Как показывает языковой материал, в русской речи поздравления могут быть краткими и развернутыми. Выбор между этими двумя типами зависит от довольно большого количества факторов: намерений поздравляющего, обстоятельств произнесения поздравления, а также отношения, которое он испытывает кпоздравляемому.

Формальным признаком, на основании которого можно разграничить краткие и развернутые поздравления, является не только объем, но и полнота реализации всех возможных компонентов данного речевого жанра. Как показывают исследования, с содержательной точки зрения поздравления имеют достаточно сложную структуру, включающую большое количество компонентов. Например, Т. В. Анисимова и Е. Г. Гимпельсон выделяют в составе поздравления обращение к адресату, основнуюкомплиментарную (хвалебную) часть и индивидуализированные пожелания [3, с. 285-286].О. А. Евтушенко выделяет следующие части административного поздравления: обращение, собственно поздравление, пожелание, комплимент, благодарность [1, с. 150].

По мнению Н. В. Немчиновой, поздравление как жанр письменной речи включает следующие компоненты:обращение к адресату, то есть поздравляемому; основную часть, в которой называется событие, а также содержится само поздравление; пожелания; подпись[4, с. 67]. Хотя эта схема отражает структуру письменного поздравления, она прекрасно проецируется на устное поздравление. При этом компонентом, который нельзя перенести на устную речь, является только подпись. Но отказ от подписи полностью обусловлен контактностью устной коммуникации: поскольку поздравитель высказывает поздравление устно, нет необходимости специально указывать, от чьего лица исходит поздравление. Кроме того, подпись в письменном поздравлении – это одна из немногочисленных форм присутствия фигуры отправителя, которое в данном жанре закономерно является минимальным. Это обусловлено тем, что речевой жанр «поздравление» с содержательной точки зрения ориентирован на фигуру адресата. Произнося поздравление, говорящий стремится доставить адресату удовольствие, а потому в развернутом поздравлении обычно упоминается о положительных качествах поздравляемого, его достоинствах, достижениях, положительных делах и поступках, заметных результатах его деятельности и т. д.[3, с. 286]. Это приводит к элиминации из текста знаков, указывающих на отправителя, которые рассматриваются как второстепенные. Если в поздравлении отправитель все-таки упоминает себя, он выступает преимущественно в качестве субъекта положительной оценки, как интеллектуальной, так и эмоциональной. Не случайным кажется и тот факт, что в письменном поздравлении подпись ставится в конце: в этом непосредственно проявляется стремление нивелировать фигуру поздравителя.

Такая существенная внутренняя дифференцированность поздравления обусловлена высокой степенью ритуальности данного речевого жанра. Как пишет Т. П. Сухотерина, «поздравление как явление ритуально-праздничной культуры представляет собой комплекс ритуалов, ценностей, устоев, норм, предполагающих соблюдение определенных стереотипов поведения»[5, с. 11].В наличии большого количества неоднородных компонентов в структуре поздравления, по всей видимости, следует видеть проявление ритуальности данного речевого жанра.

Пример типичного краткого поздравления находим в пьесе А. П. Чехова “Три сестры”:Родэ (громко). Поздравляю, желаю всего, всего! Погода сегодня очаровательная, одно великолепие. Сегодня все утро гулял с гимназистами. Я преподаю в гимназии гимнастику… (Три сестры). Поздравление в данном случае ограничивается всего одной фразой, которая состоит из двух простых предложений. Первая часть начального предложения– это собственно поздравление, причем повод поздравления (в данном контексте– день ангела героини) не называется. Вторая частьпредставлена пожеланием. При этом персонаж ограничивается чрезвычайно кратким пожеланием (желаю всего, всего), хотя оно все равно остается положительным. Высказав поздравление, персонаж сразу же переключается на другие темы, имеющие отношение к текущей ситуации (погода) и обстоятельствам его жизни.

