Методики исследования:  1. Авторский опросник «Представление о любви»; 2. Опросник З.Рубина (модификация Л.Я.Гозман, Ю.Е.Алешина) «Шкала любви и симпатии». Объект эмпирического исследования – 90 человек, 33 мужчины  и 57 женщин, в возрасте от 17 до 25 лет.

Одним из вопросов авторской методики был открытый вопрос, в котором респондентам предлагалось дать определение «любви». Исходя из полученных результатов мы выявили, что для женщин любовь-это взаимопонимание(6), разделение одной жизни на двоих(4), когда хочешь быть постоянно с одним человеком(4), чувство, приносящее  счастье(4), химическая реакция(3), доверие(3), привязанность(3), уважение(2).

А для мужчин любовь-это искренность, поддержка, доверие(3),чувство глубокой сердечной привязанности(2), состояние души(2), никто объяснить не может(2).

Далее мы выяснили как мужчины и женщины относятся ко лжи в романтических  отношениях:

-Больше половины женщин (около 56%) и мужчин (90%) считают, что любимый человек никогда не обманет.

-62% мужчин и 80% женщин считают, что любимый человек может обмануть ,если это во благо.

-Большинство женщин(82%) и мужчин(78%)считают, что люди ,которые любят друг друга не могут лгать в любой ситуации.

-При этом 50% мужчин и 50% женщин уверены, что когда любишь можно простить любую ложь.

Для определения значимых половых различий представлений о любви нами был применен в исследовании опросник З.Рубина (модификация Л.Я.Гозман, Ю.Е.Алешина) «Шкала любви и симпатии», данная методика направлена на изучение показателя по двум шкалам:  любви и симпатии. При составлении шкал опросника З.Рубин исходил из определенных теоретических представлений о внутренней структуре измеряемых феноменов. В частности, важными для измерения представлялись три компонента любви: привязанность, забота и степень интимности отношений. Шкала симпатии регистрирует: степень уважения, степень восхищения и степень воспринимаемого сходства объекта оценки с респондентом. В ходе анализа данных были получены следующие результаты: при сравнении половых особенностей у мужчин показатель уровня любви выше, чем у женщин (75% у мужчин и 52% у женщин). Это говорит о том, что молодые люди зависимы от эмоциональной «эйфории», от состояния влюбленности, то есть они отдают предпочтение своим чувствам, а не разуму. А у женщин, по сравнению с мужчинами, выше шкала симпатии , то есть женщины больше доверяют своим партнерам, чем мужчины. Так же у женщин выше общий уровень эмоциональных отношений (от 32 до 56 баллов, а у мужчин варьируется  от 34 до 52 баллов), это значит, что женщины более открыты, эмпатичны, ответственны, чем мужчины.

Что касаемо корреляционных связей, то можно говорить о том, что чем выше возраст ,тем сильнее у респондентов в отношениях преобладает шкала симпатии (r=0,211;при р< 0,05) это можно объяснить тем, что чем взрослее становится человек,  тем больше он ценит взаимоотношения с партнером, а не бросается в «омут с головой» в чувства.

Так же мы можем сделать вывод что, чем выше показатель шкалы любви, тем выше показатель шкалы симпатии (r=0,732;при р<0,05), то есть рациональная сторона отношений и эмоциональный компонент неразрывно связаны друг с другом, чем дольше и сильнее у человека будет влюбленность к своему партнеру, тем глубже он будет испытывать привязанность, уважение, ответственность к своему партнеру. А между сроком отношений и показателями шкал любви и симпатии нет взаимосвязи, то есть срок отношений на рациональность и эмоциональность чувств не влияет.

По Т-критерию существуют значимые различия по таким шкалам как: любовь (Л.Я.Гозман) (t=2,78; р<0,05), таким образом мужчины выше оценивают значимость влюбленности и эмоциональности отношений, чем женщины (см.табл.1).

Табл.1. Значимые различия по Т-критерию у мужчин и женщин

Так же существуют значимые различия по шкале симпатии(Л.Я.Гозман) (t= – 2,26; р<0,05) и по шкале любви(Л.Я.Гозман) (t= – 2,70; р<0,05), то есть симпатия и особенно любовь оценивается выше у людей, состоящих в отношениях(см.табл 2).

Табл.2. Значимые различия по Т-критерию у людей, состоящих и не состоящих в отношениях

Имеются значимые различия по шкале симпатии  (t= 2,46; р<0,05), и по шкале любви (t=2,048; р<0,05), респонденты, которые доверяют своим партнерам высоко оценивают симпатию и любовь, но рациональные качества отношений для них важны больше, то есть с уровнем доверия повышается ответственность, обязательность, уважение, привязанность, а эмоциональный компонент отношений уходит на второй план(см.табл.3).

Табл.3. Значимые различия по Т-критерию по уровню доверия своим партнерам.

