В настоящее время одной из причин роста преступности в современном мире является низкий уровень правовой культуры гражданского общества. В самом общим виде «культура общества» (лат. Cultura – воспитание) – область человеческой деятельности, связанные с человеком, проявлением его субъективности (характера, компетентностей, навыков, умений и знаний) [1]. Правовая культура – это часть культуры общества, включающая в себя правовые ценности. Правовая культура включает в себя несколько элементов: само право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, законотворческую, правоприменительную и другие виды деятельности в сфере функционирования права в обществе [2].
В целях борьбы с преступностью среди молодежи и е профилактике в России необходимо повышать уровень правовой культуры среди подростков; внедрять в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство элементы ювенальной уголовной юстиции (социальная диагностика личности несовершеннолетнего подсудимого (обвиняемого); применение альтернативных методов разрешения споров с участием подростков (примирительные процедуры, в том числе при содействии специальных служб); специализация судей по делам несовершеннолетних и др.) [3].
Во второй половине XIX в. в США получила развитие концепция, согласно которой несовершеннолетние правонарушители требуют особого подхода и обращения. Первым законом в области юстиции несовершеннолетних стал закон штата Массачусетс 1869 г., который установил требование изолированного содержания несовершеннолетних в зале суда, а также рекомендовал рассматривать дела несовершеннолетних преступников отдельно от остальных дел [4]. В последствие аналогичный закон был принят в штате Нью-Йорк, а в 1899 г. в г. Чикаго (штат Иллинойс) был учрежден специальный суд для рассмотрения дел несовершеннолетних. «Нормы об учреждении данного суда не только обобщили правила об отдельном рассмотрении дел несовершеннолетних, уже существовавшие ранее, о пробации и раздельном содержании несовершеннолетних в исправительных учреждениях, но и, как отмечал известный американский юрист П. Таппен, положили начало созданию концепции защиты несовершеннолетнего и заботы о нем в области уголовной юстиции» [5]. В настоящее время в каждом штате существует специальный суд по рассмотрению уголовных дел в отношении несовершеннолетних лиц, совершившее противоправные деяния.
Защита прав и интересов несовершеннолетних имеет международное практическое значение. Создание судов с элементами ювенальных технологий в России является, на наш взгляд, острейшей социальной потребностью. При этом необходимо отметить и тот факт, что под термином «ювенальные технологии» в Российской Федерации следует понимать «комплекс мер, нацеленных (направленных) на реализацию и защиту прав, свобод и охраняемых законом интересов несовершеннолетних лиц, находящихся в конфликте с законом, и содействующих раскрытию их индивидуального потенциала для свободного развития в обществе и самостоятельного отказа от асоциального поведения» [6].
В США обвиняемое несовершеннолетние лицо имеет право на рассмотрение его дела особенным судьей – ювенальным, который специально подготовлен для рассмотрения дел в отношении несовершеннолетних и специализируется только на таких делах, такой судья при этом обладает специальными познаниями в области детской подростковой психологии. В Российской Федерации необходимо принять уже устоявшейся в США опыт по рассмотрению уголовных дел в отношении несовершеннолетних лиц. При этом при отправлении ювенального правосудия в России необходимо привлекать к рассмотрению дела социальных работников, психологов, педагогов, детских врачей, для того чтобы выявить причину, которая подтолкнула подростка на совершение преступления, а в связи с этим применить к этому лицу необходимые социально-реабилитационные и восстановительно-воспитательные методики. В этом случае у ювенального судьи появляется возможность учесть в своем решении посткриминальное поведение подсудимого, предпринятые им шаги по нейтрализации негативных последствий совершенного им противоправного деяния.
На сегодняшний день в Российской Федерации наказания не всегда достигает цели, закрепленные в Уголовном кодексе РФ. Согласно ст. 43 УК РФ наказание – это мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного лица и предупреждения совершения им преступных деяний. Общая превенция не реализуется, и понятие «социальная справедливость» по-разному воспринимается на практике, в связи, с чем возникают вопросы о том, как её формализовать при назначении наказания («почему 5 лет – это справедливо, а 5, 5 уже нет?»). При этом необходимо отметить, что такая цель наказания как «исправление осужденного» может быть достигнута не только посредством лишения виновного свободы.
В этой связи весьма актуальным представляется сокращение сферы деятельности карательной уголовной юстиции именно в отношении несовершеннолетних и введение новых методов для их исправления и предупреждения дальнейшей преступной деятельности. При расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел, по которым в качестве обвиняемого (подсудимого) выступает несовершеннолетние лицо, судебные и иные правоохранительные органы при осуществлении своей деятельности должны стремиться к реализации не карательных, а восстановительных мер, с обеспечением того, чтобы эти меры были всегда соизмеримы как с особенностями личности несовершеннолетнего преступника, так и с обстоятельствами и характером совершенного преступления. Это обусловлено необходимостью обеспечения морального благополучия несовершеннолетнего, избежание причинения вреда его неокрепшей психике.
Представляется, что внедрение ювенальных технологий по уголовным делам в отношении несовершеннолетних лиц должно в определенной мере заменить существующее на сегодняшний день карательное правосудие, которое является достаточно затратным, не эффективным, не способным достичь основные цели наказания. После отбытия наказания в виде лишения свободы несовершеннолетний в большинстве своих случаях повторно совершает преступное деяние, вследствие чего наказание по минимуму достигает закрепленные в статье 43 Уголовного кодекса РФ цели.
Исходя из основ государственной политике Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан «одним из путей развития российского правового государства, формирование гражданского общества и укрепление национального согласия, является высокий уровень правовой культуры, без которой не могут быть в полной мере реализованы такие базовые ценности и принципы жизни общества, как верховенство закона, приоритет человека, его неотчуждаемых прав и свобод, обеспечение надёжной защищённости публичных интересов» [7].
В настоящее время в нашем государстве недостаточный уровень правовой культуры и правосознания среди молодежи, растет правовой нигилизм граждан РФ, который приобрел широкие масштабы в различных сферах повседневной жизнедеятельности людей. Все это является серьезной проблемой обеспечения принципов верховенства права, роста преступности среди не только несовершеннолетних лиц, но и граждан достигшего возраста 18 лет. По мнению одного из крупнейших юристов современности, государственного и общественного деятеля, Алексеева С.С.: «Правовая культура – представляет собой своего рода «юридическое богатство». Она характеризует общую атмосферу права, воплощение в жизни общества социально полезных свойств и особенностей права» [8].
Поэтому с самого раннего возраста родители должны повышать уровень правовой культуры, правосознания и правовой грамотности ребенка, объяснять ему «что такое хорошо, а что такое плохо», учить дружбе и сотрудничеству, уважению к окружающим, а также формировать личностные ценности, принципы и приоритеты. При этом государство должно в этом содействовать и помогать, строить политику правового воспитания граждан таким образом, что бы действия несовершеннолетних лиц были правомерными и не нарушали права, свободы и охраняемые законом интересы других лиц.