В следующем фрагменте мы находим пример развернутого поздравления:Кулыгин (подходит к Ирине). Дорогая сестра, позволь мне поздравить тебя с днем твоего ангела и пожелать искренно, от души, здоровья и всего того, что можно пожелать девушке твоих лет. И позволь поднести тебе в подарок вот эту книжку. (Подает книжку.) История нашей гимназии за пятьдесят лет, написанная мною. Пустяшная книжка, написанная от нечего делать, но ты все-таки прочти. Здравствуйте, господа! (Вершинину.) Кулыгин, учитель здешней гимназии. Надворный советник. (Ирине.) В этой книжке ты найдешь список всех кончивших курс в нашей гимназии за эти пятьдесят лет (Три сестры). Поздравление, которое содержится в приведенном фрагменте, включает обращение, само поздравление вместе с названием повода (день ангела), пожелание и комментарий к преподносимому подарку. Необходимо заметить, что такая подробность в поздравлении придает ему несколько искусственный и даже официальный тон. Видно, что это поздравление было специально придумано и подготовлено, оно не является спонтанным. В силу этого ему не хватает эмоциональности, теплоты. Однако в силу развернутости данное поздравление выглядит полновесным, а степень развернутости поздравления в определенной перспективе можно рассматривать как конкретный показатель того, насколько значимым для поздравителя является тот человек, которого он поздравляет.

В следующем примере поздравление также является развернутым, а тон его является еще более официальным:

Член банка (громко читает). Многоуважаемый и дорогой Андрей Андреевич! Бросая ретроспективный взгляд на прошлое нашего финансового учреждения и пробегая умственным взором историю его постепенного развития, мы получаем в высшей степени отрадное впечатление. Правда, в первое время его существования небольшие размеры основного капитала, отсутствие каких-либо серьезных операций, а также неопределенность целей ставили ребром гамлетовский вопрос: «быть или не быть?», и в одно время даже раздавались голоса в пользу закрытия банка. Но вот во главе учреждения становитесь вы. Ваши знания, энергия и присущий вам такт были причиною необычайного успеха и редкого процветания. Репутация банка… (кашляет) репутация банка…

Мерчуткина (стонет). Ох! Ох!

Татьяна Алексеевна (стонет). Воды! Воды!

Член банка (продолжает). Репутация… (кашляет) репутация банка поднята вами на такую высоту, что наше учреждение может ныне соперничать с лучшими заграничными учреждениями…(Юбилей)

Это типичное поздравление, которое было заранее подготовлено, а потому авторская ремарка, указывающая на то, что член банка читает его, является не случайной. Во-первых, этому поздравлению присущ торжественный тон, который создается высокой лексикой (ретроспективный взгляд, пробегая умственным взором, в высшей степени отрадное впечатление, гамлетовский вопрос и т. д.). Во-вторых, в этом поздравлении присутствует очень важный элемент такого типа текстов –подробное положительное представление поздравляемого, фигура которого отождествляется с текущим процветанием банка.

Последний момент представляется важным в лингвокультурной перспективе. По наблюдениям Л. С. Гуревич, русские больше склонны обращать внимание в своих поздравлениях на положительные качества личности. В этом состоит их отличие от англичан, которые больше говорят о положительных сторонах события, которое стало поводом для поздравления. Как предполагает автор, это вызвано тем, что у англичан считается недопустимым вторгаться в личную сферу человека, предугадывать его желания, выставлять его жизнь и качества на публичное рассмотрение. Русские в этом отношении имеют меньше ограничений, такое поведение считается нормальным, не нарушающим хорошего тона[6, с. 83].

Поводом для поздравления может быть любое важное событие. Например, в следующем фрагменте таким поводом является юбилей, причем одно упоминание о нем становится поводом для поздравлений:

Шипучин. У нас, милая, сегодня юбилей, всякую минуту может явиться сюда депутация от членов банка, а ты не одета.

Татьяна Алексеевна. Правда, юбилей! Поздравляю, господа… Желаю вам… Значит, сегодня собрание, обед… Это я люблю. А помнишь, тот прекрасный адрес, который ты так долго сочинял для членов банка? Его сегодня будут тебе читать?(Юбилей)

Стоит обратить внимание на один момент. Хотя героине в пьесе «Юбилей» напоминают о событии, о котором ей известно, этот пример иллюстрирует тот факт, что поздравление может возникать в речи сразу же, как только некто узнает о наличии повода для поздравления, то есть наличии в чьей-то жизни некоторого положительного события. Правила хорошего тона в целом диктуют, что на сообщение о положительном событии необходимо реагировать поздравлением. Доказательством этому может служить то, что в некоторых случаях это ведет к ситуации, когда коммуникант «вынуждает» партнера по коммуникации к поздравлению. Рассмотрим и проанализируем следующий пример, в котором поводом для возможного поздравлений становится награждение (на самом деле, вымышленное, поскольку о нем говорит пациент психиатрической больницы):

– Поздравьте меня, – говорит он часто Ивану Дмитричу, – я представлен к Станиславу второй степени со звездой. Вторую степень со звездой дают только иностранцам, но для меня почему-то хотят сделать исключение, – улыбается он, в недоумении пожимая плечами. – Вот уж, признаться, не ожидал!

