Однако, следует отметить, что указанное выше поведение сотрудников, не соответствующее их назначению борьбы с преступностью и охраны граждан от преступных проявлений,  достаточно часто связано с эмоциональной насыщенностью их профессиональной деятельностью, для которой характерны повышенная ответственность, напряженность, высокие психологические и физические перегрузки, экстремальные условия службы, что способствует формированию повышенной раздражительности, перевозбуждению, тревожности, нервным срывам и даже проявлениям жестокости, которые, как показывает анализ публикаций, свойственны и полиции других государств. Поэтому проблема совладания со стрессом в эпоху возрастающих информационных нагрузок и стрессовых ситуаций актуальна не только для сотрудников органов внутренних дел России.

Ответной реакцией на длительные профессиональные стрессы становится «психическое» (профессиональное) выгорание, представляющее состояние физического, эмоционального и умственного истощения [1]. Формирующийся на фоне постоянного стресса и приводящий к истощению эмоциональных и личностных ресурсов синдром «выгорания», по существу, представляет собой дистресс или третью стадию стресса — стадию истощения.

Синдром «выгорания» является сочетанием физического, эмоционального и когнитивного истощения или утомления. Главным компонентом считается эмоциональное истощение, а дополнительные – становятся следствием поведения (купирования стресса), приводящего к деперсонализации или/и к редуцированию персональных достижений.

К основным (личностным, ролевым и организационным) факторам, вызывающим выгорание, относят специфику профессиональной деятельности и особенности свойств личности специалистов [2]. Среди личностных факторов выгорания, оказывающих большее влияние на формирование профессионального выгорания по сравнению с ролевыми и организационными [3], можно выделить предрасположенность к стресс-реакциям, локус субъективной ответственности личности, характерные для индивида стратегии совладания со стрессом (coping) [4].

Копинг, условием появления которого является стресс, – это комплекс когнитивных, эмоциональных и поведенческих стратегий человека для взаимодействия и совладания со стрессовой (кризисной) ситуацией. Психологическое значение копинга заключается в том, чтобы эффективнее адаптировать человека к ситуации, давая ему возможность овладеть ситуацией, ослабить или смягчить ее требования, попытаться избежать или привыкнуть к ним и, таким образом, прекратить воздействие стресса. Следовательно, важнейшая задача копинга состоит в обеспечении и поддержании благополучия личности, ее физического и психического здоровья и удовлетворенности социальными отношениями.

Копинг осуществляет две основные функции: регуляцию эмоций и управление проблемами, которые, собственно, вызывают дистресс [5]. Эти две функции реализуются в большинстве стрессовых ситуаций, а их количественное соотношение определяется тем, как они оцениваются человеком. От оценки происходящего зависит интенсивность и характер эмоций, которые испытывает индивид, сталкиваясь с проблемами. Оценка ситуации (события) определяется объемом имеющихся у человека ресурсов, которые позволяют ему справиться с событием. При оценивании ресурсов как недостаточных, неадекватных, событие воспринимается как угроза. Люди, устойчивые к стрессу, адекватно оценивают свои ресурсы и воспринимают как изменения стрессогенные события. Совладающее поведение (копинг) может быть гибким и пассивным, продуктивным и непродуктивным, может способствовать эффективности поведения человека, его адаптации к конкретной ситуации, а может и не способствовать этому [6].

В связи с неоднозначностью интерпретации рассматриваемого феномена существуют различные типологии копинг-стратегий [7].

Так, предложенная С. Хобфоллом многоосевая модель «поведения преодоления», в которой преодолевающее поведение рассматривается не как отдельные типы поведения, а как стратегии (тенденции) поведения, представляется нам наиболее применимой для проведения исследований по данной проблематике. Одним из положительных моментов предложенной концепции, является то, что в ее модели представлены две основные оси (просоциальная-асоциальная, активная-пассивная) и одна – дополнительная (прямая-непрямая). По мнению автора, конструктивным считается активное преодоление с положительным использованием социальных источников [8]. В тоже время, выбор стратегии преодолевающего поведения определяется не только самими ситуациями (событиями) и их личностным смыслом для субъекта, но и индивидуально-психологическими, характерологическими особенностями личности. Ведь известно, что одна и та же стрессовая ситуация может вызвать травму у одного человека и почти не затронуть другого.

