Анализ новейших исследований и публикаций. Исследователи городской системы высшего образования Севастополя считают актуальными такие аспекты анализа: учет научных кадров, привлекаемых в учебно-воспитательный процесс [3]; динамику и тематику научных исследований [4]; потребности территориальной общины в инженерных кадрах [5]; возможности продуцирования и темпов расширенного воспроизводства основных показателей городской системы высшего образования [6].

Целью статьи является изучение применимости мониторинговых методов в концепции развития высшего образования Севастополя и анализ некоторых мониторинговых результатов.

Результаты. Обычными учетными подходами сегодня выступают методики статистического, кадрового, мониторингового исследования структуры и качества профессорско-преподавательского состава образовательного пространства (кафедры, факультета, вуза, региона), территориальной организации высшего образования, ретроспективы рождаемости, потребности городского хозяйства и промышленных предприятий в инженерных кадрах и другие. При этом наблюдается методологическая разобщенность подходов, их во-многом «ручной» характер выполнения, несопоставимость между собой по выбранным системам координат и невозможность стандартизации. Отсутствие программного обеспечения в учете научных кадров образовательного пространства превращает такие методики в малоэффективный и устаревший инструмент управления высшим образованием города, препятствующим фактором в реализации стратегических задач.

Пространство высшего образования – это совокупность вузов, других лиц по предоставлению образовательных услуг, органов управления в области высшего образования, участников учебно-воспитательного процесса, имеющих определенную пространственную (территориальную) локализацию, вступающих во взаимные отношения (образовательные отношения) при осуществлении стандартизированных функций в учебно-воспитательном процессе высшего образования и обеспечивающих необходимое качество образовательной деятельности в пределах города. Важнейшими участниками такого пространства выступают научные кадры – лица, имеющие определенные научные достижения и результаты, что, как правило, подтверждается соответствующими учеными степенями и званиями, отражается в опубликованных научных работах, отмечается государственными и негосударственными наградами. Базой для изучения кадрового состава ученых служат мониторинговые исследования глубиною до 20-25 лет (с учетом психофизиологических особенностей интеллектуальной активности человека) по всему спектру научных специальностей, объектом и предметов научного исследования.

Отражением социально-экономической актуальности для жизни Севастополя и его стратегических целей служит активность дискуссий в обозначенной теме выработки концепции высшего образования  и методов его дальнейшей трансформации, полученная методом мониторингового исследования [7-12]. Так, объявлено о слиянии в единое учреждение Севастопольского национального технического университета, Севастопольского национального университета ядерной энергии и промышленности, Севастопольского городского гуманитарного университета, Севастопольского факультета морского транспорта, Севастопольского морского колледжа, Учебно-консультационного пункта на улице Рабочая и Севастопольского экономико-технологического факультета. При этом концептуально значимыми выделяют следующие аспекты:

1)   нормативно-правовое сопровождение и финансовое обеспечение мероприятий;

2)   ускоренное обновление терминосистемы (дуальное образование, конфигурирование специальностей);

3)   совершенствование отраслевой номенклатуры специальностей (судоремонт и судостроение, энергетика, кластер в области приборостроения, авторское виноделие, военно-исторический туризм, частная медицина);

4)   организация приема на работу руководителей и сотрудников, зачисление на учёбу студентов (абитуриентов);

5)   учет пожеланий сотрудников и студентов в ходе оптимизации структуры объединенного Севастопольского государственного университета;

6)   методики анализа кадровых потребностей города.

Коль скоро научные результаты непрерывно накапливаются каждым ученым самостоятельно в течение его творческой жизни, важным становится персонифицированный учет научных результатов и достижений, например, в пределах выбранного для исследования образовательного пространства на основе распространенных мониторинговых методик, программных средств, открытых источников и баз данных. Параметрами для учета могут стать доступные из открытых источников данные об ученом: образовательный ценз, тема исследований, код специальности, количество публикаций по категориям, возраст, производственная биография, широта научных контактов, активность в основных видах научно-технической деятельности.