– Я в этом ничего не понимаю,– угрюмо заявляет Иван Дмитрич(Палата № 6)

Разумеется, этот диалог разворачивается между пациентами психиатрической лечебницы, а потому его нельзя рассматривать как пример эталонного речевого поведения. Реакцию Ивана Дмитрича на вымышленную историю про присуждение награды следует объяснять не его невежливостью, а его болезнью. Однако стоит заметить, что в таком поведении персонажа, который рассказывает о своей медали, довольно много похвальбы, что вряд ли является красивым.

В процессе анализа произведений А. П. Чехова был обнаружен один пример, в котором повод является довольно необычным:– Поздравляю вас с именинником, – начал развязно студент, – и желаю всего лучшего. Екатерина Андреевна поздравляет и просит извинения. Она не совсем здорова (Именины). Именины – типичный повод для поздравлений в дореволюционной России. Однако в обычном случае поздравляют именинника, то есть человека, который празднует этот личный праздник. В этом примере, наоборот, поздравляют тех, кто не празднует именины, а именно людей, которые окружают именинника. Таким образом говорящий как бы подчеркивает, что именины, наличие именинника в доме – это радостное, приятное событие (праздник) для всех.

В русской речевой культуре довольно распространенными являются ироничные поздравления. В таких случаях говорящий “поздравляет” другого человека с тем, с чем не стоит поздравлять (например, потому что это не является чем-то приятным). Ироническое поздравление довольно сходно с так называемым ложным поздравлением, и оба вида поздравления произносятся, когда поздравитель оценивает событие отрицательно. Различаются они только степенью негативной оценки [7, с. 199-200]. Довольно типичный, хотя и не особенно яркий пример ироничного поздравления находим в пьесе “Три сестры”:

Ольга. Это мой брат, Андрей Сергеич.

Вершинин. Вершинин.

Андрей. Прозоров. (Утирает вспотевшее лицо.) Вы к нам батарейным командиром?

Ольга. Можешь представить, Александр Игнатьич из Москвы.

Андрей. Да? Ну, поздравляю, теперь мои сестрицы не дадут вам покою.

Вершинин. Я уже успел надоесть вашим сестрам(Три сестры)

Андрей поздравляет Вершинина с тем, что его сестры будут уделять ему слишком много внимания (не дадут покою). Любой человек время от времени стремится остаться в одиночестве или свободно располагать своим временем; люди не любят, когда от них требуют слишком много внимания, потому что это может мешать работе, личной жизни.Разумеется, такое положение дел не является желанным, а потому ряд ли может служить поводом для поздравления.С другой стороны, в этом поздравлении все-таки есть основания. Во-первых, внимание женщин – это то, что должно нравиться любому мужчине. И не так важно, что это внимание избыточно. Скорее наоборот, сильное, даже избыточное внимание мужчине должно льстить. Во-вторых, в этом ироничном поздравлении Андрей фактически высказывает похвалу Вершинину. Вершинин – житель Москвы, следовательно, он видел светское общество, имел к нему отношение, участвовал в культурной жизни крупного города. В провинции таких людей уважают, их ставят всегда довольно высоко. Он является военным, что привлекает внимание женщин. Следовательно, за таким ироничным поздравлением скрывается комплимент (речевой жанр, который, как было указано ранее, является важным компонентом развернутого поздравления). Поскольку он выражен очень тонко и о нем нужно догадываться, этот комплимент является очень виртуозным, он полностью соответствует правилам светского тона.

Более очевидный пример ироничного поздравления находим в повести А. П. Чехова “Палата № 6”:– Доктор пришел! – крикнул он и захохотал. –Наконец-то! Господа, поздравляю, доктор  удостаивает нас своим визитом! Проклятая гадина! – взвизгнул он и в исступлении, какого никогда еще не видели в палате, топнул ногой. – Убить эту гадину! Нет, мало убить! Утопить в отхожем месте!(Палата № 6).

