В 1990–х годах из–за нестабильной ситуации в России, энергетический сектор экономики испытывал постоянное недоинвестирование, а вместе с ним и низкую рентабельность производств. В 2006–2007 гг. государство приняло решение о постепенном многократном увеличении цен на электроэнергию и газ для промышленности и населения страны. В то время данное решение было единственно возможным и оправданным вследствие ряда следующих причин:

1. Отставание внутренних цен от общемировых;
2. Необходимость ограничения высокого уровня спроса на газ;
3. Задача повышения привлекательности активов отрасли электроэнергетики для инвесторов;
4. Отсутствие пропорции межтопливной конкуренции, особенно между газом и углем.

В результате за последнее десятилетие цены на электроэнергию выросли примерно в 3 раза, а на газ в 4,5 раза.

Рисунок 1 – Динамика средних конечных цен на газ и электроэнергию для промышленных потребителей в Российской Федерации

Соответственно были достигнуты и главные цели, преследуемые в начале 21 века, а именно – значительное привлечение инвесторов в энергетическую отрасль и в тоже время сдерживание внутреннего спроса. [1],[5].

Однако в последние два года в российской экономике начались новые негативные процессы: тормозится рост ВВП, промышленного выпуска и инвестиций в основной капитал. Сейчас на фоне крайне негативных тенденций в российской промышленности, возникают сомнения в целесообразности продолжения политики ускоренного повышения цен на электроэнергию и газ.

Очевидно, что на данный момент данные меры исчерпали свои возможности положительного влияния на экономику страны.

Во–первых, цены на газ и электроэнергию для промышленности и домохозяйств России сравнялись с аналогичными ценами в США, при этом необходимо помнить и о том, что доход на душу населения в США в разы превышает данный показатель нашей страны. Некоторые эксперты считают, что тарифы на электроэнергию и газ в России завышены на 30% по сравнению со странами ЕЭС и примерно в 2 раза по сравнению с США. Объясняют данный факт тем, что в стране затраты конечных потребителей электроэнергии в долях ВВП находятся на третьем месте в мире. Данный показатель на 70% выше аналогичного показателя в Германии и в два раза выше чем в США.

Во–вторых, происходит значительное уменьшение промышленного производства и вытеснение с европейского рынка многих российских компаний.  В наиболее значительной степени от быстрого роста тарифов госмонополий  на электроэнергию страдают производители угля и алюминия. Мировой кризис 2008 года и сланцевая революция в высокой мере обострили конкуренцию на мировом рынке при совместном понижении цен на газ и электроэнергию в США.  Соответственно поставщики из США постепенно вытесняют производителей из России с рынка Европы.

В–третьих, на данный период ситуация на европейском рынке газа такова, что страны Европы не способны воспринимать тот объем газа, который готовы предложить российские компании–монополисты, следовательно, монополиям нашей страны необходимо снижать уровень добычи газа и энергопроизводства. [1].

В тоже время рентабельность главных энергетических монополистов страны, таких как ОАО «Газпром» и многих других электроэнергетических компаний значительно превосходит рентабельность остальных отраслей промышленности в России. К примеру рентабельность компании ОАО «Газпром» на внутреннем рынке в 2013 году составила 32%, а энергетических сетей–40%, атомной генерации–106%. [6].

На рынке энергопроизводств заметно влияние беспочвенных масштабных инвестиций сетевых компаний на стоимость электроэнергии для конечного потребителя. С 2008 года инвестировали в повышение надежности работы данных предприятий 3 трлн рублей, хотя за этот же срок уровень потерь в электросетях снизился всего на 0,5–1%. [3].

Что касается межтопливной конкуренции, то в России в результате «ручного регулирования» цен в последние два десятилетия наблюдается серьезное искажение внутренних цен на газ по отношению к цене угля и мазута. В развитых странах, где учитываются затраты и потребительские свойства топлива, соотношение цен газ/ уголь/ мазут находится на уровне 3,5/ 1/ 6 для Европы и 1,6/ 1/ 8 для США (даже с учетом падения цен на газ в результате сланцевой революции). Пример США, где более конкурентоспособный газ в 2009–2012гг. «выдавливал» уголь на экспорт и пример Европы, где, напротив, относительно более дорогой индексируемый по нефтепродуктам газ быстро теряет свои позиции в электроэнергетике – хорошая демонстрация того, как работают рынки под влиянием межтопливной конкуренции. В России (Центральный ФО) это соотношение цен составляет сейчас (0,9 – 0,95) / 1/ (1,3 – 1,4). В нарушение всех экономических принципов, экологически чистый и наиболее удобный для потребителей газ остаётся дешевле угля, ограничивая тем самым его использование в экономике.