Сегодня в Севастопольском государственном университете обучается 11305 студентов, из них 4768 – за счет средств федерального бюджета. Для целей трансформации пространства высшего образования города сформировано 2630 ставок, в том числе 1030 ставок профессорско-преподавательского состава [8]. Рекомендуется максимально использовать имеющийся кадровый потенциал для нужд трансформирующейся системы высшего образования как пространственного объекта исследования. Для этого используются показатели заполняемости образовательных учреждений научными кадрами, специальностями, отдельными талантливыми разработками ученых города, авторскими инновациями, патентами и другими объектами права интеллектуальной собственности.

Обеспеченность научными кадрами пространства города Севастополь по данным мониторинговых исследований отчетности Госкомстата, официальных бюллетеней ВАК Российской Федерации, ВАК (МОН) Украины, городских газет и других средств массовой информации, информационных ресурсов национальных библиотек Российской Федерации, Республики Беларусь, Украины, за период 1984-2014 гг.) [12-20] составляет:

1)   всего ученых (учитываются лица, получившие в установленном законом порядке диплом кандидата или доктора наук либо публично заявившие о наличии у них такого диплома) – 970 чел., из них: доктора наук – 174 чел. по 16 научным отраслям; кандидаты наук – 796 чел. по 23 научным отраслям;

2)   естественная убыль составила 86 чел.;

3)   гендерная структура – мужчины-ученые – 604 чел. (62,3%).

Среди докторов наук выявлено: 71 – технических (40,8%), 16 – экономических (9,2%); 19 – физико-математических (10,9%). Среди кандидатов наук больше всего отмечено в отрасли технических наук – 295 (37,1%).

Наиболее результативными в аттестации научных кадров Севастополя и присвоении его жителям ученых степеней отмечены годы: 2012 – 65 защит диссертаций (6,2%); 2013 – 51 защита (4,8%). В условиях ВАК СССР получили ученые степени не менее 99 человек. Наиболее активным в том периоде стал 1990 г. – 16 защит; не выявлено ни одной защищенной диссертации севастопольца в 1971, 1972, 1974 и 1978 гг.

Выводы. Мониторинговые исследования дают уникальную возможность подбора неразрушающих методов развития социально-экономической системы города и его пространства высшего образования в стратегически важных направлениях. Перспективным для целей концептуализации пространства высшего образования Севастополя выглядит также создание на основе ИТ унифицированных мониторинговых комплексов и баз данных в пределах образовательных пространств различного уровня: творческого коллектива исследователей, организационно оформленных структур (кафедра, лаборатория, центр, институт), отдельных городских вузов, образовательных кластеров, региональных образовательных систем.

Социальный страх – страх социальных объектов или ситуаций социального взаимодействия [2]. Социальные страхи связаны с исполнением каких-либо общественных действий (например, публичных выступлений), дей­ствий, сопровождаемых вниманием со стороны посторонних лиц (боязнь пользоваться местами общепита, общественным туалетом, невозможность заниматься чем-либо при наблюдении со стороны), или даже просто общения с незнакомыми людьми и лицами противоположного пола (О.А.Сагалакова, Д.В.Труевцев) [2]. Чаще всего социальные страхи выражаются в страхе оказаться в центре внимания, в болезненных опасениях негативной оценки окружающих и в избегании подобных ситуаций [3]. Анализ социокультурных детерминант возникновения и развития социальных страхов в России представлен в трудах А. Ахиезера, Т.И.Заславской, К.Касьяновой, С. Кара-Мурзы, О.А.Сагалаковой, Д.В.Труевцева, Ю.В.Щербатых.

