В теории гражданского права гражданско-правовое охранительное воздействие определяют как «форму «гражданско-правовой регламентации особых отношений, возникающих в связи с нарушением прав и интересов одного или нескольких субъектов, состоящую в охранительной координации поведения этих равных участников с учетом приоритета одного (нескольких) сталкивающихся интересов» [1, С.53].

Действующее российское законодательство предусматривает ограничения отдельных прав гражданина в интересах санитарно-эпидемиологического благополучия населения, что дает основание для высказывания предположения о приоритете в отдельных случаях этого блага перед иными благами, в том числе, перед медицинской тайной гражданина. (Легальное обозначение этой тайны – «врачебная тайна», однако, в дальнейшем по тексту применяется термин «медицинская тайна» – как наиболее полно отражающий его сущность).

Если предполагается приоритет санитарно-эпидемиологического благополучия населения над медицинской тайной гражданина, то каков объем (пределы) приоритета – если подобное измерение возможно?

До того, как приступить к исследованию, необходимо отметить, что санитарно-эпидемиологическое благополучие населения может выступать в различных аспектах, имеющих отношение к настоящей теме, таких, как:

-область сферы здравоохранения;

-нематериальное благо, принадлежащее отдельному гражданину и  представляющее частный интерес, а также принадлежащее публичным образованиям и   представляющее публично-правовой интерес;

-правовой режим.

Санитарно-эпидемиологическое благополучие населения Федеральным законом от 30.03.1999г. №52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» [2] определяется как «состояние здоровья населения, среды обитания человека, при котором отсутствует вредное воздействие факторов среды обитания на человека и обеспечиваются благоприятные условия его жизнедеятельности».

Относительно необходимости формирования правового режима санитарно-эпидемиологического благополучия населения также следует ответить утвердительно, исходя из того, что под правовым режимом понимается «порядок регулирования, который выражен в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, также позитивных обязываний и создающих особую направленность регулирования» [3, С.243]. Без формирования правового режима санитарно-эпидемиологического благополучия населения, воздействие на его поведение, может оказаться неэффективным.

Уже при формализованном подходе,  на вопрос о том, является ли санитарно-эпидемиологическое благополучие населения нематериальным благом или нет, имеются основания ответить утвердительно, поскольку под благом понимается «то, что дает достаток, благополучие, удовлетворяет потребности» [4, С.44].

Устранение вредного воздействия факторов среды обитания на человека и обеспечение благоприятных условий его жизнедеятельности, поддержание его здоровья в удовлетворительном  состоянии, без сомнения, соответствует интересам населения и соответствует признакам блага. Нематериальность данного блага заключается в отсутствии у него экономического содержания и в невозможности участия в гражданском обороте. В законодательстве нет разграничения между санитарно-эпидемиологическим благополучием населения и санитарно-эпидемиологическим благополучием отдельных лиц (гражданина, семьи, коллектива, и т.д.). Исходя из того, что население состоит из совокупности индивидов и общностей, обладание ими благом – санитарно-эпидемиологическим благополучием, предполагается, поскольку не установлено иное. В то же время, в силу того, что  законодательством не провозглашено право гражданина на санитарно-эпидемиологическое благополучие, обладание им этим благом, в некоторой степени, осложнено из-за отсутствия соответствующих правоотношений – в рамках которых правовая охрана этого блага могла бы осуществляться более эффективно. Как нам представляется, с учетом наличия санитарно-эпидемиологического законодательства, провозглашение права гражданина и иных лиц на   санитарно-эпидемиологическое благополучие – вопрос времени.

В литературе давалась оценка благополучию на социологическом уровне: «Благополучие, осознаваемое на уровне социума каждым входящим в него индивидом и социумом в целом, реально в ситуации, когда эмоционально-оценочное отношение социальной группы существующих и «должных»,  желаемых условий жизнедеятельности позитивно в результате чего эти условия позволяют удовлетворить весь комплекс общезначимых актуальных потребностей и реализовать позитивные интересы и цели» [5, С.67].