Целью нашего исследования стало выявление уровня профессионального выгорания и копинг-стратегий сотрудников органов внутренних дел.

В исследовании применялись методики: опросник «Профессиональное выгорание» и «Опросник SACS».

Эмпирическое исследование уровня выраженности «профессионального выгорания» у 500 сотрудников органов внутренних дел, проведенное нами, показало, что выгорание присутствует у всех испытуемых, только в разной степени выраженности. Развитию феномена психического выгорания способствуют содержание профессиональной деятельности и общения; условия исполнения профессиональных обязанностей; частный конфликтный характер взаимодействий работника с гражданами и т. п.

Анализ результатов проведения методики «Профессиональное выгорание» показал, что эмоциональному истощению подвержены 25 % респондентов. Уже испытывают ощущения эмоционального перенапряжения и в чувство опустошенности, исчерпанности собственных эмоциональных ресурсов 28 % испытуемых, стаж службы которых в правоохранительных органах менее года. Развитию данного состояния способствуют, с одной стороны, необходимость работы в напряженном ритме, с большой эмоциональной нагрузкой личностного взаимодействия со сложным контингентом, с другой стороны, – отсутствие положительной поддержки сослуживцами (52 % респондентов отмечают необходимость улучшения взаимоотношений в коллективе). Сильнее всего эмоциональное истощение проявляется у сотрудников органов внутренних дел, стаж профессиональной деятельности которых более 10 лет. Вместе многими названными детерминантами развитию синдрома эмоционального истощения способствует недостаточное вознаграждение (не только материальное, но и психологическое, которое часто вообще отсутствует) за выполненную работу, что вынуждает сотрудника полагать, что его профессиональная деятельность не является ценной для общества.

Деперсонализации, сказывающейся в деформации отношений с другими людьми, подвержены 32 % сотрудников. Склонность более молодых по возрасту сотрудников ОВД (27 % от числа сотрудников ОВД, стаж службы которых составляет не более 3-х лет) к выгоранию можно объяснить эмоциональным потрясением, которое возникает при встрече с реальностью профессиональной деятельности, зачастую несоответствующей их ожиданиям. Причиной выгорания также становится отсутствие (недостаточность) признания и положительной оценки со стороны руководства, коллег, общества, особенно при вкладывании в работу значительных личностных ресурсов. Следует отметить чувствительность старшего возраста (56 % респондентов, стаж профессиональной деятельности которых составляет более 10 лет) к данному синдрому. Таким образом, почти для трети сотрудников, принявших участие в исследовании, характерны негативизм, циничность установок и чувств по отношению к контингенту, с которым приходится иметь дело профессионалу в сфере профессиональной деятельности.

Сотрудники органов внутренних дел, принявшие участие в исследовании, наиболее подвержены третьей составляющей профессионального выгорания – редукции личностных достижений (56 % респондентов). Они имеют либо тенденцию негативно себя оценивать, свои профессиональные достижения и успехи, негативно относиться к служебным достоинствам и возможностям, либо склонны к преуменьшению собственного достоинства, ограничению своих возможностей, обязанностей по отношению к другим. На фоне постоянного стресса, в обстановке, требующей быстрых и эффективных действий, в условиях жесткой регламентации времени работы, особенно при нереальных сроках ее выполнения, что нередко в таких ситуациях приводит к ощущению своей некомпетентности (особенно у молодых сотрудников), симптомы выгорания проявляются уже в течение первого года службы. Со стажем работы происходит увеличение числа сотрудников органов внутренних дел, подверженных редукции профессиональных достижений. У респондентов с увеличением срока службы появляются чувства собственной некомпетентности, недостаточного профессионального мастерства, неуверенности в положительных результатах профессиональной деятельности. Это сотрудники органов внутренних дел, переживающие постоянный внутриличностный конфликт.

