На татарский язык переведено более семидесяти стихотворений В.В. Маяковского и четыре его поэмы.

Передача поэтического текста на другом языке, при условии сохранения его содержания, и стилистических особенностей оригинала справедливо оценивается современными исследователями как наиболее сложная проблема в теории перевода, ставящая перед авторами, занимающимися данной проблематикой, цели по воссозданию на другом языке смыслового содержания,  своеобразие  ритма, рифмы, звукописи подлинника  и т.д.

Помимо этого, для научного анализа переводов произведений В.В.Маяковского, большое значение имеет тот факт, что  своеобразие поэтики автора связано с русским языком, порождено образным мышлением русского народа, что и определяет недопустимость механического переноса особенностей его поэзии на язык перевода.

Анализ переводов стихотворений и поэм Маяковского на татарский язык позволяет выявить целый ряд закономерностей в работе переводчиков по воссозданию своеобразия поэтики его произведений.

Прежде всего, переводчики, как правило, доносят до татарских читателей общее содержание произведений и  лишь в отдельных местах переводов искажена заключенная в них мысль из-за неправильного толкования оригинала. Нарушение смысла происходит иногда и вследствие несоблюдения формы стиха.

При условии  сохранения содержания и смысла произведений удается достигнуть и верного воссоздания в переводах образов, созданных поэтом. Так, правдивое воссоздание образа лирического героя становится возможным благодаря верному воспроизведению сравнений, метафор и других изобразительных средств, свойственных Маяковскому.

Поэтические образы и сложные метафоры поэта в большинстве случаев правильно расшифровываются и сохраняются. Переводчики почти всегда удачно воспроизводят остросатирическую обрисовку отрицательных типов. Это достигается сохранением в переводе необходимых эпитетов, сравнений, метафор, гипербол и т.д.

Интонация авторской речи, настроение, выраженное в оригинале, сохраняются в тех случаях, когда переводчики внимательны к каждой детали, создающей ту или иную интонацию. К сожалению, в переводах нередки случаи утери интонации подлинника.

Неологизмы  Маяковского трудно переводимы ввиду коренного отличия татарского языка от русского.  Однако большинству переводчиков удается создать новые, оригинальные слова и в своем языке.  В случаях, когда в переводе нет неологизма, выразительность, придаваемая им стиху, передается в основном описательно или с помощью контекстуального перевода.

Пословицы, поговорки, идиомы, устойчивые фразеологические обороты, глубоко творчески использованные Маяковским, переводчики воссоздают двумя путями:

1) находят аналогичные или эквивалентные выражения в татарском языке;

2) переводят их дословно.

Однако в ряде случаев смысл таких выражений оказывается искаженным из-за недостаточной внимательности переводчиков.

Национальная форма подлинников воссоздается в переводах без особенного ущерба, так как воплощенный в них своеобразный национальный дух и характер русского народа (а в цикле заграничных стихов и других народов) сохранен переводчиками и не заменен местными чертами.

Лексический состав переводов в значительной мере зависит от времени их создания. Если в ранних переводах много заимствованных слов, наблюдается применение русских слов и там, где есть возможность подбора татарского эквивалента, то более поздние переводы характеризуются широким использованием лексических возможностей  татарского языка.

Переводя стихи поэта, авторы используют те общие элементы, которые имеются как в поэтической системе Маяковского, так и в татарском языке. Они обогащают национальную поэзию, внося в нее такие черты, являющиеся особенностями стиха Маяковского,  как повышенная роль отдельного слова, деление прежде неделимой строки на подстрочия; они так же, как и русский поэт, выделяют особо значимые слова, учитывают важную роль пауз. С другой стороны, для передачи поэзии Маяковского переводчики используют специфические возможности татарского языка.

Ритмика стихов поэта представляет особенную трудность для воспроизведения, поэтому не всем переводчикам удается приблизиться к ритму русского текста.