Как представляется, подобная оценка рассматриваемому явлению в настоящее время может являться социальным ориентиром, к которому общество должно стремиться. В то же время, в условиях формирования массива законодательных актов не исключены проблемы по поводу установления иерархии благ и признания приоритета одних благ над другими.

В части 2 статьи 41 Конституции Российской Федерации 12.12.1993г. [6] содержится положение, в соответствии с которым, в Российской Федерации поощряется деятельность, способствующая укреплению здоровья человека, санитарно-эпидемиологическому благополучию. Однако, Конституция содержит и другую норму – часть 3 статьи 55, в  соответствии с которой, права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Положения данной нормы нашли свое отражение и в иных законах – так, абзац второй пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации от 30.11.94 №51-ФЗ [7] практически воспроизводит часть 3 статьи 55 Конституции РФ. Из вышеперечисленных оснований ограничений прав, имеющим отношение к исследуемой теме является охрана (защита) здоровья, составной частью которой является санитарно-эпидемиологический надзор, обеспечивающий санитарно-эпидемиологическое благополучие населения.

Основной закон государства провозглашает важнейшие свободы и права на блага; задачи провозглашения иных прав, свобод, в том числе, установления приоритета одних благ над другими, осуществляются посредством охранительного (регулятивного) воздействия на поведение участников общественных отношений в том числе, посредством создания специальных правовых режимов, в том числе, правового режима санитарно-эпидемиологического благополучия населения.

М.И. Литовкиной высказана позиция в пользу целесообразности выделения права на безопасность в структуре конституционного права на охрану здоровья [8, С.144], что справедливо – с учетом того, что, например, имеется относительно развитая правовая регламентация безопасности охраны труда медицинских работников при оказании ими медицинских услуг пациентам – при отсутствии соответствующей правовой регламентации безопасности пациентов при оказании им тех же медицинских услуг.

Справедливо усматривается создание превентивных мер в предложении некоторых авторов в необходимости анализа аспектов распространения вновь возникающих инфекционных заболеваний, таких как MERS, SARS, птичий грипп, лихорадка Эбола и учета этих особенностей в различных аспектах деятельности по планированию и проведению градостроительных работ [9, С.175].

Частью 4 статьи 13 Федерального закона от 21.11.2011г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» [10] одним из оснований предоставления без согласия пациента третьим лицам сведений, составляющих его медицинскую тайну, определена угроза распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений. В соответствии со статьей 5 Федерального закона от 17.09.1998 N 157-ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней» [11] предусмотрены правовые последствия в отношении граждан при отказах их от прохождения медицинских осмотров, от прививок, и т.д. Ряд ограничений прав установлен Федеральным законом   от 18.06.2001г. №77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» [12], а также  иными законодательными актами.

И.А. Фурсовой отмечается, что несмотря на наличие обширной правовой базы,  регулирующей сферу обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, существует ряд проблем в нормативно-правовом регулировании:  «санитарные нормы, иные нормативные акты не согласованы между собой, образуя пробелы в санитарном нормировании, содержат различные, иной раз противоречивые и неточные определения в отношении одного термина, в результате чего снижается эффективность государственного санитарно эпидемиологического надзора.  Необходимо направить усилия в область реформирования, систематизации и кодификации санитарного законодательства» [13, С.84].

Санитарно-эпидемиологическое благополучие населения – как публично-правовой интерес – составляет основу безопасности любого общества, что является бесспорным. Данный интерес обеспечивается формированием санитарно-эпидемиологического законодательства – законов и изданных на их основе подзаконных нормативных актов,  в том числе, таких распространенных в данной области, как санитарные нормы и правила.

Однако, как показывают исследования, указанные нормы и правила, в значительной мере, содержат комплекс технологических процедур и не регулируют личные неимущественные отношения; на уровне этих актов встречается наибольшее число неясностей в применении права.

Основная проблема правового регулирования данной группы отношений заключается в несоответствии отдельных подзаконных актов федеральным законам. Нередко федеральными законами  в отношении подзаконных актов не в полном объеме определены: предмет правового регулирования; объем регулирования; круг лиц, обязанных исполнять требования федеральных законов, во исполнение которых этот  подзаконный акт издан, и т.д.