Исходя из полученных данных мы можем предположить, что у мужчин больше преобладает эмоциональный компонент в отношениях, чем у женщин. Женщины по сравнению с мужчинами более «рациональны» в отношениях, то есть более обязательны, ответственны, эмпатичны, честны. Чем взрослее становится человек, тем больше он ценит взаимоотношения с партнером, а чувства уходят «на второй план». Рациональные и эмоциональные компоненты выше ценятся людьми, состоящих в отношениях. Рациональная сторона отношений и эмоциональный компонент неразрывно связаны друг с другом. С уровнем доверия повышается ответственность, обязательность, уважение, привязанность.

Самобытность культуры донских казаков.

Казачество – уникальное этническое и социо-культурное явление в мировой истории, вклад которого состоит, в богатейшем культурном наследии. Объединяя различные этнические народы, казачество обуславливало взаимовлияние и взаимопроникновение культур Юга и Севера, Запала и Востока. Казачья фольклорная традиция формировалась на общерусской основе, которая при этом подверглась существенной переработке, и особенно сильному влиянию Кавказа.

Песенная лексика донских казаков.

Отличительным признаком казачьего пения, можно выделить своеобразный ритм с выделением второй доли, который формирует неповторимый фольклорный стиль. Пение часто сопровождается богатой жестикуляцией и пританцовкой.

Донская казачья песня с пританцовкой.

Можно говорить о том, что плясовые песни являются, как правило, казачьими интерпретациями русских песен, а своеобразный ритм и близость Кавказа сформировало своеобразный рисунок танца. Распространеннные в средней Руси хороводы – редко встречаются в описании песенной традиции дона, зато существует огромный пласт «трындычек» – частых, танцевальных песен, которые сопровождались одиночными или парными выходами солистов, демонстрирующих свои танцевальные и вокальные навыки.

Говоря о специфике образовательного пространства фольклорного ансамбля «Феникс», надо отметить, что с самого начала создания ансамбля «Феникс» его воспитанники постигают и сохраняют особую манеру и традиции исполнения казачьей песни. Совершенствуя своё вокальное мастерство, участники ансамбля вместе с тем, знакомятся с историей и культурой донского казачества, его обычаями и традициями. В современном мире постепенно стали утрачиваться традиции, обычаи, обряды, которые раньше передавались из поколения в поколение. В то же время, народная культура нового и новейшего времени существенно отличается от прошлых и классических фольклорных форм. Эти изменения связаны, прежде всего, с общей динамикой в системах культуры и общества, повлекшей за собой утрату универсальной роли традиционных культур народов в новых условиях. Очевидно, что в современных условиях традиционная культура (в ее исторически сложившихся формах) во многом перестала выполнять присущие ей в прошлом всеобъемлющие нормативно – регулирующие функции. Тем не менее, она сохраняется и продолжает играть определенную роль и в культуре в целом и в современной обыденной культуре, и несет в себе информацию о культурно-историческом наследии нашего государства. Основная задача нашего коллектива сохранить те крупицы культуры, которые еще возможно. В связи с этим репертуар строится на аутентичных песнях, и только изредка разучиваются авторские песни, основанные на народных напевах.

Коллектив ансамбля является лауреатом и дипломантом различных городских, областных, региональных и  международных  фольклорных конкурсов и фестивалей, принимает участие в работе Донской Академии юных исследователей, где его участники показывают высокий уровень знаний. Они не только представляют своё мастерство, но и несут песенную культуру донских казаков в массы, гордятся тем, что в репертуаре коллектива исполняются протяжные донские песни высокого уровня сложности. Ребята осваивают народные инструменты: флейта, жалейка, пищик, окарина, балалайка.
Песенный фольклор донских казаков и танец не отделимы друг от друга и для него, так же, как и для фольклора южно – русской культуры, очень характерны такие формы бытования, как плясовой хоровод, свадебная игра, календарные празднества, насыщенные плясовыми напевами. Танцевальные движения помогают казакам ярче передать эмоциональное состояние и характер песни, и танец уже не является самостоятельным, так как его невозможно отделить от песни.
Все основные особенности песенной и танцевальной традиции донских казаков сложились в условиях казачьей вольницы и закрепились в воинской станичной общине IVIII–XIX вв. Донские казаки всегда были прекрасными наездниками, так как с детства овладевали искусством верховой езды. Неудивительно, что многие элементы движений народной мужской донской пляски передают характер езды на лошади. Это придаёт пляске характер мужественности и удали, воплощает в ней силу и ловкость лихого наездника.
Женские же танцевальные движения отличаются плавностью. Танцуют руки, кисти рук, а притопы выполняются или на пальцах, или на пружинящем приседании, но так, чтобы голова не подскакивала (сразу вспоминается «выступает будто пава»).

В казачьем русском фольклоре чудесным образом сочетаются слово и  музыкальный ритм. Песни, игры, хороводы относятся к драматическим действиям, которые сопровождаются соответствующей мимикой, жестами, танцевальными движениями. Ведь недаром на Дону не говорят «спеть» песню, а говорят «сыграть». Исполнялись такие песни в основном молодежью, а старики пренебрежительно называли такие песни «трындычками». К ним относились:

• плясовые частушки;
• хоровод, карагод, танок;
• плясовая песня: частая, вертушка;
• игровая песня с инсценировкой;
• стилизованная народная песня с характерными танцевальными движениями, исполненными в русской манере.