Однако в лучших примерах мы видим верное воспроизведение ритма оригинала. Исследуя  переводы  В.Маяковского на татарский язык,  в  аспекте стихосложения  и  передаче  ритма,  мы  пришли к следующим выводам:

1) основой для перевода должен служить татарский свободный стих, позволяющий передать изменения ритмики в пределах одного произведения;

2) от переводчиков требуется вдумчивая работа по индивидуализации ритма Маяковского на базе татарского свободного стиха;

В передаче особенностей рифмы  поэта татарские переводчики добились больших успехов. Сохранение принципов рифмовки Маяковского, использование свежих и оригинальных рифм, учет тех идейно-композиционных задач, которые выполняет рифма в тексте  автора и т.д. – еще   более приближают перевод к оригиналу, что видно из опыта большинства переводов.

Из выразительных средств, часто используемых поэтом, переводчики редко воссоздают звукопись.   Только некоторые из них сохранили звуковые повторы в переводе.

Особенность стиха Маяковского, заключающаяся в том, что поэт обычно выносил в конец строк слова наибольшей смысловой значимости, проявляется  в переводах не всегда.

В заключении, можно сказать, что опыт татарских переводчиков убедительно показывает, что при глубоко творческом подходе и тщательной работе над стихом произведения Маяковского успешно могут быть воспроизведены на татарском языке. Они доказали возможность передавать своеобразие произведений поэта путем использования богатств родного языка.

Недостатки переводов из Маяковского сводятся в основном к ослаблению художественных качеств переводимых произведений, происходящих главным образом из-за несоблюдения переводчиками некоторых особенностей формы оригиналов. Эти стиховые элементы не воссозданы в переводах, во-первых, из-за трудности передачи на другой язык особенностей поэтики В.Маяковского и, во-вторых, из-за недостаточного внимания к форме оригинала, считавшейся некоторыми переводчиками и критиками второстепенным в сравнении с содержательной стороной произведений русского поэта.

Однако требование воссоздавать все выразительные средства, используемые поэтом в своих произведениях, должно без сомнения учитывать конкретные условия, при которых сохранение в переводах таких средств действительно лучше передает содержание произведения. Вообще же переводчик имеет право не всегда  использовать тот или иной изобразительный прием или выразительное средство Маяковского. Нельзя требовать безусловного воссоздания каждого из стилистических приемов, используемых поэтом. Широко применяя возможности своего языка, переводчик может взамен одного выразительного средства поэта употребить какое-нибудь другое равносильное средство выразительности. Не стоит забывать, что «художественный перевод – творчество не просто потому, что переводчик совершает заранее нерегламентированный выбор языковых средств, а в том смысле, что он заново творит произведение в иных условиях – языковых, национальных и т.д.». [1,с.28]. Иногда специфические средства языка перевода могут лучше передать авторскую мысль, и, наоборот, стремление, во что бы то ни стало, сохранить, то или иное выразительное средство оригинала может привести к искажению подлинника из-за различий между языками.

Для того чтобы избежать  ошибок и нарушений смысла переводчики должны со всей тщательностью изучать текст подлинника, обращать внимание на грамматические и синтаксические связи в предложениях. И если требование к переводчикам правильно понимать то, что выражает автор, относится к переводам вообще, то стихотворный перевод имеет еще и свои особенности. Переводчики поэзии не только неукоснительно должны соблюдать основные свойства стихотворной речи; но в случае с переводами произведений Маяковского им необходимо сохранить характерные особенности стиха русского поэта. Только при этих условиях можно добиться поэтического перевода, равного оригиналу по силе эстетического воздействия на читателя.

Татарские переводчики для воссоздания поэзии Маяковского идут по пути новаторства, используя при этом особенности собственной национальной поэзии. Они опираются, прежде всего, на богатые возможности своего родного языка.

В итоге анализа переводов стихотворений и поэм Маяковского выявились следующие закономерности в работе переводчиков по воссозданию на татарском языке произведений поэта.

