Настоящая статья посвящена изучению художественно-поэтических особенностей благопожеланий (ойр. irȫl, калм. йөрәл) ойратов Китая, напечатанных в журнале «Хан Тенгри». Журнал «Хан Тенгри» печатался Народным издательством Синьцзяна (ойр. Šinjiyang-giyin aradiyin kebleliyin xorō) в г. Урумчи Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР с 1981 по 1993 годы. Выходил четыре раз в год. В журнале опубликованы образцы фольклора, письменной и исторической литературы ойратов на «ясном письме». «Ясное письмо» (тодрха үзүг, тодо үзг, тодо бичиг) было создано ойратским просветителем, ученым монахом Зая-Пандитой Огторгуйн Далаем (Намкайджамцо) на основе уйгуро-монгольского алфавита. Благодаря этой письменности на калмыцкий язык были переведены практически все основные канонические тексты буддизма, велась официальная переписка трех ойратских государственных образований (Джунгарского, Кукунорского и Калмыцкого ханств), зафиксированы законодательные уложения. «Ясное письмо» использовалось в Калмыкии вплоть до 1926 года, в Монголии (среди ойратов западной части страны) до 1945 года и среди ойратов Синьцзянь-Уйгурского автономного района Китая используется до сих пор – на ней издаются газеты, журналы, книги.

Благопожелания – это своеобразные устнопоэтические произведения в основном стихотворной формы, в которых выражены добрые пожелания человеку. Они относятся к числу наименее изученных жанров фольклора ойратов. Тематика и жанровые особенности благопожеланий обусловливались с древнего времени их общественным назначением, все они имеют семантику пожелания благополучия, счастья, удачи. Одни из них были связаны с повседневными занятиями кочевника-скотовода, другие возникали на почве соблюдаемых обрядов и обычаев: свадебных, бытовых и др.

Исторически сложившаяся модель питания ойратов-кочевников включает в себя два основных компонента: мясо домашнего скота (в виде различных блюд из мяса и крови) и молочные продукты. Восхваления пищи отражено в текстах благопожеланий.

Известный этнограф, доктор исторических наук Н. Л. Жуковская в книге «Судьба кочевой культуры» отмечает значимость молочной пищи в жизни монголов: «Молоко и кумыс в Монголии — не только пища, но и важный ритуальный компонент культуры. Делают их такими не только вкусовые и полезные качества, но и белизна, ибо все белое несет на себе, по представлениям монголов, особую благодать. Именно поэтому молоко и кумыс всегда присутствуют во всех сакрально важных ситуациях жизни монголов – при рождении ребенка и наречении его именем, в свадебном и похоронном обрядах» Молоком кропили головы ягнят, отобранных в качестве будущих самцов в стаде. Пиалу молока преподносили почетному гостю в юрте. В разгар лета устраивали Праздник первого кумыса, отмечая тем самым важный рубеж в хозяйственном календаре кочевника, и т. д. Без молока или кумыса был немыслим ни один народный праздник» [4, с. 24].

В журнале «Хан Тенгри» приводится благопожелание кумысу «Čigēni yörȫl»:

Ойраты — прирожденные животноводы. Веками они выращивали четыре вида скота дөрвн зүсн мал (овца, корова, лошадь и верблюд), прекрасно зная повадки домашних животных и пользуясь продуктами и сырьем, которые они давали. Жертвенным животным для ойратов является овца: в настоящее время ни пол, ни возраст животного значения не имеют, важно лишь одно, чтобы животное было непременно белым. В тексте благопожеланий ойратов отмечено, что овца должна была быть белого цвета с желтой мордой.

Художественная форма благопожеланий ойратов, их образная система обусловлены жанровым своеобразием этих произведений. Основное назначение композиции, поэтического стиля благопожеланий – как можно сжато и лаконично, но глубже и полнее выразить их идейно-эмоциональное содержание. Главная композиционная форма благопожеланий – монолог, что дает возможность исполнителям благопожеланий «еролчинам» прямо и непосредственно выражать задуманные благословение и добрые пожелания.

Önödör-in čini bayar giyiči-ni ölzeyitei bolji

Oni ireqči čini xotolo tögüs bayar jirγaltai bolji [5, с. 97]

Пусть сегодняшняя твоя свадьба будет счастливой

Пусть будущий год твой будет преисполненный радости, счастья.

