1. Составление «черных» и «серых» списков оффшорных юрисдикций (попадание в список влечет применение к соответствующим компаниям различных ограничений со стороны регулирующих органов не оффшорных стран, а так же банков)
2. Содействие заключению соглашений об обмене информацией между оффшорными и не оффшорными странами
3. Стимулирование не оффшорных государств в принятию ограничении в использовании оффшоров (например, введение государствами в свое внутренне законодательство правил о налогообложении дивидендов, полученных резидентами от контролируемыми ими оффшорных компаний) [2, c. 29-32]

Еще в 1998 г. ОЭСР опубликовала доклад «Вредоносная налоговая конкуренция. Нарождающаяся глобальная проблема», в котором были зафиксированы основные признаки оффшорных юрисдикций:

1. Отсутствие налогообложения или низкие ставки налогов;
2. Отсутствие эффективного обмена информацией с иностранными властями о налогоплательщиках;
3. Недостаток прозрачности (транспарентности) в деятельности компаний
4. Отсутствие требования осуществления в оффшору какой-либо деятельности и отсутствие цели привлечения инвестиций [3]

Соответствующие оффшорные юрисдикции были внесены в «черные» и «серые» списки ОЭСР. Как отмечает  С. Панушко, оффшорные юрисдикции по-разному отреагировали на давление и критику со стороны организаций [4, c.30] По этому критерию автор разделяет их на две большие группы. К первой относятся такие страны как Багамские острова, Маврикий, остров Мэн, Джерси и некоторые другие – пошедшие на серьезные уступки и изменившие законодательство, предусмотрев обязательный порядок предоставления зарегистрированным агентам информации о бенефициарах создаваемых компаний, введение открытых реестров акционеров, отмену акций на предъявителя, чем в результате серьезно подорвали свой статус налоговых гаваней в глазах мирового бизнес – сообщества.  Страны второй группы – Британские Виргинские острова (BVI), Сейшельские острова, Белиз и другие – пошедшие на соответствующие изменения более продуманно и постепенно, что не помешало им быть исключенными из списков ОЭСР [4, c. 36]

Различные страны по разному ведут борьбу с оффшорами.  Так,  Минфин Великобритании, недовольный низкой собираемостью налогов с таких компаний как Amazon, Google и Starbucks, планирует заключить с островами Гернси, Джерси, Мэн, Каймановы острова, BVI, Бермуды новые соглашения об обмене информацией, согласно которым власти островов должны будут передавать британским властям данные о счетах и инвестициях компаний, находящихся в их юрисдикции [5]. Согласно сообщениям ВВС, Казначейство Великобритании смогло добиться принятия соглашения об автоматическом обмене информацией между Каймановыми островами и налоговыми органами королевства. Перечень раскраиваемой информации выглядит следующим образом: имена, адреса, даты рождения и номера клиентов местных банков, являющихся налоговыми резидентами Англии, и выписки по счетам в банках.

Предполагается, что аналогичные соглашения Каймановы острова подпишут С Францией, Италией, Испанией и Германией, а опосредованная передача подобных данных в США приведет к практически полной прозрачности операций на Кайманах. Следующим этапом деофшоризации мировой финансовой системы станет присоединение к системе обмена налоговой информацией таких юрисдикций, как: Антилья, Бермудские острова, BVI, Монтсеррат, Теркс и Кайкос, Гибралтар, острова Мэн и Гернси [6].

Американские власти также активно борются против схем по уклонению от уплаты налогов, при помощи оффшоров. В 2010 году в США был принят закон о налогообложений иностранных счетов (Foreign Account Tax Compliance Act – FATCA). В соответствии с ним зарубежным банкам рекомендуется докладывать в ФНС США о всех находящихся у них счетах американских граждан, а так же о всех операциях по этим счетам, включая снятие или пополнение средств, получение выписки со счета. В случае невыполнения данных рекомендации американские власти вправе потребовать от банков выплатить 30% налог с прибыли по операциям с активами американских граждан. Самим американским владельцам таких счетов на сумму свыше $50 тыс. рекомендуется докладывать о них в налоговые органы. При невыполнении этих требований власти могут потребовать 40% налог с незадекларированной суммы или на прибыль по операциям с активом [7].

Свою лепту в борьбу с оффшорным бизнесом вносят и международные неправительственные и общественные организации. Особую значимость приобрела деятельность организации Tax Justice Network (Сеть налоговой справедливости) – независимая организация, объединяющая научных работников, бухгалтеров, НПО, экономистов, финансовых консультантов, журналистов, юристов, профсоюзы и прочь. Целями организации являются в частности привлечение внимания общественности к проблеме оффшорных юрисдикций и несправедливой налоговой конкуренции [8].