Переводчики доносят до татарских читателей общее содержание произведений. Лишь в отдельных местах переводов искажена заключенная в них мысль из-за неправильного тoлкования оригинала. Нарушение смысла происходит иногда и вследствие несоблюдения формы стиха. Конкретно-историческая обстановка, на фоне которой обрисованы события и образы, воссоздается в переводах так же,  как и в оригиналах.

Сохранение содержания и смысла произведений предопределяет верное воссоздание в переводах образов, созданных поэтом. Правдивое воссоздание образа лирического героя непосредственно связано с верным воспроизведением сравнений, метафор и других изобразительных средств, свойственных Маяковскому.

Интонация авторской речи, настрoение, выраженное в оригинале, сохраняются в тех случаях, когда переводчики внимательны к каждой детали, создающей ту или иную интонацию. К сожалению, в переводах нередки случаи утери интонации подлинника.

Неологизмы  Маяковского трудно переводимы ввиду коренного отличия татарского языка от русского.  Однако большинству переводчиков удается создать новые, оригинальные слова и в своем языке.  В случаях, когда в переводе нет неологизма, выразительность, придаваемая им стиху, передается разнообразными способами, например, путем использования различных эпитетов.

Лаконичный стиль Маяковского, характеризующийся тем, что поэт отбирал в стих слова, наиболее важные по смыслу, в переводах местами нарушен. Переводчики подчас дописывают за поэта и растягивают его сжатый стих.

Поэтические образы и сложные метафоры поэта в большинстве случаев правильно расшифровываются и сохраняются. Переводчики почти всегда удачно воспроизводят остросатирическую обрисовку отрицательных типов. Это достигается сохранением в переводе необходимых эпитетов, сравнений, метафор, преувеличений и т. д. Воспроизводя прием гиперболизации при создании отрицательного типа, переводчики воссоздают заостренные черты образа.

Пословицы, поговорки, идиомы, устойчивые фразеологические обороты, глубоко творчески использованные Маяковским, переводчики воссоздают двумя путями:

1) находят аналогичные или эквивалентные выражения в татарском языке;

2) переводят их дословно.

Однако в ряде случаев смысл таких выражений оказывается искаженным из-за недостаточной внимательности переводчиков.

Национальная форма подлинников воссоздается в переводах без особенного ущерба, так как воплощенный в них своеобразный национальный дух и характер русского народа (а в цикле заграничных стихов и других народов) сохранен переводчиками и не заменен местными чертами.

Каламбуры и омонимы, за редким исключением, не воспроизведены в переводах. Переводчикам следовало бы проявить больше настойчивости в поисках путей воссоздания этих выразительных средств, передача которых представляет весьма большие трудности.

Лексический состав переводов в значительной мере зависит от времени их создания. Если в ранних переводах много заимствованных слов, наблюдается применение русских слов и там, где есть возможность подбора татарского эквивалента, то более поздние переводы характеризуются широким использованием лексических богатств татарского языка.

Переводя стихи поэта, авторы используют те общие элементы, которые имеются как в поэтической системе Маяковского, так и в татарском языке. Они обогащают национальную поэзию, внося в нее такие черты, являющиеся особенностями стиха Маяковского,  как повышенная роль отдельного слова, деление прежде неделимой строки на подстрочия; они так же, как и русский поэт, выделяют особо значимые слова, учитывают важную роль пауз. С другой стороны, для передачи поэзии Маяковского переводчики используют специфические возможности татарского языка

Ритмика стихов поэта представляет особенную трудность для ее воспроизведения, поэтому не всем переводчикам удается приблизиться к ритму русского текста.

Однако в лучших примерах мы видим верное воспроизведение ритма оригинала/

В передаче особенностей рифмы  поэта татарские переводчики добились больших успехов. Сохранение принципов рифмовки Маяковского, использование свежих и оригинальных рифм, учет тех идейно-композиционных задач, которые выполняет рифма в тексте  автора и т.д.- еще более приближают перевод к оригиналу, что видно из опыта большинства переводов.