В российской уголовно-процессуальной науке и на практике в последнее время часто встречаются мнения об эффективности использования элементов восстановительной ювенальной юстиции в уголовном процессе. К числу ювенальных технологий нередко относят: социальную диагностику личности несовершеннолетнего подсудимого; применение альтернативных методов разрешения споров с участием подростков (примирительных процедур, в том числе при содействии школьных служб примирения); специализацию судей по делам несовершеннолетних и другие [1, с. 5; 20].

В соответствии со ст. 43 Уголовного кодекса Российской Федерации, наказание – это мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда; наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного лица и предупреждения совершения им новых преступлений. В этой связи весьма актуальным представляется сокращение сферы деятельности карательной уголовной юстиции в отношении несовершеннолетних и введение новых методов для их исправления и предупреждения дальнейшей преступной деятельности.

С развитием уголовного судопроизводства возрастает роль применения принудительных мер воспитательного воздействия в отношении несовершеннолетних правонарушителей, что, в свою очередь, влечет за собой необходимость внедрения в отрасль уголовно-процессуального права нового правового института – восстановительного правосудия. Ведь особенностью уголовного судопроизводства является то, что оно охватывает властную деятельность не только суда, но и других государственных органов и должностных лиц, осуществляющих возложенные на них полномочия в рамках досудебного производства. Суть восстановительного правосудия состоит в том, что в уголовном судопроизводстве по отдельным категориям дел, когда преступление совершено несовершеннолетним лицом, вред, причиненный конкретному лицу (потерпевшему), может быть возмещен или иным способом заглажен; при этом принцип неотвратимости наказания может быть заменен на принцип обязательности заглаживания вреда и возмещения ущерба. Это означает, что при совершении противоправного деяния несовершеннолетним лицом, у последнего появляется обязанность в восстановлении нанесенного морального, физического и материального вреда потерпевшему с вовлечением преступника в социально-реабилитационные и восстановительно-воспитательной программы (методики), а не с применением карательного правосудия со стороны государственных органов.
Однако эффективное применение к несовершеннолетним реабилитационных, воспитательных мер возможно только при условии тесного взаимодействия суда и правоохранительных органов с соответствующими социальными службами.

