Конституции 1918 и 1925 РСФСР никоим образом не гарантировали интеллектуальную собственность, и, наверное, это было вызвано политической обстановкой, которая вынуждала власть вообще принимать Конституцию. Единственным косвенным указанием на такое право было признание в ст. 14 Конституции РСФСР 1918 г. и ст. 5 Конституции 1925 г. права «свободы выражения своих мнений посредством уничтожения зависимости печати от капитала и предоставления в руки рабочего класса и крестьянской бедноты (крестьянства – в Конституции 1925[1]) всех технических и материальных средства к изданию газет, брошюр, книг и всяких других произведений печати и обеспечения их свободного распространения по всей стране [2]». Статья 129 Основного закона РСФСР 1937 [3] лишь конкретизировало данное право, обозначив его в п. «а» как «свобода слова».

Относительно права на интеллектуальную собственность, наибольший вес имеет четвертая Конституция Республики [4]. В абз. 2 ст. 45 впервые указано, на то, что «права авторов, изобретателей и рационализаторов охраняются государством» [4], помимо этого ст. 27 Закона прописывала, что «государство заботится об охране, преумножении и широком использовании духовных ценностей для нравственного и эстетического воспитания советских людей, повышения их культурного уровня. В РСФСР всемерно поощряется развитие профессионального искусства и народного художественного творчества» [4]. Статьёй 44 регламентировалось право на пользование достижениями культуры, ст. 48 гарантировалась свобода слова, печати, ст. 26 допускала возможность внедрения результатов научных исследований в народное хозяйство в другие сферы жизни. Однако все это было подчинено советской идеологии и не позволяло в полной мере говорить о возможности осуществления данных прав в жизни. Эта, как и три предыдущие Конституции были фиктивными – они гарантировали права на бумаге, но на деле все подчинялось другим правилам и нормам.

Конституция, принятая на референдуме 12 декабря 1993 года [5] стала первой демократической конституцией страны. Она существенным образом предопределила развитие отраслевого законодательства, направленного на реализацию основных прав и свобод человека и гражданина, претворяя в жизнь главные правовые заветы, названные в Основном законе государства.

Закрепив в ст. 13, 29 и ч. 1 ст. 44 конституционные гарантии свободы творчества и преподавания, свободы слова и мысли, недопустимости цензуры и идеологического многообразия, Конституция предрекла развитие законодательства в области защиты интеллектуальной собственности. Все эти гарантии тесно взаимосвязаны и подлежат анализу в совокупности. Так, гарантируя свободу творчества (литературного, научного, художественного, технического, другого) статьей 44 Конституции следует помнить о праве на свободу слова и мысли, признанных ст. 29. Свобода слова и мысли была бы невозможна без конституционного положения о плюрализме (ч. 1 ст. 13 Конституции).

Вообще, под свободой творчества понимается «возможность каждого заниматься любыми видами творческой деятельности по своему выбору» [6]. Мишин Ю. Д. называет следующие формы проявления данной свободы – запрет давления на волю и сознание творца со стороны третьих лиц, возможность выбора направления творческой деятельности (профессиональное и любительское; техническое, литературное, художественное и иные), кроме того, свобода творчества заключается в праве граждан создавать различные творческие объединения. «Свобода творчества напрямую связана со свободой мысли и слова, которую можно рассматривать как конституционную основу авторского права. Автор должен быть свободен не только в выборе вида творческой деятельности, но и в выборе темы, сюжета, жанра и формы воплощения создаваемых им понятий или художественных образов, а также творец должен самостоятельно решать вопрос о выпуске в свет своего произведения, приданию произведению окончательной формы и т.д.» [6].

Закрепление в важнейшем правовом акте страны предопределяющих развитие авторского права зачинов было правильным шагом, пусть и вынужденным для парламента страны, поскольку ранее наличествовала тесная связь с цензурным законодательством, имевшим место в период царизма, в Советский период. Новая Конституция стала отправной точкой для изменения прежней нормативно-правовой базы отрасли права и для создания нового, актуального, соответствующего новому политическому режиму механизма правового регулирования творческих правоотношений.

Кроме того, теперь требовалось законодательно разрешить, что понимать под «интеллектуальной собственностью», «авторским правом», под качественными характеристиками данных понятий, их содержанием, назначением, требовалось и конкретизировать объекты данной собственности, растолковать их, защитить законом. Ошибочно думать, что ранее в истории страны данные вопросы не поднимались, однако правильным будет сказать о том, что до 1993 года деятельность органов власти по разрешению этих вопросов не базировалась на положениях закона, имеющего высшую юридическую силу. Новый правовой инструментарий со временем был сформирован, но применять его, как показала практика, было проблематично, так как существовало более полусотни законов и подзаконных актов, которыми охранялись исключительные права. Федеральный закон от 18 декабря 2006 года № 231-ФЗ «О введении в действие части четвертой ГК РФ» [7] в статье 2 выделил перечень из 54 названий нормативных актов, подлежащих отмене. К их числу относились Гражданский кодекс РСФСР, Патентный закон, законы о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров, о правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных, о правовой охране топологий интегральных микросхем, об авторском праве и смежных правах, о селекционных достижениях и многие другие. Можно констатировать, что законодатель, обозначив в Конституции данные гарантии, действительно взял под свою охрану и защиту результаты творческой деятельности.

