Началом изучения топонимики российскими учеными принято считать работы А.Х. Востокова, в частности статью «Задача любителям этимологии», которая вышла в свет в 1812 году. Однако в то время вопрос исследования топонимической лексики носил исключительно описательный характер (Н.П. Барсов, Я.К. Грот, П.Л. Маштаков, Ю.Ю. Трусман, А.М. Селищев, М.П. Веске и др.). Только во второй половине XX века собиратели топонимов начали заниматься систематическим изучением географических названий (А.В. Суперанская, А.И. Попов, О.Н. Трубачев, Н.В. Подольская).

В трудах современных исследователей топонимическая лексика рассматривается с позиций различных языковых дисциплин: лексикографии (В.А. Никонов), лингвокультурологии (В.П. Нерознак, М.В. Горбаневский), лингвострановедения (Г.Д. Томахин, Е.Н. Белая, Е.М. Верещагин), этнолингвистики (Н.К. Фролов,  Е.Н. Варникова,  Г.М. Керт, И.С. Карабулатова), когнитивной лингвистики, которая предполагает взгляд на топонимию с позиции человеческого сознания, т.е. соотношения языковых единиц с  познавательными процессами и обобщенным человеческим опытом (В.З. Демьянков, Е.С. Кубрякова, Т.В. Хвесько). В связи с эти, очевидным становится то, что топонимическая лексика является междисциплинарной и представляет собой комплексное явление, природа которого требует самостоятельного рассмотрения.

Несмотря на существование традиционной системы изучения топонимического пласта лексики США, представленной в работах Г.Д. Томахина [1], А.В. Суперанской [2], Е.М. Поспелова [3], Г.В. Нестерук [4], О.А. Леонович [5], М.А. Нимгировой, G. Stewart, H. Mencken и др., невозможно с уверенностью утверждать, что вопрос толкования происхождения географических названий США получил комплексное описание. Топонимическая лексика США не может считаться в полной мере исследованной в силу наличия множества вариантов топонимов. Богатство коннотаций топонимов проявляется в различного рода неофициальных названиях-прозвищах, изучению которых и посвящена настоящая статья. Материалом исследования которой послужила топонимическая система Соединенных Штатов Америки.

Как известно, каждый из пятидесяти штатов США обладает официальным названием. Помимо этих топонимов в подлинном смысле этого слова существуют еще два типа названий штатов, которые с учетом их функций и дополнительной нагрузки можно условно назвать вариантами топонимов.

К первому их этих типов относятся названия самого разного характера, которые имеют практически все штаты США. Они употребляются не только в устной речи, но и встречаются в самых разнообразных справочных изданиях, словарях, учебных материалах, не говоря уже о том, насколько широко их распространение в языке художественной литературы. Как и любые географические названия варианты топонимов этого типа могут быть сгруппированы по семантическому принципу. Нередко в присвоенных штатам прозвищах отражены исторические события. Так, одно из наименований штата Колорадо – «штат Столетия» (Centennial State), так как он получил статус штата в 1876 году, в столетнюю годовщину провозглашения независимости США от английской короны. Иногда в подобных неофициальных названиях штатов используются имена собственные, в частности, фамилии известных государственных и политических деятелей страны. Например, штат Иллинойс прозван «страной Линкольна» (Land of Lincoln) в честь Авраама Линкольна, президента США в период гражданской войны 1861-1865 годах, получившего известность своей аболиционистской деятельностью.