В апреле 2013 г. Другая организация – International Consortium of Investigative Journalists – ICIJ (Международный консорциум журналистов – расследователей) учредила новый проект, суть которого состояла в публикации 2,5 миллионов документов об оффшорных компаниях и трастах, зарегистрированных главным образом на BVI и островах Кука, бенефициарами которых являются американские врачи и дантисты, греческие фирмы, мошенники с Wall Street, российские корпоративные менеджеры, международные торговцы оружием и др. [9] источником информации послужила внутренняя переписка двух регистрационных компаний и их базы данных, это и позволяет юристам сделать первые выводы из еще не закончившегося скандала. «Очевидный урок, который должны вынести из этой истории пользователи территории, подобных BVI, – никто внутри таких юрисдикций не должен знать бенефициара  зарегистрированной там компаний», – указывает В. Тутыхин [10].

Публикации, подобные ICIJ, безусловно, наносят ущерб оффшорному бизнесу, поскольку подрывают такую важную его основу, как секретность. А значит, их можно только приветствовать. Однако говорить о переломном моменте в борьбе с оффшорами пока еще рано. На настоящий момент подобные факты утечки информации (вполне вероятно контролируемой) приводят лишь к усложнению структурирования оффшорного бизнеса, удлинению цепочек владения оффшорными кампаниями.

Российское законодательство не запрещает российским лицам создавать компании в оффшорных юрисдикциях, покупать их акции или открывать там свои филиалы/представительства. Однако отдельные российские нормативные акты налагают ограничения на оффшорные компаний. Например, НК РФ устанавливает повышенной налогообложение дивидендов, выплачиваемых оффшорной кампанией российскому акционеру (см. пп. 2 п. 3 ст. 284 НК РФ).

Существует ряд указаний Центрального Банка РФ, касающихся взаимоотношений с оффшорными банками. Так, в соответствии с Указанием ЦБ РФ от 7.08.2003 г. № 1317 – У (в ред. От 15.07.2011 г.) [11, c. 78-86] уполномоченные банки вправе устанавливать корреспондентские отношения (открывать счета лоро и ностро) с банками-нерезидентами, зарегистрированными в оффшорных зонах (перечень оффшорных зон приводится в приложении к указанию ЦБ), при соблюдении одного из следующих условий:

a)      Банк-нерезидент имеет размер собственных средств (капитала) не мене суммы, эквивалентной 100 млн. евро (при условии предоставления копии аудиторских заключений о достоверности финансовой отчетности банка-нерезидента постоянного офиса в государстве – регистрации)

b)      Банки-нерезиденты обладают кредитными рейтингами ведущих мировых рейтинговых агентств – “Moody’s” – не ниже Аа3, “Standard and Poor” – не ниже АА- и Fitch Ratings – не ниже AA- и входят в перечень 1000 крупнейших банков мира по величине активов по данным справочника  “Banking’s Almanacs”

Как отмечает С. Панушко, заявленные требования не могут быть выполненными для большинства оффшорных банков, что исключает их из числа банков – респондентов для российских банков [4, c. 32].

С точки зрения российского международного частного права, оффшорная компания является иностранной компанией, правовой статус которой определяется по законодательству места ее регистрации (ст. 1202 ГК РФ). Каких – либо специальных положений о статусе оффшорных компаний российское законодательство не содержит, хотя отдельными российскими учеными и практиками выдвигались предложения об ограничений правоспособности оффшорных компаний.

В частности, Концепция развития гражданского законодательства РФ [12] предусматривала «обсуждение вопроса о возможности законодательно закрепить в качестве дополнительного условия признание российским правопорядком правоспособности оффшорных компаний, их регистрации в Едином государственном реестре юридических лиц с обязательным раскрытием информации об учредителях (участниках) и бенефициарах».  Предполагалось внесение изменений с статью первую ГУ РФ с тем чтобы «лишь при наличии такой регистрации и раскрытии указанной информации оффшорная компания в праве осуществлять осою деятельность на российской территории» Полагаем, что такого рода раскрытие информации об учредителях и выгодоприобретателях трудно осуществить на практике по целому ряду причин.

Во-первых, такому раскрытию препятствуют законы самих оффшорных юрисдикций, запрещающие или существенно ограничивающие раскрытие подобной информации. Во-вторых, между российскими государственными органами и властями оффшорных территорий отсутствуют международные соглашения об обмене информацией. Следовательно, проверить достоверность сообщенных российским или иностранным лицом сведений не представляется возможным. В-третьих, указанный запрет можно легко обойти на практике. В частности, бенефициаром может выступить другая оффшорная компания, с тем чтобы сокрыть реальных собственников последней. Можно также легко спрогнозировать появление на практике «номинальных бенефициаров», функции которых могут выполнить все те же сотрудники многочисленных юридических, аудиторских или секретарских компаний из оффшорных юрисдикций. В результате эффект от подобных нововведений может выразиться лишь в некотором усложнении структуры оффшорных компаний за счет появления дополнительных звеньев, без раскрытия требуемой информации. Тем не мене, завесу конфиденциальности с оффшорной компании можно снять, используя процессуальные возможности, путем перекладывания на данную компанию бремени доказывания.