Это – единственный из аргументов 6–летней давности, который по–прежнему актуален. Однако сравнительный анализ динамики цен на газ и уголь за последнее десятилетие показывает, что ценовая непривлекательность угля в сравнении с газом сохраняется, даже невзирая на постоянный рост газовых цен, поскольку компании угольной отрасли повышают цены на свою продукцию еще быстрее. Удаленность главных угольных бассейнов от рынков сбыта и постоянно растущие железнодорожные тарифы полностью нейтрализуют положительный эффект для конкурентоспособности угля в энергетике, который должен был бы возникать от роста цен на газ. Очевидно, в этой ситуации нецелесообразно пытаться решить проблему межтопливной конкуренции очередным повышением цен – данный вопрос требует серьезных изменений в регулировании тарифов ОАО «РЖД», а также развития механизмов конкуренции на внутреннем рынке энергетического угля и усиления антимонопольного контроля за поставщиками. [4].

В связи с проблемами, описанными выше очевидна необходимость перехода к другой форме ценообразования. В современном мире энергетика обязана обслуживать экономику государства. Представляется нелишним посмотреть на зарубежную ценовую политику. Обычно правительства других стран стремятся обеспечить стабильные цены на энергию для своего населения и промышленности. Это – предмет наиболее распространенной политической риторики. Например, «Энергетическая политика Соединенных Штатов направлена на три основных цели: обеспечение безопасности поставок энергии, удержание затрат на энергию на низком уровне и охрана окружающей среды». И надо отметить, что это – не просто декларация, но и реальные результаты: США уже в течение 45 лет обеспечивают своей промышленности устойчиво стабильную (в пределах менее ± 20%) реальную цену на электроэнергию. [5].

Рисунок – 2 Динамика реальных и номинальных цен на газ и электроэнергию для промышленности в США в 1967–2013 гг.

В нашей же стране сложилась ситуация, в которой происходят противоположные процессы, а именно торможение развития экономики России. Этому обстоятельству соответствуют множество причин, главные из которых описаны выше.

На данный момент главные из них:

1. Слишком завышенные инвестиционные программы инфраструктур энергетических компаний–монополистов;
2. Завышенные тарифы на электроэнергию и газ для населения и промышленности;
3. Перекрестное субсидирование;
4. Сверхвысокая прибыль компаний на фоне остальной промышленности государства.

В связи со сложившейся ситуации сам собой возникает вопрос о том, как вывести экономику России из стагнации. Ведь с одной стороны высокие цены для населения и промышленности недопустимы и крайне негативно влияют на позиции остальной промышленности страны на внутреннем и мировом рынках. В тоже время с другой стороны в мире в последние годы наметилась четкая тенденция на понижение спроса на углеводороды.

Обозначим основные причины снижения общемировых цен на углеводороды:

1. Быстрое развитие возобновляемых источников энергии;
2. Рост количества участников на мировом энергетическом рынке;
3. Политика стран запада против «энергетической зависимости» от России.

Необходимо более подробно остановиться на последнем пункте. В связи со сложившейся политической ситуации на Украине и стремлении США и стран ЕЭС ввести экономику России в глубочайший кризис, происходит искусственное перенасыщение европейского рынка энергоресурсами, что вынуждает главных российских экспортеров нефти и газа к заключению маловыгодных контрактов со странами запада, а соответственно и к потере прибыли от продаж.

Нужно отметить, что цены на газ взаимосвязаны с ценами на электроэнергию. Опираясь на данные исследований этой зависимости в 2013 году можно сказать, что рост цен на газ на 15% повысил платежи за электроэнергию на 5%. [1].

В данной ситуации в качестве меры стимулирования экономики власти решили использовать механизм заморозки тарифов естественных монополий. А именно, в 2015 годы не будет проводиться индексация тарифов на газоснабжение и электроэнергию в части сетевой компоненты. Косвенное воздействие будет оказано и на тарифы на тепло. При этом необходимо отметить что в нынешнем году нулевая индексация будет присуща как для промышленных потребителей, так и для населения.