Достаточно зримо эти проблемы обозначаются  в части правовой охраны медицинской тайны гражданина при проведении санитарно-эпидемиологических (профилактических)  и ограничительных мероприятий. Причем, не только при проведении текущих (плановых) мероприятий, но и при проведении мероприятий в нестандартных, критических ситуациях – когда они вызваны возникновением социально значимых заболеваний или заболеваний, представляющих опасность для окружающих.

Как указывалось выше, в  части 4 статьи 13 Федерального закона №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» одним из ограничений права на медицинскую тайну, определена угроза распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 г. N 715 «Об утверждении Перечня социально значимых заболеваний и Перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих» [14] утверждены оба перечня указанных заболеваний. Однако, они устанавливают лишь виды болезней, подпадающих под данные категории, имея целью, в соответствии с частью 2 статья 44 Федерального закона №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определить круг граждан, подлежащих диспансерному наблюдению в связи с наличием у них этих  заболеваний.

По содержанию Постановления №715 некоторыми авторами справедливо отмечается, что степень общественной опасности ряда заболеваний, указанных в перечнях социально значимых заболеваний и заболеваний, представляющих опасность для окружающих, является недостаточной для того, чтобы право на отказ от медицинской помощи было ограничено, и гражданин подвергся недобровольному лечению [15, с.36].

Последовательно отстаивая свою точку зрения, ими же небезосновательно указывается, что «в случае ограничения свободы граждан необходимо законодательно установить критерии, на основании которых Правительство РФ сможет те или иные заболевания относить к разряду общественно опасных, поскольку именно это имеет значение при реализации механизма ограничения прав граждан» [16, с.36].

Ни перечни, предусмотренные Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 г. N 715, ни иные акты, не содержат регулятивных механизмов, призванных регламентировать деятельность обязанных субъектов  в области  санитарно-эпидемиологического благополучия в подобных ситуациях на предмет соблюдения личных неимущественных прав граждан – независимо от тяжести и сложности ситуации.

Например, в соответствии с Постановлением Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 09.06.2009 N 43 «Об утверждении санитарно-эпидемиологических правил СП 3.1.1.2521-09» (вместе с «СП 3.1.1.2521-09.  Профилактика холеры. Общие требования к эпидемиологическому надзору за холерой на территории Российской Федерации. Санитарно-эпидемиологические правила») [17], предусмотрен ряд санитарно-эпидемиологических мероприятий, в процессе проведения которых – судя по отсутствию соответствующей регламентации – рядом нематериальных благ их обладателей можно пренебречь. Пункт 9.1. Правил устанавливает, что «каждый случай заболевания холерой или вибриононосительства, а также подозрения на заболевание подлежит эпидемиологическому обследованию по месту жительства, работы, учебы и другим местам пребывания больного (вибриононосителя)». Согласно пункту 10.1. Правил, «больных с диареей и рвотой выявляют активно при подворных обходах, осуществляемых силами территориальных лечебно-профилактических организаций, а также на этапах оказания медицинской помощи (при поступлении в стационары (хирургические и другие отделения), посещении поликлиник, врачебных амбулаторий, фельдшерско-акушерских пунктов)».

В вышеуказанных нормах не прописана в достаточном объеме процедура предоставления информации о больном, так как  не определены: субъект ее предоставления; способы ее предоставления;  объем ее предоставления (не определено, какие персональные данные подлежат передаче, и т.д.), не содержатся нормы, обязывающие соблюдение медицинской тайны гражданина, либо определяющие предел ее раскрытия. Не предусмотрена возможность гражданина отказаться от проведения обследования; не определены правовые последствия подобного отказа, и т.д.

Провести скрытно обследование в объеме, предписанных данными нормами – по месту работы, учебы, месту жительства лиц с подозрениями на холеру – без анамнестических процедур, без получения информации о лицах, невозможно.