Например, в своем Определении № 14828/12 от 13.01.2013 г. Президиум ВАС РФ отметил, что с неизбежностью возникает вопрос о применении российского законодательства в целях защиты интересов неограниченного круга третьих лиц, чьи интересы могут быть нарушены действиями юридических лиц оформивших право собственности на недвижимое имущество в РФ, но подпадающих под оффшорную юрисдикцию (что само по себе нарушением являться не может) [13]. Отмечается, что в этом случае доказывание недобросовестности приобретения имущества может быть осложнено в следствии непрозрачности структуры владения компанией и дается указание о возложении бремени доказывания на саму компанию с оффшорным следом, путем все того же «раскрытия информации о ее конечном бенефициаре»

Вопрос о правоспособности оффшорных компаний интересен в связи с применением международных конвенций, регулирующих различные аспекты международных контрактов, в частности Венской конвенции о договорах купли – продажи товаров 1980 г., Оттавской конвенции о международном финансовом лизинге 1988г., участницей которых является Россия. Указанные конвенции при определении сферы их действия исходят из т.н. места осуществления деловых операций (“place of business”), данный термин встречается и в законодательстве РФ. Так, согласно Закону РФ «О международном коммерческом арбитраже» 1993 г. [14] в Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) могут, по соглашению сторон, передаваться дела, в случаях если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей.[16] Таким образом при применении конвенции должна приниматься во внимание не национальность (государственная принадлежность)  сторон сделки, а место ведения ими своей деятельности.

Между тем практика показывает, что российские суды и арбитражи не исследуют вопрос о том, где находится коммерческое предприятие (place of business) конкретной компании – участника спора, принимая за основу место регистрации оной. Так в опубликованных решениях МКАС, как правило, не содержится информации по поводу того ходил ли МКАС в рассмотрение вопроса о месте основной деятельности компании, а лишь констатирует факт того, что фирма является иностранной (очевидно принимая за основу факт регистрации организации аз рубежом) и что российский партнер так е зарегистрирован в России.[15] Однако в практике МКАС можно встретить дела, в которых местом регистрации являются Британские Виргинские острова или другие известные оффшоры, что скорее свидетельствует об оффшорной природе зарегистрированных там компаний [17] В соответствии же с законами оффшорных территорий комапании ,в них зарегистрированные, не имеют права вести там свой бизнес, а следовательно  по определению не могут иметь в соответствующих территориях свои коммерчиские предприятия (стоит отметить, что этом  случае Венская конвенция применялась в составе российского права (п.1 «B» ст. 1), таким образом достаточным для применения Венской конвенции было установление нахождения коммерческого предприятия российского лица в России.)

Как отмечается в литературе, налоговые органы РФ уделяют пристальное внимание сделкам, связанным с оффшорной деятельностью. В настоящее время на их вооружение взяты новые доктрины и технологии анализа содержания сделок налогоплательщика: деловой цели, обоснованности налоговой выгоды, трансфертного налогообразования, антисоциальности сделки [18, c. 35-38] Внимание налоговых органов привлекают также корпоративные структуры, в которых учредителями российские и оффшорных компаний выступают одни и те же лица [19, c.33]

В свою очередь, Министерство финансов РФ подготовило законопроект о налогообложении нераспределенной прибыли иностранных контролируемых компаний. Цель закона – заставить компании делиться с бюджетом прибылью своих дочерних структур, путем признания их доходим материнской. Данный подход существует во многих развитых странах, заключивших соглашения с оффшорными юрисдикциями и внесших соответствующие нормы во избежание двойного налогообложения с квазиофшорными юрисдикциями [20]  Подобные соглашения заключены с Латвией, Люксембургом, Италией, Кипром, Швейцарией [21].

Эффективной мерой также может послужить инициатива облагать российским налогом на прибыль все сделки по продаже активов РФ через оффшорные компании. Так по мнению О.Вьюгина, до 80% сделок по продаже на фондовом рынке проходит через оффшоры. Б.А. Хайфец приводит примеры таких сделок, в результат которых бюджет недополучил миллиарды неуплаченных налогов. Так, в 2005 г. Контролируемый государством Газпром приобрел у принадлежащих Р. Абрамовичу структур 72,7% акций компании «Сибнефть» за 13 млрд. долл., перечислив 10 млрд. из них 5 – ти иностранным оффшорным кампаниям, а 3 млрд. долл. прошли через дочернюю Газпрому – Gazprom Finance B.V. [22, c. 43] В другом случае были приобретены 41,34 % акций металлхолдинга «Евраз» его российские активы за 3 млрд. долл. между офшорными кипрскими компаниями, контролируемы продавцом и покупателем [22, c. 54] поскольку в результате проведения указанных сделок налогооблагаемый доход возник только у иностранных компаний, в российский бюджет налоги уплачены не были.