Остановка индексации тарифов является очень сильной антиинфляционной мерой. По подсчетам аналитиков министерства финансов данное воздействие снизит инфляцию на 0,5–1%. Инфляционный коридор 4,5–5,5% министерство финансов менять не будет, но при этом точечное значение инфляции, которое необходимо для формирования бюджета, снизится по новым расчетам с 5% до 4,5%. При этом в случае если заморозить индексацию тарифов на ближайшие 3 года, то уже в 2015–2016 годах инфляционный коридор будет понижен до уровня 4–5%. Заморозка тарифов положительно скажется на росте ВВП в текущем году. Данная мера позволит достичь роста ВВП на 3%. В итоге министерство экономического развития оценивает суммарный эффект для экономики в 130 млрд. рублей в 2014 году, а в случае продолжения данной программы на 3 года: в 2015 году – примерно 140 млрд. рублей, в 2016– около 150 млрд. рублей. [3],[4].

В тоже время данная мера от государства вызвала негативную реакцию государственных монополистов.  Руководство ОАО «Газпром» утверждает, что за три года заморозки тарифов на газ компания потеряет около 510 млрд. рублей выручки и сократит инвестиционную программу на 407 млрд. рублей. «Россети» также утверждают о возможных финансовых проблемах: бюджет организации будет уменьшен приблизительно на 5% в текущем году. [2].

Эксперты сходятся во мнении, что сокращение инвестиционных программ данных государственных монополий не окажет негативного влияния на экономику страны. Это связано с тем, что текущие инвестиционные программы ОАО «Газпром» и электроэнергетических компаний страны завышены на 30% по сравнению с темпом роста электропотребления. Следовательно, снижение инвестиционных программ практически не повлияет и на сами компании.

Также необходимо сказать и о долгосрочных расчетах финансовых показателей энергетических монополистов при условии сдерживании цен на них. К 2020 году рентабельность  производств ожидается на уровне 35%,а денежный поток на четверть превысит объемы капиталовложений. При этом произойдет увеличение темпов роста ВВП, относительно предыдущих прогнозов. За 2013–2020 годы накопленный прирост ВВП достигнет 9,4 трлн. рублей. Значительным источником этого дополнительного роста станут энергоемкие отрасли инвестиционного комплекса страны. Понижение тарифов для промышленных предприятий страны позволит укрепить их позиции на внутреннем и мировом рынках и в результате объемы промышленного производства возрастут на 13,5 трлн. рублей относительно предыдущих прогнозов. [1].

Предыдущее десятилетие целенаправленного повышения внутренних цен на энергоносители достигло своих главных целей (сдерживание внутреннего спроса и привлечение инвестиций в энергетику), исчерпав возможности позитивного влияния на экономику. Цены на газ и электроэнергию для промышленности России сравнялись с их ценами в США, ликвидировав это наше конкурентное преимущество в торговле с крупнейшей экономикой мира.

Технологические и ресурсные сдвиги в мировой энергетике делают вероятным снижение после 2015г. цен на европейском рынке газа и позволяют растянуть процесс роста цен газа в России до уровня равной доходности с экспортными ценами вплоть до начала 2020-ых гг. путём индексации цен газа с темпом инфляции.

Проведенные расчеты показывают, что такое замедление роста цен газа и совершенствование хозяйственных отношений позволяют (исходя из объемов необходимой валовой выручки отрасли) сдерживать рост цен на электроэнергию на уровне инфляции или даже на 1,5-2% ниже неё.

Политика сдерживания цен на энергоресурсы может повысить в 2015-20 гг. (относительно консервативного сценария прогноза социально-экономического развития России Министерства экономического развития) на 0,8-1,3% среднегодовые темпы роста ВВП, доходов населения, промышленного производства и накопления основного капитала. Тем самым от полутора до трёх раз сократится отставание по этим макропоказателям от инновационного сценария МЭР (Министерство экономического развития), а полученный за счет этого прирост объёма ВВП в 2014-2020гг. будет в 8 раз больше суммы расходов федерального бюджета на образование и здравоохранение, запланированных на 2013г.