Взаимное сочетание социально-реабилитационной и восстановительно-воспитательной методики способно сделать большой шаг в дальнейшем исправлении несовершеннолетнего преступника и обеспечить предупреждение совершения им противоправных деяний повторно. Наказание же (в особенности в виде лишения свободы) в большинстве случаев блокирует воспитательные и восстановительные механизмы; при этом не достигаются цели наказания.

Примирительные процедуры, составляющие стержень восстановительного подхода, могут быть применены не по всем категориям уголовных дел и предполагают активное осмысление уголовно-правового конфликта как правонарушителем, так и его жертвой. Очевидно, что «восстановительный подход ориентирован отнюдь не на снисхождение к преступникам (и освобождение от ответственности любой ценой), напротив, – на подлинную ответственность» [2, с. 72]. Такая модель уголовного судопроизводства должна формировать у правонарушителя элементы рефлексии, способность давать адекватную оценку своим, в том числе и противоправным действиям. Только в этом случае будет решаться задача ускорения процесса: сокращение времени производства по делу будет возможно за счет прекращения уголовного преследования в связи с примирением и возмещением ущерба. Позитивный потенциал восстановительного правосудия заключается и в том, что «с большей долей вероятности снижается риск негативного воздействия на правонарушителя самой системы уголовного судопроизводства» [3, с. 2].

Представляется, что восстановительное правосудие в отношении несовершеннолетних должно в определённой мере заменить существующее на сегодняшний день карательное правосудие, которое является достаточно затратным и неэффективным. При решении вопроса о назначении наказания следует делать акцент не на его достаточности (недостаточности), а эффективности. То, что на сегодняшний день уголовное наказание лишь по минимуму выполняет закрепленные в ст. 43 Уголовного кодекса Российской Федерации цели – это очевидно. Общая превенция не реализуется, графики преступности ползут вверх. Кроме того, понятие социальной справедливости воспринимается на практике по-разному, в связи, с чем возникают вопросы о том, как её формализовать при назначении наказания («почему 5 лет – это справедливо, а 5,5 – уже нет?»). В свете проблемы выбора вариантов выхода из «кризиса наказания» именно «восстановительное правосудие» представляется в качестве одного весьма актуального из возможных вариантов.

Институт понятых является одним из стабильных и консервативных институтов российского судопроизводства, это одна из древнейших форм общественного контроля, которая появилась еще в период действия такого исторического нормативно-правового акта как Соборное Уложения 1649 г. Впоследствии развитию института понятых послужили нормы Устава уголовного судопроизводства 1864 г., которые, по мнению большинства современных специалистов и историков в области отечественного государства и права являются «жемчужиной в короне царствования Александра II» [2].

