Тиреоидные гормоны (ТГ), как известно, являются одним из важнейших основных фак­то­­ров регуляции обеспечения нормального развития и функционирования центральной нервной системы (ЦНС) жи­­вого организма. ТГ осуществляется ряд жизненно важных процес­сов, таких как регу­ля­ция ά₁ – адренорецепторов в коре больших полушарий (КБП) головного мозга (ГМ) крыс. Дан­ными ис­сле­до­ваниями доказано, что тиреоидные гормоны регулируют количество ά₁ – адре­норецеп­то­ров на мембране нейронов КБП ГМ крысы, не меняя их связывающей спо­соб­ности (1). Известны исследования связи ТГ с активностью фосфо­ли­па­зы митохондрий печени крыс с экспериментальным гипертиреозом, показавшие, что одно­крат­­ная инъекция тироксина спо­собствует увеличению активации митохондриальной фосфо­ли­­пазы (2). Также ТГ осу­щест­­вляется регуляция транспорта пирувата в митохондриях путем стимуляции глюкогенеза на уровне данного транспорта пирувата из ци­­тозоля в митохондрии, следствием чего является снижение чувствительности к инсулину и уве­личение активности инсулинзависимого цито­плаз­матического регулятора в органах – ми­ше­­­нях инсу­ли­на (3). Известны работы по иссле­до­ванию регуляции ТГ ре­цепторов для факторов роста, по­доб­ных инсулину (4); детально ис­сле­дован цикл дейодиза­ции тироксина (Т4) и три­йод­ти­ро­ни­на (Т3) в ГМ крыс (5); влияние Т4 на концент­ра­­цию цереброспинальной жидкости (6). В литературе имеются заслуживающие вни­мания дан­­ные относительно влияния ТГ на состав фос­фолипидов тка­ни лёгкого и сур­фактанта у крыс. В данных исследованиях у гипо­ти­рео­ид­ных крыс методом тонкослой­ной хроматографии выявили значительное сни­же­ние содер­жа­ния общих липидов, общих фо­с­­фо­ли­пидов, фосфатидилэтаноламина, фосфати­д­дил­холина в ткани легкого и общих фос­фо­ли­пидов и фосфатидилэтаноламина в сурфактанте лёгких. У гипертиреоидных крыс обна­ру­жи­ли значительное повышение вышеуказанных по­ка­зате­лей, после систематического шес­ти­дневного введения Т4 в определенных дозировках (7). Имеются данные об увели­че­нии Т4 концентрации фактора роста нервов в головном мозге взрослой мыши, сог­лас­но которым Т4 приводил к значительному возрастанию концентрации фактора рос­та нервов в церебральной коре, мозжечке и стволе мозга (8). Несомненный науч­ный ин­те­рес пред­ставляют данные о влиянии гипо – и гиперпродукции гормонов щитовидной железы (ЩЖ) на мор­­фологическое и функциональное развитие переднего мозга, мозжечка, пе­ри­фе­ри­чес­­кой нерв­ной системы, рост нейритов в культуре ткани, формировании синапсов, мик­ро­тру­бо­­чек, раз­витие астро – и олигодендроглии, шванновских клеток и миелинизации, а также роль ТГ в становлении энергетического, белкового и нуклеопротеидного мета­бо­лизма в ЦНС и формировании систем “нейромедиаторы – рецеп­то­ры” (9). В литературе имеются дан­ные относительно применения эк­зо­ген­ных ТГ, приводящих к улучшению функцио­наль­но­го восстановле­ния после травмы пери­фе­­ри­чес­кой нервной системы и ЦНС (10). Другие на­уч­ные иссле­до­ва­ния сви­де­тель­ст­ву­ют о небольшом улучшении функционального вос­ста­нов­ле­ния в пов­­реждённом спинном мозге (СМ) крыс при действии экзогенного Т3 в течение двух недель после спин­но­моз­­гового повреждения (11, 12). На животных с латеральной гемисекцией (ЛГМС) СМ и дей­ст­вием Т4 показано быстрое восстановление соматических функ­­ций, соп­ро­вож­да­ю­­щееся более выраженной гипер­тро­фией нейронов и разрастанием нерв­­­­ных волокон, а так­же наличием слабо выраженных дис­тро­фи­чес­ких и рубцовых изме­не­ний в поврежденной об­лас­ти СМ (13). Нашими исследованиями на кры­сах, под­вер­­женных  ЛГМС и действию Т4, и с регистрацией электрической актив­но­сти спин­номозговых потен­циа­лов были получены предварительные данные, указывающие на акти­вирую­щее действие гормона ЩЖ (14). В наших последующих исследова­ни­ях была под­робно изу­че­на роль Т4 в изменении электри­чес­кой активности ин­тер­ней­ронов и мото­ней­ро­нов пов­реждённого СМ крыс и был пред­став­лен под­роб­ный анализ данных, ка­саю­­щих­­ся влияния Т4 на изменение электрической актив­ности нейронов СМ крыс в нор­ме и при патологии (15).

Известно, что компенсаторные приспособления в повреждённом организме осущест­в­ля­­­ются благодаря сложному синтезу многообразных, взаимодействующих в организме и в осо­беннос­ти в ЦНС процессов, к которым относится в частности регенерация пов­реждённых структур (16). Одним из актуальных вопросов современной физиологии и ме­дицины является вопрос о состоянии восстановительных процессов при повреждениях СМ у млекопитающих при воздействии различных препаратов. Особый интерес пред­став­ляет применение фер­мент­ных препаратов (ФП) при органических повреждениях СМ. Ферментами являются био­ло­ги­чес­кие катализаторы, ускоряющие биологические про­цес­сы внутри клетки. Они представляют собой белки, в молекуле которых имеется один или нес­колько участков для прикрепления субстрата, т. е. вещества, подвергающегося дейст­вию дан­ного фермента. Ферментативная ак­тив­ность в отличие от действия неорганических ка­та­ли­заторов является специфичной, т. е. каждый фермент способен действовать на один опре­де­ленный тип субстрата. Первейшей предпосылкой поставленной нами в проведении по­доб­ного рода исследований – поиск опти­маль­ного средства стимулирующего и благо­прият­ст­ву­ющего росту волокон повреждё­н­ных пу­тей СМ. Основываясь на дан­ном ут­вер­ж­де­нии, нами, учитывая особенности биохи­ми­чес­ких, гистохимических и мор­фо­ло­гических про­цессов поврежденного СМ и ферментных систем, поставили пе­ред собой цель – най­ти препараты и способы воздействий, которые с одной стороны ин­ги­би­ру­ют рост руб­цо­вой ткани, с другой – благо­прият­ствуют и сти­му­ли­ру­ют рост нерв­ных воло­кон с тем, что­бы добиться восстановления проводимости СМ. Выбор фер­мента  ли­дазы (ЛД) в данных сериях научных исследований обусловлен фактом наличия в ка­чес­тве основного компонента соедини­тель­ной ткани гиа­луроновой кислоты (вы­со­ко­мо­ле­ку­ляр­ного полисахарида) входя­щей в состав межткане­во­го и межклеточного вещества, вы­пол­няю­щей роль “цементирую­ще­го” аген­та и играющей важную роль в регуляции тканевой про­ни­­цаемости (17 – 19). ЛД – это фер­ментный пре­па­рат гиалуронидазного действия, синте­зи­рованный в 1958 г. В. А. Ал­ферь­е­вой. Было по­ка­за­но, что в связи с расщеплением гиа­лу­ро­но­вой кислоты соединитель­ной ткани ЛД ак­тив­но тормозиться процесс после­опе­ра­ционного рубцевания, что при­во­дит  к образованию очень тонкого и рыхлого рубца. Этот фер­мент оказывал благотворное дейст­вие при лечении ке­­лоидных рубцов, рубцовом су­же­нии мо­четочника, контрактур, скле­ро­дер­мии и других зат­вер­дений, вызванных развитием сое­ди­ни­тельной ткани. Под влия­ни­ем ЛД гиалуроновая кис­лота, как вне организма, так и в тка­нях организма деполиме­ри­зует­ся и расщепляется. Сна­чала разрушается связь между по­ли­саха­ридной и белковой частью. Сле­ду­ю­­щая фаза – де­полимеризация со снижением вяз­кос­ти, и, наконец, гидролиз с раз­ру­ше­нием глю­козидной связи между кислотой и ацетилглю­ко­за­мином. Фаза депо­ли­ме­ри­за­ции гиа­лу­ро­но­вой кисло­ты сопровождается уменьшением ее вяз­кости, что приводит к уве­ли­че­нию проницаемости тканей и межклеточного вещества, а так­же последующем торможением образования колла­ге­новых волокон.