Во всех перечисленных случаях не установлены элементы правового режима, при котором обеспечивалось бы соблюдение прав пациента, в том числе, на медицинскую тайну гражданина при проведении указанных санитарно-эпидемиологических мероприятий. Аналогично, оставлен без внимания вопрос о наличии такого нематериального блага, как санитарно-эпидемиологическое благополучие у различных его обладателей, заинтересованных в ограничении права на медицинскую тайну у заболевшего гражданина: членов семьи; членов коллектива; соседей; лиц, проводящих  санитарно-эпидемиологические мероприятия. Например, не даны ответы на ряд важных вопросов: имеют ли члены семьи право на получение информации о наличии у одного или у нескольких членов этой семьи заболевания холеры? Члены коллектива? Соседи? Если имеют, то, в каком объеме предоставлять им информацию о заболевшем гражданине (гражданах)? Каким способом?

С учетом опасности болезни, ответы могут показаться очевидными.

В то же время, одного лишь установления в законе приоритета одних нематериальных благ (или прав на них)  над другими при возникновении инфекций (эпидемий), отравлений, массовых поражений, еще недостаточно, поскольку необходимо дальнейшее развитие положений закона в иных законах или в подзаконных актах – в установленном законом объеме. Тем самым, в подобных ситуациях будет более четко определен приоритет одного блага – санитарно-эпидемиологического благополучия населения над другим на медицинскую тайну, и дальнейшее конструирование правовых норм, в том числе, на подзаконном уровне, должно исходить из этого соотношения.

Проблемы правового регулирования общественных отношений в сфере санитарно-эпидемиологического благополучия – по аналогии с холерой –  можно распространить и на случаи с другими заболеваниями.

Вне всякого сомнения, в условиях наличия сложной санитарно-эпидемиологической обстановки, характеризующейся наличием   инфекционных заболеваний, эпидемий, проведение профилактических и противоэпидемических мероприятий, требует от компетентных организаций и должностных лиц принятия экстренных мер, которые могли бы предотвратить быстрое распространение заболевания. Игнорирование нормами санитарно-эпидемиологического законодательства может создать проблемы в обществе и поставить под сомнение возможность нормального его существования. Без введения ограничений на ряд личных неимущественных прав (в том числе, на медицинскую тайну), решение подобных задач может оказаться проблематичным или невозможным.

В  то же время, несмотря на актуальность и значимость проблемы, при обеспечении санитарно-эпидемиологического благополучия населения необходимо, по возможности, максимально соблюдать личные неимущественные права гражданина, одним из которых является право на медицинскую тайну. Ограничения не могут быть безмерными, а должны определяться целями и задачами, поставленными перед соответствующим субъектом осуществления медицинской деятельности.

Основаниями ограничения права гражданина на медицинскую тайну могут быть наличие у него инфекционного заболевания, массовых отравлений и поражений. В то же время, число видов инфекционных болезней велико, и каждая болезнь индивидуальна. В силу указанных причин, необходимо детальное уточнение – при каких диагнозах болезней и какие конкретно права гражданина могут быть ограничены. При этом, процедуры установления субъектом медицинской деятельности  диагноза инфекционной болезни должны максимально исключать ошибку в диагнозе. Аналогичная ситуация складывается и в отношении массовых отравлений, поражений.

С учетом вышеизложенного, формируются некоторые выводы о возможности решения отдельных проблем правовой охраны медицинской тайны в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения.

1. Юридическими фактами, лежащими в основе публичного интереса, при котором допустимо ограничение права гражданина на медицинскую тайну, являются: наличие у него признаков инфекционной болезни, массовых отравлений и поражений.

2. Доказательством наличия инфекционных болезней, массовых отравлений и поражений, либо их явно выраженных признаков, влекущих ограничение права гражданина на медицинскую тайну, должен служить диагноз, выставленный субъектом медицинской деятельности в установленном порядке.

3. Перечень инфекционных болезней, массовых отравлений и поражений, при которых право гражданина на медицинскую тайну в отдельных ситуациях ограничивается, должен быть установлен федеральным законом.

4. Ограничение права гражданина на медицинскую тайну в связи с инфекционными заболеваниями, массовыми отравлений и поражениями, должно быть установлено федеральным законом.