Как уже отмечалось с 1.01.2012 г. В России вступили в силу новые правила о трансфертном ценообразовании (ст. 105.14 НК РФ и др.) Согласно утвержденному Минфином РФ перечню сделки с офшорными компаниями относятся к «контролируемым сделкам», если сумма доходов по таким сделкам превышает 60 млн. руб. она может быть признана нерыночной и контролируемой, с применением последствий, исходя из определяемой ими рыночной цены. О совершении таких сделок с оффшорными компаниями (на сумму более 100 млн. руб./год) необходимо уведомлять налоговые органы, при этом сообщения должны включать:

a)      Календарный год, за который представляются сведения о совершенных контролируемых сделках

b)      Предметы сделок

c)      Сведения об участниках сделок

d)      Сумму полученных доходов и (или) сумму понесенных убытков по контролируемым сделкам с выделением сумм расходов по сделкам, цены которых подлежат регулированию

Согласно проекту Основных направлений налоговой политики РФ на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов, подготовленному Минфином РФ [23] в целях противодействия уклонению от налогообложения с использованием низконалоговых юрисдикций планируется разработать и заключить Типовое межправительственное соглашение об обмене налоговой информацией с офшорными и низконалоговыми юрисдикциями . Одним из обязательных положений указанного соглашения будет возможность участия российских налоговых органов в налоговых проверках за рубежом с предоставлением аналогичной возможности налоговым органам вышеназванных юрисдикций (разд. 2.4)

Указанные меры должны способствовать борьбе с оффшорами. Пока ситуация с оффшорами в России продолжает оставаться безрадостной. Так, по сообщениям Счетной палаты РФ, за 2012 год российскими компаниями под видом платежей за неввезенный товар в оффшорные зоны было переведено более 500 млрд. руб. Самая распространенная схема – это перечисление денег в качестве предоплаты за товар, которого просто не существует. И хотя вопрос о роли оффшоров в современном мире остается дискуссионным, со все большей очевидностью встает вопрос о необходимости ужесточения правового регулирования деятельности оффшорных юрисдикций. Однако, пока российское законодательство находится еще в самом начале данного пути.

Вместе с тем, в России было предпринято множество попыток образования свободных экономических зон (СЭЗ). В общем виде принято определять СЭЗ как часть территории государства, на которой устанавливается льготный режим хозяйственной деятельности для отечественных и иностранных инвесторов [2, c. 24] Льготы, которыми пользуются иностранные инвесторы, обычно включают: упрощенный порядок регистрации компаний с иностранными инвестициями; освобождении от уплаты определенных налогов или понижение ставки налогов; понижение ставки ввозных и вывозных таможенных пошлин; упрощенный порядок въезда и выезда иностранных граждан.

Основная цель СЭЗ – привлечение инвестиции на данную территорию [3]. Для привлечения инвесторов территория СЭЗ должна обладать выгодным географическим положением. За рубежом СЭЗ утверждаются, как правило, на основании национальных законов, т.е государство самостоятельно определяет какую-либо часть своей территории в качестве свободной экономической зоны в льготным налогообложением, упрощенным въездом и т.д. Льготы предоставляются лишь тем организациям, которые зарегистрированы в СЭЗ и реально там работают [4].

В отличие от резидентов СЭЗ  – Особые экономические зоны (далее – ОЭЗ) – компании, которые регистрируются в оффшорной зоне, а должны действовать только за ее пределами. Поскольку оффшорная территория живет в основном за счет доходов от регистрации кампаний (по крайней мере они составляют значительную часть ее доходов), смысл ее существования состоит в предоставлении как можно большему числу иностранных лиц возможности зарегистрировать свои компании в этой зоне. В этой связи нельзя считать оффшорную зону разновидностью СЭЗ [5]: эти понятия находятся в диаметральной противоположности.

