно было более богато украшено. Скифская женщина-воительница представлена на рисунке 24, б. Исследователи сумели по мумиям пазырыкцев установить, что мускулатура у скифских мужчин и женщин в те далекие времена была одинаково хорошо развита.

В пазырыкских захоронениях находят не только погребенных с оружием женщин, но и также детей. Видимо, это является свидетельством крайне высокой степени милитаризации повседневной жизни алтайских скифов, вызванной постоянными мелкими вооруженными стычками и войнами с соседними народами.

На рисунке 25 представлен образ молодой скифской женщины в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. Она была довольно высокой – ее рост превышал сто шестьдесят пять сантиметров. Сразу после смерти ее труп забальзамировали, а голову обрили наголо. Судя по татуировкам на ее теле, она принадлежала к высшему скифскому жреческому сословию. Реконструкция ее облика работы швейцарца М. Ниффенеггера  представлена на рисунке 26.

Рисунок 25 –  Принцесса Укока. Пазырыкская культура,V – III века до Р.Х. Автор реконструкции Т.С. Балуева

Рисунок 26 – Принцесса Укока. Реконструкция  М. Ниффенеггера

Основу войска пазырыкских скифов составляли всадники, мужчины и женщины, вооруженные луками и стрелами. Поэтому алтайцы большое внимание уделяли содержанию лошадей и уходу за ними. Также эти животные (рисунок 27) занимали значительное место в религиозных ритуалах скифов.

Маска жертвенного коня (рисунок 27, а) представляет собой сцену борьбы тигра и мифического существа, крылатого тигриного грифона, который имеет оленьи рога, гриву коня и крылья птицы. Маска выполнена из толстого войлока, обшитого слоем кожи, украшена листовым золотом. С обеих сторон грива коня обшита войлоком, а его хвост помещен в специальный узкий чехол из кожи. По бокам седла свисают сделанные из кожи изображения рыб.

                                               а                                                                                  б

а – реконструкция внешнего вида коня из Первого Пазырыкского кургана. Художник
М.А. Лобырев [4]; б – реконструкция снаряжения третьего жертвенного коня из кургана №1, могильник Ак-Алаха-3 [9]

Рисунок 27 – Кони из скифских курганов

Пазырыкцы надевали на головы некоторых лошадей маски со сшитыми из толстой кожи рогами оленя в натуральную величину, или же маски с рогами горного козла, также изготовленными в натуральную величину. Оккультный смысл этих конских украшений ныне не понятен [4, с. 60-61]. Но, вполне возможно, что он связан с тотемными животными скифов.

Украшения жертвенного коня с рисунка 27, б значительно проще, но привлекает внимание его прекрасное войлочное седло и богатая упряжь. Стремян пазырыкцы, как и все их современники, не знали.

Алтайцы украшали своих коней различными фигурками, выполненными из дерева (рисунок 28).

Богатство захоронения зависело от социального статуса умершего скифа.

                                                         а                                                                                       б

а – уздечная бляха в виде головы человека. Материал: дерево. Первый Пазырыкский курган, V – IV века до Р.Х. Эрмитаж, Санкт-Петербург; б – хищная птица (орел). Материал: дерево. Украшение нагрудного ремня упряжки пятого жертвенного коня. Курган №1, могильник Ак-Алаха-3

Рисунок 28 – Пазырыкские украшения для лошадей из дерева

Интересная подробность. Кони, принесенные в жертву и погребенные в Пазырыкских курганах, принадлежали не только усопшему, но нескольким разным хозяевам [10, с. 69]. То есть скифы хоронили усопшего в складчину. Мумии тел пазырыкцев, мужчин и женщин, покрыты татуировкой, имевшей магический смысл. Татуировка на коже мумии погребенного скифа представлена на рисунке 29.

Кроме того, татуировка явно выполняла задачу идентификации человека по принципу: «свой – чужой» [9].

Основной воинской силой пазырыкцев была легкая кавалерия. Скифские лучники в ходе боя засыпали противника градом стрел и после этого начинали ложное отступление.

Когда преследователи теряли силы, то они вновь подвергались обстрелу. Противника так же могли специально заманивать в засады. Для того, чтобы измотать противника скифские всадники держали двух лошадей – основную и заводную (запасную). Постоянная смена лошадей в ходе боя позволяла поддерживать высокий темп боевых действий, а в случае поражения – оторваться от преследователей на отдохнувшей лошади и спастись.

                                    а                                                                                                б

а – участок кожи с татуировкой. Фотография; б – татуировка с магическими животными на коже погребенного. Реконструкция. Художник М.А. Лобырев

Рисунок 29 – Татуировка с магическими животными на коже погребенногоиз Второго Пазырыкского кургана

В рукопашный бой скифы вступали только в том случае, когда считали, что противник уже полностью измотан и деморализован, и, поэтому, победа будет за ними. Или когда противнику удавалось перехитрить пазырыкцев и лишить их возможности маневрировать на поле боя.

После победы в сражении алтайцы приступали к дележу захваченной добычи (рисунок 30).

Доля каждого воина была пропорциональна количеству предъявленных им своему военачальнику отрубленных вражеских голов.