Анализ литературы показал, что социальные страхи являются довольно распространенным явлением среди людей, избравших профессию, связанную с коммуникацией, к которым можно отнести и профессию психолога. Профессия психолога, относящаяся к группе профессий «человек – человек», подразумевает наличие широкого репертуара навыков социального взаимодействия, низкого уровня социальных  тревог и страхов, высокой коммуникативной компетентности. Однако, несмотря на значительное количество исследований, посвященных изучению личности психолога (Г.С.Абрамова, А.Ф.Бондаренко, И.В.Дубровина, С.Д.Максименко, М.В.Молоканов и др.) проблем профессионального становления (Т.М.Буякас, А.А.Деркач, Е.А.Климов, Г.Ю.Любимова, Л.Э.Орбан  и др.), подготовки специалистов в высшей школе  (Ю.Г.Долинская,  М.Р.Минигалиева, В.И.Носков, Р.И.Рейнвальд и др.), в современных научных исследованиях  не удалось обнаружить работ, направленных на анализ социальных страхов студентов-психологов.

Целью данного исследования стало определение преобладающих социальных страхов в студенческой среде, а также сравнение их наличия и степени выраженности у первокурсников и студентов пятого, выпускного курса.  Экспериментальное исследование проводилось на базе Гуманитарно-педагогического института Севастопольского государственного университета.

В исследовании приняли участие 49 студентов дневной формы обучения психологической специальности в возрасте 17-23 лет. Из них студентов первого курса – 30 человек, студентов пятого курса – 19 человек.

В работе использовались следующие методики: Тест М. Либовица по изучению социофобий (модификация Сагалаковой О.А., Д.В. Труевцева); Опросник социальной тревоги и социофобии Сагалаковой О.А.; Тест В.Л. Леви.

Исследование социальных страхов студентов-психологов мы начали с изучения степени выраженности данного вида страха в общей структуре страхов студентов. Результаты диагностики степени подверженности страхам, осуществленные по опроснику В.Л.Леви, приведены в таблице 1.

Таблица 1 – Подверженность страхам студентов-психологов первого и пятого курсов

Как видно по таблице 1,  распределение уровней подверженности страхам различается у студентов первого и пятого курсов. Среди  студентов первого курса более всего выражен высокий уровень подверженности страхам – 53% студентов. Данные первокурсники внешне могут производить впечатление  уравновешенности, но на самом деле расположены к страхам. Уровень тревожности у них в целом выше нормы. Страхи могут провоцировать возникновение психосоматических проблем. Свою жизнь данные студенты стремятся строить  либо по принципу наименьшего риска, либо, наоборот, по принципу наибольшего, чтобы компенсировать внутренне избыточное присутствие страха. Возможны неадекватные панические реакции, на почве страхов могут возникать срывы. Данный высокий уровень страхов негативно сказывается на учебной деятельности данных студентов.

У 17% первокурсников картина еще более неблагополучная. У них выявлен очень высокий уровень подверженности страхам. Для них свойственны такие варианты эмоционального неблагополучия, как высокая тревожность, неспособность различать реальные и мнимые угрозы, фобии, навязчивости, резко выраженная тенденция к самоограничению. Наличие столь выраженных страхов существенно мешает учебной деятельности и профессиональной подготовки данных студентов.

Только у 1 первокурсника (3%) уровень выраженности страха соответствует нормативным значениям. Уверенность в себе, низкий или средний уровень тревожности,  соответствие страхов реальным угрозам, способность к саморегуляции собственного психоэмоционального состояния – весьма редко встречающийся вариант в обследованной выборке первокурсников.

Среди студентов пятого курса ситуация горазда благополучнее. Уровень страхов, соответствующий нормативным значениям, выявлен у 37% студентов. Данный уровень страха адекватно отражает реальные угрозы жизни,  способствует адаптации личности и без гипертрофии отражает инстинкт самосохранения человека.

Однако,  и среди студентов-психологов пятого курса встречаются студенты с повышенным, высоким, очень высоким уровнями подверженности страхам. В целом, данный вид эмоционального неблагополучия зафиксирован у 63% пятикурсников. Интересно отметить, что пониженного, низкого и патологически высокого уровней страхов в обследуемой выборке выявлено не было.

Сопоставим теперь  выраженность отдельных страхов у студентов первого и пятого курсов. В наибольшей степени у студентов первого курса в структуре страхов выражен такой страх, как страх зависимости и агрессофобия. Для данных студентов свойственен страх оказаться в одиночестве, страх устанавливать близкие отношения и оказаться уязвимым и зависимым от другого человека, страх разлуки с близкими людьми, страх агрессии со стороны знакомых и незнакомых лиц.