В России создание СЭЗ началось с конца 80 – ч гг. XX в. И активно продолжалось после принятия союзного (1990 г.), а затем и российского (1991 г.) законов об иностранных инвестициях. Первоначально статус свободной экономической зоны предоставлялся большим административным образованиям, т.е. целый край или область становились территориями с льготным налогообложением, однако подавляющее большинство проектов развития таких СЭЗ реализовано не было. Согласно международным стандартам СЭЗ требует значительных вложений на свое благоустройство, на организацию таможенное –торговой деятельности, что в условиях огромной территории сделать практически не возможно. После принятия Закона «О таможенном тарифе» (1993 г.) был взят курс на ликвидацию гигантских СЭЗ и создание компактных таможенных зон [6, c. 82-86]

Длительное время в России отсутствовал какой-либо общий федеральный нормативный акт, который бы регламентировал статус СЭЗ, включая порядок их создания и ликвидации. В Законе «Об иностранных инвестициях» 1991 г. СЭЗ были посвящены лишь 2 статьи (ст. 41 и 42). Поэтому порядок создания, функционирования и ликвидации СЭЗ в Российской Федерации регулировался нормативными актами, которые принимались под конкретную СЭЗ. Причем одни СЭЗ утверждались федеральными законами [8], другие  – Постановлениями Правительства Российской Федерации [9]. В целом начиная в 90 – х годов только на федеральном уровне было принято более 50 нормативно – правовых актов, которыми были учреждены около 50 СЭЗ (см. Таблица 1). Однако, как отмечают специалисты [10], опят их функционирования позволяет отнести к СЭЗ лишь две зоны – «Находка» (Приморский край) и «Янтарь» (Калининградская область). В процессе функционирования большинства зон выявились значительные недостатки и злоупотребления.

Таблица 1. Распределение СЭЗ по территориям субъектов РФ [7]

В частности, организации регистрировались в СЭЗ и пользовались льготами по налогообложению, однако хозяйственную деятельность осуществляли в другом субъекте федерации, в результате его бюджет России недополучал положенных налогов [11]. При этом регистрация в СЭЗ не позволяла налоговым органам эффективно осуществлять контроль за компанией, поскольку доступ к запрашиваемой информации был затруднен. Идея же СЭЗ состоит в привлечении инвестиций на территорию зоны, когда компания должна не просто регистрироваться, но работать с СЭЗ. По существу большинство созданных на основе законодательства 90 – х гг. отечественных СЭЗ являлись внутренними офшорными зонами.

В целях установления единого порядка создания и функционирования СЭЗ был принят ФЗ «Об особых экономических зонах в РФ» [12] 2005 г. (в ред. От 06.12.2011). В соответствии с законом особая экономическая зона (ОЭЗ) – это определяемая Правительством РФ часть территории РФ, на которой действует особый режим осуществления предпринимательской деятельности [13]. Целью создания ОЭЗ является развитие обрабатывающих отраслей экономики, высокотехнологичных отраслей, производства новых видов продукции, транспортной инфраструктуры, туризма и санаторное – курортной сферы, а так же портовой деятельности. Согласно Закону (ст. 40) существование ранее созданных  ОЭЗ и СЭЗ прекращается со дня вступления закона в силу (за исключением ОЭЗ в Калининградской области и ОЭЗ в Магаданской области)

ФЗ «Об особых экономических зонах » учел негативный опыт функционирования прежних СЭЗ и ОЭЗ. Во – первых, в Законе четко определены конкретные пространственные пределы ОЭЗ (не более 40 кв. км для промышленно-производственной , не более 4 кв. км. для техника – внедренческой и не более 50 кв. км. для портовой ОЭЗ) – Тем самым на наш взгляд взят курс на создание компактных, хорошо обустроенных зон. Во-вторых, резиденты ОЭЗ вправе вести только строго определенною Законом и соглашением с ними деятельность, осуществлять инвестиции в определенные сроки и в определенном объеме и не вправе иметь филиалы и представительства за пределами ОЭЗ. Таким образом, Закон исключает возможность использования ОЭЗ в качестве оффшорной территории и усиливает ее инвестиционную направленность. В-третьих, в целях усиления контроля за деятельностью организаций и предпринимателей в ОЭЗ Закон установил, что в ОЭЗ действует процедура свободной таможенной зоны со всеми вытекающими отсюда последствиями  – контролем со стороны таможенных органов, учетом и отчетностью, требованиями по таможенному оформлению и пр.

Таким образом, со всей очевидностью напрашивается вывод о том, что с принятием и вступлением в силу в начала 2000 – х гг. новейшего законодательства в сфере офшорно – трастового регулирования, прежде всего Налогового Кодекса РФ [14], а также ФЗ «Об особых экономических зонах», был положен конец злоупотреблениям, с вязанным с созданием оффшорных зон в России.

В зарубежной науке разработка исходных идей идентичности проведена в теоретических трудах Б. Андерсона [Андерсон, 2001, с. 21]. Опираясь на теорию конструктивизма, он объясняет этнические разногласия появлением и быстрым развитием книг печатной прессы, которые привели к изменению мышления народонаселения. В связи с этим, можно сделать вывод, что средства массовой информации выполняют не только культурно-информационную роль для общества, но и обладают негативно-разрушительными последствиями. Сторонники конструктивизма подразумевают под этнически окрашенными конфликтами социальную природу, когда сама по себе этичность не подразумевает конфликта, только когда элиты используют ее в борьбе за власть. В этом случае причиной конфликта может стать состояние общества и социальной системы, в зависимости от ее типа.