Результаты проведенного исследования показывают, что высокую степень выраженности среди сотрудников ОВД (40 % опрошенных) имеет пассивная стратегия избегания, то есть уход от разрешения проблем: фантазирование, еда, алкоголь, курение, наркотики или лекарства. Это наиболее характерно для начинающих службу (57 % респондентов). С увеличением стажа службы число сотрудников, прибегающих к данной стратегии, уменьшается. Сотрудники ОВД с небольшим стажем службы часто проявляют социальную несмелость, и в тоже время достаточно ведут себя в проблемных ситуациях асоциально (33 %) и даже агрессивно (29 %) по отношению к окружению, причем с увеличением стажа службы число сотрудников, прибегающих к данным стратегиям, увеличивается. Полученные данные свидетельствуют об уменьшении со стажем службы конструктивности совладающего поведения. Возможно, в этом проявляется компенсаторный механизм преодоления внутреннего дискомфорта или психологических комплексов неуверенности в себе.

При проведении корреляционного линейного анализа выявлены взаимосвязи эмоционального истощения и агрессивных действий (r=0,298313 при p≤0,01); деперсонализации и агрессивных действий (r=0,30865 при p≤0,01). Следовательно, безразличие, повышенная раздражительность в ответ на незначительные события, частые вспышки немотивированного гнева или отказ от общения, «уход в себя», постоянное переживание негативных эмоций (вины, обиды, подозрительности, стыда, скованности), которые внешне ничем не обусловлены, неосознанное беспокойство и повышенная тревожность, негативное, бездушное, циничное отношение к реципиентам имеет связь с такими действиями как принуждение, угрозы, отказ от поиска альтернативных решений, конфронтация, соперничество и тому подобное имеют связь с более частым применением неконструктивных моделей копинга.

Предпочтение неконструктивных стратегий поведения выступает в качестве риска развития синдрома выгорания. Выгорание меньше затрагивает людей с опытом успешного преодоления профессионального стресса и навыков конструктивного изменения поведения в напряженных условиях. Преодолевающее поведение должно быть направлено на то, чтобы найти социально приемлемый способ проявления отрицательных чувств и эмоций, связанных с конфликтом или кризисом.

Следовательно, профессиональная деятельность сотрудников органов внутренних дел должна быть периодом, в котором необходимо формирование соответствующего профессии копинг-поведения, позволяющего всегда адекватно реагировать на стрессовое раздражение. В процессе профессиональной подготовки необходимо, на наш взгляд, формирование у будущих сотрудников правоохранительных органов системы представлений об основных психологических механизмах и закономерностях совладания со стрессом, а также приобретение практических навыков конструктивного совладания со стрессом; формирование профессионально-психологической устойчивости и мобилизации внутренних ресурсов личности в целях эффективного управления своим поведением в напряженных ситуациях будущей профессиональной деятельности.

Конкретная психологическая деформация, которая порождается мифом о всемогуществе денег, обнаруживает себя в том, что целью или даже смыслом жизни становятся деньги.

Деньги, как социальный феномен, изучаются многими науками, в том числе и психологической. Экономическая сущность денег неизбежно имеет связь с психологическими аспектами хозяйствования. Процесс же употребления денег относится скорее к психологическим и социальным феноменам.

Субъективность восприятия денег оказывает влияние на их употребление [3]. В связи с социальными и психологическими различиями реакция на деньги различается у разных слоев населения. Можно говорить о психологических характеристиках денежно неудовлетворенных и удовлетворенных людей [8]. Денежно неудовлетворенный тип личности характеризуется внешним локусом контроля, представитель этого типа позволяет деньгам управлять своим поведением, чаще пытается взять деньги в долг, для денежно неудовлетворенного человека значительно чаще возникают стрессовые ситуации. Другой тип представлен людьми, для которых присущи умение распоряжаться деньгами, наличие сбережений и отсутствие долгов, строгий контроль своих финансов, внутренний локус контроля, меньшая подверженность стрессу.