Известно, что холин (от греч. сholy – жёлчь), гидроокись 2 – оксиэтил­три­ме­тил­ам­мо­ния, [(CH3)3N+CH2CH2OH] OH^-. Бес­цветные кристаллы, хорошо раст­во­римые в воде, эти­­ло­вом спирте, не­раст­во­ри­мые в эфире, бензоле. Холин лег­ко об­­разует соли с силь­ными кис­ло­та­ми, его вод­ные растворы обладают свойст­ва­ми сильных щело­чей. Впервые получен из жёлчи. Ши­роко распространён в живых ор­га­низмах. Осо­бен­­но высоко содержание его в яич­ном желтке, мозге, печени, поч­ках и мышце сер­д­ца. Холин обычно относят к витаминам группы В, хотя животные и микро­ор­га­­­низ­мы способны его синтезировать. Холин входит в состав фос­фо­ли­пи­дов (нап­ри­мер, лецитина, сфингомиелина), служит источником метильных групп в синтезе ме­тио­нина. Из холина в организме животных синтезируется ацетилхолин – один из важ­нейших химических передатчиков нервных импульсов. Холин явля­ет­ся так на­зы­­ваемым липо­троп­ным веществом, предотвращает тяжёлые забо­ле­ва­ния печени, воз­никающие при её жировом перерождении. В медицине для лечения за­болеваний пе­чени применяют хло­рид холина (20 –  22). Его вводят также в состав комби­кор­мов сель­с­ко­хо­зяй­ственных жи­вот­ных. Для аналитических целей используют спо­соб­ность хо­ли­на давать плохо раствори­мые со­ли с фосфорновольфрамовой, пла­ти­но­хло­рис­то­во­до­род­ной и некоторыми другими гетеро­по­­ли­кислотами (23 –  29). Холин является аминоспиртом, хи­мическим веществом близким по своему строению к фос­фа­ти­до­вым кислотам, наи­более прос­той форме фосфолипидов, которые, как из­вест­но, слу­жат главными ком­понен­та­ми биологических мембран (30). От­ли­чи­тельным приз­наком фосфатидовых кислот является наличие остатка фосфорной кис­­лоты, ко­торый об­ра­зует слож­но­эфирную связь с гид­роксильной группой sn – С – З глице­ри­на. Поэ­то­му фос­­­фо­ли­пи­ды по крайней мере в нейтральной области рН не­сут от­ри­­ца­­тельный за­ряд. Наибо­лее простая форма фос­фолипидов, фос­фа­ти­до­вые кис­ло­ты, являются фосфо – мо­но­­эфи­­рами диа­цил­гли­церина. Фосфатидовые кис­лоты – важ­­ней­шие пред­­­­шест­вен­ни­ки в био­синте­зе жи­ров и фосфолипидов. Фос­фа­тидовые кис­лоты мо­­гут быть по­лу­­че­ны из фосфо­гли­церидов с помощью фос­фо­ли­паз. Фосфатидовая кис­лота (ос­та­ток фос­фатидил –) служит исходным веществом для син­теза других фос­фолипидов. Ос­таток фосфор­ной кислоты может образо­вы­вать сложноэфирную связь с гидрок­силь­ными груп­па­ми аминоспиртов (холин, эта­нол­амин или серин) или по­ли­спир­тов (миоинозит) Холин является предшест­вен­ни­ком аце­тилхолина – од­ного из передатчиков нервных импульсов, или ней­ро­ме­ди­а­то­ров (31). Для синтеза  нейроме­ди­атора аце­тил­холина нервная ткань по­лу­ча­ет хо­лин извне, пос­коль­ку он в мозге прак­тически не синтезируется и пос­ту­пает туда из кро­ви через ге­матоэнце­фа­ли­­чес­кий барьер. Часть холина используется для ре­син­те­за ле­цитина и убихинона, дру­гая часть в хо­ли­нергических нейронах – для син­теза аце­­тилхолина. Внут­ри­кле­точ­ное содержа­ние холина в ткани мозга сос­тав­ляет боль­ше 50 %, остальная часть хо­­лина зах­ва­ты­в­а­ется терминалями из си­нап­ти­ческой ще­ли после гидролиза и ис­поль­­зуется пов­тор­но. Захваченный хо­ли­нер­ги­чес­­ки­ми тер­ми­налями холин (60 – 72 %) сразу прев­ра­­ща­ет­ся в аце­тилхолин (32). Био­синтез хо­ли­­на осу­щест­вля­ет­ся пу­тём мети­ли­ро­ва­ния N – диме­тил­ами­­­но­эта­но­ла, син­­тези­ру­е­мо­го из серина (33).

В кор­ре­ги­ро­вании соматических и нейрогенных нарушений невто­ро­с­те­­пенна роль эфи­­ров и амидов холина, заслужи­ваю­щих су­щественного вни­мания с точ­­­ки зрения осо­бен­ностей их син­­­теза и био­ло­ги­чес­­кой актив­нос­ти (34). Сог­лас­но результатам данных исследо­ва­ний хо­ли­но­­вы­­ми эфи­рами и амидами осу­­щест­в­ля­ет­­ся ряд важ­ней­ших функций в организме че­­ло­ве­ка и жи­вот­ных. Вместе с тем про­­­дол­жа­ют отсутствовать сведения от­но­си­тель­но при­ме­­нения эфи­ров и амидов хо­ли­на при спин­но­моз­го­вых пов­­реждениях раз­лич­­ной сте­пени вы­ра­жен­ности и ре­­зуль­­татов их дей­ствия на ­ней­ро­ны СМ и ГМ.