Персонаж относится к доктору крайне отрицательно, он его ненавидит. Об этом свидетельствует восклицание Проклятая гадина, а также заявление о желании убить доктора или утопить его в отхожем месте. Не менее показательно и описание его поведения: взвизгнул он и в исступлении, какого никогда еще не видели в палате, топнул ногой. Доктор кажется персонажу высокомерным человеком, который нисходит до больных, не испытывая к ним интереса и не желая помогать им. Чтобы выразить эту позицию, персонаж как раз и прибегает к ироничному поздравлению. Ведь поздравляют всегда со значительным, важным событием, с тем, что является счастьем, радостью. Явление доктора в палату как будто оказывается именно таким событием, хотя, по идее, оно должно быть повседневным, обычным. Не так важно, соответствует ли такое отношение к действительности. И это “поздравление” адресовано не только соседям по палате, но и скорее всего самому доктору.

Необходимо добавить, что отнесение второго типа конструкций из приведенной выше классификации к инфинитивным предложениям может быть поставлено под сомнение.В таких конструкциях опускается частица to, тогда как «приинфинитивная частица to является формальным маркером инфинитива, отличающим его от омонимичных ему личных форм, в то время как формальным показателем личной формы является любой тип соотнесенного с ней подлежащего, в том числе и инфинитива» [7, с. 81]. С другой стороны, нельзя не согласиться с аргументом, который высказывает Б. А. Ильиш, мотивируя невозможность квалификации таких конструкций как неполных (эллиптических): восстановление предложений с вопросительным словом why до гипотетической «полной» формы всегда предполагает более или менее существенное нарушение их структуры [1, с. 252].

Источником материала для данной работы послужил роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита»[8], а также два его перевода на английский язык, увидевшие свет в 1967[9]и 1997 [10] годах соответственно. Во всех случаях примеры из исходного текста и его английских переводов рассматриваются вместе и приводятся в порядке «старшинства» перевода. За пределами рассмотрения были оставлены инфинитивные придаточные предложения, вводимые союзами чтобы, дабы, прежде чем, если и некоторыми другими, поскольку их статус в лингвистической науке является спорным.

Прежде всего, если исходить из классификации, которую предлагает Б. А. Ильиш, то необходимо признать, что в исследованном материале имеются случаи совпадения, когда русское инфинитивное предложение переводится английским. Это имеет место в вопросительных предложениях, вводимых при помощи вопросительных словзачем/why, ср.: …зачем же гнаться по следам того, что уже окончено? – …whytrytopursuewhatiscompleted? – …whyrunafterwhatisalreadyfinished? Однако, во-первых, таких примеров довольно мало, во-вторых, этот тип соответствия является далеко не единственным.

Типичным и чрезвычайно распространенным вариантом перевода русских инфинитивных предложений является форма глагола повелительного наклонения, ср.: И еще: не пропустить никого. – Andanotherthing – don’tneglectanybodyorfailtonoticethem. – Andalso — don’tignoreanyone! В оригинальном тексте глагол пропускать используется в смысле ‘не уделять внимание, обделять вниманием, не замечать’, и семантически варианты, предлагаемые обоими переводчиками, являются адекватными. Однако с точки зрения грамматики вместо русского инфинитивного предложения, выражающего побуждение, переводчики используют более стандартный способ выражения побуждения – повелительное наклонение. Этот вариант перевода следует считать адекватным, поскольку, несмотря на несоответствие в плане грамматики, и исходный текст, и его перевод имеют одинаковые прагматические характеристики.

В следующем примере мы имеем дело с выражением внутреннего решения, которое принимает герой романа (Берлиоз), и его тоже можно рассматривать как частный случай побуждения, а именно самопобуждение: Звонить,  звонить! Сейчасжезвонить! – Call, call! Call at once! – …ring up, ring up the Bureau at once…Как видно, в этом случае переводчики также используют повелительное наклонение для передачи русского инфинитивного предложения.

Разумеется, этот способ перевода не является универсальным; возможно, он даже не позволяет передать все оттенки, свойственные русским инфинитивным предложениям. В этом отношении показателен следующий ряд примеров: Римского прокуратора называть — игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя? – TheRomanprocuratoriscalledHegemon. Use no other words. Stand at attention. Do you understand me, or do I hit you? – You call a Roman Procurator «hegemon». Don’t say anything else. Stand to attention. Do you understand or must I hit you again?Некоторые инфинитивные предложения в обоих случаях переводятся формами повелительного наклонения, и эти переводы представляются удачными. Однако в обоих случаях первое предложение инфинитивного ряда передается при помощи обычного двусоставного предложения. В первом переводе это пассивная конструкция TheRomanprocuratoriscalledHegemon (наиболее адекватным обратным русским переводом этой фразы, является, пожалуй, «Римского прокуратора называют “игемон”»). Эта фраза не является побуждением, но сообщает о некотором сложившемся положении дел, традиции, правиле поведения. Другими словами, английская конструкция прямо указывает на некоторый всеобщий порядок, который, с точки зрения говорящего, недопустимо нарушать. И именно пассивизация придает этой фразе описанное выше значение. Во втором переводе русская инфинитивная конструкция передается при помощи обычного двусоставного предложения, субъектом которого является адресат (YoucallaRomanProcurator «hegemon», букв.«Ты называешь римского прокуратора “игемон”»). В отличие от первого варианта, здесь субъект является конкретным, единичным, тогда как в первом варианте он является обобщенным, как бы всеобщим, и это только усиливается в силу того, что номинация этого субъекта отсутствует.