Обзор исследований установок по отношению к деньгам позволяет говорить о том, что существуют связи между внутренним удовлетворением от работы и мнением о том, что деньги являются символом свободы и власти, а внешняя трудовая мотивация имеет взаимосвязь с мнением о том, что деньги не являются злом. Исследованы взаимосвязи личностных особенностей [5], жизненных ценностей, как духовно-нравственных так и прагматических, и отношения к деньгам [4]. Рассматривается роль денег как нового фактора современного формирования личности, позитивные и негативные результаты их воздействия. Е.В. Голубева отмечает, что при увеличении дохода сначала растет ценность денег, а затем снижается, таким образом, у людей со средним достатком деньги достигают высшей ценности [2]. М.Ю. Семенов рассматривает отношение к деньгам в качестве комплексного психосоциального образования, продукта внутренней активности индивида, содержащего в себе потенциал действия и выражающегося в всевозможных психических формах, в том числе, в социальных установках или социальных представлениях [6]. По мнению М.Ю. Семенова, «монетарные отношения – компонент целостной системы отношений личности, отражающий ее индивидуальный, субъективно-оценочный, избирательный подход к деньгам как объекту действительности и представляющий собой интериоризированный опыт обращения с деньгами и взаимодействия с другими людьми по поводу денег в специфической социокультурной ситуации» [7, c. 124]. По мнению С.В. Бадмаевой, «особый интерес к изучению экономической социализации людей разного возраста на современном этапе развития общества вызван наличием большого числа проблем, в том числе связанных с взаимоотношениями людей разного возраста (дошкольника, школьника, студента, взрослого) и общества» [1].

Целью исследования стало выявление взаимосвязи морально-этической ответственности и отношения к деньгам студентов. Выборку исследования составили 80 студентов первого и второго курса Финансового университета в возрасте от 17 до 20 лет. Диагностика проводилась с применением методики «Диагностика уровня морально-этической ответственности личности» и опросника для изучения отношения к деньгам М.Ю. Семенова.

Анализ результатов исследования уровня морально-этической ответственности респондентов показывает, что для большей части выборки (62,5 % испытуемых) характерен средний уровень моральной ответственности (см. рис. 1).

Рисунок. 1. Распределение респондентов по уровню морально-этической ответственности

Анализ результатов исследования отношения к деньгам показал, что умеют управлять деньгами 22,5 % респондентов. Они относятся к деньгам как к символу независимости и власти и возможности их применения для управления другими людьми.

45,0% респондентов свойственно недооценивать значимость денег. Для них важнее отношение к ним окружающих, чем их собственное финансовое положение.

Высоким уровнем тревожности из-за денег, излишним контролем своих финансов, тревогой, страхом потерять финансовые источники характеризуются 45% испытуемых. В то же время 17,5% респондентов присущи уверенность в своем финансовом положении, недооценивание значимости денег.

Негативным отношением к деньгам, стремлением избавиться от них отличаются  22,5% испытуемых. Нейтральные или положительные эмоции по отношению к деньгам характеризуют 7,5% респондентов.

В результате проведенного корреляционного анализа результатов исследования, показавшего наличие взаимосвязей отношения к деньгам и морально-этической ответственности респондентов, выявлены обратно пропорциональная зависимость уровня моральной рефлексии и мотива экономии денег (r=-0,50458, p≤0,01) и обратно пропорциональная зависимость уровня моральной рефлексии и мотива финансовой безопасности (r=-0,52235, p≤0,01).

Респондентам с высоким уровнем рефлексии, актуализирующейся в ситуациях, связанных с морально-этическими коллизиями и конфликтами, не свойственны переоценивание значимости денег, преобладание мотива экономии, фиксация на деньгах, излишний контроль своих финансов, тщательный их учет, им не присуща жадность до денег, в их представлении деньги не являются злом и средством влияния на других. Деньги редко занимают их мысли и не являются предметом постоянного внимания и эмоциональным объектом.