В связи с этим, на­ми предло­же­на экспериментальная клиническая модель, описы­ва­ю­щая сочетанное ис­поль­зо­ва­ние ФП ЛД, гормона ЩЖ – Т4 и синтезированного нами произ­вод­но­го холина йод­­метилата 2 – (ди­­ме­тил­ами­но) эти­лового эфи­ра N – (п – ме­то­кси­бен­зо­ил) – D, L – фенилаланина (ИДФ) при ЛГМС СМ крыс с регистрацией в режиме on-line фо­но­вой элек­три­ческой активности (ФА) одиночных пирамидных нейронов (ПН) КБП ГМ. Це­ле­сообразность использования Т4 и ИДФ в данной модели обусловлена их ролью как сти­му­ля­т­оров обменных про­цессов в повреждённых клетках, со стимуляцией роста аксонов, по кото­рым восстанавли­ва­­ет­ся проводимость импульсов от периферии к КБП. Накопившейся за пос­лед­ние го­ды экспериментальный и клинический материал дает основания для некото­рых обоб­щений, ка­сающихся как физиологического действия Т4 и ИДФ, так и специ­фичности их влия­ния на об­менные процессы.

Материал и методы

            Эксперименты были поставлены на 80 белых крысах – самцах (массой 200 – 240 г.), раз­­деленным на 3 группы: первая – 20 экземпляров – интактные животные; вторая – 30 эк­зем­п­ляров – животные с ЛГМС СМ, не полу­чав­шие сочетанного комплекса препара­тов; третья – 30 экземпляров –  животные с ЛГМС СМ, получавшие в течение 1 месяца сочетанные инъекции ФП ЛД, Т4 и ИДФ в место повреждения ( ЛД – из рас­чета 32 ед/кг; Т4 – 200 мкг/кг массы животного; ИДФ – 200 мкг/кг массы животного). Животные опе­ри­ро­вались в стериль­ных условиях под хлоралозо – нембуталовым наркозом. Под брюхо нар­ко­тизированного жи­вот­ного под­кла­ды­вался  небольшой валик и передние лапы подтяги­ва­лись к задним. В грудной части спи­ны вы­стригали и выбривали шерсть, затем смазывали ко­жу йодом. Операционное поле об­к­ла­ды­ва­лось стерильными салфетками, после чего произ­во­ди­ли разрез по линии остистых от­рост­ков на уровне отделов Т8 – Т9 позвоночника. Мыш­цы по сторонам отростков от­слаи­ва­лись в стороны до самых дужек позвонков. Маленькими кост­­ными щип­ца­ми резецирова­лись остис­тые отростки двух поз­вон­ков, специальными крюч­ка­­ми разд­ви­га­лись дужки поз­вон­ков. С по­мо­щью утончен­но­го ката­рак­таль­ного скальпеля про­из­водили ЛГМС СМ на вышеуказанном уров­­не. Затем приостанавлива­ли кровотечение с помощью мест­­но­го кровоостанавливающего сред­ства с последующим тща­­тельным орошением физио­ло­ги­чес­ким раствором. После этого уз­ловыми швами сшивали мышцы и кожу. Всего было прооперированно 60 крыс. За каждым животным велись индиви­ду­аль­ные кли­­нические наблюдения. Проводилась каждодневная проверка состояния животных, с соот­вет­­ствующей регистрацией в специальных протоколах наблюдений.

Проведенные исследо­ва­ния показали, что у крыс после ЛГМС СМ вы­яв­­ляется Броун – Секаровский паралич, выражающийся нарушением локомоции задних ко­неч­ностей, особенно левой. Однако местные спинальные рефлексы при этом сохранялись. Так, в ответ на пос­ту­ки­вание крестцовой кости возникали рефлекторные движения, сильнее вы­раженные со стороны левой задней конечности, чем правой. Помимо того, слева, то есть на стороне опе­ра­ции ниже уровня ЛГМС, понижалась также тактильная чувствитель­ность, но повышалась воз­будимость на болевые (укол булавкой, щипки пинцетом) раз­дра­жи­те­ли. Между тем на правой, то есть противоположной операции стороне тела, ниже уровня ЛГМС, отмечалось падение возбудимости при раздражении гальваническим или индук­цион­­ными токами. Наблю­да­лись изменения и кожной температуры задних конечностей, вы­ра­­жающиеся повышением слева при отсутствии существенных изменений справа. Наблюда­е­­мые нарушения постепенно проходили, причем вначале двигательные с контралатеральной опе­­рации стороны, затем ип­си­латеральной, потом исчезали чувствительные нарушения.

После завершения дачи препаратов на всех 3 группах животных были поставлены элек­тро­физиологические эксперименты. Микро­элек­трофизиологическими мето­да­ми с при­ме­­нением стек­­­лян­ных микро­элек­тро­дов (диаметр кончика 2 – 4 микрон, заполнен­ных 2М раст­во­ром NaCl) производилась регистрация ФА одиночных ПН КБП ГМ в I – IV слоях КБП ГМ крыс. Анализ ФА данных ПН про­из­во­ди­ли пос­ред­ст­вом ис­поль­зо­­ва­ния спе­ци­аль­ных прог­рамм на ком­пьютере (on – line). Выборка спайков про­во­ди­лась с помо­щью амп­ли­тудного дис­­­­крими­на­то­ра посред­ст­вом программного анализа.

Результаты и обсуждение

В данных сериях исследований проводилась запись внеклеточной ФА одиночных  ПН  в I – IV слоях (1 и 2 –ые сенсомоторных зоны) КБП ГМ крыс у всех 3 – х групп экспери­мен­таль­ных животных. Результаты исследований показали стойкий эффект нор­ма­ли­за­ции ФА одиночных ПН КБП ГМ у крыс 3 – ей группы, пос­ле сис­тематического введения сочетанного комплекса препаратов в определенных вы­ше­ука­занных дози­ров­ках.