Нравы и обычаи пазырыкцев были жестокими. Скифы своих поверженных противников скальпировали, из черепов наиболее мужественных врагов делали пиршественные чаши. Отрубленные головы и кисти рук убитых врагов закрепляли на конской упряжи. Вполне вероятно, что уздечная деревянная бляха в виде головы человека (рисунок 28, а) на упряжи жертвенного коня как раз имитировала отрубленную голову поверженного врага.

Автор исследования [9] считает, что алтайские скифы вели, главным образом, оседлый образ жизни.

Рисунок 30 – За своей долей военной добычи. Художник М.П. Чевалков, 1983 год

В подтверждение данной гипотезы имеются серьезные аргументы:

- пазырыкцы активно занимались не только скотоводством, но и земледелием, а значит, пользовались сохой или плугом, имели серпы;

- они жили большее время года в домах-срубах, удивительно похожих на русские курные избы (в их домах не было дымохода – дым от очага выходил в дверь или специальное отверстие в крыше);

- алтайцы были хорошими плотниками и столярами. Мало того, что они ставили срубы, но могли изготовить покрытый резьбой деревянный гроб, разнообразные украшения из дерева;

- скифы умели валять, прясть и ткать шерсть, из шерстяной ткани они шили одежды, среди алтайцев были кожемяки и скорники, золотых дел мастера и портные.

Для всех перечисленных профессий необходим инструмент, его изготавливали кузнецы. Также среди алтайских скифов имелись мастера-оружейники (качественный скифский лук мог изготовить только настоящий мастер). Земледельцы и ремесленники, как правило, кочевого образа жизни не ведут. Кочевала, занимаясь отгонно-пастбищным скотоводством, лишь какая-то часть скифского населения.

Алтай богат полезными ископаемыми: золотом, медью, оловом, железной рудой. Задолго до Р.Х. скифы умели добывать и выплавлять эти металлы. Когда в XVIII веке русские люди стали осваивать богатства Алтая, то по древним заброшенным штольням часто находили залежи руды тех или иных металлов.

Скифское общество пазырыкской культуры Алтая имело достаточно сильное социальное расслоение и развитую хозяйственную жизнь. Пазырыкцы занимались скотоводством, земледелием, различными ремеслами. Пазырыкское общество было крайне милитаризовано, видимо, из-за враждебного окружения. Сложное религиозное мировоззрение скифов оказало прямое влияние на их суровые обычаи и нравы. Вполне вероятно, по аналогии с многими другими арийскими народами, скифское общество Алтая состояло из трех каст (варн): жрецов, воинов и скотоводов, земледельцев, ремесленников.

Пазырыкское жилище – курная изба – пережило тысячелетия.

Существовало ли государство у алтайских скифов? Доказательного ответа на данный вопрос нет [9]. Но если исходить из нормальной человеческой логики, то такое сложно структурированное общество могло нормально функционировать только в рамках государственного образования.

Большое количество погребальных памятников в Горном Алтае, в том числе и достаточно богатых, является, видимо, доказательством того, что именно этот регион являлся священной «малой родиной» алтайских скифов. Сакрализации этих мест, вероятно, способствовала редкостная красота алтайских природных ландшафтов [11, с. 97].

На карте рисунка 31 представлено место алтайских скифов в общей исторической и этнокультурной картине скифского мира Евразии середины I тысячелетия до Р.Х. [12, с 175]. На карте рисунка 31 регион обитания алтайских скифов согласно представлениям античных авторов обозначен как место проживания стерегущих золото грифов. Пазырыкцы названы так, вероятно, за своеобразные головные уборы (рисунки 4, 6 – 8, 22) и специфическую позу часовых, стерегущих горные перевалы и одетых в меховые косматые шубы (рисунок 32). Ну, а золото на Алтае, богатом природными ресурсами, добывалось и в те далекие времена [4, с.60].

1 – ареал пазырыкской культуры; 2 – ареал размещения юэчжей

Рисунок 31 – Алтайские скифы в скифском мире Евразии середины I тысячелетия до Р.Х.

Рисунок 32 – Скифский часовой на горном перевале в Алтае. Реконструкция. Художник М.А. Лобырев

Согласно [13, с.494-495] начиная с V – IV века до Р.Х. на Алтае в формировании тюрок, наряду с древним европеоидным (скифским) компонентом, участвует монголоидный компонент, который особенно интенсивно проникает на Алтай с начале нашей эры. Кроме того, здесь появляются элементы маньчжурской культуры (курганы эпохи Шибэ). Население Саяно-Алтайского нагорья включилось в широкий процесс развития тюркских языков Азии.

Высокий уровень культурного и экономического развития народов пазырыкской культуры явился надежной отправной точкой для дальнейшего развития алтайских народов. Один из тюркских народов Алтая, тюркюты – будущие создатели величайшей евразийской империи, уже в середине V века занимались широкомасштабной по тем временам добычей и обработкой железа.

Вопросы, связанные с этногенезом и культурой скифских народов были ранее рассмотрены нами в публикациях [14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21]. Надеемся, что указанные статьи помогут любознательному читателю составить представление о красоте, величии и многогранности давно канувшего в Лету, но оставившего многочисленные следы своего пребывания в Евразии скифского мира.