В своих умозаключениях они все приходят к выводу, что задачей каждого члена нашего общества является проявление бесконфликтной модели поведения, основанной на сохранении культуры и традиций.

Постсоветское пространство образовалось в конце 80-90х годов путем распада СССР. За короткий исторический период появилось несколько десяткой государств, изменился государственный строй, политическая власть и правление элит на всем постсоветском пространстве. В этот исторический сложившийся период движение Российской федерации вперед, ее экономическое и социальное развитие столкнулось с серьезным обострением внутри страны, противоречиями этического характера между странами советского пространства.

Современную трактовку этичности обуславливают факторы политической реальности, с точки, зрения которых данный феномен можно трактовать как организацию культурных различий общества. Таким образом, в природу межэтнических столкновений закладываются понятия социального характера.

Политические элиты в процессе зарождения, развития и возгорания очага конфликта играю ответственную и решающую роль. Потому что именно от их мнений и решений зависит ситуация в том или ином обществе. Таким образом, в рамках исследования под элитами мы пониманием лидеров государств и политических деятелей, которые в той или иной степени влияют на государственный строй, могут выступить в качестве миротворцев и разрешить межэтнические споры политизированного пространства посредством медиации и других цивилизованных способов.

На практике этнополитическая мобилизация, солидарность к формированию межэтнической политизации и решающая роль элит в странах-участниках этнических конфликтов признается всеми, но влияние на политизированные процессы обозначается неоднозначно. Иначе говоря, от действий элиты зависят причины при анализе конфликта и характерное взаимодействие с ее лидерами.

Началом этнополитического недопонимания стали события 1986 года в Якутии, впоследствии и в Алма-Ате. Впоследствии демонстраций крымских татар в Ташкенте, Бекабаде, др. городах Узбекистана и в Москве на Красной площади начались этнические конфликты, которые привели к кровопролитию. Конфликтная зона географически расширялась, к 1989 году возникли очаги в Средней Азии и Закавказье, позднее к очагам присоединились Приднестровье, Поволжье, Крым и Северный Кавказ. Таким образом, за исследуемый период (1988-1991) на почве этнических разногласий в бывших советских республиках произошло 150 конфликтов, около 20 и которых повлекли человеческие жертвы.

Отдельно стоит отметить конфликт, произошедший на мужгосударственном уровне между Украиной и Россией по вопросу республики Крым, где значимую роль в зарождении и развитии конфликтной ситуации сыграл не этнический фактор, а социальный.

Стоит отметить, что многие конфликты на постсоветском пространстве были предсказаны зарубежными исследователями заранее [Шатаева, 2015, с. 13]. Это конфликты в Нагорном Карабахе и Южной Осетии. Источником конфликта здесь можно определить вооруженное политическое столкновение стоящих у власти элит с национальными движениями, которые пользуются военной поддержкой у соседнего государства. Также, нами рассмотрен конфликт, в котором этнические меньшинства старались себя реализовать в праве на самоопределение в форме создания независимого государства – Абхазия, Приднестровье. Одним из примеров конфликта, связанного с восстановлением территориальных прав депортированных народов, можно привести спор между ингушами и осетинами из-за Пригородного района. Следствием столкновений экономических интересов определяются взаимоотношения между Москвой и Грозным, где за поверхностными национальными интересами стоят мнения правящих элит, которые делят государственное федеративное устройство. Историческим характером обусловлены противоречия конфликтной обстановки между народами Кавказа и властью России. Здесь причины обусловлены наличием многолетней национальной борьбы и замешаны монополии. Существует, также, множество этнополитических конфликтов носящих лингвистический характер. Здесь основное место занимание вопрос государственного языка и статусности иных.

Этничество и политарность событий понимаются доминированием естественности и существования связи человека в рамках своей этнической группы, культурой поведения в той или иной ситуации. Природой заложено доминирование политических элит над человечеством и общественно значимыми факторами. Этническая принадлежность выступает первичным отношением к другим социальным институтам и взаимодействиям, обретает оболочку, которая логически не объяснима.

В буквальном смысле элита – это «избранный», «лучший»; в социологии и политологии чаще всего этот термин используют для определения управленцев в экономике и государственном секторе. В. Исаев трактует элиту как устойчивую общность с глубокими связями входящих в неё людей, имеющих общие интересы и доступ к рычагам реальной власти [Исаев, 2013]. Другой российский исследователь Б. Ручкин считает, что элита осуществляет управление всем социумом в рамках разработки стереотипов поведения для смены общественной жизни, это позволяет обществу адаптироваться к изменениям окружающей среды, в том числе в этническом ландшафте – как в открытом (демократичном), так и в закрытом (авторитарном) варианте [Ручкин, 2010].