На рис. 1 представлена картина внеклеточной ФА одиночного ПН в IV слое КБП ГМ у интактных крыс. На данном рисунке внеклеточная ФА данного нейрона представлена регулярным типом разряда ПН. Рис. 2 демонстрирует изменение внеклеточной ФА одиночных ПН КБП ГМ в IV слое при органическом повреждении СМ – ЛГМС. В записи ФА одиночных  ПН сенсомоторных зон коры больших полу­ша­рий го­лов­ного мозга у животных 2 – ой группы полностью отсутствует картина нормализации ФА одиночных ПН и происходит её резкое урежение с возникновением патологического «пачечного» типа разряда ПН, вызванное, ве­ро­ятно, интесивностью спинального повреждения. На рис. 3 представлен эффект норма­лиз­ации внеклеточной ФА одиночного ПН IV слоя КБП ГМ у крыс с ЛГМС, получавших комп­лекс препаратов с переходом её в регулярный тип разряда ПН. В запи­си ФА в I – IV слоях КБП ГМ крыс мы наблю­да­ли следующий фе­но­мен – у жи­вот­ных 3 – ей груп­­пы (рис. 3) картина ФА одиночных ПМ КБП во всех вышеуказанных её слоях приб­­ли­жа­ет­ся к таковой у жи­вотных 1 – ой груп­пы (рис. 1). Это свидетельствует, вероятно, о стойких про­­цес­сах вос­ста­нов­ле­ния внеклеточной ФА одиночных ПН КБП ГМ у жи­вот­ных, полу­чав­ших ежед­невные инъекции комплекса препаратов. Проведенные нами исследования, показали, что у животных с ЛГМС СМ, получавшим инъекции сочетанного комплекса препаратов в место повреждения, наблюдается наи­бо­лее стойкая картина вос­становления внеклеточной ФА ПН КБП ГМ крыс. У крыс с ЛГМС СМ (2 группа) не полу­чав­ших данного комплекса препаратов картина восстановления вы­ра­жена значительно хуже. На основании прове­денных ис­сле­до­ва­ний можно сделать вывод о целе­со­об­разности при­менения гормона ЩЖ Т4, фермента ЛД и холинового эфира ИДФ при органических пов­­реж­де­ниях СМ, что иллюстрируется поведением одиночных пирамидных ней­­ронов сенсомоторных зон КБП ГМ в I – IV слоях.

Многолетняя практика исследований подтверждает эффективность применения  раз­лич­ных сочетаний ФП при органических повреждениях СМ. Имеются дан­­ные об изучении разной ферментотерапии на функционально – структурное состояние СМ при его полной перерезке (35), а также данные о гисто – физиологической ха­­ра­ктеристике полностью перерезан­ного СМ при применении лидазы, прозе­ри­на, пирогенала, стрихнина (36). Эффекты Т4 и ИДФ на ЦНС можно рассматривать в различ­ных аспектах, что связано, с одной стороны, с многообразием структурных уровней нервной сис­темы, а с другой – с многообразием функ­ций, выполняемых ЦНС в орга­низ­ме животных.

Данная экспериментальная клиническая модель имеет свои преимущества да­же по сравнению с животными, в отдельности получавшими инъекции либо ЛД, ли­бо гор­мона ЩЖ – Т4, либо холинового эфира ИДФ. Она является, по нашему мнению, наиболее опти­мальным сочетанием, которое может применяться при органических повреждениях СМ.

У человека и других млекопитающих выделяют легкую, среднюю и тяжелую формы те­че­ния ГПРТ. При лёгкой форме похудание выражено умеренно, тахикардия не превышает 100  уда­ров в 1 мин., ритм сердечных сокращений не изменяется, признаков нарушения функ­ций же­лез внут­ренней секреции (кроме ЩЖ) не отмечают. ГПРТ средней тяжести харак­те­ри­зу­ет­ся вы­ра­женным похуданием, тахикардией, дос­ти­гающей 100—120 ударов в 1 мин (осо­бен­нос­тью та­хи­кардии является ее стабильный ха­рак­тер, не зависящий от положения тела больного, пред­шест­вующего сна или длительного пе­рио­да покоя), кратковременными изменениями сер­деч­ного ритма, нарушениями углеводного об­мена, желудочно-кишечными расстройствами (час­тым жидким стулом), снижением концент­ра­ции холестерина в крови, постепенно нарас­таю­щи­ми признаками надпочечниковой недос­та­точ­ности.  Тяжёлый ГПРТ является результатом дли­тельно не леченного или плохо леченного ГПРТ. При этой форме отмечаются тяжелые нару­шения функции отдельных органов и систем [1].

В коррегировании вышеотмеченных нарушений осо­бо­го внимания зас­лу­жи­ва­ет при­ме­нение холиновых эфиров и амидов аминокислот и пептидов, зас­лужи­ваю­щих су­щест­венного внима­ния с точки зрения особенностей их син­те­за и био­ло­ги­чес­кой актив­ности, иг­рающих важ­ную роль, благодаря их сходству по химической структуре к ней­ротранс­мит­теру аце­­тил­хо­ли­ну, в системе нейроэндокринной регуляции клетки  [5, 6]. Сог­лас­­но резуль­та­там иссле­до­ва­ний пос­ледних лет [24, 25] хо­ли­но­выми эфирами осу­щест­в­ля­ет­­ся ряд важ­ней­ших функций в рас­тениях, а так­же в организме че­ло­века и животных. Вместе с тем про­­дол­жа­ют от­­сут­ст­во­вать све­дения от­носительно при­ме­нения эфиров холина при ГПРТ и ре­зуль­­та­тов их дей­ствия на мотонейроны (МН) спинного мозга (СМ) у млекопитающих. Исходя из по­­иска оп­ти­­­маль­ных сред­­ств, сти­­­му­ли­рую­щих и бла­гоприятст­вую­­­щих лечению дан­ных весь­ма слож­­ных и расп­рост­ранённых пато­ло­гий организма человека и животных и с учё­том выше­от­­ме­чен­­ных осо­­бен­нос­тей холи­но­вых эфи­ров и амидов, нами проведён синтез трёх про­­из­вод­ных холина – йод­метилата 2 – (ди­ме­тил­ами­но) этилового эфира N – (п – метокси­бен­зо­ил) – DL – фенил­ала­ни­на (ДЭФ), йод­ме­ти­ла­та 2 – (ди­метиламино) этилового эфира N – бен­зо­ил – DL – ва­лина (ДЭВ) и йод­метилата 2 – (ди­ме­тил­ами­но) этилового амида N – (п – метокси­бен­зоил) – DL – фе­нил­ала­ни­на (ДАФ) с после­дую­щим электро­фи­зио­логическим исследованием их дей­ст­вия на МН СМ у ги­пертиреоидных  крыс. В данной работе подводятся итоги длительного этапа исследований реакции нейро­наль­ных эле­мен­­тов СМ крыс на сверхслабые воз­дей­ствия синтетическими производными холина в ус­ло­ви­ях экспериментально вызванного ГПРТ.