В наибольшей степени у студентов пятого курса в структуре страхов выражены панофобия и мистические страхи. Для данных студентов свойственен страх собственных мыслей, колдовства, порчи, сглаза, нечистой силы, гипноза, а также страх нехватки или отсутствия агента зависимости (еды, денег, табака, алкоголя, наркотика, человека). Однако данные страхи выражены в незначительной степени у в целом практически все виды страхов у студентов первого курса выражены в большей степени, чем у студентов пятого курса.  Исключение составляет группа мистических страхов, которые имеют одинаковые среднегрупповые баллы у первокурсников и пятикурсников. Наличие выявленных мистических страхов у пятикурсников  можно отнести к значимым негативным явлениям, так как 5 лет профессиональной психологической подготовки вроде бы должны были освободить студентов от страха порчи, сглаза, наговоров, нарушения ритуалов, различных суеверий, страха потерять себя, сойти с ума, страх собственных мыслей, страха кошмаров. Анализ ответов студентов на отдельные вопросы данной шкалы показал, что студенты-психологи выпускного курса боятся, прежде всего, гипноза, потери себя, боятся сойти с ума (дипсихофобия).

Статистически значимые различия выявлены по частоте встречаемости таких страхов, как танатофобия, страхи пространств, агрессофобия, страх зависимости, мистические страхи, социофобии. Все указанные страхи чаще встречаются у студентов первого курса.

Далее в работе исследовались социальные страхи и их компоненты по методике Сагалаковой О.А.–Труевцева Д.В. (результаты – в таблице 2).

Таблица 2 – Распределение результатов диагностики социофобии по степени проявления социальной тревоги

Представленные результаты свидетельствуют о том, что треть студентов первого курса (33,4%)  и только десятая часть выпускников (10,6%) склонны к  повышенной социальной тревоге. Использование многофункционального критерия Фишера показало статистическую значимость различий между первокурсниками и пятикурсниками в частоте встречаемости студентов с высоким уровнем социального страха  (φэ=2,19, р≤0.05).

Модифицированный  тест М. Либовица позволяет  построить иерархическую модель наиболее «страшных» социальных ситуаций для изучаемой группы. На рисунке 1 приведена иерархия наиболее пугающих социальных ситуаций для студентов-выпускников по убыванию выраженности социального страха.  Наиболее пугающими выступают ситуации проверки, контроля знаний и признания в любви.  Такая иерархия, возможно, обусловлена волнением выпускников в связи с предстоящей государственной аттестацией и интимно-личностными переживаниями.  У студентов первого курса иерархия ситуаций, связанных с социальными страхами практически не отличается от иерархии пятикурсников.

Рисунок 1 –  Иерархия социальных страхов студентов пятого курса от наиболее пугающей ситуации к наименее пугаюшей (последовательность соответствует рисунку)

1 – проверка, контроль знаний

2 – признание в любви

3 – делать что-либо под наблюдением

4 – обращение к человеку выше по статуса с просьбой

5 – отстаивание своего мнения

6 – выступление перед аудиторией

7 – возврат покупки в магазин

8 – отказ в настойчивой просьбе знакомого

9 – обед на людях

10 – звонок по справочному номеру для выяснения информации

11 – заполнение квитанции в учреждении

12 – взгляд в глаза незнакомого человека

13 – знакомство с молодым человеком/девушкой

14 – спросить что-либо у прохожего

15 –примерка одежды перед покупкой

16 – посещение праздничного мероприятия в рабочем, учебном колективе

17 – ходьба по пляжу в купальнике

18 -   посещение супермаркета с большим скопленим людей

Знание о наиболее «пугающих» человека ситуациях, наличии мотивационного конфликта является важной информацией и для саморефлексии человека, а также первым этапом в психотерапии (при необходимости), которая будет производиться в отношении наиболее проблематичных социальных ситуаций. Обобщение результатов экспериментального исследования позволяет сделать следующие выводы:

1. В целом, эмоциональное неблагополучие ярче выражено у студентов первого курса. Их результаты практически по всем видам страхов (кроме мистических) превышают показатели пятикурсников. Статистически значимые различия выявлены по частоте встречаемости таких страхов, как танатофобия, страхи пространств, агрессофобия, страх зависимости, мистические страхи, социофобии. Все указанные страхи чаще встречаются у студентов первого курса.