Российский исследователь социологии элит О. Крыштановская приводит доводы относительно изучения этого феномена, потому общение с высокопоставленными людьми (элитами) свидетельствует о высшем положении человека в обществе [Крыштановская, 2005, с. 23]. И знания его биографии, отдельных моментов карьеры недостаточно для создания полного образа. Чтобы расположить собеседника к себе, важно учитывать «этнический фактор». Хорошим эффектом на постсоветском пространстве при изучении элит стало этническое совпадение: когда украинец общается с украинцем, армянин с армянином. Основными методами изучения элиты могут быть: формализованные интервью, неформализованные глубинные интервью членов элиты; экспертные опросы; наблюдения (включенные и невключенные); изучение официальных биографий; контент-анализ прессы; анализ документов и статистики.

Современный политический процесс затрагивает все слои общества и доказывает на высоком уровне об этнической политизации, являющейся основной и сильной социальной характеристикой человека – это позволяет ее широко использовать в качестве инструмента мобилизации масс. Такой конфликт не несет в себе столкновение группой идентичности, а конкурирует на межгрупповом уровне масс, определяя экономические, социально-культурные ресурсы ситуаций, когда группы различаются по своему социальному статусу, доступу к власти и богатству. Участники такого этического конфликта, недовольные своим положением группы могут использовать политический ресурс для выравнивая межгрупповых различий.

Опросы общественного мнения показывают, что межнациональная напряженность в России растет. Данные опроса, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) также подтверждают эту тенденцию: 49% россиян полагают, что за последний год межнациональные отношения в нашей стране стали «напряженнее и нетерпимее», при этом доля тех, кто разделяет подобное утверждение, особенно велика в Москве и Санкт-Петербурге (64%, т.е. практически две трети опрошенных) [Мониторинг ВЦИОМ].

СМИ могут возбудить сознание этнических функционеров, элит, а потом и мобилизовать массовое сознание на протест. В российской и международной практике существует ряд документов, которые регламентируют деятельность СМИ и определяет четкие ориентиры, какую информацию можно считать конфликтной и толерантной. В России это: статьи Конституции, Гражданский и Уголовный кодексы. Существуют, также, ряд профессиональных этических кодексов российских журналистов. Но на практике они практически не используются.

Исследования Российского института этнологии показывают, что в последнее десятилетие через российские и мировые СМИ подходит огромный поток этнически окрашенной информации, выделили маркеры, с помощью которых можно определить этническую информацию. В республиканских пространство этническое довольно велико, в федеральных – от 15 до 20 процентов публикаций в каждом номере газет, а в республиканских иногда до 50-ти.

Под «этнически окрашенной информацией» мы понимаем упоминание в публикациях о странах и народах, об их образе жизни, национальных или этнических особенностях, ценностях. Это также сообщения об этнической политике и межэтнических взаимодействиях, это информация об этнической культуре, экономике, спорте. Но что слабо уловимо – это явления, связанные с этнической психологией людей, чувствами, эмоциями, представлениями. Поэтому очень трудно, даже в нормативных документах, понять, что такое «разжигание межнациональной розни, унижение национальной чести и достоинства», что такое «национальная исключительность», «национал-экстремизм» и т.д.

Основными признаками этнической информации в газете являются упоминания этнонимов. В некоторых случаях это упоминание названий стран, а также употребление слов, связанных с этничностью – «шовинизм, национализм, национал-экстремизм, ксенофобия» и т.д. Одно время были большие споры, можно ли считать маркерами названия столиц или имена лидеров государств.

Из СМИ люди узнают много нового не только о жизни других народов и этносов, но и о своём собственном. Мы очень много не знаем о себе. Поэтому подобная этническая информация может воспитывать у слушателей патриотизм и гражданственность, интерес к своему и другим народам. Отметим, что толерантное, корректное освещение этничности в наше время в немалой степени зависит не только от политики, но и от рыночной или коммерческой составляющей.

Таким образом, инструментом для изучения этнополитических конфликтов на постсоветском пространстве был использован контент-анализ российских печатных и Интернет-источников.

Цель исследования: обосновать положение элит в конфликтных ситуациях постсоветского пространства.

Объект: конфликты в отражении элит

Предмет: этнополитические конфликты.

Временной период: 2005-2016 гг.

В рамках нашего исследования рассмотрены так называемые территориальные конфликты, которые носят исторический характер и связаны с объединением в прошлом раздробленных этносов. Мы опираемся на классификацию конфликтов Г. Липидуса [Шатаева, 2015, с. 13]:

1. Конфликты, происходящие на межнациональном уровне (конфликт между Россией и Украиной по вопросу Крыма);
   
2. Внутри государства: с вовлечением в них аборигенных меньшинств (например, лезгин в Азербайджане и Дагестане); с вовлечением насильственно перемещенных меньшинств (крымских татар); возникающие в результате попыток пересмотра отношений между бывшими автономными республиками и правительствами государств приемников (Абхазии в Грузии, Татарстана в России).
   