4.1. Плясовые частушки – коротенькие плясовые песенки, называемые припевками, всегда сопровождались притопом, с выходом на середину круга, для придания словам частушки большей выразительности и значимости.

Эй, девчонки – хохотушки, Запевайте-ка частушки,

Запевайте поскорей,Чтоб порадовать гостей.

Не хотелось выходить, Стояла и стеснялася,

Балалайка заиграла- Я не удержалася.

Выйду, выйду я плясать В новеньких ботинках,

Все ребята говорят, Что я как картинка.

Эх, топну ногой, Да притопну другой,

Сколько я ни топочу, Все равно плясать хочу.

Частушки исполнялись на гуляньях, посиделках. Пела их в основном молодежь, где чаще было безобидное подтрунивание друг над другом:

А ростовские ребята, Модные премодные

Гвоздем кудри завивают, Говорят природные.

У меня миленок лысый, Я не знаю куда деть,

Если зеркала не будет- Буду в лысину смотреть.

Подружка моя, Где плясать училася,

У нас припадочна корова Точно также билася.

Движение одновременно с пением помогает участникам эмоционально настроиться, ведь когда играет веселая танцевальная музыка, хочется притопывать, прихлопывать.

Танцуя в паре, дети учатся находить общий язык, думать вместе и индивидуально, поддерживать друг друга, да и просто общаться.

Человек, умеющий двигаться под музыку, лучше владеет своим телом, поддерживает свои мышцы в тонусе, а танец помогает более эмоционально  раскрыть содержание песни.

4.2. Плясовые казачьи песни всегда отличались местным колоритом.  Эмоциональную окраску им придавали танцевальные движения по кругу, парные выходы и проходки. К таким песням относятся «Ой, да выпадала пороша», «Марусенька».

4.3. Игровые песни занимают особое место в казачьих гуляниях. Как правило, в них происходило соревновательное действие между группами исполнителей песни, что более ярко высвечивало характер её персонажей и придавало самой песни форму некой театрализации. Одними из таких песен являются «Как, во этом, во дому», «Эх, донские казаки».

4.4. Особое внимание заслуживают хороводные песни. Во многих хороводных песнях большое место занимает тема труда, где последовательно перечисляются все виды работ: пахота, посев, жатва и т. д. Исполнение таких песен сочетается с пантомимой, где посредством движений и жестов, воспроизводятся трудовые движения, связанные с возделыванием сельскохозяйственной культуры. Для таких песен характерна степенная, плавная поступь; соответствие ритма напева с хороводным шагом, а на припеве в игровой форме проводятся соревнования: кто быстрее, проделав круг, пройдет через «воротца» и вернется на место.

О том, как раньше водили в Москве хороводы, вспоминает в своей книге «Московская старина» певец, литератор и собиратель народных песен П. И. Богатырев: «Но более всего любили хороводы. Помню один из таких хороводов. Народу собралось много; один хоровод состоял, смело скажу, не менее как из двухсот человек, если не больше. Пестрые, яркие платья и сарафаны женщин, рубахи и поддевки парней представляли веселую картину. Кругом на пригорочках, кучках и кочках – масса народа. Все оживлены в ожидании предстоящего удовольствия. Долго, помню, сговаривались в хороводе, наконец, сговорились. На середину вышел молодой парень. Красивый и ловкий на вид, он всем поклонился, потом обошел весь круг и стал на свое место. На середине песни хоровод остановился и, немного постояв, пошел в другую сторону. Пение было стройное, голоса молодые, звонкие, да, хотелось и щегольнуть – уж очень много слушателей было. Потом пели «Во лузях», «На горе-то калина», «Уж как падал туман» и, смотря по ходу песни, воспроизводилось и действие, – выходила девица к парню, кланялась ему и стлала ему «постелюшку» в виде платка и т.п. И долго потом, уже при догорающей заре, я слушал в окно широкую русскую песню и думал об ее удивительной, захватывающей силе».

В хороводе девушки надевали венки себе на голову или на шею, дарили их юношам, ведь вьюн в народных песнях имеет двойственное значение: головной убор или платок, обвивающий шею. В далёком прошлом украшая себя венком из зелени и цветов, восточные славяне полагали, что они приобщают себя к жизненной силе, заключенной в молодой растительности. Венок также символизировал брак.

Пойдем, девочки,

Во луга – лужочки

Завивать веночки.

Мы завьем веночки на годы добрые,

На жито густое,

На ячмень колосистый,

На овес росистый.

В  хороводе обязательно выбирался ведущий, тот, кто вел «хор». Он заранее подсказывал последующие движения. Описание  движений хороводов не сохранилось, мы знаем лишь те движения, которые дошли до нас непосредственно участниками хороводов, но так, как культура ведения хороводов долгие годы не была востребована, то, естественно возрождая, эту традицию мы можем опираться лишь на литературные источники, и воспоминания тех редких любителей народных традиций.