Из выразительных средств, часто используемых поэтом, переводчики редко воссоздают звукопись.   Только некоторые из них сохранили звуковые повторы в переводе.

Таким образом, опыт татарских переводчиков убедительно показывает, что при глубоко творческом подходе и тщательной работе над стихом произведения Маяковского успешно могут быть воспроизведены на татарском языке. Они доказали возможность передавать своеобразие произведений поэта путем использования богатств родного языка.

Лозинский, таким образом, обозначил общую задачу в переводе ритма оригинала, подчеркнул обязательность поисков ритмических соответствий между основными текстовыми единицами в переводческой практике. Однако эта верная в целом методологическая установка не может оставаться общим местом. Она должна быть конкретизирована. И здесь возникают непростые вопросы, одним из основных является соотношение ритма и метра.

Нельзя сказать, что в научной литературе по данной проблеме существует единая точка зрения.

Большая часть переводчиков стоят на позиции передачи общего ритма, интонации подлинника с достаточно свободными отклонениями от его метра.

Вот что пишет в связи с этим Гачечиладзе: «…уже в общих основах стихосложения заметны различия, вытекающие из особенностей самого языка, и поэтому при переводе легче передать ритм поэтического подлинника, чем его метр, который в силу различия языков гораздо труднее, а зачастую невозможно воспроизвести на другом языке…» [2,с.219].

На подобной же позиции стоит и исследователь И.Левый: «Если мы не хотим изменить соотношение между формой стихов и их содержанием … правильнее будет переводить не «размером подлинника», а «ритмом подлинника» [3, с.254].

Более радикальной точки зрения придерживается Г.Орагвелидзе, рассматривающий переводы произведений Маяковского на французский язык: «Ритм в переводе отделяется от родного слова, осваивая и подчиняя себе новую языковую среду, поэтому переводчик должен следовать не мелодии самого слова, а ритмической интонации самого содержания, должен соблюдать не формальный ритмический рисунок (одинаковый подсчет слогов и т.д.), а внутреннее ритмическое устремление поэта» [4, с.9].

Русский и татарский стих относятся к разным системам, хотя это различие не является абсолютным. Так, силлабика, которая составляет основу татарского стиха, была характерна и для русской поэзии вплоть до ХVIII в., а в татарской поэзии (особенно ХХ в.) наблюдаются тенденции, отступающие от чистой силлабики и в определенной степени сближающие ее с русским силлабо-тоническим и тоническим стихом.

Однако различия в системах русского и татарского стихосложения оказывали решающее влияние на поэтику переводов Маяковского.

Силлабика – это типичная для тюркских языков система стихосложения.  Она свойственна и некоторым западноевропейским языкам (французскому, итальянскому, испанскому, польскому). В татарском языке словесное ударение, как и в  перечисленных европейских языках, имеет свое фиксированное место и по силе меньше отличается от неударных слогов, чем в языках иной фонетической структуры.

Однако конкретная поэтическая практика выходит за пределы силлабики. Так, на рубеже ХIХ и ХХ вв. в татарской поэзии появляется свободный стих. Достаточно широкое распространение он получил в середине 1940-х гг., хотя встречался и раньше [5, с.55].

Уже первый переводчик стихотворений Маяковского Кутуй старается перевести произведения поэта на татарский язык, сохранив их форму. Сделанный им перевод стихотворения «Левый марш» [6, с.85-86]  не только полностью совпадает с оригиналом, но и повторяет, правда с небольшими отклонениями, построчное деление оригинала.

Именно первый перевод Маяковского, выполненный А.Кутуем, продемонстрировал возможность передачи на татарском  языке существенных сторон поэтики Маяковского.

Кутуй, один из татарских поэтов-экспериментаторов, тонко прочувствовал маршевую музыкальность стихотворения Маяковского, интонационные перепады в нем, положение отдельных слов в строке и связи между ними.