Таким образом, можно говорить о значительной степени дифференцированности отношения студентом к деньгам. Для значительной части респондентов характерны высокий уровень тревожности из-за денег, излишний контроль своих финансов, страх потери финансовых источников. Можно сделать выводы о наличии взаимосвязи уровня моральной рефлексии и отношения к деньгам.

А.В. Борануков отмечает отсутствие у значительной части россиян готовности нести ответственность за свое материальное благополучие, умения квалифицированного управления своими финансами, преобладание иррациональных поведенческих моделей в повседневной жизни, отсутствие долгосрочных планов, связанных с повышением уровня социального капитала [4].

Среди основных причин текущего состояния экономической культуры и финансовой грамотности российского населения, существенно отстающих от аналогичных показателей в развитых странах, называют как продолжительное нахождение нашего общества вне рыночных отношений, так и отсутствие системности в вопросах разработки и реализации программ массового экономического просвещения. Представления в области экономики и финансов формируются преимущественно стихийным образом, методом чередования проб и ошибок.

Современное российское общество в лице среднестатистического гражданина характеризуется отсутствием глубокого понимания необходимости обладания широкими компетенциями в экономической и финансовой области, считая достаточными компетенции, необходимыми для обеспечения элементарной экономической безопасности. Значительная часть российского населения использует ненадежные источники финансово-экономической информации, руководствуется сомнительным советом или случайным мнением. Отсутствие системности в получении и выборе необходимой информации не позволяет определенной части россиян иметь представление об экономической и финансовой ситуации в целом.

Достаточно часто российским гражданам в сфере экономики свойственны непродуманное финансовое поведение, низкий уровень самодисциплины, склонность к непродуманным, спонтанным, импульсивным поступкам в распоряжении своими финансами, что характеризует иррациональный тип экономического поведения.

В массовом сознании российских граждан недостаточно представлен образ экономически рационального поведения, то есть такого типа поведения, необходимого для достижения приемлемого материального уровня, и который при этом не вступает в противоречие, как с системой жизненных принципов индивида, так и с системой базовых ценностей, декларируемых обществом.

В анализируемых нами работах по данной проблематике отмечается еще одна достаточно значимая для нашего исследования особенность российского общества, представляющая его спонтанную, инстинктивную реакцию в виде обратного реагирования на официальный экономический дискурс, когда реакцией населения на «успокоительные» заявления представителей государственной власти в отношении дальнейшего развития отечественной экономики становится лихорадочная скупка товаров первой необходимости, снятие банковских вкладов или конвертирование сбережений в иностранную валюту. Таким образом, можно выделить еще одну из закономерностей, существующую на уровне обыденного сознания членов общества, о взаимосвязи официально демонстрируемого экономического оптимизма и перспективы негативных экономических изменений в стране.

Экономическая и финансовая неграмотность населения негативно влияет не только на личное благосостояние населения, но и на положение на финансовых рынках. Неподготовленность клиентов финансовых услуг переводит деньги в разряд так называемых «некачественных денег», увеличение числа «неподготовленных» клиентов приводит к неадекватности поведения самих рынков.

Результаты, к сожалению, недостаточных по количеству исследований по данной проблеме исследований показывают, что уровень финансовой грамотности россиян невысок [5]. О.Е. Кузина отмечает в своей работе, что за время экономического кризиса уровень финансовой грамотности россиян не стал более высоким, но изменяется в сторону повышения субъективная оценка своей финансовой компетентности: в июне 2008 года половина опрошенных оценивает свои знания неудовлетворительно, в феврале же 2010 года доля «финансово некомпетентных» сокращается до третьей части респондентов. Можно предположить, что такое разногласие относительно динамики объективных и субъективных показателей показывает опасный тренд роста избыточной уверенности потребителей. По мнению автора, это следствие того, что во время кризиса средствами массовой информации значительно чаще поднимались вопросы экономики. Следовательно, рост потока информации привел к тому, что у людей появилось ощущение, что они стали более разбираться в экономических вопросах, даже несмотря на то, что реального изменения их финансовых компетенций не произошло. Сокращение объема экономической информации привело к снижению субъективных оценок уровня финансовой грамотности [5].