4.5. Кадриль – особый танец. Кадриль  танцевали под инструментальное сопровождение и пение. При исполнении кадрили действовали определённые правила. Прежде всего, ведущий должен был заранее оговорить какие движения и перестроения должны исполнять её участники.

Выводы:

В рамках экспериментальной деятельности художественного отдела по проблеме «Становление гражданской идентификации и духовной консолидации воспитанников средствами художественно-эстетического воспитания в образовательной среде» (на базе Дворца творчества детей и молодежи города Ростова-на-Дону) творческое объединение «Феникс» (образцовый фольклорный ансамбль МБОУ ДОД Дворец творчества детей и молодежи, г. Ростов-на-Дону) строит свои занятия на всестороннем развитии ребенка и формировании духовно-нравственных ценностей через такие категории как дом, отчизна, родина, край, семья.

В поисках духовных опор, нравственных идеалов, оснований для подлинной национальной гордости современная общественная и педагогическая мысль обращается к традициям народного воспитания, к этнопедагогике. Этнопедагогика – это, прежде всего отрасль эмпирических педагогических знаний, передаваемых из поколения в поколение, будучи аккумулированных в фольклоре, этнографических материалах, народных воспитательных традициях, играх, народных праздниках и игрушках. Как отмечает Ивашкина Н. А. среди традиций народной педагогики, наиболее отвечающих патриотическому воспитанию школьников, выделяются четыре группы:

• фольклорные (использование фольклорных жанров с патриотической тематикой: песенного фольклора,  сказок, песен, пословиц, загадок ит.д.);
• празднично-игровые (приобщение детей к празднично-игровой культуре, являющейся для ребенка родной);
• природосберегающие (привитие бережного отношения к природе родного края);
• ремесленно-трудовые (воспитание трудолюбия через включение в народные промыслы, характерные для людей, проживающих в данной местности).

Говоря об этнокультурном образовании, мы придерживаемся взгляда ряда ученых, которые подчеркивают, что этнокультурное образование представляет собой целостный процесс изучения и практического освоения этнокультурного наследия (материального, духовного, социального), процесс становления и воспитания личности на традициях культуры этноса, сочетающий моноэтническую глубину постижения родной культуры и полиэтническую широту.

В обращении президента России Дмитрия Анатольевича Медведева Федеральному Собранию говорится «…При самом трезвом, критическом взгляде на отечественную историю и на наше далеко не идеальное настоящее. В любых обстоятельствах, всегда – вера в Россию, глубокая привязанность к родному краю, к нашей великой культуре. Таковы наши ценности, таковы устои нашего общества, наши нравственные ориентиры. А, говоря проще – таковы очевидные, всем понятные вещи, общее представление о которых и делает нас единым народом, Россией». Наибольшую остроту проблема приобщения населения Российской Федерации к истокам русской национальной культуры приобретает, когда речь идёт о содержании представлений, в первую очередь, детей и молодежи о том, что, значит, быть представителем определённой национальности, в какой мере доступно детям освоение культуры и понимание её самобытности, а также каковы пути и средства приобщения детей к национальной культуре своего народа. Современная наука и практика стоят на позициях высокой оценки роли собственной активности ребёнка в познании окружающего мира.

Таким образом, мы можем отметить, что фольклор, это тот столп, на котором базируются духовно-нравственные ценности общества. В работе творческого объединения сочетаются все формы традиций народной педагогики: фольклорные; празднично-игровые; природосберегающие и ремесленно-трудовые. Все это формирует с одной стороны патриотизм в сознании молодежи, а с другой, вся образовательная программа строится на параллелях культур различных народов Северного Кавказа. Это способствует формированию толерантного отношения к представителям других народов и  побуждает воспитанников ансамбля к желанию узнать не только культуру Донского края, но и  культуру и историю народов Северного Кавказа. Таким образом, можем утверждать, что целенаправленное использование этнопедагогического потенциала в педагогической деятельности позволит качественно улучшить учебно-воспитательный процесс, целью которого является становление гражданской идентичности и духовной консолидации детей и молодёжи средствами художественно-эстетического воспитания.

Лидер (от англ. leader — ведущий) — член группы, за которым она признает право принимать ответственные решения в значимых для нее ситуациях, т. е. наиболее авторитетная личность, реально играющая центральную роль в организации совместной деятельности и регулировании взаимоотношений в группе [4].

История вопроса лидерства начинается с Платона, в произведении государство он дает первую типологию лидерства, а именно: 1) философ 2) военачальник 3) деловой человек [1].

В настоящее время изучение лидерской позиции производится, в основном, с точки зрения политики. Как пишет Д.В.Ольшанский, если для политической науки в целом главной проблемой является власть, то для политической психологии — конкретное выражение этой власти в том самом «человеческом факторе» политики, который она изучает. В русле политической психологии исследователи обращаются к изучению таких феноменов как особенности создания образа политика, особенности восприятия политика, имидж политика [5].