Варианты топонимов указанного типа очень часто отражают характер флоры и фауны штатов. Штат Флорида, например, наряду с целым рядом других названий имеет прозвище «цветочный штат» (Flower State) и апельсиновый штат (Orange State), штат Южная Дакота – «штат койотов» (Coyote State), а штат Арканзас – «медвежий штат» (Bear State). Наряду с этим существуют прозвища штатов, соответствующие природным условиям и географическим реалиям, присущим тому или иному штату. Штат Вермонт, к примеру, знаменит покрытым лесами горным рельефом и его поэтому часто называют «штатом зеленых гор» (Green Mountain State), а название штата Техас – «штат снежных бурь» (Blizzard State) вне всякого сомнения ассоциируется с некоторыми особенностями его климата. Имеются и такие варианты топонимов, которые выражают характер наиболее развитой в штатах отрасли производства и промышленности. Именно так, по-видимому, возникло неофициальное название штата Мичиган «автомобильный штат» (Auto State), присвоенное ему из-за наличия большого числа заводов,  производящих автомобили. Другим пример служит наименование штата Висконсин, который привычно называют «молочной фермой Америки» (Americans Dairy Land) в связи с развитым там молочным животноводством.

Среди рассмотренных вариантов топонимов первого типа встречаются также названия, носящие ярко выраженный рекламный характер. В какой-то степени они рассчитаны на увеличение притока туристов, стремящихся ознакомиться с зачастую преувеличенными и приукрашенными достопримечательностями того или иного штата, что способствует обогащению американских фирм. Подобные наименования (такие, скажем, как название штата Нью-Мексико «страна очарования» (Land of Enchantment) или штата Северная Дакота «штат мирных садов» (Peace Garden State) несомненно обладают повышенной эмоциональной окраской. Прозвища штатов часто отличаются и шутливым оттенком: штат Виржиния из-за схожести форм его очертания на географической карте со сковородой так и прозван «ручкой сковороды» (Panhandle State). Иногда же описательная характеристика может быть дополнена пренебрежительной окраской, как, например, наименование штата Алабама – «штат ящериц» (Lizard State), которое было присвоено штату, так как когда-то вдоль берегов алабамских рек обитало множество этих пресмыкающихся.

В число вариантов первого типа входят и прозвища, которые заключают в себе не только описательную или эмоциональную, но и четко выраженную классовую или социальную нагрузку. К ним, безусловно, можно отнести неофициальное название штата Джорджия – «штат белой бедноты» (Cracker State, от cracker – амер. през. «бедняк»), население которого находилось на низших ступенях социальной лестницы страны. Повышенную социальную значимость имеет и прозвище штата Пенсильвания, где, как известно, проживает большое число приверженцев христианской протестантской секты квакеров. Его часто называют «квакерский штат» (Quaker State). Подобно этому штату Юта носит название «мормонского штата» (Mormon State) по причине массового поселения там в первой половине XIX века членов религиозной секты мормонов.

Следует отметить, что среди топонимов данного типа наряду с несколькими  наименованиями одного штата наблюдается явление омонимии, т.е. использование одного и того же названия для нескольких штатов. Так, количество прозвищ штата Аризона доходит до десяти, и в то же время название «солнечный штат» относится не к одному, а к двум штатам – Нью Мексико и Южная Дакота.

Ко второму типу вариантов топонимов можно отнести широко употребляемые сокращения официальных названий штатов США. Их повсеместное распространение обусловлено, скорее всего, тем, что среди топонимов, обозначающих самые разные объекты США (названия городов, сельских местностей, рек и т.д.) весьма часто наблюдается явление повтора. С целью уточнения мест расположения малых объектов стало обычным в письменном языке и, главным образом, в языке прессы указание штатов, в которых эти объекты находятся. В этих случаях употребляется именно сокращенный вариант наименования штатов. Для обозначения большинства штатов существует не одна, а две и более аббревиатуры, т.е. также имеет место своего рода топонимическая синонимия: Nebraska > Na; Neb; Nebr. Сокращение названий штатов происходит, как правило, по следующим моделям: а) усечение, т.е. исчезновение  из названий отдельных фонем или букв. В данном случае вместо названия штата выступает одна первая буква – O. < Ohio, I. < Idaho, две первые буквы – Al. < Alaska, три – Ark. < Arkansas, Del. < Delaware, четыре  – Miss. < Mississippi, Okla. <  Oklahoma и даже пять первых букв – Calif. наряду с Cal. < California; б) сокращение названия путем стяжения всех средний элементов, при котором в качестве аббревиатуры обычно остаются лишь первая буква и последняя из букв, составляющих наименование штата. Например, аббревиатуры Pa и Me из названий штатов Pennsylvania и Maine соответственно. Иногда выпадают и стягиваются элементы, расположенные в других позициях: Ia < Iowa, Tx < Texas, Mo < Missouri; в) вместо составных названий штатов употребляются аббревиатуры, состоящие из двух начальных букв обеих частей этих топонимов: N.J. < New Jersey. Следует отметить, что встречаются и сокращения смешанного типа, в которых использована начальная буква первой части названия и усеченный вариант второй части: N.Jer. для наименования того же штата New Jersey и т.д.