Материал и методы. Эксперименты были поставлены на 100  крысах – самцах, мас­­сой 220 – 250 г, раз­де­лён­­ных на следующие подопытные группы: первая – интактные животные – 10 экземпляров; вторая – животные с экс­пе­ри­мен­таль­ным ГПРТ  – 20 эк­зем­п­ляров; третья – животные с экспери­мен­таль­­ным ГПРТ, получавшие внут­ри­мы­шеч­ные инъекции ДЭФ в дозе 10^-15 М – 20 эк­земп­ляров; четвёртая – животные с экспери­мен­таль­ным ГПРТ, по­лу­чав­­шие внутримышечные инъекции ДЭВ в дозе 10^-15 М – 20 экземпляров; пятая – животные с экспери­мен­таль­ным ГПРТ, по­лу­чав­шие внут­римышечные инъекции ДАФ в дозе 10^-15 М – 30 экзем­п­ля­ров. Исследуемые сое­ди­не­ния вво­дились подопытным жи­вот­ным в течение 1 месяца. ГПРТ вызывался каж­до­днев­ным систематическим введени­ем подопытным животным гормона ЩЖ L – тироксина в дозе 500 мкг/кг массы тела в течение 18 дней. За каждым животным в пе­ри­од да­чи препаратов велось индивидуальное наблюдение с каждодневной регистрацией клинических показа­те­лей. Пос­ледующие элек­тро­фи­зио­ло­ги­чес­кие ис­следования биоэлектрических показателей СМ проводились в остром экс­пери­мен­те. В ост­рых опытах под эфир­ным наркозом крысу обезд­ви­жи­вали ди­ти­лином и перево­ди­ли на ис­кус­ст­­вен­ное ды­хание; СМ пе­ре­се­кался под ново­ка­и­ном ультра­зву­­ко­вым ножом на уровне Т2 – Т3. Пос­ле прочной фик­­­сации пояснично-крест­­­цо­вого от­дела поз­во­ноч­ника в стерео­так­си­чес­­ком приборе производили ла­минэк­то­­мию дан­ной об­лас­ти. Элек­тро­физио­ло­ги­чес­кими ме­тодами изучалась вне­кле­­точная фоновая (ФА) и вызванная (ВА) элек­т­ри­чес­кая ак­тив­­­ность одиночных МН СМ у интактных и гипертиреоидных животных. Ре­гистрацию и ана­лиз вне­кле­точной ФА и ВА оди­ноч­­ных МН СМ про­изводили с по­мо­щью  сп­е­­­циа­ль­ных прог­рамм на компь­ю­тере. При записи ВА оди­ноч­ных МН СМ про­водилась оцен­ка ста­цио­­нар­нос­ти пре­сти­муль­ной и пост­сти­мульной актив­нос­­ти нейрона пос­ле элек­три­чес­кого раз­д­­ра­жения седа­лищ­ного нерва. Вы­бор­ка спай­ков про­во­дилась с помощью ам­п­­ли­туд­ного дис­кри­ми­на­то­ра пос­­редством прог­рам­­­мно­го анализа. Вычислялась сколь­зящая частота (для каждых 10 меж­импульсных ин­­тер­ва­­лов с шагом 5 ин­тер­валов), сериальные гис­тог­ра­м­мы до 50 по­ряд­ка, гис­тог­раммы меж­им­п­уль­с­­ных ин­тер­ва­лов на ос­нове кото­рых вы­­чис­ля­лась сред­няя частота фоно­во­го ней­ро­­н­ального потока одиноч­ных кле­ток, а также спай­­ко­вая вы­бор­ка нес­коль­ких (до 20) пов­то­ре­ний до и после раздра­же­­ния. Пос­­­ле­дующий ана­лиз ФА и ВА оди­ноч­ных МН СМ крыс осущест­в­ля­ли по алго­ритму, под­роб­но опи­са­н­но­му в на­ших пре­д­­­ы­­ду­­щих ста­­тьях [2, 4, 7 –  9, 10].

Рис.1. Примеры кумулятивных (а) и суммированных (в) пре – и постстимульных гистограмм внеклеточной фоновой и вызванной активности одиночных мотонейронов вентрального рога спинного мозга крыс в норме (1 а, б, в); у гипертиреоидных крыс (2. а, б, в); у гипертиреоидных крыс, получавших ДЭФ (3, а, б, в); у гипертиреоидных крыс, получавших ДЭВ (4 а, б, в); у гипертиреоидных крыс, получавших ДАФ (5 а, б, в). Глубина отведения всех 5 мотонейронов – 1400 микрон. На «а»: ордината – число импульсов до и после стимуляции нерва, абсцисса – время регистрации импульсного потока. На «б»: картина импульсного потока после стимуляции нерва в избранном интервале времени. На «в»: ордината – процент импульсов (в бинах) от числа проб, абсцисса – последовательность бинов.

Результаты и обсуждение. На рисунке 1 приведены примеры кумулятивных (рисунок 1, пунк­ты 1 – 3, а, б) и суммированных (рисунок 1, пункты 1 – 3, в) престимульных и пост­сти­му­ль­­­ных гистог­рамм внеклеточной ФА и ВА одиночного МН СМ у интактных жи­вот­ных (глу­би­на 1400 микрон; пункт 1, а, б, в); у гипертиреоидных животных (глубина 1400 микрон, пункт 2, а, б, в); у гипертиреоидных животных, получавших ДЭФ (глубина 1400 микрон, пункт 3, а, б, в); у гипертиреоидных животных, получавших ДЭВ (глубина 1400 микрон, пункт 4, а, б, в); у гипертиреоидных животных, получавших ДАФ (глу­би­на 1400 микрон; пункт 5, а, б, в) в указанных выше дозировках. При экстраклеточной регистрации ФА и ВА одиночных МН СМ у гипертиреоидных крыс наблюда­ет­ся трансформация регулярного типа разряда ФА одиночного МН  в пачечную «па­то­­ло­ги­чес­кую» ак­тивность (рисунок 1, пункт 2, а, кривая 1) с почти полным исчезновением выз­ванного синаптического ответа (рисунок 1, пункт 2, а, кривая 2), выз­ван­ное, вероятно, пато­ло­гическим влиянием ГПРТ. После введения ДЭФ наблюдается эф­фект стабилизации пачечной активности одиночного МН СМ с постепенным переходом в нор­мальный регулярный тип разряда МН с сохранением и увеличением выз­ван­ного синаптического от­вета (рисунок 1, пункт 3, а, кривые 1, 2), что говорит об усилении действия ДЭФ. Что же ка­са­ется импульсного потока (рисунок 1, пункт 3, б), то здесь, после введения ДЭФ (доза 200 мкг/кг массы тела), он пред­ставлен ре­гу­ляр­ным видом фонового нейронального раз­ря­да МН. Ана­­логичные сдвиги вызванного ответа при ГПРТ  в 2 – 3 раза от­ра­же­ны и на суммарных гис­тог­рам­­мах (рисунок 1, пункт 2, в), а при действии ДЭФ – на сумма­р­ных гистограммах (рис­у­нок 1, пункт 3, в). После введения ДЭВ в дозе аналогичной ДЭФ (рисунок 1, пункт 4, а, кривые 1, 2) наблюдается час­тич­ная транс­фор­ма­ция пачечного типа ФА и ВА одиночного МН СМ в регу­ляр­ный тип разряда; в картине им­пульс­ного потока (рисунок 1, пункт 4, б) также про­демон­ст­ри­рован регулярный вид фонового раз­­ряда МН, но, по – сравнению с картиной им­пульс­ного потока, по­лу­ченной при применении ДЭФ (рисунок 1, пункт 3, б), восстановление фо­нового нейро­наль­ного раз­ряда оди­ноч­ного МН СМ выражено гораздо слабее, что позволяет зак­лючить о более слабо вы­раженном дей­ствии ДЭВ на фоновую ритмику одиночных МН СМ крыс по срав­нению с ДЭФ. На сум­мар­ных гис­тог­раммах (рисунок 1, пункт 4, в) при приме­не­нии ДЭВ от­­ра­жены сдви­­ги вызванного от­вета оди­­ночного МН СМ в 1 – 2 раза, что в лишний раз подт­вер­­ждает бо­лее слабое про­тек­тор­ное дей­ст­вие ДЭВ по сравнению с ДЭФ. После вве­де­ния ДАФ в дозе аналогичной ДЭФ и ДЭВ (рисунок 1, пункт 5, а, кривые 1, 2) наб­людается бо­лее усиленный эффект трансформации па­чечного типа ФА и ВА одиночного МН СМ по срав­не­нию с ДЭФ и ДЭВ; в картине им­пульс­ного потока (рисунок 1, пункт 5, б) по­казан эффект вос­ста­новления практически до нормы фо­но­вого нейронального разряда с пере­хо­дом его в ре­гу­ляр­ный тип ответа МН. На суммарных гис­тограммах при применении ДАФ пред­став­лено рез­кое усиление вызванного ответа оди­­ноч­но­го МН СМ в 5 – 6 раз (рисунок 1, пункт 5, в), что го­во­рит о более сильном, активирующем дей­ствии ДАФ на вызванную ритмику оди­ноч­­­ных МН СМ по сравнению с ДЭФ и ДЭВ. Анали­зи­руя данный рисунок можно сделать вывод об активирующем, про­тек­торном действии сверх­ма­лых доз (СМД) холиновых производных на внеклеточную ФА и ВА одиночных МН СМ крыс при экспе­ри­мен­таль­ной дис­функции ЩЖ – ГПРТ.