Несмотря на существенные грамматические различия между вариантами, предлагаемыми двумя переводчиками, оба случая можно оценить не только как адекватные, но и как весьма удачные. Дело в том, что использование и пассивной конструкции с опущенной номинацией обобщенного субъекта, и двусоставной конструкции с местоимением второго лица you повышают категоричность предписания. И совершенно очевидно, что русским инфинитивным конструкциям в функции побуждения присуща более сильная категоричность, чем русскому императиву. Русские инфинитивные предложения тяготеют к выражению долженствования, тогда как императив выражает огромный спектр значений от жесткого предписания (Берегись автомобиля!) до вежливой просьбы (Передай мне соль, пожалуйста).

Еще один вариант перевода заключается в использовании двусоставных предложений с модальными глаголами. Это можно проиллюстрировать следующим примером: Уж кому-кому, но не вам это говорить. – Surelyyouofallpeoplecan‘tsaythat. – Anyoneelsemightsaythat, butnotyou.Переводчики используют разные модальные глаголы, которые довольно существенно различаются. Однако использование глаголов can и may представляется в равной степени оправданным, несмотря на различия в их семантике. Одно из значений глагола can, обычно обозначающего умение, навык, — это наличие оснований или права делать что-либо, которые зависят от обстоятельств. И действительно, Иван Бездомный, которому адресована реплика Мастера, не может утверждать, что дьявола не существует, потому что он видел его своими глазами. Это и есть то обстоятельство, которое делает его заявление необоснованным. Что касается формы might, который типично выражает разрешение, то он имеет еще одно значение — упрек или замечание [11]. Мастер, бесспорно, упрекает Бездомного в том, что он отрицает свой собственный опыт и не хочет посмотреть правде в глаза.

Довольно редким способом перевода русского инфинитивного предложения является использование в английском варианте безличной конструкции thereis. Этоможнопроиллюстрироватьследующимпримером: Тутостальныеслужащиеубедились, чтопениянеминовать, пришлосьзаписыватьсяиимвкружок. – The  rest of the staff realised that there was no way out of  it, so they  all joined the  choral society too. – Here the rest of  the staff realized that there was no way around the singing, and they, too, had to sign up for the club. Примечательно, что оба переводчика выбирают один и тот же способ перевода русской конструкции, хотя один из них выбирает вариант с опорой на предыдущий контекст (therewasnowayoutofit). По всей видимости, это обусловлено семантикой исходного русского инфинитивного предложения, а именно, значением неизбежности – а точнее, неминуемости – действия.

Разумеется, в исследованном материале имеется некоторое количество примеров того, что переводчики используют различные способы передачи семантики исходного инфинитивного предложения средствами английского языка. В следующем примере первый переводчик выбирает двусоставное предложение с модальным глаголом, второй – повелительное наклонение:Ну, оставить при госпоже. – Verywell, shemaystayherewithhermistress. – Well, letherstaywithherlady.Инфинитивное предложение в оригинальном тексте выражает значение позволения, и это находит выражение в переводах на английский язык. Первый вариант передает этот смысл при помощи модального глагола may, который в обычном случае указывает на возможность. Второй вариант передает тот же смысл при помощи сочетания letherstay. Глагол let выражает значение «позволить» напрямую.

Следует отметить, что эти переводы нельзя считать буквальными. ПриказаниеОставить может быть адресовано другому лицу, находящемуся в подчиненном положении. В то же время выражение shemaystayhere может пониматься как разрешение, адресованное непосредственно Наташе, горничной Маргариты. Второй вариант перевода ближе по смыслу к исходному тексту, поскольку буквально на русский язык его можно перевести как «разрешите ей остаться» (хотя более удачным был бы вариант «пусть остается»). И хотя позволить может только тот, кто обладает властью и имеет право принимать решения, оба варианта перевода обладают меньшей категоричностью, чем исходный текст. Дело в том, что исходная фраза фактически является приказом, тогда как оба варианта перевода тяготеют к разрешению.