Обращают на себя особое внимание некоторые трудности, возникающие при передаче топонимов второго типа на русский язык. Так, если такие аббревиатуры как Wy (штат Wyoming), Wash (штат Washington) скорее всего не вызывают сомнений при поиске наиболее точных эквивалентов для передачи на русский язык, то сокращения типа Mo. для Missouri или La. для штата Louisiana отнюдь не влекут за  собой ассоциации с транслитерированными названиями этих же штатов на русском языке.

Сравнение обоих типов рассмотренных нами вариантов топонимов позволяет прийти в следующим выводам. Широко осуществляя описательную функцию топонимов, варианты первого типа не всегда четко выполняют основную адресную функцию топонимов. Однако они несут и ряд других задач, например, придают географическим названиям штатов эмоциональную окраску, выявляют социальные акценты. В аббревиатурах, принятых для наименования  штатов описательная функция полностью отсутствует. Являясь традиционными и общепринятыми обозначениями штатов, они принимают на себя адресную функцию топонимов.

Таким образом, система наименований, предназначенных для обозначения штатов США состоит из трех пластов лексики: собственно топонимов и двух типов их условных вариантов – прозвищ и аббревиатур, причем все они, выполняя как одинаковые так и разные функции, определенным образом соотносятся друг с другом.

В современной лингвистике существуют разные подходы к изучению идиостиля. Многие ученые обращаются к вопросам описания идиостиля и его отличительных характеристик (В.В. Виноградов, В.П. Григорьев, С.И. Гиндин, Г.Я. Солганик, Л.Г. Бабенко и др.), говоря при этом о возможности выделения внутренней и внешней составляющей в художественном тексте (М.Н. Кожина, Ю.Н. Караулов, Л.Р. Дускаева В.А. Салимовский). Так, В.В. Виноградов определяет индивидуальный стиль как «структурно единую и внутренне связанную систему средств и форм словесного выражения» [1, с. 105].

В.П. Григорьев утверждает, что «описание идиостиля должно быть устремлено к выявлению глубинной семантической и категориальной связности его элементов, воплощающих в языке творческий путь поэта, к сущности его явной и неявной рефлексии над языком» [2, с. 128].

Ю.Н. Караулов описывает понятия “грамматикон” и “прагматикон”, которые представляют собой компоненты индивидуально-авторского стиля, утверждая что «термин “прагматикон” полностью покрывает высший уровень структуры языковой личности – мотивационный, и одновременно, благодаря своей внутренней форме, включает представление о системной организации составляющих его единиц, отношений и стереотипов (т.е. образцов соединения единиц с помощью типовых отношений). Кроме того, по своей морфемной структуре оба термина хорошо согласуются с  термином “лексикон”, выполняющим аналогичную роль для первого – ассоциативно-семантического или лексико-грамматического уровня. По аналогии с лексиконом, грамматиконом и прагматиконом  следовало бы ввести специальный термин для когнитивного, или тезаурусного, уровня. Естественным здесь казалось бы употреблять термин “семантикон”, имея в виду, что тезаурусное представление семантики является наиболее полным и согласующимся с системой знаний о мире» [3, с. 89-90].