Устранение перекрёстного субсидирования в электроэнергетике позволит дополнительно до 18% снизить цены для крупных и на 20% – для средних потребителей при росте цен для населения на 75-80% в реальном выражении. До 2020г. это дополнительно почти на 1% увеличит ВВП и на 2,6% – промышленное производство, что поднимет доходы населения и практически компенсирует увеличение его платы за электроэнергию.

Таким образом, сдерживание роста и упорядочение цен на энергию способно стимулировать новую реиндустриализацию России и на две трети сократить разрыв между консервативным и инновационным сценариями развития экономики. Но реализация этих эффектов требует улучшить инвестиционный климат, чтобы экономия на ценах пошла в инвестиции (а не на вывоз капитала), хотя бы не увеличивать долю закупок импортных товаров и услуг, ослабить институциональные барьеры для энергосбережения и совершенствовать энергетические рынки.

Проблема влияния энергетических ресурсов на политические отношения между странами стала заметна в конце XX − начале XXI века. Эта тема начала привлекать многих ученых и политиков, которые изучали данную проблему, с целью разработки мер по решению межгосударственных разногласий, для установления равновесия между странами импортерами и экспортерами энергетических ресурсов.

Влияние энергетических ресурсов, в особенности нефти, на политические и экономические отношения особенно хорошо видны на примере событий конца XX века: Суэцкий кризис, попытки ввода эмбарго на экспорт нефти в Западные страны во время арабо-израильской войны 1967 г. и, вследствие этого, повсеместное применение нефтяного эмбарго в 1973 г.

Оценивая вышеперечисленные события, можно обратиться к высказыванию американского политолога Г.Моргентау, в котором он говорит об экономической политике, которая может осуществляться как ради себя самого, так и ради управления политикой другой страны. [1, с. 34].

Данное высказывание Г.Моргентау можно применить и к энергетической политике. Одни меры, которые применяют в энергетической сфере, могут не оказать ни какого влияния на политику государства, другие же могут напрямую повлиять на политические решения, принимаемые страной на международной арене.

Российские исследователи В. И. Анненков и Н. М. Лахтовский говорили о том, что энергетическая безопасность должна изучаться в границах энергетического мира, который является совокупностью энергетических субъектов и взаимосвязанными энергетическими зависимостями [2, с. 43].

Помимо государств (импортеров, экспортеров и транзитеров) большую роль в энергетическом мире играют так же нефтедобывающие компании – организации, занимающиеся непосредственно поставками энергетических природных ресурсов на мировой рынок. В следствие чего можно заявить, что на данный момент энергетический мир представляет собой систему взаимодействия стран (импортеров, экспортеров и транзитеров) и нефтедобывающих компаний.

После Первой мировой войны взаимоотношения между нефтедобывающими компаниями и странами перешли на новый уровень. Стало ясно, что основой власти и силы является нефть.  Д. Ергин говорил, что нефть не только власть, но и независимость.  [3, с. 299]. Данные столкновения заключается в решении вопроса о том, какую часть дохода, от продажи энергетических ресурсов, получит государство, а какая часть достанется нефтедобывающим компаниям.

Следует так же обратить внимание на развивающиеся страны, такие как Китай, Индия и Бразилия. Экономическое развитие данных стран требует большого количества ресурсов, в том числе и энергетических. Можно сказать, что страны, стремящиеся к быстрому развитию, являются основным направлением, куда стягиваются основные инвестиций в энергетический сектор и экономическая активность частных компаний [4]. В период 2009-2036 на данные страны, предположительно, будет приходиться до 56% роста спроса на энергетические ресурсы.

Рассмотрим положение крупнейших стран потребителей нефти. Первое место занимает США (20,9 % от мирового потребления), Евросоюз (15,9 %) и Китай (11,8%) [5, с. 11]. Среди потребителей природного газа США так же занимает первое место (21,5 %), на втором месте расположился Евросоюз (13,9 %), а третья позиция принадлежит Российской Федерации (13,2 %) [5, p. 23]. Последние данные являются интересными, так как Россия одновременно является крупнейшим поставщиком природного газа, и занимает одно из основных мест по его потреблению. Так же можно заметить малую долю потребления природного газа Китаем (4,1 %) [5, p. 23], это связанно с большой зависимостью энергетики от ископаемого угля (48,6% от мирового потребления) [5, p. 33].