В настоящее время, регулирование авторского права осуществляется, прежде всего, частью IV Гражданского Кодекса, вступившей в силу 1 января 2008 года. Данный нормативно-правовой акт включил в себя положения ранее действующего «интеллектуального» законодательства, раскрыл многие понятия, явления. В частности понятие «интеллектуальной собственности», впервые легитимированное 24 декабря 1990 г. Законом РСФСР «О собственности РСФСР» [8], определено в ст. 1225 ГК РФ [9] как результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана. Легальное толкование дано и понятию авторства, неразрывно связанного с интеллектуальной собственностью. Согласно ст. 1228 ГК автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат. Высшим актом представительного органа государственной власти разрешены и другие вопросы авторского права.

Подводя итог, хочется отметить, что провозглашение и признание в современной России интеллектуальной собственности на конституционном уровне открыло принципиально новые возможности для развития личности. Закрепляя на конституционном уровне свободу творчества, государство признает естественное право каждого индивида на возможность проявить себя в любом виде творчества. Государство тем самым обязуется гарантировать и обеспечивать реализацию данных прав, предусматривая на законодательном уровне ответственность за нарушение таковых, указывая на возможные средства защиты авторских прав.

Вплоть до указанной даты данный договор упоминался в Концепции развития гражданского законодательства, Концепции развития законодательства о юридических лицах (другими словами предпосылки его законодательного закрепления стали зарождаться уже в 2009 году). Не смотря на это, квази-корпоративные договоры имели место быть и раньше, хотя бы в силу ст. 421 ГК, устанавливающую принцип свободы договора; о них писали научные работы, предлагались соответствующие законопроекты. С 2008 года на федеральном уровне их аналоги были включены в законодательство, регулирующее правовые основы деятельности юридических лиц конкретно определенных организационно-правовых форм. Так в 2008 году в ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» пунктом 3 статьи 8 была закреплена возможность учредителей (участников) общества заключать договоры об осуществлении прав участников общества, а с 2009 года Федеральным законом «Об акционерных обществах» в статье 32.1 было указано на право акционеров заключать акционерные соглашения. Существует позиция, что квази-корпоративным договором можно также считать договор о совместной деятельности участников простого товарищества [1], однако тут следует заметить, что названный договор не дает право простым товарищам заключать договор в пользу третьих лиц и базируется на имущественных отношениях, лежащих в основе совместной деятельности, в то время как корпоративный договор может быть заключен в пользу третьих лиц и не ставится в зависимость от наличия или отсутствиям между сторонами договора имущественных отношений.

Новеллы 2008-2009 года были закономерными. Ученые связывают это, с одной стороны, с увеличением числа договоров, субъектный состав которых осложнен иностранным элементом [2], с другой стороны, связывают с потребностью в предоставлении участникам хозяйственных обществ дополнительных возможностей, вытекающих из факта обладания пакетом акций или долей в уставном капитале хозяйственных обществ [3].

В соответствии со ст. 67.2 ГК РФ под корпоративным договором понимается договор об осуществлении участниками хозяйственных обществ или некоторыми из них корпоративных (членских) прав (корпоративный договор), в соответствии с которым они обязуются осуществлять эти права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласованно осуществлять иные действия по управлению обществом, приобретать или отчуждать доли в его уставном капитале (акции) по определенной цене или при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения долей (акций) до наступления определенных обстоятельств.

Определенную сложность в правоприменении вызывает вопрос о соотношении корпоративного договора с договором об осуществлении прав участников общества, акционерным соглашением, договором о совместной деятельности. Вопрос соотношения важен постольку поскольку положения законодательства об этих четырех договорах разнятся, а соответственно определить первенство одного над другим с уверенностью нельзя. Пунктом 10 статьи 67.2 ГК РФ установлено, что правила о корпоративных договорах применяются к соглашению о создании хозяйственного общества, если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений сторон такого соглашения. Таким образом, Гражданский кодекс очерчивает применение корпоративного договора лишь к соглашению о создании общества, а соответственно предмет корпоративного договора не совпадает с предметом выше названных. В силу этого можно прийти к выводу, что упомянутые в абзаце договоры являются разновидностями договоров, регулирующих отношения между участниками юридического лица.

По моему же мнению, корпоративный договор является общим понятием по отношению к договору об осуществлении прав участников общества, договору о совместной деятельности, акционерному соглашению. Последние из названных являются договорами, которые применяются в отношениях соответствующих юридических лиц в части, противоречащей ГК РФ в соответствии со специальным законодательством. Представляется, что законодатель в ближайшее время унифицирует нормы о данных договорах в соответствии с Гражданским кодексом.

Предмет корпоративного договора весьма широк. Чаще всего такие договоры заключаются с целью увеличения влияния в компании между мажоритариями или миноритариями. Также часто такие договоры заключаются между группой участников общества с тем, чтобы урегулироваться прогнозируемые тупиковые ситуации.