5. Правовое  регулирование общественных отношений подзаконными нормативными актами в связи с ограничением прав обладателей на медицинскую  тайну, должно осуществляться:

-на основании федерального закона;

-с  правовой регламентацией, охватывающей группы отношений для достижения поставленных целей;

-в объемах (пределах), установленных  этим законом.

Указанные гражданские правоотношения взаимосвязаны и взаимообусловлены с отношениями, составляющими предмет трудового права (трудовыми и непосредственно с ними связанными), а также с информационными правоотношениями, что, по нашему мнению, свидетельствует о комплексном правовом регулировании исследуемых общественных отношений нормами нескольких отраслей права.

И в трудовых отношениях, и в непосредственно связанных с ними отношениях занятости, являющихся относительными, может быть установлено определенное количество их участников. Объем исследуемых правоотношений достаточно широкий; в значительной мере, они складываются при прохождении работником  (претендентом на рабочее место) медицинских осмотров, медицинских освидетельствований, обследований, осуществляемых в установленном законом порядке. Целью их является определение годности работника (претендента на рабочее место) по состоянию его здоровья выполнять конкретную рабочую функцию.

Напротив, гражданские правоотношения, складывающиеся по поводу медицинской тайны гражданина, являются абсолютными: их субъектный состав характеризуется наличием управомоченного лица (гражданина), обладающего правом на медицинскую тайну (легальное определение – «право на защиту сведений, составляющих врачебную тайну»), и обязанных лиц, в чьи обязанности  входит не препятствовать осуществлению его права и не нарушать его.

С учетом специфики личных неимущественных отношений и с учетом регулирования общественных отношений по прохождению медицинских осмотров (освидетельствований) нормами трудового, информационного законодательства, законодательства о здравоохранении, высказывается предположение о комплексности правового регулирования исследуемых групп общественных отношений.

В науке трудового права существует точка зрения, согласно которой, предмет трудового права образуют: «1) трудовые отношения; 2) трудовые отношения, непосредственно связанные с трудовыми отношениями» [1, с.1].

Действующее российское трудовое законодательство при определении предмета трудового права не устанавливает приоритета трудовых отношений над отношениями занятости. Между тем, правовая регламентация первых обширнее и объемнее вторых, что можно объяснить сложившимися условиями в общественном производстве. Обоснованно утверждение о том, что «В широком плане под категорию занятости подходят все виды общественно-полезной деятельности. В данном случае к занятому населению, помимо работников, состоящих в трудовых отношениях, относятся: учащиеся (студенты и школьники) военнослужащие, лица, занятые индивидуальным трудом, и др.» [2, с.89].

Анализ  статьи 2 Закона Российской Федерации «О занятости населения в Российской Федерации» от 19.04.1991г. №1032-1 (с изменениями от 28.12.2016г.), определяющей занятого гражданина, дает основание этим же авторам утверждать, что  «понятие «занятые граждане» шире, чем понятие «работники», хотя последние и представляют собою наиболее значительные слои населения» [2, с.90].

Как указывается в литературе, «в отношениях по содействию (обеспечению) занятости, профориентации, трудоустройству могут участвовать и другие субъекты, например, государственные или частные службы занятости» [1, с.7].

Правовая охрана медицинской тайны гражданина   в сфере труда и занятости  обусловлена, прежде всего, необходимостью сохранения в тайне информации, составляющей медицинскую тайну гражданина – как в процессе осуществления им трудовой и иной общественно-полезной деятельности, так и в период его трудоустройства.  Отчасти это объясняется тем, что определенную информацию, составляющую его медицинскую тайну, гражданин вынужден раскрывать не только перед работниками медицинского учреждения, в котором он проходит предварительный медицинский осмотр (обследование, освидетельствование), но и перед работниками работодателя. В процессе осуществления трудовой деятельности это может проявиться, например, в том, что в силу заключения врача-специалиста применение труда работника вследствие его инвалидности или наличия у него заболевания ограничено, и работодателю даны рекомендации по использованию труда работника, а без информации о характере заболевания использование труда и создание рабочего места, невозможно.

В данной ситуации, раскрытие медицинской тайны работника перед отдельными уполномоченными лицами работодателя, является не только легитимным, но и обязательным условием для осуществления им трудовой деятельности.