В настоящее время большую роль на рынке энергетических ресурсов играют нетрадиционные источники природных ресурсов – месторождения горючих сланцев, которые содержат в себе сланцевую нефть и газ. По данным разных источников общие запасы горючих сланцев в мире составляют порядка 645 трлн. т. Из такого количества сланцев можно выработать около 25 трлн. т сланцевой нефти [5]. Таким образом, объема углеводородного сырья, содержащегося в сланцах, и условно называемого сланцевой нефтью, вероятно в 13 раз больше, чем запасов традиционной нефти. Учитывая уровень потребления на данный момент, таких запасов может хватить более чем на 300 лет.

Нетрадиционные источники ископаемых топлив составляют большую конкуренцию традиционным источникам. Развитие этого направления в области природных ресурсов может оказать существенное влияние на баланс не только на мировом энергетическом рынке, но и на мировой политической арене. Если подвести итог над представленной информацией, то можно сказать, что при дальнейшем развитии нетрадиционных источников ископаемых топлив под ударом могут оказаться экономики стран, являющихся экспортёрами традиционной нефти и газа. Цены на традиционные ресурсы могут снизиться, если на мировой рынок выступят новые экспортёры альтернативных сырой нефти ресурсов, что нанесёт сильный урон экономикам «старых» сырьевых стран (ОАЭ, Россия и т.д.). Так же следует учесть, что в случае активного использования нетрадиционных источников энергии резко снизится острота проблемы истощения запасов нефти, что приведет к снижению темпов развития области возобновляемых источников энергии (энергия солнца, геотермальная энергия, энергия ветров и т.д.), но к данному вопросу мы вернемся немного позднее.

Следует отметить попытки государств уладить конфликты, возникающие между ними в сфере энергетических ресурсов. Вопросы энергообеспечения включаются в повестку дня саммитов G-8, в состав которых входят основные экспортеры и импортеры энергетических ресурсов. В рамках организации было принято решение о создании Международного энергетического агентства. Его целью является развитие взаимоотношений и сотрудничества на международной арене, а так же обмен информацией между государствами участниками в энергетической сфере.

Фактором энергетических ресурсов могут пользоваться как экспортёры (обладатели) энергетических ресурсов, так и импортеры, которые способны менять направления импортных потоков.

Вернёмся к возможности добычи сланцевой нефти и газа, которые являются аналогами традиционной нефти и газа. Широкое распространение добыча сланцевой нефти и газа получила в США, что позволило им стать крупнейшим экспортером этого вида топлива. В последние несколько лет США совершили впечатляющий рывок. Добыча сланцевой  нефти выросла на 43% по сравнению с 2008 годом, до 6,5 млн. баррелей в сутки − это самый высокий показатель для страны за несколько десятилетий. Такую динамику отрасли обеспечили два самых успешных молодых месторождения − Баккен и Игл Форд. Только в 2012 году 50 лидеров американской «нефтянки» инвестировали в разработку этих и других проектов $186 млрд., подсчитали аналитики Ernst & Young. Это абсолютный рекорд для США, более чем на 20% превышающий объем вложений 2011-го. Но следует учитывать высокую стоимость добычи сланцевой нефти. С учетом всех издержек, многие месторождения уже сейчас работают на грани рентабельности, и даже легкая корректировка котировок рискует сделать их неэффективными. А снижение цены нефти на 10-15% способно поставить крест на использовании сланцевой нефти, что и произошло в конце 2014 г.

В 2014 г. США стали лидером по добыче нефти, опередив Россию и Саудовскую Аравию, с показателем 12,4 млн. баррелей в сутки. Второе место занимает Саудовская Аравия с показателем 11,6 млн. баррелей в сутки. РФ оказалась на 3-м месте в списке стран, добывающих нефть, с показателем в 10,6 млн. баррелей в сутки. Четвертое занимает Китай с уровнем 4,4 млн. баррелей нефти в сутки. На пятом месте Канада с дневной добычей 4 млн. баррелей. Десятку составляют в порядке убывания Иран, Ирак, ОАЭ, Мексика и Кувейт. Доли стран в мировой добыче нефти представлены на рисунке 1.