Кроме того, в настоящее время остается большой пробел в изучении  лидерства с позиции представления о его внешнем облике, и этот вопрос требует дальнейшего исследования. Как известно человек в процессе общения воспринимает большую часть информации через невербальный канал связи. В области изучения внешней составляющей лидерства, внимание большинства исследователей привлечено к невербальному поведению и имиджу политиков. Например, проводились исследования эмоциональных проявлений политических лидеров(Bucy, 2000, Bucy and Bradley, 2004, Bucy and Newhagen, 1999, Masters and Sullivan, 1989, 1988).Также в исследование мимических проявлений лидеров были получены следующие результаты: пониженные брови и неулыбчивый рот были восприняты как признаки доминирования(Keating и др., 1977 и Keating и др., 1981), улыбка, во время произнесения речи была воспринята как обаятельность(Awamleh & Gardner, 1999) [11]. F. F. Chen, Y. Jing, J. M. Lee [9] провели исследование, в которых участники оценивали черты личности политических кандидатов на основе выводов из их лицах. Однако если говорить о российских исследованиях, можно выделить пласт работ посвященных имиджу политического лидера, который включает внешнее оформление и в частности костюм лидера. Однако данные исследования показывают роль внешности более узко, чаще с позиции классической имиджелогии.

В тоже время есть работы, в которых вскользь указывается роль внешнего облика в лидерстве, успехе, менеджменте и т.д. [1, 7, 8]. Так, в работе  А.С. Литтле, Р.П. Баррисс и др. (Little A. C., BurrissR. P., Jones B. C., Roberts S.) [10] продемонстрировали в своем исследовании, что чем более позитивная оценка внешности, тем чаще человека выбирают на роль лидера. Их исследование состояло из двух этапов, для сокрытия информации о реальных целях и задачах поставленных исследователями, на первом этапе из ряда фотографий участником исследования надо было выбрать несколько людей, которых они смогли бы выбрать в качестве лидера компании. На втором этапе, та же группа оценивала все представленные фотографии по шкале аттрактивности внешнего облика. В ходе анализа полученных результатов, А.С. Литтле, Р.П. Баррисс и др. отмечают, что существует прямая зависимость между оценкой человека как обладающего аттрактивным внешним обликом и выбор его в качестве лидера. Объяснение данному феномену можно найти в работах В.Н. Панферова, который создал концепцию взаимосвязи субъектных свойств личности и объектных характеристик ее поведения. Он решает вопрос о соотношении внутреннего и внешнего в пользу их единства: «внешность воспринимается как неотделимая от личности характеристика». Выделяя физическую красоту и обаяние (экспрессию) В.Н. Панферов разрешает проблему внутреннего содержания и внешнего выражения. Человек, получивший положительную оценку внешности, получал, как правило, и положительную характеристику личности и наоборот. При этом приписываемые качества личности не строго связываются с конкретными чертами внешнего облика. В этих случаях эмоционально-эстетические эталоны порождают общее отношение к человеку, а психологические качества как бы извлекаются из этого отношения. Для дифференциации способов интерпретации экспрессии В.Н. Панферов вводит эмоционально-интегральный (отношение к лицу в целом) и эмоционально-аналитический (оценка отдельных черт). Опыты показали, что у испытуемых чаще встречается первый способ интерпретации [6]. В целом такого рода исследования сводятся к изучению стереотипа «что красиво – то хорошо» – “beautiful is good”. Как отмечают  И. Олсон и К. Маршуетц (Olson I. R., Marshuetz Ch., 2005) красивые люди всегда получают больше льгот, от более высокой социальной оценки до более высокой зарплаты. Проводя теоретический анализ данной проблемы, авторы отмечают, что практически все работы изучающие  привлекательность внешнего облика, так или иначе затрагивают данный вопрос и отмечают, что такой стереотип существует, более того, зачастую он оказывает влияние на все другие оценки [цит по 10].
Другим важным аспектом оценки другого является этническая принадлежность субъекта и объекта оценивания [2, 12]. Кроме того существуют этнические стереотипы, относительно различных этнических групп. Так выделяют восприятие “своих” и “чужих” [2], и при выборе лидера субъекты оценивания предпочитают выбирать лидера из “своей” этнической группы, или той группы, которую они считают “Ближе к своей” [12]

Таким образом, мы видим, что внимание российских авторов в изучении вопросов лидерства направлено в основном на изучение личностных свойств лидеров, в зарубежной литературе существует немногочисленное число исследований связанных с изучением внешнего облика лидера, однако в целом можно отметить, что данные исследования разрозненные и не составляют общего представления о данном аспекте. Цель нашей работы носит теоретический характер и представляет собой анализ современных работ посвященных образу лидера. Исходя из рассмотренных данных, делается вывод о недостаточно изученном образе лидера с позиции его внешнего облика в представлениях молодых и зрелых людей.

В работе F. T. McAndrew, H. S. Jeong [16] показали, что женщины чаще чем мужчины используют фотографии для управления впечатлением о себе, используют большее количество фотографий и проводят большую часть времени изучая страницы лиц мужского пола. В отличии от молодых людей, которые в самоотчетах указывают, что не используют фотографии для управления впечатлением и тратят меньше времени на изучение чужих страниц.