2. Первокурсники в большей степени, чем выпускники, склонны к повышенной социальной тревоге.  Студенты первого курса чаще  переживают социальный страх в ситуациях, когда им приходится быть в центре внимания, под наблюдением, а студенты пятого курса – при избегании непосредственного контакта при взаимодействии в субъективно экспертных ситуациях. Эти различия могут быть обусловлены естественным процессом профессионального развития студентов-психологов, когда выпускники, имея опыт публичных выступлений в вузе, работы в Т-группах  и производственной практики более адаптированы к таким ситуация и владеют профессиональными навыками саморегуляции.

3. Наиболее тревожащими, как для выпускников, так и для первокурсников, выступают ситуации проверки, контроля знаний и признания в любви.  Эта схожесть, скорее всего, связана с общей ситуацией социального развития студентов, а именно, такими ее составляющими, как юношеский период в возрастной периодизации со значимой интимно-личностной сферой отношений, ведущая учебно-профессиональная деятельность.

Анализ исследований по проблеме. Систематизируем описанные в научных трудах факторы, которые влияют на удовлетворенность браком и профессиональной самореализацией личности.

Ю.С.Громова отмечает, что на степень удовлетворенности браком оказывают влияние добрачные отношения супругов, мотивы и цели вступления в брак, материальное положение членов семьи, разделение домашних дел и т.д. [1], а также такие факторы, как уровень нейротизма, наличие детей, особенности родительской семьи, стаж семьи, сексуальное удовлетворение, профессиональное развитие, взаимопомощь, ролевые ожидания супругов, совместное время провождения, общие интересы и хобби. И.Н. Обозов и А.Н. Обозова получили данные о том, что несогласованность и отсутствие единения во мнениях супругов на тему функциональных обязанностей в семье, характера распределения основных семейных ролей приводит к дезорганизации семьи, в то время как совпадение мнений супругов по этим показателям влияет на их совместимость и успешность брака [2].

В исследованиях Н.Ф. Федотовой удовлетворенность браком тесно коррелирует с такими факторами, как сходство ролевых ожиданий мужа и жены, ролевое соответствие мужа и жены, уровень понимания ролевых ожиданий другого каждым из супругов. Полученные данные свидетельствуют о том, что в счастливых семьях мнения супругов о главенстве в семье совпадают  [3]. По мнению Г.С. Васильченко и Ю.А. Решетняка, удовлетворенность браком приобретается при гармоничном взаимодействии следующих факторов: физического, материального, культурного, сексуального и психологического [4].

По мнению В.А. Сысенко, удовлетворенность семейной жизнью зависит от степени удовлетворенности всех потребностей каждой из личности. Для каждого из супругов должен быть достигнут минимально необходимый уровень удовлетворения потребностей, которые стимулирует вырабатывание положительных эмоций и чувств [5]. С.И. Голод проводит анализ факторов удовлетворенности семьей, специфичных для каждого пола, для женщин и мужчин отдельно, в рамках первого десятилетия совместной супружеской жизни. Одним из наиболее важных факторов, воздействующих на удовлетворенность браком,  является  взаимная адаптация. Так, для женщин, это не только бытовая, но и духовная адаптация, отношения супруга с ее родственниками, а для мужчин – сексуальная эмоциональность жены [6].