В конце благопожеланий употребляются слова, закрепляющие высказанное еролчином благословение, например, ойр. boltuγai «болтуһай!», калм. «болтха!»– «Пусть сбудется!». К таким высказываниям еролчины прибегали, по-видимому, преднамеренно, чтобы повысить магическую действенность благих пожеланий, выраженных словесно.

В композиционном отношении многие благопожелания построены по принципу образного параллелизма.

Исполнители благопожеланий преднамеренно прибегают к повтору. В этих случаях повторяющиеся слова являются как бы критерием, определяющим то, что желают человеку:

Формы повторения в еролах разнообразны: они могут носить свободный характер, то есть слово или сочетание подается каждый раз в новом контексте; могут иметь устойчивую структуру. Закономерно одно: все повторы обусловлены стремлением еролчинов акцентировать, выделить определенную мысль, остановиться на каких-то конкретных деталях.

Довольно часто повторяются и глаголы, которыми обычно завершается каждая часть благопожеланий. Например,

В еролах нашли необычайно широко употребление сравнения, которые черпаются в основном из реальной деятельности. Поскольку круг предметов, вещей и явлений, известных человеку, обширен, то и сравнения, используемые в еролах, многообразны. Богатый растительный мир, природа представляют для еролчинов неиссякаемый источник для сравнений.

Уместно используемые сравнения делают речь еролчинов образной и яркой, способствуют живому восприятию благопожеланий, усилению их эмоциональной окраски.

В образной системе благопожеланий значительное место занимают эпитеты, в качестве которых используются различные части речи: прилагательные, существительные, глагольные формы.

В благопожеланиях ойратов часто употребляют эпитет «caγān» – белый:

Одним из колоритных и выразительных средств благопожеланий является антитеза, при помощи которой создается живое зримое сопоставление отдельных предметов и явлений. Преднамеренно используя контрастные картины и образы, творцы исполнители еролов достигают большого эмоционального эффекта:

Таким образом, благопожелания как своеобразный памятник устной поэзии ойратов имеют большое значение не только для изучения их мировоззрения, быта, но и народного языка. Богатство языка ойратов Китая, их художественно-поэтических средств нашли яркое выражение в разнообразных по смыслу и звучанию благопожеланиях. Они вобрали в себя четкость и организованность народного языка, точность и меткость его поэтической структуры, простоту и естественность бытовой, разговорной речи людей. В благопожеланиях, как и во всех жанрах устного поэтического творчества ойратов, имеются детали и компоненты, образы и мотивы, устойчивые обороты, образные словосочетания, сравнения, постоянные эпитеты, обусловленные общим жизненным материалом и языковой основой. В дальнейшем предстоит более полное и всестороннее исследование благопожеланий ойратов Китая.

В Китае опубликовано многотомное собрание образцов ойратского (калмыцкого) фольклора с комментариями и переводами на китайский язык. Первой из российских исследователей собирала и изучала устное наследие ойратов СУАР КНР ученый-лингвист Тодаева Б. Х. Полевые материалы, собранные ею в ходе научных экспедиций в Китай, были опубликованы Калмыцким институтом гуманитарных исследований РАН (три тома синьцзянской версии эпоса «Джангар» [1, 2, 3,], ойратская версия эпоса «Гесер» [4], пословицы и поговорки [5]). В 2015 г. Осорин Утнасун опубликовала книгу «Мифы, легенды и предания синьцзянских ойратов и калмыков: сравнительно-сопоставительный анализ» [6]. Данное исследование является первой попыткой изучения в сравнительно-сопоставительном аспекте ойратских и калмыцких мифов, легенд и преданий, которые занимают значительное место в монголоязычном фольклоре. В нем рассмотрены вопросы бытования, распространения, изучения мифов, легенд и преданий в Монголии, России, Бурятии, Калмыкии, Китае (Синьзцяне), проведен сравнительный анализ ойратских и калмыцких текстов.

В 1980-е гг. с целью сбора образцов фольклора монголоязычных народов Китая, в том числе и ойратов СУАР КНР, китайские ученые начали проводить научные экспедиции. Результаты опубликованы в научно-популярном журнале «Хан Тенгер» [7]. Журнал «Хан Тенгер» печатался Народным издательством Синьцзяна (ойр. Šinjiyang-giyin aradiyin kebleliyin xorō) в г. Урумчи Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР с 1981 по 1993 годы. Выходил четыре раз в год. «Хан Тенгер» ― это последнее свидетельство активного бытования «ясного письма» в Синьцзяне.