В 2013 году сотрудники Оксфордского университета, назвали selfie словом года, в связи ростом использования термина. В русском варианте его называют «самощелк» или «авторпортрет». Особенность данного автопортрета заключается в том, что чаще всего он выполняется с расстояния вытянутой руки или через зеркало, и является способом самопрезентации себя в интернет пространстве и таких социальных сетях как facebook*, vk, myspace и instagram*. Заголовки зарубежных изданий, таких как NewYork Magazine, Time и другие, все чаще обращаются к данному феномену, описывая его как яркое проявление нарциссизма, а также одиночества человека (у него нет друга, который мог бы сделать его портрет). Так J.Wortham отмечает, что selfie – это борьба человека за то, что бы предъявить себя окружающему миру, при этом, важно именно отразить себя «здесь и сейчас», донести до зрителя определенный момент своей жизни и свое отношение к нему, поскольку «фотография зачастую лучше любого текста» [17]. Кроме того N. Berlatsky [12] отмечает, что selfie, являясь автопортретом, по сути всего лишь жанр фотографии, который, как и любой жанр не может быть плохим или хорошим, но может быть выполнен плохо или хорошо; и также как и любой популярный жанр не может быть симптомом для какого либо диагноза человека, но может быть симптомом для определения современной культуры и социума.

Другой аспект, связанный с автопортретом в целом и феноменом selfie связан именно с аспектом презентации себя для Другого, это запечатленный невербальный образ, связанный с рассказом другим (друзьям, знакомым, не знакомым людям) о себе и о событиях свой жизни. Как отмечают О.А. Герасимова и В.А. Лабунская [1] «конструирование внешнего облика, трактуемое как конструирование образа для других или переконструирование образа о себе у других и у самого себя о себе, является всегда связанным с определенными жизненными событиями». Авторы отмечают, что внешний облик не только формирует социально-психологический образ человека, раскрывает его гендерную, возрастную идентичность другим, указывает на стратификационные характеристики, но отраженный самим субъектом, интерпретируемый и оцениваемый им, внешний облик раскрывает «Я» личности для нее самой, а отношение к своему внешнему облику, его оценка становятся показателями отношения к себе личности, показателями ожидаемых отношений со стороны. Как отмечает В.А. Лабунская [3], «внешний облик – становится одним из важнейших средств построения типологий, выделения и распознания определенных социальных групп, страт, описания стилей жизни. … Внешний облик человека становится способом визуальной коммуникации и стратификации».  Кроме того существует определенная потребность в преобразовании внешнего облика и его презентации во вне [7]. Исходя из этого мы можем считать и презентацию себя в форма авто-фотопортрета – одним из способом визуальной коммуникации, способом рассказа о себе, а также регуляции взаимодействия с другими членами виртуального сообщества. А также как составляющая «фотовизуализации жизненных событий», которая дает возможность создания «визуальной социально-психологической» истории отдельного человека[4, 5, 6, 7, 9].

Как мы отмечали ранее [8, 10, 11], в процессе формирования образа Я в виртуальном пространстве мужчины и женщины искажают информацию о себе с целью изменить, откорректировать свой образ или с целью скрыть свой настоящий облик. Однако, наиболее интересным, на наш взгляд, является тот факт, что мужчины чаще, чем женщины, искажают информацию о себе, в тоже время женщины чаще являются объектами исследований посвященных телесному перфекционизму и формированию телесного облика (диеты, пластическая хирургия и т.д.). Таким образом, можно говорить о том, что виртуальное пространство и самопредъявление себя в этом пространстве мало изучено именно с позиции гендерных особенностей представления себя и формирования самовосприятия мужчинами.

Профессиональная деятельность музыканта имеет определенную специфику, ее основной особенностью является то, что в своей повседневной жизни музыкантам приходится часто выступать на концертах и мероприятиях. Основываясь на теоретическом анализе, мы можем предполагать, что концертная деятельность, может выступать как специфический вид деятельности и форма самовыражения музыкантов, в которой они презентируют себя через музыку, при этом данный вид деятельности может реализовывать их потребность в самопрезентации и потребность в публичности. А “не музыкантам” необходимо реализовывать себя в интернет-пространстве через фотографии, селфи ит.д. чтобы реализовать потребность в публичности.

Исходя из всего вышесказанного, мы предполагаем, что особенности презентации будут различаться у музыкантов и не музыкантов. Что бы проверить выдвинутую гипотезу, мы провели анализ 200 анкет– 100 музыкантов анкет (50 мужчин, 50 женщин) и 100 анкет не музыкантов (50 мужчин, 50 женщин), представленных в пространстве социальной сети vk.com, возраст респондентов от 19 до 24 лет (средний возраст 22 года). На первом этапе мы проанализировали количество фотографий в целом, количество портретов и портретов-селфи. Как мы уже отмечали ранее, портрет селфи – это автопортрет выполненный на камеру мобильного телефона с расстояния вытянутой руки или через отражение в зеркале. Данный термин (селфи) был введен в оксфордский словарь в 2013 году, и является специфическим видом экспресс-презентации в виртуальном пространстве. В среднем на страницах социальных сетей размещено 330 фотографий, из них 133 портрета и 43 селфи-портрета (среднее по всей выборке).