Тупиковые ситуации в литературе называют дедлоками. Они могут возникнуть в случаях, когда управление компанией «зашло в тупик». Типичный пример дедлока: два акционера владеют акциями в соотношении 1 к 1 (50 % акций у одного акционера – 50 % акций у другого акционера) и не могут разрешить вопрос о реорганизации компании, или же не могут определить покупателя по договору купли-продажи предприятия. Как быть в ситуации, когда никто не имеет преимущества?

Активное сотрудничество с иностранными лицами при заключении договоров, создании совместных юридических лиц привело к некоторой правовой ассимиляции в разрешении конфликтов при управлении компанией. В английском праве стандартно применяют следующие способы разрешения дедлоков: «русская рулетка», «техасская стрельба», «голландский аукцион», «беседа у камелька», метод сдерживания [4]. Эти способы разрешения тупиковых ситуаций интегрированы и в отношения внутри российских юридических лиц.

Самым распространенным способом разрешения дедлока в управлении компанией признается «русская рулетка». Его суть сводится к тому, что одна из сторон корпоративного договора инициирует перед другой предложение о выкупе акций (доли) оппонента с указанием цены, срока и иных условий. «Полюсный контрагент» в данном случае имеет следующие варианты поведения: продать свой пакет акций (или долю) инициирующей разрешение дедлока стороне, либо, наоборот, купить пакет (долю) другого акционера (участника) по той же цене и на тех же условиях. Данный способ одинаково рискован для каждой из сторон спора, по причине того, что конечным результатом «выхода из тупика» становится, как правило, выход из бизнеса.

«Техасская стрельба» – механизм, отличающийся наличием конкуренции ценовых предложений о выкупе акций или доли в уставном капитале, подаваемых каждым акционером или участником товарищества или общества. Каждая из оказавшихся в тупиковой ситуации сторон соглашения направляет независимому посреднику запечатанное и скрепленное печатью предложение о цене, по которой она готова выкупить акции или долю в уставном капитале другой стороны. После этого оба запечатанных ценовых предложения одновременно вскрываются посредником в присутствии сторон. Победившей из них считается та, которая предложит более высокую цену. Далее победивший участник договора обязан приобрести (а проигравший – продать) акции или долю в уставном капитале проигравшего акционера или участника по цене, указанной в победившем ценовом предложении. Полной противоположностью данного метода является способ именуемой в англосаксонском праве «Голландский аукцион» – однако в данной схеме победившим считается тот, кто предложит наименьшую цену продажи.

Четвертым способом разрешения тупиковых ситуаций при управлении компанией является сдерживающий метод. Название метода не случайное. Оно определяется целью данного метода, которая состоит в недопущении возникновения тупиковой ситуации под страхом наступления негативных финансовых последствий для инициирующей стороны. В данном случае обоюдный рисковый характер дедлока состоит в том, что любой участник корпоративного договора может первым заявить о возникновении тупиковой ситуации и таким образом получить существенное стратегическое преимущество. Данный метод свойственен дедлокам, возникшим между акционерами. Александр Ростовский данный метод описывает так:

«Сдерживающий метод применяется при распределении акционерного капитала компании поровну между двумя акционерами. В данном случае процедура инициируется путем направления принимающему акционеру уведомления о возникновении неразрешимых противоречий. После этого оценивается рыночная стоимость пакета акций, которым владеет каждый из акционеров. Оценка производится независимым экспертом и (или) аудитором. После определения рыночной стоимости принадлежащих акционерам акций инициирующий акционер будет обязан по своему выбору совершить одно из указанных действий:

– выкупить пакет акций принимающего акционера по цене, превышающей рыночную стоимость на сумму, определенную сторонами в соглашении (например, при распределении 50/50 цена выкупа может составить 125% от рыночной стоимости пакета акций);

– продать собственные акции принимающему акционеру по цене, определенной акционерами в соглашении (при распределении 50/50 цена выкупа может составить 75% от рыночной стоимости пакета акций).» [4].

Одним из способов разрешения дедлока является метод, называющийся «Беседа у камелька». Данная беседа ведется между сторонами конфликта при участии независимого посредника. В России такую процедуру называют медиацией.

Практика российских арбитражных судов долгое время не принимала подобные схемы, считая их противоречащими то императивным нормам законодательства, то уставу. Ожидается, что со вступлением в силу 99-ФЗ ситуация значительно изменится ввиду во-первых, положений п. п. 6, 7 ст. 67.2 ГК РФ, в которых прописано, что признание условия корпоративного договора недействительным вследствие несоответствия его уставу, не влечет недействительность сделок, заключенных во исполнение данного корпоративного договора, а во-вторых, вступлением с 1 июня 2015 года статьи 327 ГК «Взаимообусловленные обязательства», в число которых можно включить описанные выше механизмы, в случаях, когда дедлок будет иметь место ввиду недобросовестного исполнения условий корпоративного соглашения, нарушений его положений одной из сторон с целью извлечения прибыли.