Он добивается эквилинеарности, т.е. равности строк оригинала и перевода, хотя фонетические, морфологические и синтаксические особенности татарского языка являются при этом серьезным препятствием.

Например, татарский синтаксис – более регламентированное явление, чем синтаксис русского языка. Слова в татарском языке тяготеют к определенному месту в предложении, и, соответственно, инверсии в поэтическом языке встречаются реже. Этим обстоятельством можно объяснить то, почему Кутуй в переводе отступает от некоторых инверсий Маяковского, что ведет к изменениям в роли рифмы. Так, зарифмованные Маяковским слова «кляузе», «ораторы», «загоним»,  «на рейде» и некоторые другие не оказались таковыми в переводном тексте. Их содержательность  снижена.

Нам представляется, что поэтический синтаксис Маяковского в силу и объективных, и субъективных обстоятельств оказался недостаточно эквивалентно переданным. Объективные причины этого,  связанные с особенностями татарского языка, были отмечены выше. Но и сам переводчик, с нашей точки зрения, не проявил возможной смелости в языковом экспериментировании.

Тип перевода, предлагаемый Кутуем, не стал каноном для последующих переводчиков Маяковского. Переводческие приемы Кутуя нашли свою реализацию в ходе перевода небольшого произведения русского поэта, относительно простого и доступного по содержанию и своей риторике иноязычному писателю.

В практике переводов Маяковского параллельно с линией, предложенной Кутуем, существовала и другая, в которой силлабические  традиции оказывались во многом определяющими.

Часть переводчиков (А.Файзи, А.Исхак) использовали для перевода стихов Маяковского татарский силлабический стих. Однако при подобном переводе перед переводчиками встает немало проблем, одним из основных был вопрос о  более традиционном звучании переводных  стихов Маяковского, по сравнению с подлинниками. Нетрадиционность – одна из основных характеристик произведений Маяковского, и потеря этого свойства – один из главных минусов подобного перевода.

С.Баттал  выступал против давления силлабики при переводах Маяковского на татарский язык. Баттал предлагает переводить и сам переводит стихи Маяковского свободным стихом. Свободным стихом им переведена поэма «Владимир Ильич Ленин» [7].

С начала 1950-х гг. возникает и другой взгляд на передачу ритма поэзии Маяковского. Многие поэты начинают говорить о воспроизведении  поэтических размеров оригинала и необходимости перевода с  опорой на интонационный ритм оригинала.  Подобным образом переводил произведения Маяковского Файзи [8].

Таким образом, развитие форм ритмической организации стиха Маяковского при переводе на татарский язык представляет собой динамический процесс, развивающийся как хронологически, так и путем вовлечения новых форм ритмической организации в татарское стихосложение, применение синкретических методов.

Развитие ритмической организации стиха в переводах – это сложный процесс преодоления конфликта, который возникает в процессе перевода поэзии, когда переводчик должен передать художественное произведение средствами другого языка, выразить мысль, не изменяя ее внешнему и внутреннему эстетическому оформлению.

Татарские переводчики шли по пути поиска диалектики между формой и содержанием, руководствуясь при этом пониманием того, что перевод поэзии требует восстановления исходного содержания и формирования его языкового выражения, достижения определенной функциональной эквивалентности текста перевода тексту подлинника.

Цель переводчика поэзии в том, «чтобы созданная им копия оказывала на воспринимающего точно такое же действие, какое оказывает оригинал, написанный на чуждом языке» [2, с.94]. Однако у каждого языка «своя фауна слов, свое звучание, свои ассоциации» [3, с.15].  Переводчик работает на материале другого языка и, пользуясь свойствами и возможностями другого языка, достигает такого же эффекта, который отличает данный стихотворный текст от других и добивается того же эмоционального воздействия, что и данный оригинал.