На первом этапе нами был проведен корреляционный анализ, который показал прямую корреляционную связь между возрастом и количеством портретов (r=0,145; при p< 0,05), Кроме того имеется прямая корреляционная связь между количеством фотографий и количеством портретов (r=0,61; при p< 0,05), количеством фотографий и селфи (r=0,63; при p< 0,05), а также количеством портретов и селфи (r=0,48; при p< 0,05). Исходя из этого, мы можем говорить, что чем больше фотографий на странице пользователя, тем больше у него портретов и селфи-фотографий. Кроме того мы можем говорить о том, что чем старше пользователь, тем больше у него фотографий с его изображением, но не фотографий в целом или селфи-портретов.

Мы сравнили  группу музыкантов и не музыкантов  при помощи Т-критерия Стьюдента и выявили, что существуют значимые различия в количестве портретов, размещенных на страницах в социальных сетях (t=2,56; при p< 0,05) при этом у не музыкантов значительно больше портретов, чем у музыкантов. На следующем этапе мы сравнили данные в группе девушек музыкантов и не музыкантов и не обнаружили значимых различий. В тоже время, при анализе  группы мужчин  музыкантов и не музыкантов нами были получены значимые различия. Так нами было выявлено, что у мужчин не музыкантов значимо больше фотографий, чем у мужчин-музыкантов (t=2,18; при p< 0,05), а также значимо больше селфи-портретов (t=2,28; при p< 0,05). Таким образом, у не музыкантов мужчин больше портретов и селфи, чем у мужчин музыкантов.

Проанализировав полученные данные, мы частично подтвердили нашу гипотезу и выявили, что мужчины не музыканты размещают больше портретов и селфи-портретов, чем мужчины музыканты. И чем больше фотографий в целом размещено на странице в социальных сетях, тем больше у него размещено портретов и селфи-портретов.

Основываясь на теоретическом и практическом анализе проблемы, в дальнейшем мы планируем более подробно проработать данный аспект, как с позиции теоретического анализа в российской и зарубежной психологии, так и провести эмпирическое исследование, включающие различные социально-психологические аспекты презентации в интернет пространстве.

Кроме того, основываясь на работах Q.Yang, C. Li [18] и G.Larsen, R. Lawson, S. Todd [15] мы считаем, что необходимо учитывать не только визуальную самопрезентацию, но и другие аспекты, такие как музыкальные пристрастия, количество аудиотреков и видео на странице, а также частоту обновления страницы. Таким образом мы планируем расширить границы исследуемых способов самопрезентации в интернет пространстве и создать более полную картину особенностей самопредставлений музыкантов и не музыкантов.

Русские народные игры имеют многовековую историю, они сохранились до наших дней из глубокой старины, передаваясь из поколения в поколение, вбирая в себя лучшие национальные традиции. В современном мире компьютеры и модны устройства и гаджеты заполнили жизнь и, в том числе жизнь ребенка. Игры, в которые играли еще наши родители, постепенно забываются и уходят в историю. Но сама история хранит огромное количество очень интересных игр, которые могут быть интересны и современным детям.

В рамках работы в творческом объединении «Феникс» (образцовый фольклорный ансамбль МБОУ ДОД Дворец творчества детей и молодежи города Ростова-на-Дону) мы используем игры в группах старшего дошкольного возраста (5-7 лет), как учебно-игровой материал [1-3]. Народная песня-игра «Шла коза по лесу» предлагает детям несложные ритмические упражнения («ручками похлопаем, ножками потопаем, давай коза попрыгаем»)» игра «Воробушек» предлагает участникам придумать танцевальное движение, которое должны повторить остальные участники; игра «Тетера», «Сизый чижик», «Дударь» развивает ритм и умение взаимодействовать с другими детьми. Игра «А мы сеяли лен» рассказывает всю технологию изготовления льняной одежды с момента посадки семян льна, сбора, обработки, до момента изготовления одежды; а игра «Ворон и курица» учит импровизации (один и тот же диалог нужно каждый кон сыграть по-разному), а с другой ловкости (нужно увернуться от ворона и не «оторваться» от других партнеров по игре). Игра «Шишки, желуди, орехи» играется в нескольких вариантах, на первом этапе «Шишки-желуди» и позже «Шишки, желуди, орехи».