В трудовом законодательстве правовой режим медицинской тайны не получил необходимого развития, в полной мере отвечающего интересам работника как ее обладателя. Правовое регулирование общественных отношений, возникающих по поводу медицинской тайны работника (или лица, претендующего на рабочее место), осуществляется в рамках правового режима персональных данных – в соответствии со статьями 86-90 Трудового кодекса Российской Федерации от 30.12.2001 N 197-ФЗ (ред. от 03.07.2016).

Таковыми могут быть данные о состоянии здоровья работника – в соответствии с частью 1 статьи 10 Федерального закона от 27 июля2006 г. N 152-ФЗ «О персональных данных», относящей их к специальной категории.

В связи с чем, не может не возникнуть вопрос: распространяются ли на работников, проходящих в установленном порядке медицинские осмотры (медицинские освидетельствования, обследования), положения статьи 13 Федерального закона №323-ФЗ, и иных законов, о  медицинской тайне?

Для ответа на поставленный вопрос важно определить природу указанных явлений.

В подтверждение отнесения к медицинской тайне исследуемой информации, полученной, например, в процессе медицинских осмотров (освидетельствований, обследований), предлагается  обратиться к   Постановлению Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2012 г. № 291 «О лицензировании медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра «Сколково»), в котором услуги, работы по проведению медицинских осмотров, медицинских освидетельствований, признаны составной частью медицинской деятельности. Соответственно, определение медицинской деятельности в пункте 10 статьи 2 Федерального закона №323-ФЗ, включающее в данное понятие в виде составных его элементов, медицинские осмотры, медицинские освидетельствования,   дает основания для распространения на участников отношений норм законодательства о здравоохранении, в том числе, регулирующих отношения по медицинской тайне. Следовательно, оснований для утверждения об отсутствии у работника права на медицинскую тайну (легальное определение – «на защиту сведений, составляющих медицинскую тайну»), как нам представляется, не имеется.

Актуальность темы обусловлена необходимостью правовой охраны медицинской тайны работника, предполагающей превенцию нарушений обязанными лицами правовых и этико-деонтологических норм как в сфере здравоохранения, так и в сфере труда и занятости, в которых работник приобретает статус пациента – в качестве обследуемого (освидетельствуемого) лица в ходе медицинских осмотров (обследований, освидетельствований). Не случайно в научной литературе указывается, что жалобы на несоблюдение деонтологических принципов при общении с пациентами занимают лидирующее положение в структуре обращений [3, с.5].

Составной частью правовой охраны медицинской тайны является правовой режим как совокупность методов и способов целенаправленного воздействия на участников отношений.

Цель настоящего исследования – поиск оптимальных путей формирования правового режима медицинской тайны в сфере труда и занятости, превентивно обеспечивающих ее охрану.

За пределы предмета исследования в настоящей работе выведены правоотношения по поводу медицинской тайны работника, связанные с его нетрудоспособностью и проведением экспертизы временной нетрудоспособности, медико-социальной экспертизы, несмотря на то, что они являются объектом правового регулирования группы исследуемых отношений. О наличии проблем медицинской тайны при проведении медицинской экспертизы и об отнесении медицинской экспертизы к медицинской деятельности указывалось в публикациях по данной тематике [4, с.46-47].

В соответствии  с частью 1 статьи 13 Федерального закона  от 21.11.2011г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», составляют врачебную тайну сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении.

Трудовое законодательство не содержит термин «медицинская тайна»  или «врачебная тайна», являющимися тождественными понятиями.

Статьей 358 Трудового кодекса РФ предусмотрена обязанность по соблюдению тайн (конфиденциальных сведений) государственными инспекторами труда – как одними из участников трудовых правоотношений.

Многообразие терминов по поводу информации, составляющей тайну частной жизни в трудовом праве, не могло остаться незамеченным в литературе.

В связи с множественностью терминов, отражающих по сути один и тот же объект правоотношения, Ю.В. Иванчина считает целесообразным ввести в оборот обобщающее обозначение – «охраняемая законом информация, так как «под данное обобщающее обозначение подпадают как все виды тайн, так и информация и сведения, относящиеся к конфиденциальным, либо имеющие ограниченный доступ» [5, с.46].