Рисунок 1 − Доли стран в мировой добычи нефти

Рассмотрим ситуацию, сложившуюся в конце 2014 года, когда Саудовская Аравия снизила цену на поставки нефти в страны Азии и США. В США добыча сланцевой нефти упала сразу на 20% после того, как цена нефти на Лондонской бирже снизилась до 89 долларов за баррель. Тогда же американцы спрогнозировали, что при такой цене добыча сланца упадет до конца года на 50%. Цена ниже 90 долларов за баррель заставит приостановить некоторые дорогостоящие проекты по добыче, прежде всего в Канаде, в Венесуэле, Иране, Нигерии, Австралии. Главное, потеряет смысл глубоководная добыча в Северном море в Европе, которую ведут Британия, Норвегия и другие страны. Уже сейчас под вопросом стоит энергетическая стратегия Европы и США, которая заключается в снижении зависимости от импортных углеводородов. То есть собственную добычу развивать уже не выгодно, а возобновляемые источники энергии тоже потеряли смысл. Предприятиям невыгодно переходить на дорогостоящие ветряки и солнечные батареи при такой низкой цене на нефть и соответственно газ. Изменение цены за баррель нефти, в период 2000-2014 года, представлено на рисунке 2. По оси абсцисс указан год, по оси ординат цена за баррель.

Рисунок 2 − Изменение цен за баррель нефти

Можно смело сказать, что проблемы обеспечения энергетическими ресурсами напрямую влияют на международные отношения. Многие страны активно пользуются наличием у них энергетических ресурсов для влияния на политику других стран. Примером этого является ситуация, сложившаяся в конце 2014 года. Снижение цены на нефть очень сильно ударило по многим странам. В стороне не осталась и Россия, и если цены на нефть не начнут расти,  то она может оказаться в очень трудном положении, так как российская экономика сильно зависит от экспорта сырой нефти. Что бы избежать повторения подобной ситуации в будущем, России необходимо значительно уменьшить экспорт сырой нефти и активно стимулировать развитие нефтеперерабатывающей отрасли. Но так же не стоит забывать об альтернативных источниках энергии, таких как солнечная энергия, ветряная энергия, геотермальная энергия, энергия приливов и т.д. Так как данные источники энергии являются «неиссякаемыми» то можно смело сказать, что данный вид энергетических ресурсов в будущем может вытеснить традиционные энергетические ресурсы, что в свою очередь окажет сильное влияние на политику многих стран.

Часть специалистов считают, что никакой стагнации в этой сфере на ближайшие пару десятков лет не прогнозируется, все идет по плану и в скором времени следует ожидать вспышки в развитии этого сектора. Остальные заявляют, что Великобритания, имеющая один из наиболее значительных показателей в данной отрасли в ряду всех общеевропейских стран, тормозит развитие прибрежной ветроэнергетики в виду неопределенности правительства.

На северо-западе Англии, группа инженеров-конструкторов следят почти за 108 гигантскими ветряными турбинами, которые составляют Запад ветропарка «Duddon Sends» работающими на полную мощность.

С усилением ветра, каждая турбина в радиусе 26 квадратных миль (67 квадратных километров) может вырабатывать по большей мере 3,5 мегаватт (МВт) электроэнергии в государственную энергосистему, этого достаточно, чтобы обеспечить электричеством более чем 2500 участков домов в год. Это дает в сумме примерно до 389 МВт для всего участка при максимальном использовании энергии, что делает ветропарк «Duddon Sends» одним из крупнейших морских ветровых ферм в Великобритании, хотя угольные электростанции в стране по масштабу могут производить энергию в десятки раз больше.

Это только малая  часть того, что энергетические предприятия хотят реализовать в будущем. Великобритании уже принадлежит большое количество морских ветровых турбин в большинстве стран мира. К примеру, компания  «Scottish Power», которая (вместе с Датской компанией «DONG Energy») расположена к западу от «Duddon Sends», теперь готовы приступить к работе в гораздо большее крупном проекте: «East Anglia One» неподалеку от побережья «Саффолк» на востоке Англии. По протяженности это занимает около 115 квадратных миль на которых установлены около 200 турбин. Так же есть подобные проекты для больших ветровых парков вдоль нескольких побережий Великобритании.