Вести разговор о звуковых соответствиях перевода оригиналу можно лишь условно, поскольку не может быть абсолютного совпадения между звуками двух разных языков. Каждый язык обладает своей «нормой звучания» [1, с.133].  «И общей системы поэтической техники для всех языков и всех литератур нет и быть не может, ибо… входящие в понятие поэтической техники приемы ближайшим образом зависят от фонетической системы данного языка… Однако в виде обобщения всех различных систем поэтической техники (или стихосложения) можно указать на один главный принцип, по которому организуется языковой материал в поэтическом произведении. Это принцип повтора фонетических  представлений. При этом – в различных случаях – материалом повтора могут быть фонетические представления самого различного порядка и состава» [4, с.106].

Тому или иному звуку могут соответствовать эквиваленты, найденные в другом языке. При переводе стихотворного текста переводчик, исходя из свойств другого языка, создает новую звуковую организацию текста. «Фонетически она может ни в чем не совпадать со звуковой системой оригинала» [2, с.102]. Н.М.Любимов пишет о возможности передачи звукописи на другой язык: «В воспроизведении звукописи … не должно быть ни  малейшего формализма… Звукопись в переводе должна быть как бы нечаянной и всегда спаянной со смыслом, должна быть подчинена смысловому заданию, должна быть средством, а не самоцелью, должна аккомпанировать мысли, чувству, настроению» [5, с.157].

Звукопись  может обладать различными функциями в тексте. В некоторых из этих функций она, по мнению исследователей, обязательна для передачи при переводе, в других представляет собой инвариантный компонент содержания и  может быть изменена. «Фонетические особенности, отраженные с помощью графики, являются частью системы художественных средств, передают эстетическую информацию и входят в инвариант перевода» [6, с.241].

Обязательна передача: наличия большого количества сонорных, наличия звукового повтора, качества и места звукового повтора, наличия рифмы и т.д. Хотя при переводе эти средства передаются в основном в ослабленном виде, с уменьшением повторяющихся компонентов.

Звукоизобразительные повторы (стоящие ближе к понятию звукообраза) при переводе могут быть переданы, однако многое зависит от индивидуально-авторского восприятия текста переводчиком, и автор перевода может  ими пожертвовать «во имя других важных средств оформления поэтического текста» [там же].

Исследователь Ф.Мико отмечает, что «возможность передачи звучания основана на том, что для достижения нужного эффекта вовсе не обязательно подчинять единому звуковому образу все стихотворение, но в соответствии с принципом избирательности значения достаточно нескольких наиболее характерных сигналов» [1, с.136]. Однако при этом он говорит и о том, что «переводчик вовсе не обязан передавать норму звучания оригинального произведения. От него требуется передать индивидуальное звучание оригинального произведения» [там же].

Либерман считает главным для переводчика уяснить цель, которую ставит перед собой поэт, организуя определенным образом звучание стиха. «Цель эта, – пишет он, – создание того или иного впечатления,  возбуждение у читателя определенных эмоций. Слушая иноязычное произведение, читатель получает «эмоциональный заряд», обусловленный звучанием чужого языка». И при переводе стихотворения переводчик должен добиваться того, чтобы  у читателя при чтении переводного текста возникло если не такое же, то близкое впечатление, способствовать созданию такого же эмоционального настроя.  «И вовсе не обязательно для этого воспроизводить частотность тех или иных букв». И «передача звучания оригинала в переводе сводится к оценке и передаче впечатления, производимого на иноязычного читателя. А это, по-видимому, вполне осуществимо» [6, с.49].

«Практическая реализация и сила воздействия звукописи зависит от особенностей национального языка», – пишет И.Левый [8, с.330]. Звукопорядок приобретает выразительность, а следовательно, может эстетически воздействовать, только когда расположение и повторяемость звуков отличаются от нормы, принятой в данном языке. Легче всего строить созвучия на тех звуках, которые встречаются в языке достаточно часто, однако эстетически же наиболее действенны звуковые повторы, редко встречающиеся в языке.

Таким образом, в теории перевода сложилась достаточно четкая и обоснованная концепция, согласно которой при переводе следует отражать и звуковые особенности оригинала.