3. Связанные с актами общего насилия (конфликты в Средней Азии).
   

Основные публикации представлены в таких изданиях как: «Коммерсант», «Коммерсант и власть», ИА «Русская народная линия», РБК daily,
АПН, АПН, «Независимая газета», «Российская газета»,
«Конфликты и законы», сайты авторских сообществ и блоги.

В рамках исследования установлено, что этнополитические конфликты и мнения элит транслировались в СМИ. Нами было проанализировано 20 источников, которые напрямую или косвенно отражали содержание этнополитического политического противостояния, которое мы взяли за единицу измерения. Также нами была определена хронология исследования, в принципе, отражающая характер межнациональных конфликтов.

Временной отрезок мы поделили на 4 части: 1. конфликт России и Грузии; 2. этнополитической конфликт в Приднестровье, с участием Молдовы; 3. конфликт с участием Южной Осетии; 4. война на Донбассе.

Основные персоны (элиты), в каком контексте упоминались (Таблица 1).

В российско-грузинском конфликтном противостоянии (количество упоминаний): Шеварднадзе-8, Боден-4, Берия-2, Ельцин-18, Кравчук-3, Шушкевич-3, Лихачев-2, Горбачев-6, Яковлев-2, Сигуа-1, Иоселиани-1, Китовани-2, Гамсахурдиа-2, Геншер-2, Бейкер-1, Путин-2, Грачев-2, Буш-2,
Шамба-5, Багапша-1, Путин-2, Хаиндрава-3, Ногандели-4, Кокойты-6, Жвания-1, Дэвис-1, Саакашвили-2, Мерабишвили-5, Утиашвили-2, Хромченко-2, Медведев-1 (Рис. 1).

Рис. 1 Упоминание элит в этнополитическом конфликте Россия-Грузия

Этнополитической конфликт в Приднестровье, с участием Молдовы нашел свое отражение в присутствии следующих представителей элит: Смирнов-6, Козак-19, Воронин-1, Примаков-1, Лучинский-1, Хилл-1, Алиев-10, Котанджян-2, Фэллоу-1, Шахсуварян-1, Орвелл-1, Маштоц-1, Низами-7, Хомейни-1, Воронин-12, Ткачук-4, Лицкай-2, Путин-1, Ющенко-1, Филат-1, Гимпу-1, Снегур-1 (Рис. 2).

Рис. 2 Упоминание элит на постсоветском пространстве в конфликте Приднестровье-Молдова

Этнополитический конфликт в Южной Осетии в отражении элит: Шамба-2, Багапша-4, Саакашвили-7, Хаджимба-2, Жвания-3, Путин-3, Хаиндрава-3, Шеварднадзе-4, Кокойты-13, Ликербая-4, Ющенко-1, Козырев-1, Кондратьев-1, Майлз-1, Тезиев-3, Гасиев-6, Гамсахурдиа-1, Газаев-1, Джанко-1, Ельцин-2, Чочмева-1, Руцкий-1, Шойгу-1, Гайдар-1, Бабенко-1, Джуссоев-4, Баранкевич-1, Бронцев-6, Хугаев-1, Дьяконов-1, Санакоев-1, Зелига-1, Сытник-1, Жмайло-1 (рис. 3).

Рис. 3 Этнополитический конфликт в Южной Осетии в отражении элит на постсоветском пространстве

Политическое противостояние Украина-Россия представлены в отражении следующих элит: Ющенко-2, Гриневецкий-1, Фаина К.-1, Джейнсдоттир-1, Марк-1, Путин-1, Янукович-1, Парашенко-2, Яценюк-1, Аваков-1, Наливайченко-1, Турчинова-1, Байден-2, Коломойский-1 (Рис. 4).

Рис. 4. Этнополитический конфликт Россия-Украина в отражении элит

Таким образом, средства массовой информации – один из значимых факторов, способствующих формированию массовых толерантных или интолерантных представлений и установок людей в сфере межэтнического взаимодействия. Важно помнить о том, что вопрос этнической терминологии (лексики, риторики) на страницах газет – один из существенных. Не следует выносить в заголовок слова и призывы, способные затрагивать национальные чувства и достоинства людей, провоцировать их на обиды и разжигать межэтнические страсти. В новом гражданском обществе, которое строится в России, требуется не только усиление гражданской ответственности журналистов за печатное слово, но и серьезная научная и законодательная разработка «этнической терминологии», разработка корректного языка СМИ, связанного с освещением этничности.

Таблица 1 – Этнополитические конфликты в СМИ и блогах