За последнее время Россия пережила несколько серьезных экономических потрясений. 1998 год запомнился россиянам дефолтом и девальвацией, последствия которых до сих пор наблюдаются в отечественной экономике. Следующий крупнейший экономический спад пришелся на 2008 год. Начавшись в США, он перекинулся сначала на страны Европы, а потом и на Россию. Наконец, события последнего времени также не внушают оптимизма, так наша страна опять столкнулась с очередной грандиозной экономической проблемой, которую еще предстоит решить.

Согласно данным психолого-экономических исследований можно выделить целый ряд особенностей российского населения, связанных, по-видимому, с переживанием нестабильной экономико-политической ситуации (здесь мы говорим, в первую очередь о субъективном ощущении индивидом нестабильности), которое оказывает существенное влияние на особенности менталитета наших граждан.

Н.В. Анненкова обращается к существующему целому ряду психологических феноменов, которые способны оказать влияние на этот феномен. Среди них рассматриваются феномены формирования личностной и социальной идентичности личности и эгоцентризма, имеющую непосредственную взаимосвязь с периодами кризисов, то есть периодами, так называемой субъективного ощущения нестабильности, в процессе адаптации к которым личность вынуждена искать (и находить) новые жизненные ориентиры, переосмысливать то, что произошло и что происходит, и прочее [1; 2; 3].

Идентичность рассматривается в качестве внутреннего динамического образования, интегрирующего отдельные черты личности в единый комплекс, систему, не теряя их своеобразия. На поведенческом уровне идентичность обнаруживается как процесс решения актуально значимых проблем, причем любое принятие решения относительно себя и своей жизни привносит в формирование структуры идентичности вклад в качестве элемента. Дж. Марсиа, исследовавший идентичность, в своей концепции статусов идентичности, предлагает в качестве базовых два критериях: наличие кризиса и наличие выбора в соответствии с личностными склонностями [8]. Таким образом, автором выделяется четыре статуса эго-идентичности:

достижение идентичности, относится к личности, которая пережила период кризиса и которой осуществлено определенное предпочтение идеологических и профессиональных и целей, и позиций (присутствие и кризиса (в прошлом), и выбора (в настоящем);

мораторий, относящийся к человеку, пребывающего в настоящий момент в кризисном состоянии, делающего выбор между альтернативами (кризис есть, выбора нет), характеристиками которого будут слабость и неопределенность его предпочтений;

предрешенность, которая отражает состояние личности, утвердившейся в своих существенных ориентациях, без присутствия признаков (или при их незначительности) переживания кризиса (кризиса нет, склонность/выбор есть);

диффузия идентичности, обусловленная отсутствием кризиса и отсутствием или избеганием принятых обязательств и решений (кризиса нет, склонностей/выбора нет).

В статусах идентичности отражается общая логическая последовательность формирования эго-идентичности. В тоже время данное положение теории Дж. Марсии не означает, что переход на каждый последующий статус возможен лишь при переходе с предыдущего. Действительно, только лишь мораторий может считаться стадией, которая обязательно должна предшествовать достигнутой идентичности, потому что поиск, свойственный для этого этапа, становится необходимой предпосылкой решения проблемы самоопределения, то есть, формирование идентичности. Данный поиск, не являясь линейным процессом, взаимосвязан с наличием у личности определенных ценностей, убеждений и целей. В то же время необходимо обратить внимание, что, даже при наличии в какой-то из областей реализованной идентичности, индивидуум может снова переживать кризисное состояние или возможно возвращение в диффузное состояние.