Настоящая статья посвящена изучению жанровой классификации ойратского фольклора, опубликованного в журнале «Хан Тенгер» (1981-1993). Все образцы ойратского фольклора, опубликованные в журнале «Хан Тенгер» автором статьи представлены в виде таблицы формата Excel. В таблице отражена информация: транслитерация названия фольклорного произведения с ойратского языка (всего 641 ед.); перевод на русский язык (641 ед.); жанровая принадлежность фольклорного произведения (миф, легенда, эпос, сказка, восхваления и др.); номер, выпуск, страницы журнала; оригинальность произведения.

Собрание настоящих фольклорных текстов является уникальным. Уменьшение носителей ойратского языка и, соответственно, фольклорной традиции не позволяет надеяться, что в будущем удастся существенно пополнить этот фольклорный материал. Ойратов в Синьцзяне осталось около 170 тысяч человек. Журнал «Хан Тенгер» состоит из фольклорных текстов, скомпонованных по тематическим разделам: «Üliger-in dalai» «Море сказок» (мифы, сказки, легенды, предания и т.д.), «Zang dadγal» «Традиции и обряды» (этнографические заметки, исследования по материальной культуре ойратов), «Jangγar-in sudulal» «Исследования «Джангара» (научные статьи, отрывки из эпоса), «Xur-in dusal» «Капли дождя» (триады, пословицы, загадки и т.д.). Научная классификация, теоретически обоснованная, ойратского фольклора по жанрам в настоящее время отсутствует, поэтому тематическая разбивка в журнале «Хан Тенгер» проведена условно: легенда может рассматриваться как предание, и наоборот и т. п. Тексты записаны «ясным письмом». К некоторым текстам даны предисловия, в которых указаны имена собирателей. При этом нет данных по информантам – сказителям, носителям устной традиции, и месту записи.

Проведенный анализ ойратских фольклорных текстов, опубликованных в журнале «Хан Тенгер» показал, что все произведения по социальной функции можно поделить на две большие группы: обрядовые и необрядовые. Под обрядовыми следует понимать фольклорные произведения, имевшие магическое значение, или произведения, исполняемые в процессе обряда и описывающие содержание его. К ним мы относим: воскурения «Boqdo Činggis xāni sang orošibai» («Воскурение Богдо Чингис-хану»), «Ang-giyin sang» («Воскурение для призывания удачной охоты»), «Geser-in sang orošibai» («Воскурение Гесеру»); «призывания Temēni dallaγa» («Призывание птиц»), «Temēni dallaγa» («Призывание увеличения поголовья верблюдов»), «Bȫ-giyin duudalγa» («Шаманские призывания»); семейно-бытовые протяжные песни «Xurim nayir-in duumuud» («Свадебные песни») и др.; благопожелания «Γal-in yörȫl-in sudur orošibai» («Сутра благопожелания огню»), «Uuca-in yörȫl» («Благопожелание задней части бараньей туши»), свадебные благопожелания «Beri-in yörȫl» («Благопожелание невестке»), «Xurim-in yörȫl» («Свадебное благопожелание»), «Zusu xadaq-in yörȫl» («Благопожелание сватовству») и др. Благопожелания опубликованы в десяти выпусках журнала «Хан Тенгер».

Необрядовые ойратские фольклорные произведения исполняются вне ситуации исполнения ритуала, имеют развлекательный или назидательный характер: эпос «Jangγar-in maqtāl» («Восхваление Джангару»), «Bökü Mönggün Šiqširge xān» («Хан Боке Менген Шикширге»), «Geser xān» («Гесер хан»), «Abai gerel xatuntai Altan čēǰi bāba xān» («Алтан Чеджи бабай-хан с ханшей Абай Герел»); тууль-улигеры «Arban tabutai Aral Mergen» («Пятнадцатилетний Арал Мерген»), «Cereq-in caγān xān» («Белый хан войска»), «Üküši ügei töröqsen Üren tüben xān» («Бессмертный Урен Тубин-хан»), «Xān Cenggel tayiǰi» («Хан Ценгел тайджи»), «Γang xara tebke» («Ган Хара Тебке»), «Ezen sayin zērde moritai ere-in sayin Mimilceq» («Лучший из мужей Мимилцег с рыжим конем»); мифы «Luu külüqleqsen emegen2 («Старуха, оседлавшая дракона»), «Kümün nücüken noxoi üsütei boluqsan bui?» («Почему человек голый, а собака с шерстью?»), «Xarγai, arcan, zērgene möngküdü kökü boluqsan-ni» («Почему ель, можжевельник, ежевика стали вечнозелеными?»), «Takā yuundu sȫ dunda duuγāradaq?» («Почему петух кричит среди ночи?»); «Tenggeri γazar yaγaji bui boluqsan bui?» («Как появились небо и земля?»); «Ēji bāba kümü keqsen» («Cотворение человека матерью и отцом»); «Morin yaγād nisči čidaxu ügei boluqsan bui?» («Почему лошадь не стала летать?») и др. Всего насчитано по таблице 22 мифа.