Другой подход к определению индивидуального стиля представлен в работах Л. С. Выготского, С.Т. Золяна. Сторонники данного подхода определяют идиостиль с позиции возможности выделения доминантных особенностей, присущих определенному автору. При этом доминанта рассматривается как «фактор текста и характеристика стиля, изменяющая обычные функциональные отношения между элементами и единицами текста»[4, с. 63].

Таким образом, идиостиль – индивидуальная манера письма, свойственная конкретному автору, отличающая его от всех остальных, и проявляющаяся в использовании определенного набора лексических, грамматических и синтаксических единиц языка, особенностей композиционного строения произведения, а также выразительных средств, которые делают ее уникальной. Другими словами, мы можем говорить об идиостиле как об уникальной системе, сочетающей в себе внутриязыковые характеристики, представленные языковыми единицами разных уровней, и экстралингвистические факторы, оказывающие влияние на формирование индивидуального стиля автора, его языковую компетентность, характер изложения материала, объективность оценивания персонажей и т.д.

Рассматривая в настоящей статье творчество Роальда Дала, мы можем отметить, что его индивидуальный стиль характеризуется богатством фактического материала, точными и яркими описаниями, своеобразием композиционного построения, непредсказуемостью и недосказанностью концовок, гротескной иронией, которая вплетается в повествование настолько органично, что придает произведениям особый, неповторимый стиль и колорит.  Более того, в ходе стилистического анализа было выявлено, что одним из характерных особенностей идиостиля  Р.Дала является широкое использование метафорических эпитетов, сравнений, лексических и синтаксических повторов, параллелизмов, неполных, эллиптических предложений и синтаксических фразеологизмов.

В настоящей статье мы бы хотели подробно остановиться на синтаксических фразеологизмах, которые представляют собой фразеологические конструкции, обладающие определенным модально-оценочным значением и своеобразной структурой. Данные языковые единицы не выполняют номинативную функцию, а выражают отношение говорящего к высказыванию, его реакцию на события и факты, описанные в акте коммуникации.

Термин «фразеологизация» применительно к синтаксическим конструкциям стал употребляться приблизительно в 60-х годах прошлого столетия в научных трудах Д.Н. Шмелёва, В.И. Кодухова, О.И. Москальской, Н.Ю. Шведовой, Г.Я. Солганика,  А.М. Коростышевской и др. В работах данных исследователей синтаксической фразеологии языковые единицы подобного рода рассматривались как построения, характеризующиеся идиоматичностью входящих в их состав компонентов, представляющие реакцию говорящего на высказывание или экстралингвистическую ситуацию, а также обладающие эмоционально-экспрессивной окрашенностью.

По утверждению А.В. Величко «синтаксиче­ский фразеологизм отличается от лексического тем, что он  не воспроизводится, а строится [5, с. 10].

О.Б. Сиротинина обращает большое внимание на сферу реализации и характер функционирования предложений подобного типа, а не на их фразеологизированность. Исследователь подчеркивает, что это построения разговорного текста, для которого характерна эллиптичность. «Опускается все, что может быть опущено. Этот принцип экономии действует в разговорной речи на всех уровнях языковой системы, но особенно ярко проявляется он в синтаксисе. Фактически, в разговорной речи не встречаются ни полные предложения, ни вообще полная реализация валентностей слова. И это одно из наиболее ярких отличий разговорной речи от всех других реализаций языка» [6, с. 101].

В современной науке лингвисты используют разную терминологию применительно к синтаксическим фразеологизмам, называя их фразеологизированными конструкциями, словами-предложениями (В.В. Виноградов), нечленимыми предложениями (В.Ф. Киприянов), коммуникемами (В.Ю. Меликян), релятивами (О.Б. Сиротинина), стационарными предложениями ( М.И. Черемисина), грамматически не оформленными высказываниями (Г.В. Дагуров), коммуникативами (Е.А. Земская), синтаксически связанными структурами,  синтаксическими идиоматизмами и т.д. Следовательно, многообразие существующей терминологии  не позволяем нам с уверенностью утверждать, что вопросы классификации и функционирования данных синтаксических единиц изучены исследователями до конца.