Таким образом, как показывает исследованный материал, при переводе русских инфинитивных предложений на английский язык переводчики вынуждены использовать самые разные грамматические средства. Более или менее точный в грамматическом плане перевод возможен лишь при передаче русских вопросительных инфинитивных предложений, для которых в английском языке имеются практически точные соответствия. В остальных случаях переводчики вынуждены выбирать средства, позволяющие передать смысл исходного предложения иными грамматическими средствами. Среди них необходимо выделить, во-первых, конструкции с императивной формой глагола, во-вторых, конструкции с модальными глаголами и, в-третьих, личные конструкции в изъявительном наклонении, которые используются в переносных значениях или содержат коннотации императивности. По всей видимости, такое разнообразие грамматических средств, используемых при переводе русских инфинитивных предложений на английский язык, обусловлено чрезвычайным разнообразием семантики русских инфинитивных предложений.

Специфика военного дискурса отлично просматривается в военных жаргонизмах русского и английского языка. Однако, из-за различия российской и английской армии, некоторые понятия могут быть без эквивалентными. Например, градация жаргонных названий солдата по времени службы встречается в российском языке, но в английском такая градация отсутствует. В свою очередь английская армия изобилует различными званиями, которые не встречаются в русской армии.

Дискурс определяется как «вербализованная речемыслительная деятельность, совокупность процесса (и результата) и обладающая собственно лингвистическими и экстралингвистическими планами». В лингвистике дискурс рассматривается в качестве процесса и результата. Как результат он представлен совокупностью текстов, а как процесс – вербализацией мыслительной деятельности человека.

Аббревиат́уры – это слова, образованные путём сложения начальных букв слов или начальных звуков.

Сокращения — это слова, составленные из сокращённых начальных элементов словосочетания.

Из этого определения следует, что сокращение и аббревиатура является неотъемлемой частью словообразовательной системы.

Существуют различные точки зрения на место сокращений в системе словообразовательных способов. Некоторые авторы полагают, что сокращения следует рассматривать как разновидность словосложения. Так Арбекова Т.И. считает, что «аббревиатуры образуются путем основосложения и состоят из начальных букв или слогов и основ или из сочетания их с полными основами». Примером может служить сокращение CND – Campaign for Nuclear Disarmament – движение за ядерное вооружение.

На сегодняшний день военные сокращений и аббревиатуры являются самыми сложными, с точки зрения перевода, единицами. Для выявления основных приемов перевода военных аббревиатур.

Сокращений и аббревиатуры, обозначающие реалии иностранной действитель­ности, отсутствующие в российской действительности, но имеющие общепринятые русские сокращений и аббревиатуры, а также их логические эквиваленты, напри­мер: ANG – Air National Guard -  национальная гвардия ВВС, TA – Territorial Army – территориальная армия, HHC – headquarters and headquarters company – штаб и штабная рота. Адекватный перевод таких сокращений и аббревиатур достигается путем подбора соответствующих русских анало­гов и путем адекватной замены, например:  delaying resistance -  маневренная оборона, fire base – огневая группа, classified information -  секретные сведения, articles of war – положение о военно-судебном   делопроизводстве  и  дисциплинарных взысканиях.

Необходимо отметить, что основная ошибка при переводе военных сокращений и аббревиатур состоит в том, что переводчики иногда стремят­ся найти буквальное соответствие иностранному сокращению и аббревиатуе в совет­ских и российских уставах. Такой подход является не совсем правильным, потому, что, во-первых, стирается специфика реалий иностранной армии, а во-вторых, может возникнуть ошибка в связи с тем, что эти сокращения и аббревиатуры могут выражать понятия, характерные только для иностранных армий, и поэтому не соответствовать реалиям, принятым в российской армии.

Еще одной ошибкой переводчика является дословный пере­вод, когда английские сокращения и аббревиатуры или их компоненты аналогичны русским сокращениям и аббревиатурам, но имеют другое значение.

При переводе следует также всегда учитывать реальное зна­чение сокращения и аббревиатуры в данной обстановке, в данном контексте.

Таким образом, правильное понимание и перевод сокращений и аббревиатур зависит не только от хорошего знания языка, но также и от зна­ния реалий иностранной армии, вооружения и боевой техники, спо­собов ведения вооруженной борьбы и т. д.