Среди ойратов СУАР КНР и Монголии протяжные песни условно поделены по мастям коней, что не встречается в калмыцкой традиции. Это говорит о том, что фольклор ойратов имеет четкую связь с кочевым образом жизни, с пятью видами традиционного скота, где конь занимает главенствующее место. В журнале «Хан Тенгер» опубликовано 15 необрядовых песен (5 песен из раздела «Арван гурван кеерийн дуун») («13 песен о гнедых»); (5 песен из раздела «Арван гурван шаргайн дуун») («13 песен о соловых»); (5 песен из раздела «Арван гурван зээрдэйн дуун») («13 песен о рыжих»).

Следующий жанр, который относится к необрядовым ‑‑ это сказки. Они частично разделены по жанрам. Составители обозначили только сказки о животных, мы же даем традиционную классификацию (бытовые, волшебные, богатырские, о животных). Сказки о животных: «Sāral sayixan boqširγo» («Красивый серый воробей»); «Ünegen ba ötöge» («Лиса и медведь»); «Temē, ünegen, čono, bars dörbü» («Верблюд, лиса, волк и барс»); «Xulγuna ünügen-igi mekeleqsen-ni» («Как мышь лису обманула»); «Doγolong alaq šāzaγai» («Хромая пестрая сорока») и др.  Богатырские сказки: «Babuq bātur» («Бабуг-батыр»); «Malzan Ulān bātur» («Батыр Малзан Улан»); «Bam ulān bātur xortu moγoi-du bariqdaqsan-ni» («О том как Бам Улан –батыр поймался ядовитой змее»); «Ere sēr bātur» («Эр Сер-батыр»); «Yabuγan Mergen» («Йобогон Мерген») и др. Волшебные сказки: «Cecen dagini» («Мудрая дакини»); «Māni caγān tüšimel-in erdeni caγān takā» («Драгоценная белая курица Мани Цаган-тушимеля»); «Siditü erdeni» («Волшебная драгоценность»); «Tarbus-in altan üre» («Золотая арбузная семечка»); «Altan-yēr bādaq eljigen» («Осел испражняющийся золотом») и др. Бытовые сказки: «Tabun ējitei tarγun šara köbüün» («Толстый рыжий мальчик, у которого было пять матерей»); «Nusuxai boro marγā abuqsan-ni» («О том, как Нусха Боро выиграл спор»); «Šaγāčin köbüün» («Мальчик, собиратель альчиков»); «Önöčin köbüün» («Мальчик сирота»); «Xarālči lama-in üliger» («Сказка о ламе-проклинателе») и др. Все сказки оригинальны, и не имеют аналогов в калмыцком фольклоре, кроме сказки о Йобогон Мергене. Эти сказки оригинальны, т.е. бытовали в чисто ойратской среде. Язык их красочен и самобытен, изобилует афоризмами.

К необрядовому фольклорному жанру относим легенды: «Sayin zaluu Sartamba sanā ügeyidēn Sayiram nuurtu tolγoi-bēn aldaqsan-ni» («О том, как лучший муж Сартамба необдуманно сложил голову у озера Сайрам»); «Amursanān bātur-in üliger» («Сказка о Амурсана-батыре»); «Āni bardaniq ba tüüni sāral morin» («Ани Барданиг и его соловый конь»); «Сebeqdorji-in xara kere morin («Вороной гнедой конь Цебек-Дорджи»); «Sümbür uula-in aγui-du Burxan baqši dayān-du suuγād nom bišilγaqsan-ni» («О том как Будда созерцал на горе Сумеру»).

Итак, из приведенной таблицы формата Excel, заметна неоднородность жанрового состава фольклора ойратов Синьцзяна. В силу определенных исторических, географических особенностей сохраняется значительный пласт жанров, характеризующихся архаичностью (bāturliq üliger, bāturliq tuuli, maqtāl, aradiyin duud, yörȫl, onisuγa, züyir cecen üge). В дальнейшем предстоит более полное и всестороннее исследование народного поэтического творчества ойратов Синьцзяна.