Подводя итоги данного исследования можно, считаем целесообразным отметить, что при  изучении действия СМД холиновых производных при экспериментальной патологии ЩЖ крыс – ГПРТ, нами был получен весьма неожиданный результат. Первоначальная доза каж­дого ис­сле­дуемого препарата (10^-3М) была не только активной для МН, но и довольно ток­сич­ной, поэ­то­му пришлось перейти на менее концентрированный раствор. Доза на четыре по­ряд­ка ниже пер­воначальной оказалась не только менее токсичной, но и более эффективной. Даль­ней­шее уменьшение концентрации привело к росту эффекта, он достигал максимума (при 10^-15 М), за­тем снижался до уровня (при 10^-17 М), практически совпадающего с контрольными ре­зуль­та­та­ми. Исходя из вышеизложенного, оптимальной дозой препаратов, использующихся для лечения ГПРТ, мы считаем дозу 10^-15 М. Уровень биологической организации, на котором про­­является дей­ствие СМД биологически активных веществ (БАВ), также весьма разно­об­ра­­зен – от макро­мо­лекул, кле­ток, органов и тканей до животных, растительных организмов и да­же популяций. Ска­занное не означает, что эффект наблюдался при СМД любого БАВ на лю­бом биологическом объекте. Следует отметить, что по­лу­чение эффекта при действии вещества в концентрациях 10^-13 – 10^-17 М и ниже нельзя, вероятно, свя­зать с какой – то определённой структурой ве­щест­ва или ступенью биологической организации. Из литературных данных [12 – 13, 16] и из на­ших собст­вен­ных исследований можно сделать вывод, что в проявлениях влияния на кле­точ­ный метабо­ли­зм СМД БАВ обнаруживают много общих особенностей, которые касаются как фор­маль­ных приз­на­ков (дозовые зависимости), так и показателей биологической активности. При­рода этого фено­ме­на может быть связана с общностью критических мишеней, например, кле­точ­­ных и суб­кле­­точ­ных мембран, а также с особенностями кинетики реакций, в которых важ­ную роль иг­ра­ют сла­бые взаимодействия. К числу характерных для эффектов СМД свойств сле­дует от­нес­ти:

• немонотонную, полимодальную зависимость «доза – эффект». В большинстве случаев максимумы активности наблюдаются в определённых интервалах доз, разделённых меж­ду собой так называемой «мёртвой зоной»;
• изменение чувствительности (как правило, увеличение) биообъекта к действию разно­об­раз­ных агентов как эндогенных, так и экзогенных (последние могут быть как той же, что в случае воздействия СМД, так и иной природы);
• проявление кинетических парадоксов, а именно возможность уловить эффект СМД БАВ, когда в клетке или организме имеется то же ве­щест­во в дозах на несколько порядков вы­ше, а также влияние на рецептор вещества в до­зах на порядки более низких, чем конс­тан­ты диссоциации комплекса лиганд – рецептор;
• зависимость «знака» эффекта от начальных характеристик объекта;
• «расслоение» свойств БАВ по мере уменьшения его кон­цент­раций, при котором ещё сох­ра­няется активность, или исчезают побочные эффекты.

Общие закономерности влияния сверхмалых доз препаратов наиболее ярко проявляются при изучении дозовых зависимостей. В некоторых случаях эта зависимость бимодальная: эф­фект возрастает при СМД препаратов, затем при увеличении дозы уменьшается, сме­­няется «мёрт­вой зоной» и вновь усиливается. Иногда в дозовой зависимости обнаружи­ва­ет­ся стадия «пе­ре­мены знака» эффекта. Например, если в области СМД отмечалась ин­ги­би­рую­щая актив­ность, то по мере роста концентрации она сменялась на стимулирующую, а за­тем вновь прояв­лял­ся ингибирующий эффект [3, 23].

В результате проведенного анализа полученных данных мы пришли к выводу, что в це­лом имеется положительный эффект от применения СМД холиновых производных при ГПРТ, в особенности дозы 10^-15 М. Итак, результаты ранее проведенных исследований по изучению дей­ст­вия холиновых производных [11, 14 –  15, 19, 22, 26], а также результаты данной серии иссле­до­ваний пока­зали эффективность действия СМД холиновых производных, в осо­бен­нос­ти ДАФ, на внекле­точ­ную ФА и ВА одиночных МН СМ крыс при экс­периментально вы­з­ван­ном ГПРТ.