Тем не менее, при всех своих явных преимуществах, прибрежный ветер  остается очень дорогим ресурсом. Постройка  ветропарка «West Duddon Sands» обошлась в колоссальную сумму в 1,6 млрд фунтов стерлингов ($ 2,5 млрд), это значительно больше, чем альтернатива этого ветропарка будет стоить на побережье. К слову, компаниям «Scottish Power» и «DONG» пришлось строить совершенно новую гавань через Ирландское море на Белфасте, сумма которой составляет 50 мл фунтов стерлингов, только для того, чтобы просто погрузить детали турбин для отправки. Потом были специально разработаны надводные суда, подводные кабели и многое другое. В результате всех этих расходов, прибрежная ветроэнергетика была сильно субсидирована правительством, которое было озадачено достижением у Великобритании показателей получения энергии от возобновляемых источников не менее 15% к 2020 году. Но увязшее в долгах правительство всё  чаще стремится сократить свои расходы, а вместе с ними и субсидии. Таким образом, будущее прибрежной ветроэнергетики в значительной степени зависит от того, насколько затраты на электроэнергию, которую она производит, могут снизиться и как быстро.

На данный момент, более дешевые и большие, установленные на суше ветровые турбины, могут вырабатывать большое количество энергии, и существует много проектов, которые будут разрабатывать их дальше. Но баланс смещается, выработка энергии более крупных морских ветровых ферм повышается. В 2002 году Британия хвасталась только двумя морскими ветровыми турбинами. Теперь их насчитывается 1183, с наибольшим ростом в 2012 году.

Есть несколько причин для спешки преуспеть в морской ветроэнергетике. Одной из них является большая трудность в нахождении места подходящего по площади, чтобы построить больше по количеству, а, следовательно и более экономически эффективные ветровые установки. С политической точки зрения вопрос весьма дискуссионный, так как люди возражают против их размера и шума их лопастей. Ожидание приливной и волновой энергии были высокими, но неоднозначными.

С другой стороны, было достаточно просто воспользоваться уже имеющейся технологией береговых ветряных парков, где инженеры рассматривают несколько эстетических или экологических ограничений на размеры определенных турбин. На данный момент разрабатывается для громадных установок с диаметром ротора 160 метров (525 футов), генерирующей мощностью 10 МВт каждый (лопасти в Камбрии составялют 120 метров).

Поиск путей дальнейшего развития оффшорной ветроэнергетики в Европе остаются самыми важными  в области ВИЭ и по сей день. Издержки в данной отрасли сохраняются очень высокими. Нет никаких четких указаний по вопросу финансирования. В результате очень сложно найти поддержку для продвижения новых проектов в данной среде.

Тем не менее, по состоянию на период окончания 2013 года более половины энергии, накопленной в секторе прибрежной ветроэнергетики в Европе, приходились на долю Великобритании − 3 681 МВт. Позади неё Дания (1 272 МВт), Бельгия (571 МВт) и Германия (520 МВт).

В соответствии с данными, представленными Европейской ассоциацией ветроэнергетики (EWEA), за прошлый год отрасль прибрежной ветроэнергетики выросла на 1567 МВт новых мощностей.  Это значит, что общая мощность всех морских ветряных агрегатов составляет 6 562 МВт − этой мощности будет достаточно для снабжения 0,7 % потребителей Евросоюза чистой электроэнергией.

Что касается развития ветроэнергетической отрасли в России, ситуация выглядит неоднозначной. Во времена СССР, Россия занимала передовые позиции в мире, и задавала темп развития ветроэнергетики. Вне всякого сомнения, что ВЭС (ветряная электростанция) любой площади могли бы работать на обширных пространствах России сверхэффективно и сейчас, ведь наша страна располагает сильнейшим ветроэнергетическим показателем, оцениваемым в 40 млрд кВт/ч электроэнергии в год. Такие районы страны, как Обская губа, Заполярный район, полуостров Камчатка, Кольский полуостров, большая часть прибрежной полосы Дальнего Востока, относятся к самым ветреным зонам по мировой классификации. В среднем скорость ветра на высоте 50-80 м, где размещаются ветроустановки модернизированный ВЭС, составляет 10-12 м/с на протяжении года («золотым» порогом ветроэнергетики является скорость ветра равная 5м/с.)