Предложение заслуживает внимания, особенно, если учесть, что данное обобщение в практическом применении законодательства может быть обозначено еще более объемно и быть дополненным персональными данными как информацией специальной категории. Трудовой кодекс РФ, в значительной мере, регламентирует информационные отношения в правовом режиме персональных (статьи 86-90 ТК РФ). Основу законодательства, формирующего данный правовой режим, составляет Федеральный закон от 27 июля2006 г. N 152-ФЗ «О персональных данных», регулированию которым подлежат отношения, возникающие по поводу порядка обработки персональных данных лишь с использованием средств автоматизации.

Более того, на отдельное место в структуре информационных технологий «претендуют» телемедицинские технологии, под которыми  в науке понимают «совокупность информационных, коммуникационных и медицинских  технологий для реализации средств дистанционного оказания медицинской помощи и обмена специализированной медицинской информацией» [6, с.15].

Усматриваются признаки начальной стадии формирования правового режима телемедицинских технологий, содержащих в себе как признаки правового  режима информационных систем, технологий, так и правового режима персональных данных. Без сомнения, технологии телемедицины представляются в информационном обмене России перспективными на длительные десятилетия. Налицо ситуация, когда право не успевает за научно-техническим прогрессом, вследствие чего указанные общественные отношения в настоящее время не облечены в соответствующие правовые формы.

Как вариант решения имеющихся проблем – усовершенствование существующих правовых режимов, к чему, по сущности, склоняется М.С. Журавлев: «Одна из важных проблем развития телемедицины состоит в обеспечении свободного, безопасного и легитимного обмена информацией о состоянии здоровья граждан. Юридический аспект данной проблемы заключается в двух ключевых задачах: изменение законодательных требований к организации информационных систем здравоохранения и совершенствование правового режима персональных данных с учетом особенностей телемедицинских технологий» [7, с.72].

Соответственно, необходимы изменения в законодательстве по регулированию трудовых отношений с распространением на них положений закона №152-ФЗ с использованием средств автоматизации, а также с использованием информационных систем в силу положений Федерального закона от 27 июля 2006 года N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», сфера регулирования общественных отношений которым определена при:

1) осуществлении права на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации;

2) применении информационных технологий;

3) обеспечении защиты информации.

На наличие указанных правовых режимов, объектом охраны которых является медицинская тайна, а также на их множественность, указывалось в литературе [8, с.348-350].

Как нам представляется, преобразование указанных режимов в единый универсальный режим, явилось бы положительным моментом в правовой охране медицинской тайны гражданина.

Нормами, охраняющими публичные интересы общества, и устанавливающими обязанность граждан проходить предварительные и периодические профилактические медицинские осмотры, являются, например, статья 34 Федерального закона  №52-ФЗ от 30.06.1999г. «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения»,  статья 9 Федерального закона №38-ФЗ от 30.03.1995 «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека», и т.д.

То есть, на работника, являющимся обладателем права на медицинскую тайну  возлагается определенная обязанность по ее раскрытию в определенных пределах, однако они определены федеральным законом, и не могут быть кем-либо произвольно увеличены, кроме как самим законом. При изменении указанных пределов медицинской тайны гражданина федеральным законом, как нам представляется, они должны быть конкретизированы, для чего в законе должны быть предусмотрены уточнения: круга лиц, подлежащих медицинского освидетельствования, оснований его проведения, периодичности, порядка медицинского освидетельствования, и т.д.

У.М. Стансковой предлагается предусмотреть закрытый перечень случаев, когда допускается получение и обработка персональных данных о состоянии здоровья без письменного согласия работника: «1) для прохождения обязательных предварительных, периодических и внеочередных медицинских осмотров и психиатрических освидетельствований; 2) при необходимости перевода и прекращения трудового договора по медицинскому заключению, а также при отстранении от работы; 3) при получении увечья или профессионального заболевания, при несчастном случае на производстве; 4) о периодах временной нетрудоспособности (для выплаты пособия по временной нетрудоспособности)» [9, с.42-43].