Среди зарубежных авторов обширную популярность приобрела модель факторов, воздействующих на качество брака, созданная R.A.Lewis, G.B.Spanier.  Ими было выделено 40 утверждений о факторах, положительно влияющих на качество брака, которые были разбиты на три основные группы: 1.”Добрачные факторы”. 2.”Социальные и экономические факторы”. 3. “Личностные и внутрисупружеские факторы”. Исследователи Дж. Медлинг и М. МакКери показали наличие значимых связей между удовлетворенностью браком и общностью ценностей у супругов с различным стажем семейной жизни [7; 10]. Таким образом, в исследованиях современных психологов выделены различные факторы удовлетворенности браком.

Теперь рассмотрим проблему профессиональной самореализации. Обзор научных исследований по вопросу профессиональной самореализации личности показал, что в последние семь-десять лет в научных журналах появилось огромное количество статей на эту тему. В наиболее широком понимании  самореализа́ция –  это реализация потенциала личности. Многие учёные связывают самореализацию, самоактуализацию именно с трудовой деятельностью. Например, А. Маслоу полагает, что самоактуализация выражает себя через увлечение значимой работой, желание в ней развиваться, реализовывать свой творческий потенциал, выходя за рамки обыденного, созидая, придумывая и разрабатывая что-то новое[8].  Ясперс объединяет самореализацию с делом, которое делает человек.  И. С.  Кон говорит, что самореализация проявляется через труд, работу,  и активность в общение [7] Г. Щедровицкий помечает, что смысл самоопределения – в возможности человека создавать самого себя, свою индивидуальную историю, в умении постоянно переосмысливать собственную сущность, в умении находить свой собственный путь не подвластный никому.

Анализируя отечественные и зарубежные источники, в которых рассматривался вопрос удовлетворенности или неудовлетворенности профессиональной самореализацией, можно выделить основные факторы, воздействующие на данное явление. Так, по мнению Л. Гарузовой, удовлетворенность профессиональной самореализацией происходит тогда, когда ожидания и возможности совпадают. К. Замфир отмечал, что удовлетворенность профессиональной самореализацией возможно создать при гармонизации следующих сфер жизнедеятельности: физических компонентов среды, взаимоотношений между людьми, организационных рамок [9]; по Аргайлу определены следующие составляющие удовлетворенности трудом: справедливая заработная плата, характер работы (статус профессии), личностный рост, социальные стороны работы (взаимоотношения, как между подчиненными, так и между уровнями отношений, начальник  подчиненный) [10].  Между тем, анализ литературы показал, что проблема взаимосвязи таких сторон социальной активности человека как профессиональная деятельность и семейные отношения изучена недостаточно.

Методики  исследования. В исследование приняли участия 37 семейных пар, в стадии среднего брака (от 5 до 15 лет совместной жизни). Использовались психодиагностические методики: опросник изучения интегральной удовлетворенности трудом (Н.П. Фетискина), Опросник удовлетворенности браком (Романова Т.Л. и др.), шкала семейной адаптации и сплоченности FACES – 3 (Олсон). Гипотезой исследования выступило предположение о существовании взаимосвязи между удовлетворенностью браком, характеристиками сплоченности и адаптации супругов с их показателями удовлетворенности работой.

Результаты исследования соотношения удовлетворенности браком и профессиональной самореализацией у мужчин и женщин.

На первом этапе исследования мы оценили то, насколько мужчины и женщины удовлетворены профессией (Методика изучения интегральной удовлетворенности трудом Н.П. Фетискина, рисунок 1).

Рисунок 1 – Соотношение показателя удовлетворенности трудом у мужчин и женщин

Таким образом, среди современных женщин большинство (65%) не удовлетворены профессиональной деятельностью, мужчины в равной степени оценили данный компонент социальной включенности (49 % удовлетворены, 51% не удовлетворены профессиональной деятельностью).

Рассмотрим особенности отношений в браке мужчин и женщин в зависимости от удовлетворенности профессиональной самореализацией.