В дальнейшем институт понятых получил свое развитие в нормативно-правовых актах советского периода. На протяжении 70 лет существования советского государства и права, понятые привлекались при производстве большинства следственных действий: выемки, обыска, осмотра, освидетельствования, следственного эксперимента, при предъявлении для опознания, эксгумации, наложении ареста на имущество. С их участием удостоверялся факт невозможности подписания протокола следственного действия обвиняемым, подозреваемым, свидетелем или другим лицом в силу физических недостатков. Институт понятых являлся гарантиями соблюдения прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан в уголовном процессе. При этом, несмотря внесение множества изменений и дополнений в УПК РСФСР 1960 г. на протяжении всего периода его действия, институт понятых не подвергался совершенствованию [3].
В соответствии со ст. 60 действующего Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее – УПК РФ) понятой – незаинтересованное в исходе уголовного дела лицо, привлекаемое дознавателем, следователем для удостоверения факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия.
УПК РФ предусматривает наиболее важные следственные процессуальные действия, по которым требуется привлечение не менее двух понятых для удостоверения факта проведения данного следственного действия, его хода и результатов. Вот их перечень: 1) наложение ареста на имущество (ст. 115 УПК РФ); 2) осмотр места происшествия, местности, жилища, иного помещения, предметов и документов (ст. ст. 176, 177 УПК РФ); 3) осмотр трупа, а также эксгумация (ст. 178 УПК РФ); 4) следственный эксперимент (ст. 181 УПК РФ); 5) обыск жилища и других помещений (ст. 182 УПК РФ); 6) выемка (ст. 183 УПК РФ); 7) личный обыск (ст. 184 УПК РФ); 8) осмотр, выемка и снятие копий с задержанных почтово-телеграфных отправлений (ч. 5 ст. 185 УПК РФ); 9) осмотр и прослушивание фонограммы, полученной в результате контроля и записи переговоров (ч. 7 ст. 186 УПК РФ).
В течение всего периода времени действия УПК РФ в уголовно-процессуальной литературе и на практике продолжаются дискуссии по поводу участия понятых при проведении следственных действий по уголовным делам. Существует множество точек зрений относительно действующего института понятых в отечественном уголовном судопроизводстве. Одни процессуалисты высказываются за исключение (отмену) института понятых и замену его альтернативными техническими средствами процессуальной фиксации доказательств по уголовным делам при проведении следственных действий [3]. Другие авторы считают, что в настоящее время и в ближайшем будущем необходимо сохранить институт понятых, при этом дополнить его техническими средствами процессуальный фиксации доказательств [4].
В свою очередь полагаем, что действующий институт понятых в российском законодательстве является, в первую очередь, одним из средств общественного контроля со стороны гражданского общества при проведении наиболее важных следственных действий, напрямую затрагивающих права и свободы человека и гражданина, установленные и закрепленные Конституцией РФ. Присутствие понятых при проведении следственных действий является одной из гарантий объективности, беспристрастности и независимости предварительного расследования по уголовным делам. В связи с этим ведение технических процессуальных средств фиксации при проведении большинства следственных действий и существующий институт понятых не должны рассматриваться как взаимоисключающие явления.
Как верно отмечает президент Гильдии российских адвокатов, Заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор Г. Мирзоев: «Институт понятых необходим в уголовном процессе как гарантия объективности и независимости предварительного расследования. При проведении определенных следственных действий видеофиксация давно применяется, однако, института понятых, представляющего в уголовном процессе инструмент общественного контроля за работой сотрудников правоохранительных органов, собой заменить не может» [5].
Представляется, что в настоящее время необходимо не ликвидировать действующий институт понятых, а усовершенствовать и дополнить участие понятых при проведении следственных действий техническими средствами процессуальной фиксации (видео–фотофиксации). Немаловажен и тот факт, что понятого в последующем всегда можно допросить в суде в качестве свидетеля проведенного в ходе предварительного расследования следственного действия для оценки последнего с точки зрения соответствия требованиям уголовно-процессуального закона. В случае же с видео-фиксацией возможностей для фальсификаций появляется намного больше.

В соответствии со ст. 98 Уголовно-процессуального кодекса  РФ (далее – УПК РФ), заключение под стражу является самой жесткой и суровой мерой пресечения, так как она значительно ограничивает закрепленные в Конституции РФ права и свободы человека и гражданина.  Исходя из  ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется на основании  судебного решения. При этом избрание такой меры пресечения в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого, изначально имело и имеет свою специфику, и может применяться к несовершеннолетнему лишь в качестве крайней меры и в течение кратчайшего периода времени [1].

В Послании Федеральному Собранию Российской Федерации, будучи Президентом РФ, Д.А. Медведев заявил: «Модернизация страны – это лишь инструмент, с помощью которого мы сможем создать условия для раскрытия способностей тех, на кого мы очень надеемся, то есть наших детей, нашей молодежи. Общество, в котором на деле защищают права ребенка и подростков, уважают их личное достоинство, не только добрее и человечнее, это общество быстрее и лучше развивается, имеет благоприятную предсказуемую перспективу» [2].

Порядок рассмотрения уголовных дел в отношении несовершеннолетних лиц определяется гл. 50 УПК РФ «Производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних». Положения уголовно-процессуальных норм применяются, прежде всего, к лицу, не достигшему возраста 18 лет. Они направлены на то, чтобы учитывать индивидуальные, психологические и возрастные особенности, свойственные подросткам, и служат дополнительной гарантией защиты их прав и охраняемых законом интересов.

Согласно Минимальным стандартным правилам отправления правосудия в отношении  несовершеннолетних от 10.12.1985 г. («Пекинские правила»), «судебное разбирательство должно учитывать возрастные особенности несовершеннолетних обвиняемых, отвечать их интересам; осуществляться в атмосфере понимания, что позволит несовершеннолетнему участвовать в нем и свободно излагать свою точку зрения» (п. 14.2); при этом «следует систематически развивать и координировать службы правосудия в отношении несовершеннолетних в целях повышения и поддержания на должном уровне квалификации персонала этих служб, включая их методы, подходы и отношения» (п. 16) [1].