Несмотря на то, что феномен идентичности, прежде всего связан с подростковым (в отечественной периодизации с юношеским) этапом развития, актуален и для более поздних возрастных этапов, так как возвращение к кризису идентичности может быть на протяжении всего продолжения жизни личности [6], [7]. Это актуально и для российской современности. Российские граждане в целом ряде областей экономико-политической жизни искусственно поддерживаются в состоянии моратория (выбора – нет, кризис – есть), потому что в современной социальной реальности происходит постоянное возвращение к переосмыслению и новому самоопределению в той или иной области экономико-политической жизни: постоянное изменение законодательства, реформы в здравоохранении, образовании: введение единых государственных экзаменов (ЕГЭ), дальнейшее их реформирование, слухи об отмене. Если личностью игнорируются происходящие изменения, то личность из-за сложившихся обстоятельств возвращается к статусу диффузной идентичности, несмотря на то, ранее индивид был отнесен к статусу достигнутой идентичности. При необходимости переосмысления в целом ряде значимых жизненных сфер для человека, первоначально имеющего статус достигнутой идентичности, его общий статус может «вернуться» к статусу моратория, диффузной идентичности или предрешения.

Следующее понятие, описывающее период нестабильности, взаимосвязано с другим аспектом человеческого самосознания – эгоцентризмом. В психологической трактовке данного явления нет себе отрицательной моральной оценки, хотя и есть допущение, что проявления эгоцентризма могу быть и негативными.

Эгоцентризм определяется как центрированность на себе, связанная с недостаточной дифференциацией (различением) областей реальности [8]. Можно выделить следующие аспекты эгоцентризма, относящиеся к проявлениям эмоционально-личностной сферы [7]:

«воображаемая аудитория»;

«уникальность»;

«неуязвимость»;

«всемогущество».

В отечественной психологии рассматривается эгоцентрическая направленность личности, понимаемая в качестве направленности на удовлетворение своих собственных основных желаний, на принятие в расчет и отстаивание своих целей, планов, взглядов, без должной координации этих устремлений с другими людьми [7], что является препятствием адекватного понимания партнеров по взаимодействию.

Объектом внимания индивида, находящегося в периоде возрастных и личностных кризисов, в трудных и экстремальных ситуациях, становится сам человек. И если в детстве не сформирована способность к децентрации, то в «трудные периоды» происходит концентрация на своих состояниях, желаниях, устремлениях, на одном только способе действия. Согласно результатам исследований [7], [8] переживание нестабильности увеличивает значительное количество людей, отнесенных к статусу моратория (кризис есть, выбора нет), что приводит к более высокому уровню эгоцентризма/эгоцентрической направленности личности российских граждан. К этому приводит необходимость постоянного осваивания или переосмысливания нового в ранее знакомых или до сих пор незнакомых областях, что не позволяет осуществить свой выбор, не нуждающимся в постоянной корректировке длительное время. Нестабильные условия российской жизни приводит к увеличению количества людей, переживающих кризис, а также индивидов, постоянно переживающих собственную уникальность в связи с «достижением» собственной идентичности.

Все это содействует проявлению определенных эгоцентрических феноменов, которые принимают участие в становлении своеобразной жизненной позиции российских граждан, и специфики российского менталитета. Нестабильность российской жизни является фактором более высокого уровня эгоцентризма личности жителей страны, выступающего ресурсом и, в определенном смысле «защитой», поддерживающей индивида и «усиливающей» его личностную позицию. В то же время, данной направленностью характеризуется эгоцентрический характер мышления населения страны: неуязвимость; уникальность; воображаемая аудитория; всемогущество.

Следовательно, трансформация жизненных ориентиров (переживание нестабильности российской жизни) содействует повышению уровня эгоцентризма/эгоцентрической направленности личности российского населения. Данные особенности можно рассматривать в контексте нескольких феноменов, которые, становятся факторами, влияющими на возможность подверженности негативному информационно-психологическому воздействию. Это, прежде всего, ощущение собственной уникальности, неповторимой и недоступной пониманию других, а также переживание собственной неуязвимости, как субъективное ощущение того, что что-то действительно плохое не должно случиться со мной.