Семейная адаптация является показателем того, насколько гибко или, наоборот, ригидно, способна семейная система адаптироваться, модифицироваться при воздействии на нее стрессоров и различных факторов. Было выявлено, что у мужчин, удовлетворенных работой, присутствуют структурный (40%) и гибкий (60%) тип адаптации в семье, которые относятся к числу функциональных типов, что свидетельствует о том, что у семьи имеется вариация различных способов приспособления к тяжелым жизненным обстоятельствам и новым ситуациям. Они быстро приспосабливаются к новой ситуации, умеют входить в разные новые социальные роли, при этом не испытывают затруднений (рисунок 2).

Рисунок 2 – Соотношение типов семейной адаптации у мужчин, удовлетворенных и не удовлетворенных профессиональной деятельностью

Среди мужчин, не удовлетворенных своей профессиональной реализацией, наиболее распространенными являются менее функциональные ригидный (37%) и хаотичный (26%) типы реагирования. Хаотичный тип является типичным для семей, находящихся в стрессовой ситуации. Он свидетельствует о пребывании семьи в ситуации кризиса (например, при рождении нового члена семьи, разводе, свадьбе, переездах и других событиях). Ригидный тип отражает неосуществимость стремительной адаптации к новым обстоятельствам и переменам.

Большинство женщин, удовлетворенных профессиональной деятельностью, проявляют сбалансированные типы адаптации  (структурный и гибкий) (92%), как ведущие в своей семейной жизни, что свидетельствуют о возможности легко приспосабливаться к изменяющимся ситуациям. У женщин, не удовлетворенных профессиональной деятельностью, преимущественно в семейных отношениях складывается ригидный тип (48%) адаптации, при котором не происходит быстрого приспособления к изменяющимся условиям и возникающим стрессам в жизни семьи, что, в свою очередь, мешает переходу к выполнению семьей задач развития, характеризующих новый этап жизненного цикла семьи (рисунок 3).

Рисунок 3 – Соотношение типов семейной адаптации у женщин, удовлетворенных и не удовлетворенных профессиональной деятельностью

Семейная сплоченность — это степень эмоциональной связи между членами семьи: при максимальной выраженности этой связи они эмоционально взаимозависимы, при минимальной — автономны и дистанцированы друг от друга. У большинства мужчин, удовлетворенных профессиональной деятельностью, присутствуют в отношениях связанный (28%), а также сцепленный тип (61%) семейных взаимоотношений. При сбалансированном – связанном типе, всем членам семьи свойственна как собственная независимость, так и эмоционально близкие, теплые, дружеские взаимоотношения со всеми челнами семьи. При высоком уровне сплоченности, таком, как  сцепленный,   существует слишком много центростремительных тенденций в семье, проявляющихся в крайностях в требовании эмоциональной близости, в таких отношениях все члены семьи действуют едино, но личностная активность не поощряется, и просто невозможна, поскольку все постоянно координируется, вырабатывается единая программа действий (рисунок 4).

Рисунок 4 – Соотношение типов семейной сплоченности у мужчин, удовлетворенных и не удовлетворенных профессиональной деятельностью

Базовым показателем, влияющим на тип семейной системы, является совместный опыт, в которого входят все как позитивные события, произошедшие с семьей и вызвавшие определенный кризис (свадьба, рождение детей), так и все негативные кризисные ситуации (расставания, сложности во взаимоотношениях, увольнения с работы одного из супругов). Но если при этом наблюдается чрезмерная степень сплоченности семьи, в которой установлены слишком близкие эмоциональные отношения и отсутствуют «личности» каждого члена семьи, то это  является свидетельством специфической семейной организации, вызванной ограниченностью других, как материальных, так и эмоциональных ресурсов.

Для большинства женщин, удовлетворенных профессиональной деятельностью, свойственны связанный (46%) и сцепленный (46%) типы семейной сплоченности. Связанный тип характеризуется эмоциональной близостью членов семьи, лояльностью во взаимоотношениях, не достигающей уровня запутанности. Члены семьи часто проводят время вместе, и оно более важно, чем время, посвященное друзьям и интересам (рисунок 5).