Неоценимым национальным богатством являются календарные народные игры, в них заключена информация, дающая представление о повседневной жизни наших предков – их быте, труде, мировоззрении. Одной из таких календарных игр является игра – песня «А мы сеяли лен». В ней описывается полный процесс изготовления льняной одежды.  Две шеренги лицом друг к другу исполняют песню, при пропевании первой части (куплета) – жестами демонстрируется процесс описываемый в песне (сеяли лен – разбрасывание семян, пололи – сорвать сорняк и отбросить в сторону ит.д.), на словах «сапогами приколачивал» – все топают ногами. На припев, по очереди, каждая шеренга проходит змейкой между участниками второй шеренги (линия 1 – все дети поднимают руки воротцами, линия 2 проходит змейкой в каждые воротца держась за руки). Простая на первый взгляд игра требует от старших дошкольников концентрации внимания, необходимо пропевать текст, одновременно совершая действия (на куплете), и скоординировано двигаться с группой детей (на припеве), т.к. к концу припева надо вернуться на свое место. Как показывает наш опыт, такая игра, в последствии, может быть использована в качестве распевки в начале занятия, или разминки в середине. Вместе с тем изучение песни требует определенного времени; если проследить по тексту всей игры, то можно узнать, что лен сеяли, пололи, потом собирали, мочили, мяли, сушили, потом его сучили (скручивали в нитку), потом ткали ткань, потом ее кроили, шили и в последнем куплете «носили лен». В работе с детьми 5-7 лет необходимы выделить время на разбор текста. В своей работе мы также используем наглядные пособия: клок шерсти, из которого каждый может попробовать скрутить нитку; аналог ткацкого станка (изготовленный из деревянной рамки с натянутыми нитями). Также мы предлагаем детям в учебном классе посадить семена льна, и увидеть, как он растет. Все это формирует у ребенка четкое представление о том, что делали его предки и зачем.

Совсем другое восприятие и назначение игры «Покойник». В деревнях детей не ограничивали от факта смерти, как делают это в наше время, когда детей отправляют к родственникам, а потом объясняют, что «бабушка/дедушка уехали далеко и не вернуться». Игра «Покойник» учила детей не бояться мертвого человека в шуточной форме. Ведущий – «покойник», лежит на лавке с закрытыми глазами, дети идут хороводом вокруг напевая песню: «Умер покойник со среды на вторник, пришли хоронить, а….» далее текст развивается с каждым куплетом, в первом куплете «а покойник-глазами глядит», во втором «руками шевелит», в третьем куплете «сидит», далее «стоит» и «за нами бежит». Задача «покойника» – поймать одного из детей, который становится следующим покойником. У большинства родителей эта игра вызывает большое напряжение, они просят не играть или хотя бы не делать их ребенка «покойником», однако песня подчеркивает невозможность данной ситуации, т.к. покойник умер «со среды на вторник». В связи с негативной реакцией родителей, эта игра была исключена из программы, однако надо отметить, что с точки зрения отношения детей к смерти в этом возрасте – игра не вызывает негативных эмоций, поскольку нет полного осознания смерти и могла бы являться хорошим элементом в формировании отношения в будущем.

Одной из важных игр, с точки зрения развития детей, является игра «Дударь». В центре стоит «дударь» – остальные дети идут хороводом вокруг и поют: «Дударь, дударь, дударище, старый, старый старичище, его под колоду, его под сырую, его под гнилую! Дударь, дударь, что болит?» – далее ведущий называет часть тела, которая у него болит (поясница, колени, локти, шея ит.д.). Следующий круг песни все участники хоровода держат руки на «больном месте» соседа слева и справа. После трех-четырех кругов «дударь» выздоравливает. Для детей старшего дошкольного возраста оказывается сложным вспомнить название отдельных частей тела.

Основываясь на педагогическом наблюдении, мы можем говорить о том, что в старшем дошкольном и младшем школьном возрасте, использование игр  в работе фольклорного ансамбля способствует развитию вокальных, ритмических навыков детей, однако, кроме этого, они помогают формированию социальных навыков (общение и взаимодействие) и помогает изучать историю и быт предков в упрощенной форме. Нельзя не отметить, что использование народных игр также формирует интерес к изучению истории в целом. С точки зрения психологического развития, у детей старшего дошкольного возраста важно дать понимание игры «по правилам», сформировать умение взаимодействовать с другими детьми, особенно это важно в связи с тем, что не все дети посещают детские сады, а кроме того через народные игры есть возможность сформировать уважительное отношение к окружающим людям и миру в целом.

Приложение

Текст песни- игры «А мы сеяли лен»

-А мы сеяли, сеяли лён,
а мы сея приговаривали,
чеботами приколачивали:
Ты удайся, удайся, ленок,
ты удайся, мой белый кужелёк,
Припев: Лён мой, лён, белый лён,
Справа на горе, слева на крутой,
Лён мой зеленой.
-А мы пололи, пололи лён,
Мы пололи, приговаривали,
чеботами приколачивали:
Ты удайся, удайся, ленок,
ты удайся, мой белый кужелёк,
Припев.
-А мы рвали, мы рвали лён,
а мы рвали, приговаривали,
чеботами приколачивали:
Ты удайся, удайся, ленок,
ты удайся, мой белый кужелёк,
Припев
И далее:
-А мы мочили, мочили лён,
-Мы сушили, сушили лён,
-А мы мяли, мы мяли лён,
-А мы пряли, мы пряли лён,
-А мы ткали, мы ткали лён,
-А мы кроили, кроили лён,

-А мы шили, мы шили лён,
-А мы носили, носили лён,
а мы носили, приговаривали
чеботами приколачивали:
Ты носися, носися, ленок,
ты носися, мой белый кужалёк.