Известно что, в настоящее время одной из наиболее распространённых па­тологий щитовидной же­ле­зы (ЩЖ) млекопитающих являются её дисфункция – гипотиреоз (ГПТ) – кли­­нический синд­­ром, вызванный длительным, стойким недостатком тиреоидных гор­мо­нов (ТГ) в орга­низ­­­ме, сопровождающийся снижением их биологи­чес­ко­го эф­фек­та на тка­невом уров­не [1]. Име­ют­ся тя­­жёлые ос­лож­­не­ния, та­­­кие как кретинизм, сердечная не­дос­таточность, выпот в сероз­ные по­лос­ти, вто­­ричная адено­ма гипофиза. Наиболее часто ГПТ раз­ви­ва­ется в ис­хо­де ауто­им­­мун­но­го тиреоидита, реже – после резекции ЩЖ и те­ра­пии ра­дио­­­активным ¹³¹I. Большую редкость представляет ГПТ, раз­­вив­шийся в исходе под­­­ост­ро­го, фиброзирующего и специфических тиреоиди­тов, а так­же стойкий ГПТ в резуль­та­те лечения диффузного токсического зо­ба ти­рео­ста­­­тиками. Мож­­­но выде­лить врождён­ные и приобретенные формы ГПТ. При­­­­чиной врождённого ГПТ, встречающегося с часто­той 1 слу­­чай на 4-5 ты­сяч новорожденных являются: аплазия и дисплазия ЩЖ, эн­­де­ми­­чес­­­кий зоб, врож­дён­ный дефицит ТТГ, синдром пе­ри­фе­­­ри­ческой резистен­т­нос­ти к ТГ – ка­зуистика [2]. Несмотря на такую рас­п­ро­ст­ра­нён­ность, ГПТ часто длительное время не вы­является. Это отчасти обуслов­ле­но тем, что за­бо­левание имеет постепенное начало и стертые не­специфические симп­то­мы, которые расцениваются вначале как результат пе­ре­уто­мления, других за­бо­ле­ваний, беременности. Гормоны ЩЖ ре­гу­ли­руют энергетический обмен в ор­га­низме и при ГПТ замедляются все об­мен­ные процессы. ГПТ может сопро­вож­даться малокровием – анемией. Это придает коже бледный и сле­г­ка желтоватый отте­нок. При ГПТ по­вы­ша­ется уровень холестерина в кро­ви, что может способствовать раз­ви­тию атеросклероза. У большинства женщин с ГПТ наблюдается расстройства менст­ру­аль­ной функции, у мужчин – эрек­­тиль­ная дисфункция. Лицам, страдаю­щим ГПТ, необ­хо­ди­мы вита­ми­ны, ми­нералы, аминокислоты, поли­нена­сы­щен­­ные жирные кислоты, про-биотики/пре­­био­тики, клетчатка, ферменты, орга­но­те­­ра­пия, лекарст­вен­ные растения и ор­то­­мо­­ле­кулярные комплексы [3]. Этиологическое лечение ГПТ возможно далеко не всегда и почти неэффективно. В редких случаях этиологическое лечение может оказать положи­тель­ный эффект. Так своевременная противовоспалительная терапия при инфекционно-вос­палительном поражении гипоталамо-гипофизарной области может привести к вос­ста­нов­лению тиреотропной функции гипофиза. Обратимым может быть лекарственный ГПТ [4 – 6].

Гормоны ЩЖ – ТГ: Т3 и Т4 играют важную роль в деятель­но­сти ряда жизненно важ­ных функций организма, в частности, в ре­гуляции обмена ве­­ществ путём стаби­ли­за­ции внутренней среды жи­во­го ор­га­низ­ма. Немаловаж­ная роль принадлежит гормонам ЩЖ влияю­­щим непосред­ственно на дея­­тельность нервной клетки, как, например, на её транс­портные системы, на мо­ле­кулярные ме­­ханизмы кле­точ­ной де­я­­тель­нос­ти, а так­­же на центральную нервную систему в целом в пе­ри­од её развития. Характерной осо­­беннос­тью ТГ явля­ет­ся присутст­вие в их мо­ле­­ку­ле в ка­чест­ве обя­за­тель­­но­го ком­по­нен­та йода, ре­гу­лярно поступающе­го в ор­г­а­­­низм с пи­щей и во­дой в виде йо­­ди­дов, кото­рые в дальнейщем под­вер­гаются окис­ле­­­нию до йо­да. Пос­­­ледний включается в молекулу белка, об­ра­зуя мо­но­­йод­ти­ро­зи­ны и ди­­йод­ти­ро­зи­ны. Конден­­­сация двух молекул дийодтирозина с потерей одного ос­­татка – ала­ни­на при­во­дит к об­ра­зов­а­нию ТГ: Т4, а при сое­ди­не­нии мо­ле­кулы ди­­­­йодтирозина с моле­ку­лой монойодтирозина об­ра­зу­ет­­ся ТГ: Т3. При нор­маль­ном функцио­ни­ро­вании ЩЖ располагает боль­­­шим за­па­­­сом орга­нического йода в резуль­та­те чего её функция может дли­тель­но осущест­вляться нормально, даже при недостатке поступления йода из внешней сре­­ды. Однако в случае дли­тель­ного де­фицита йо­да в организме нару­ша­ет­ся нор­ма­льное функциони­ро­вание ЩЖ, приводящее к блокаде синтеза ТГ, что яв­ляется при­­чиной развития ГПТ-статуса со всеми пос­­­ле­дую­щи­ми не­га­тив­ными последствиями (на­руше­ние окислительных про­­­цессов и ми­не­раль­но­го обмена, и, прежде всего, обмена хло­­­ридов; снижение син­теза белков и про­­цессов обмена углеводов и жи­ров и др.). Из­вестно так­же, что мно­­гие яв­ле­­­ния, возникающие как следствие недостатка гор­мо­­нов ЩЖ, мо­гут быть устранены введением йодидов и ТГ [7].

Тиреотропный гормон гипофиза (ТТГ) – гликопротеидный гор­мон, стимули­рую­щий образование и секрецию гормонов ЩЖ (Т3 и Т4). Вырабатывается пе­ред­ней долей ги­по­физа, по химическому строению является гликопротеидным гормоном. Ана­лиз крови на ТТГ – не­об­ходимый этап в диагностике заболеваний ЩЖ, показывающий отк­лонение от нормы: ТТГ – пониженный или повышенный ТТГ. Если результат гормо­наль­но­го ана­ли­за – пониженный, это дает врачу повод заподозрить ГПТ, тяжелые психические забо­ле­ва­ния, недостаточность функции надпочечников, различные опухоли (опухоль гипо­фи­за и др.). Повышенный ТТГ может возникать как следствие физической нагрузки и приема не­ко­­­торых медицинских пре­па­ратов (противосудорожных средств, рентгеноконтрастных средств и др.). Низкий ТТГ мо­жет быть признаком гипертиреоза, травмы гипофиза, сни­же­ния функции гипофиза. Анализ помогает вы­явить скрытый ГПТ, зоб, миопатию, ­деп­рессию, бесп­ло­дие, импотенцию и сни­же­ние либидо, гиперпролактинемию [8].