При сцепленном типе показатель единения, сплоченности в семье достигает максимум, у всех членов семьи отсутствует чувство личности, нет «я», есть только «мы». В подобных семьях запас энергии направлен во многом на сохранение этого единства, а не на активное развитие семьи. Семья начинает требовать слишком большой эмоциональной отдачи. Все члены семьи не могут функционировать самостоятельно, они имеют недостаточно личного пространства для формирования и реализации своей индивидуальности и характеризуются чрезмерной взаимной эмоциональной вовлеченностью.

Рисунок 5 – Соотношение типов семейной сплоченности у  женщин, удовлетворенных и не удовлетворенных профессиональной деятельностью

У женщин, не удовлетворенных профессиональной деятельностью, наиболее часто в семьях складываются разобщенный (55%) и раздельные (27%) типы сплоченности в отношениях. Разобщенный тип, проявляется в низкой степени сплоченности членов семьи, отношении отчуждения. В таких системах члены семьи эмоционально разделены, имеют мало привязанностей друг к другу, демонстрируют несогласованное поведение. Они часто проводят свое время раздельно, имеют различные интересы и разных друзей. Брачные партнеры посредством изолированности друг от друга и подчеркнутой независимости часто скрывают свою неспособность устанавливать близкие взаимоотношения, возрастание тревоги при сближении друг с другом.

Разделенный тип сплоченности проявляется в некоторой эмоциональной дистанцированности членов семьи. Несмотря на то, что для каждого из члена семьи, прежде всего – супругов, более важно время, проводимое отдельно, они способны объединяться для обсуждения проблем, оказывать поддержку друг другу и принимать совместные решения.

На следующем этапе была произведена оценка удовлетворенности браком (рисунок 6 и 7). Удовлетворенность браком складывается как результат адекватной реализации представления (образа) о семье, сложившегося в сознании человека под влиянием встреч с различными событиями, составляющими его опыт (действительный или символический) в данной сфере деятельности.

Большинство мужчин (83%), удовлетворенных профессиональной реализацией, считают свои семейные взаимоотношения благополучными и счастливыми. При этом значительная часть мужчин, которые не реализовали себя в профессии, не считают свои семейные взаимоотношения успешными (47%).

Рисунок 6 – Соотношение показателя удовлетворенность браком у  мужчин удовлетворенных и не удовлетворенных профессиональной деятельностью

Большинство женщин, удовлетворенных работой, также считают свой брак благополучным (69%). При этом только 17% женщин, не реализовавшие себя в профессии, считают свой брак таковым  (рисунок 7).

Рисунок 7 – Соотношение показателя удовлетворенность браком у  женщин, удовлетворенных и не удовлетворенных профессиональной деятельностью

Для математической обработки результатов проведенного нами исследования был выбран многофункциональный критерий Фишера, предназначенный для сопоставления двух выборок по частоте встречаемости интересующего исследователя эффекта – таблица 1.

Таблица 1 – Результаты эмпирического значения критерия Фишера для исследуемых показателей мужчин и женщин, удовлетворенных и неудовлетворенных профессиональной реализацией

По таблице 1 видно, что если переходные отношения встречаются как в случае удовлетворенности, так и неудовлетворенности трудом у мужчин и женщин, то случаи выраженного неблагополучия в браке значимо чаще встречаются в ситуациях дисбаланса профессиональной самореализацией, а гармония в браке сочетается с удовлетворенностью трудом.

Выводы. Для мужчин и женщин, удовлетворенных профессиональной самореализацией, свойственны сбалансированные уровни показателей адаптированности и сплоченности семьи, эти показатели успешности функционирования системы обеспечивают оптимальное семейное функционирование. Для семейной сплоченности такими уровнями являются разделенный и связанный, для семейной гибкости — структурированный и гибкий.

Для мужчин и женщин, не удовлетворенных профессиональной самореализацией, свойственны экстремальные уровни, которые обычно рассматриваются как проблематичные, ведущие к нарушениям функционирования семейной системы.

Случаи выраженного неблагополучия в браке значимо чаще встречаются в ситуациях дисбаланса профессиональной самореализацией, а гармония в браке сочетается с удовлетворенностью трудом.