Основываясь на классификации Е.А. Земской [7, с. 92-93] при анализе  синтаксических фразеологизмов,  представленных в произведениях Р. Дала и являющихся одним из элементов его индивидуально-авторского стиля, мы пришли к выводу, что данные языковые единицы, можно подразделить на следующие семантические группы:

1) передающие согласие/ несогласие:  – You mean it’s a little early to say for sure? – Exactly! We must be patient and wait./ – Ты имеешь в виду, что еще рано говорить с уверенностью? – Именно/ Точно! Мы должны набраться терпения и подождать. (R. Dahl. My Lady Love, My Dove); – But don’t you really think Walker should wait there all the time to look after the things? she asked meekly. – Why on earth? It’s quite unnecessary./ – Ты не думаешь, что Уолкеру следует остаться здесь, чтобы следить за делами? – сказала она кротко. – С какой стати! Это совершенно не нужно. (R. Dahl. The Way Up To Heaven); – Oh, all right, then. Just as you swear there’s no danger of losing. –Fine! Mike cried. Let’s start./ Ну ладно. Раз уж вы клянетесь, значит нет никакой опасности проиграть. – Замечательно!/ Прекрасно! – крикнул Майк. – Начнем. (R. Dahl. You Never Know); – Excuse, please, but may I sit here? – Certainly, I said. Go ahead./ – Извините, пожалуйста, можно сюда сесть? – Конечно, – сказал я. – Пожалуйста. (R. Dahl. You Never Know); – Home at six? – It goes without saying./ – Домой придешь в шесть? – Само собой разумеется. (R. Dahl. My Lady Love, My Dove).

2) выражающие оценки разного рода: – Your husband dived overboard just now, with his clothes on. – Bad scran to him! We’ve just quarreled. But there is no sense in what he has done./ – Ваш муж только что прыгнул за борт. – Чтоб ему пусто было! Мы только что поссорились Но в том, что он сделал, нет никакого смысла. (R. Dahl. You Never Know); – Are going to have time to go to that pawn-broker? she asked. – Heaven and Earth! I forgot all about it./ – Ты собираешься пойти к ростовщику? – спросила она. – Батюшки! Я совсем забыл об этом. (R.Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat); – Good gracious me! she cried, all of a flutter. My heavens, what an enormous box! What is it?/ – Боже мой! – крикнула она, вся взволнованная. – Силы небесные, какая громадная коробка! Что это? (R. Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat); – A pawnbroker never gives you more than about a tenth of the real value. – Good gracious! I never knew that./ – Ростовщик никогда не даст тебе больше десятой части от реальной стоимости. – Святые угодники! Я не знала этого. (R. Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat).

3) передающие побуждение: – Look! Mrs. Bixby said. I’m not broke, if that’s what you mean. I simply lost my purse./ – Послушайте! – сказала миссис Биксби. – Я не прогорела, если вы это имеете в виду. Я просто потеряла свой кошелек. (R. Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat); – Hurry, please! she said to the chauffeur./ – Быстрей, пожалуйста! – сказала она шоферу. (R. Dahl. The Way Up To Heaven).

Таким образом, синтаксические фразеологизированные конструкции представляют собой построения, характеризующиеся модально-оценочным значением и идиоматичностью компонентов. Являясь средствами выражения экспрессивно-оценочного характера, они выступают в качестве ярчайших языковых единиц разговорного текста и наряду со своеобразным композиционным построением произведений, образными стилистическими средствами, разнообразными сюжетами, неожиданными концовками, формируют индивидуальный стиль Роальда Дала.