Исходя из рассмотрения сис­те­мы ней­ро­эн­докрин­ной регуляции клетки, из­вест­но, что дан­ную сис­те­му помимо ТГ и сте­ро­и­дных гормонов, составляют также нейро­ме­ди­аторы (НМ), одним из ко­торых яв­л­яется аце­тил­холин (АХ), являющийся одним из эфиров хо­лина [9]. Иссле­до­ва­ния [10] свидетельствуют о том, что в кор­ре­ги­ро­вании сома­ти­чес­ких и ней­ро­ген­ных нару­ше­ний не­вто­ро­с­те­­пенна роль эфи­­ров и амидов холина, заслужи­ваю­­щих су­ще­с­т­вен­ного вни­ма­ния с точ­­­ки зрения особенностей их син­­­теза и биологичес­­кой ак­тив­ности. Вмес­те с тем про­­­дол­­жа­ют отсутствовать сведения относи­тель­но дей­ствия эфи­­ров и амидов хо­­ли­на на из­ме­не­ние по­ка­зателей ТТГ, общего Т3 и Т4 в крови у крыс раз­­лич­ных возрастных групп при пато­ло­гиях ЩЖ типа ГПТ. Учитывая вышесказанное, нами, в данных сериях научных исследований проведено изу­че­ние действия холинового эфира N-(4-бромбензоил)-α,β-дегидрофенилаланина, отно­ся­щегося к эфирам холина, на изменение показателей ТТГ, общего Т3 и Т4 в крови у двенадцатиме­сяч­ных крыс при экс­пери­ментальном ГПТ.

Материал и методы 

 Исследования проведены на 50 двенадцатимесячных крысах-самцах (линии Вис­тар, массой 230 – 250 г.), так как они удобны для массовых экспе­ри­мен­тов и у них по срав­нению с со­ба­ка­ми, кошками, кро­ли­ка­ми отмечается боль­шая интен­сив­ность фи­зио­ло­ги­ческих показате­лей, про­текающих в зна­чи­­тель­но более короткие про­ме­жут­ки вре­ме­ни, что яв­ляется весьма при­ем­ле­мым для ближай­ших и в особенности от­да­лён­ных наб­лю­де­ний, свя­зан­ных с изу­че­нием сос­тоя­ния восста­но­­ви­тель­­ных процессов. ГПТ вызы­вал­ся пу­тём прове­де­ния ти­ре­о­ид­эк­то­мии. Тиреоид­эк­томия осу­щест­­влялась по сле­дующему алгорит­му. Для про­ве­­де­ния опе­ра­ции кры­сы под эфир­ным нар­ко­зом фик­сировались в положении на спи­не. Дос­туп к ЩЖ осу­щест­влялся через разрез кожи в об­лас­ти шеи длиной около 3,5 – 4 см. Затем об­на­­жа­лась ЩЖ, про­изводили от­пре­­па­ровку 2/3 её части с сохра­не­ни­ем пара­щи­то­вид­ных же­лёз и с по­мощью ост­рых ножниц до­ли от­се­ка­лись, после чего под каждую из них под­води­лись лигатуры. Раны послойно заши­ва­лись. Жи­­вот­ные хорошо переносили опе­ра­цию и спус­тя 0,5 – 1 час после опе­­рации под­хо­ди­ли к корму и воде. Тиреоидэктомия в дан­ных сериях экс­пе­ри­­мен­тальных ис­следований была про­ведена у 40 крыс. Животные были раз­делены на 3 под­опытные груп­­пы: 1) ин­тактные жи­­вотные – 10 эк­земп­ляров; 2) животные с ГПТ, не по­лу­чав­ших каждо­днев­ных инъек­ций хо­линового эфира N-(4-бромбензоил)-α,β-дегидрофенилаланина (ХЭФ) – 10 экземпляров; 3) живот­ные с ГПТ, получавшие ХЭФ в дозе 200 мкг/кг массы тела в те­чение 14 дней – 30 эк­земп­ля­ров.

После тиреоид­эк­то­мии и окончания дачи ХЭФ у всех 50 крыс была проведена де­ка­пи­та­ция и сбор крови. В сы­во­­рот­ке с помощью им­муно­фер­мент­но­го метода определя­лась кон­цент­рация ТТГ, об­щего Т3 и Т4.

Полученные данные подвер­га­лись статистической обработке в системе Statistica for Windows, с применением распределе­ния Пуассона и критерия Пирсона.

Результаты и обсуждение 

 Тиреоидэктомия у крыс 2 подопытной группы приводила к возникновению у них характерных сдвигов в содер­жа­нии ТТГ и ТГ в крови, которые от­ра­жа­ли возникновение у них состояния ГПТ. Как видно на рисунке 1, Б – тиреоидэктомия при­во­дила к шестикратному повышению содержания ТТГ (на 600 %) в сыворотке крови у крыс данной под­опыт­ной группы; содержание общего Т3 понижалось на 84, 6 % по сравнению с ин­тактными жи­вотными (рис. 1, А); содержание же общего Т4 понижалось на 90, 6 %, соот­вет­ственно. После введения ХЭФ в дозе 200 мкг/кг массы тела в течение 14 дней у крыс 3 под­­о­пыт­ной группы были отмечены следующие показатели: содержание ТТГ в крови соста­ви­ло 171,4 % по сравнению с нормой принятой за 100 % (рис. 1, А); содержание общего Т3 сос­­та­ви­ло 107,6 %; содержание общего Т4 составило  86, 0 % (рис. 1, В).

Полученные данные свидетельствуют о том, чти применение ХЭФ в данной дозе значительно снижало содержание ТТГ, Т3 и Т4 у гипотиреоидных двенадцатимесячных крыс, однако, вероятно, в дальнейшем целесообразно исследование более низких доз ХЭФ в данной возрастной группе. В случае ТТГ – после применения данной дозы ХЭФ показатели превышали норму на 71, 4 %; в случае Т3 – наблюдалось превышение показателей на 7, 6 %; в случае же Т4 – показатели практически подходили к норме.

Полу­чен­ные результаты могут быть учтены в кли­нической прак­ти­ке, при прогнози­ро­ва­нии течения и исхода функционального вос­ста­нов­ле­ния у лиц с патоло­ги­ей ЩЖ, такой, как ГПТ. Представленный анализ недавних изучений нейропротекторных агентов, антиокси­дан­тов, стволовых кле­ток, вак­цин, различных хирургических техник позво­ляют зак­лю­чить, что нуж­ны новые эффективные средства для лечения экспериментальной патологии ЩЖ крыс типа ГПТ [9]. Несмотря на интенсивные исследования, следует отметить фак­тическую бе­­­з­ус­­пеш­ность сов­ре­мен­ных достижений при попытках терапии спе­ци­фического забо­ле­ва­ния ЩЖ типа ГПТ, как правило, при­во­дя­щего к тяжелой инвали­ди­за­ции.  С учё­том мульти­фак­­тор­ной и мультифазной модели развития патологий ЩЖ, таких как ГПТ, эф­фек­тив­ным мо­жет стать нейропротекторная стратегия терапии синтетическими производными холи­на, типа ХЭФ [10].