Резюмируя сказанное выше, необходимо отметить то, что заключение под стражу как мера пресечения применительно к несовершеннолетним лицам носит исключительный характер. В соответствии ч. 2 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения может применяться к несовершеннолетнему лицу в случае, если он подозревается, либо обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступного деяния. При этом Пленум Верховного Суда РФ обязывает судей при рассмотрении ходатайств об избрании меры пресечения, в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетнего лица:

1) тщательно проверять обоснованность изложенных в ходатайстве об избрании меры пресечения мотивов необходимости заключения несовершеннолетнего лица под стражу;

2) проверять обоснованность невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения, предусмотренной ст. 98 УПК РФ (подписка о не выезде, присмотр за несовершеннолетним обвиняемым, домашний арест);

3) на основании положения  ст. 423 УПК РФ обязательно  обсуждать вопрос о возможности отдачи несовершеннолетнего лица под присмотр родителей (опекунов, попечителей), в порядке ст. 105 УПК РФ, и в случае невозможности избрания такой меры пресечения в постановлении, судья должен указывать причины, по которым эта мера пресечения не может быть применена [3].

По данным судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2011 г. было удовлетворено 2 653  ходатайств о заключении несовершеннолетних лиц под стражу из 3 630 заявленных (в 2010 г. – 3 398 из 4 484 заявленных ходатайств); из которых 670 ходатайств было удовлетворено по категории преступления особой тяжести (в 2010 – 1 101 ходатайств), и 1 442 тяжкие [5] (в 2010 г. – 2 386). При этом судами за период 2011 г. были рассмотрены 3 967 ходатайств в отношении несовершеннолетних о продлении срока содержания под стражей, из которых было удовлетворено 3 815, (среди которых по особо тяжким преступлениям 1 759,  тяжким – 1 584) [4].  Таким образом, можно сделать вывод о том, что в среднем удовлетворяются четыре из пяти ходатайств об избрании меры пресечения в отношении несовершеннолетних в виде заключения под стражу.

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством РФ, мера пресечения в виде заключения под стражу в исключительных случаях может быть избрана в отношении несовершеннолетнего лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести (ст. 108 УПК РФ). По данным судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2011 г. было удовлетворено 264 ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, в отношении несовершеннолетних, совершивших преступления категории средней тяжести из 404 заявленных [4].

Несмотря на то, что уголовно-процессуальное законодательство не допускает возможность избрания в отношении несовершеннолетнего подозреваемого (обвиняемого, подсудимого), совершившего преступление небольшой тяжести, меры пресечения в виде заключения под стражу, на практике встречаются случаи, когда соответствующие ходатайства судами удовлетворяются. Так, по данным судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2011 г. было удовлетворено 5 подобных ходатайств из 12 [4] заявленных, что Верховный Суд РФ признал грубым нарушением прав несовершеннолетних лиц, в отношении которых осуществляется производство по уголовным делам [5].

Анализируя судебную кассационную практику по уголовным делам, необходимо отметить такой немаловажный факт, что не менее распространенными нарушениями при рассмотрении судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде  заключения под стражу в отношении несовершеннолетнего лица являются следующие:

1. Судьи  зачастую в своих решениях основываются лишь на тяжести совершенного несовершеннолетним лицом преступления и обстоятельствах, при которых оно было совершенно, что является грубым нарушением действующего уголовно-процессуального законодательства РФ, прав и свобод человека и гражданина [6].

2. Судьи не всегда указывают основания избрания меры пресечения в виде заключения под стражу [7];

3. При рассмотрении ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу несовершеннолетних подозреваемых (обвиняемых) судьи вступают в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом деянии. Данные действия суда являются существенным нарушением положений УПК РФ и принципа презумпции невиновности, так как согласно ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК РФ порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда [8];

4. Суды, рассматривая ходатайства,  не всегда обсуждают вопрос о возможности отдачи несовершеннолетнего лица под присмотр законным представителям. Данное положение закреплено и на уровне международно-правовых норм. В отечественном уголовно-процессуальном законодательстве вышеуказанная международно-правовая норма закреплена в ст. 105 УПК РФ, и дополнительно конкретизирована в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами мер пресечения под стражу, залога и домашнего ареста». При несоблюдении вышеуказанных норм вынесенное постановления суда не может быть признано  законным и обоснованным, и будет нарушать права, свободы и охраняемые законном интересы несовершеннолетних и иных третьих лиц [9].

Таким образом, проведенный нами анализ изученной судебной практики рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении  несовершеннолетних лиц позволяет сделать вывод о том, что суды в целом соблюдают требования действующего уголовно-процессуального законодательства РФ.  Вместе с тем нередки случаи, когда судами допускаются существенные нарушения прав, свобод и охраняемым законом интересов несовершеннолетних лиц, не учитывается, что заключение под стражу несовершеннолетнего является самой жесткой и суровой  мерой пресечения, демонстрируется формальный подход к разрешению ходатайств об избрании данной меры пресечения.