Имеются также аномальные топические зоны, в которых ветер существенно сильнее. Такие как район Вaдивостокa, где воздушные потоки направляются из Прихaнкaйской низменности в брешь между Маджуро-Корейскими горами и хребтом Сихотэ-Алинь (г. Сахарная) и далее по aквaтории Амурского залива. На территории островов недалеко от Владивостока средняя скорость ветра в год на высоте 150 м (при высоте холма100 ми высоте ВЭС 50 м) не достигает отметки ниже 10 м/с (для материковой Европы параметр недостижимый).

Несмотря на подходящие природные условия и большую престижность ветроэнергетики, в России до сих пор нет ни больших ветропарков, ни отдельно стоящих ветроагрегатов вокруг сельскохозяйственных селений и частных землевладений. Главная причина − недостаток инвестиций. В Европе в данной отрасли преобладает всенародный бизнес. Ветропарки строят кооперативы и акционерные общества, причем без каких либо государственных субсидий. В России возможность организовать дорогостоящие проекты есть только у госструктур, а так же у держателей крупного бизнеса. Бизнесмен, решивший построить ветропарк в России обязательно понесет огромные убытки по причине того, что в России ни на государственном, ни на ведомственном уровне законодательно не прописана последовательность покупки энергии от Ветроэнергостанции электросетями. Помимо этого, появятся сложности с землеотводом и многие другие бюрократические препятствия. Россия базируется на невозобновляемых углеводородных ископаемых топливно-энергетических ресурсах, возобновляемые источники используются крайне недостаточно.

Если верить статистическим показателям, ветроэнергетические компании в России в настоящий момент реализовывают свои проекты очень неспешно, но эффективно, если сопоставить с мировыми лидерами в данной области. На сегодня ВЭС производят 0,007% от общей мощности электровыработки в России.

Как известно, конструируемые Балтийская и Ленинградская ВЭС, способны повысить уровень электрогенерирующих мощностей до 0,07%. По данным на 2013 год, доля ветроэнергетики в производстве электроэнергии уже составила 1,7% почти (167 ГВт), общие показатели всех альтернативных источников анализируемых в 2013 году составил 5,2% , это почти в 1.5 раза превышает долю АЭС 2,8%. В таблице 1 приведены соотношения невозобновляемых и возобновляемых источников энергии в топливно-энергетических балансах России и некоторых зарубежных стран по данным 2013 года.

Таблица 1 – Соотношение невозобновляемых и возобновляемых источников энергии в топливно-энергетическом балансе стран, (%)

На сегодняшний день целый мир, Россия не исключение, переключается на новую технологическую площадку электроэнергетики, которая, среди прочих равных причин, отличается значительно более высоким процентом безуглеродных или низкоуглеродных разработок. А к ним относятся и ветроэнергетика. Так же важной причиной развития ветроэнергетики в России является тот факт о котором было сказано ранее, а именно: СССР в свое время являлась мировым лидером по использованию энергии ветра, в настоящий момент Россия планирует вернуть себе звание мирового лидера и иметь возможность самой диктовать правила на рынке ветроэнергетики. В таблице 2 представленные известные данные по оценке ветроэнергетического потенциала страны, определенные для высоты 50 м. Как показали работы, выполняемые за последние годы НИЦ «Атмограф», ЗАО НПО «Нетрадиционная энергетика», по анализу оценок ветропотенциала, возможностей отчественной науки и промышленности в стране к 2020 году может быть создана полноценная крупномасштабная российская ветроэнергетика.

Таблица 2 – Оценка ветноэнергетического потенциала России по регионам

Развитие ветроэнергетики в России это важный шаг приближения России к мировому лидерству абсолютно во всех аспектах. Для того чтобы ускорить этот процесс государство должно начать финансирование проектов развития ветропарков. Так же важным является тот факт, что население не располагает достаточной информацией из-за того, что местные СМИ не занимаются пропагандой альтернативных источников энергии, а ведут разговоры о том, что наших полезных ископаемых хватит ещё надолго, что только ухудшает положение.

Рассмотрев текущую ситуацию в мире в целом и конкретно в России и некоторых стран Европы, можно сделать вывод, что у России, как и в советские года есть все возможности и огромный потенциал для осуществления развития отрасли ветроэнергетики. Ведь на данный момент в погоне за Европой с её развитием альтернативных источников электроэнергии, Россия сильно отстает.