Подобный перечень оснований предоставления информации без согласия гражданина – по аналогии с п.4 ст. 13 Федерального закона №323-ФЗ от 21.11.11г., на современно этапе развития права, необходим, поскольку соответствовал бы интересам реализации права работника на медицинскую тайну. Однако, нет гарантии, что вследствие изменяющихся в обществе условий, указанный перечень придется снова расширять, и возникнет вопрос об изменении норм закона не посредством систематического изменения перечня, а посредством установления критериев ограничения права.

Гражданско-правовая охрана медицинской тайны работника взаимосвязана с требованиями законов о соблюдении при этом прав и законных интересов других лиц.

В исследуемых трудовых  отношениях обладателем права на медицинскую тайну является гражданин – работник, указанным правом он обладает наравне с пациентом на основании части 1 статьи 13 Федерального закона №323-ФЗ – как лицо, проходящее медицинское обследование (медицинский осмотр, медицинское освидетельствование).

В рамках указанных правовых институтов охране подлежит не только медицинская тайна пациента, но и работников, тема охраны этого блага обеих категорий указанных лиц освещалась в литературе А.П. Столбовым [10, с.138-139].

Традиционно, субъектный состав трудовых отношений содержит две основные стороны: работника и работодателя.  В настоящее время в связи с ростом научно-технического прогресса субъектный состав правоотношений, складывающихся по поводу медицинской тайны, постоянно расширяется, на что указывается в литературе: «Развитие инновационных сервисов в области телемедицины вовлекает в эту сферу все больше новых субъектов (помимо традиционных – пациентов, врачей, медицинских организаций и страховых компаний). Сюда подключаются провайдеры доступа к сети Интернет, хостинг-провайдеры, администраторы сайтов, операторы облачных сервисов, производители IT-устройств, фармацевтические компании, платежные системы и т.д. В связи с этим законодательство о защите частных сведений также должно учитывать новых субъектов, имеющих законные интересы в обработке сведений о здоровье пациентов» [11, с.239].

Что составляет нормативно-правовую базу регламентации отношений, складывающихся по поводу медицинской тайны гражданина в сфере занятости и труда?

Требования не нарушать прав и охраняемых законом интересов других лиц вписываются  в систему гражданско-правовых норм, соответствует общему конституционному правилу, определенному пунктом 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации от 22.12.93г., согласно которому, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 214 Трудового Кодекса РФ, работник обязан проходить обязательные предварительные (при поступлении на работу) и периодические (в течение трудовой деятельности) медицинские осмотры (обследования), а также проходить внеочередные медицинские осмотры (обследования) по направлению работодателя в случаях, предусмотренных Трудовым Кодексом РФ и иными федеральными законами. Отсутствие данных о прохождении работником медицинского осмотра в объеме, предусмотренном законодательством, препятствует дальнейшему осуществлению им трудовой деятельности в соответствующей должности или выполнению определенных работ (услуг).

Работники, занятые на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (в том числе на подземных работах), а также на работах, связанных с движением транспорта, в соответствии с частью 1 статьи 213 Трудового Кодекса РФ проходят обязательные предварительные и периодические (для лиц в возрасте до 21 года – ежегодные) медицинские осмотры для определения пригодности этих работников для выполнения поручаемой работы и предупреждения профессиональных заболеваний. В соответствии с медицинскими рекомендациями указанные работники проходят внеочередные медицинские осмотры.

В данной норме усматриваются различные социальные интересы. Если состояние здоровья работников, занятых  с вредными и (или) опасными условиями труда в значительной мере, затрагивает интересы преимущественно работника и работодателя, и имеет целью определить состояние здоровья работников на предмет возможности осуществления ими трудовой деятельности, то состояние здоровья другой категории работников – связанных с движением транспорта, небезразлично для всех пассажиров  и иных участников отношений – в интересах безопасности принадлежащих им нематериальных благ – жизни и здоровья.

В этом плане, актуальна затронутая в науке проблема по поводу медицинской тайны водителей транспортных средств в связи с выдачей органам ГИБДД результатов медицинских осмотров (медицинских обследований, освидетельствований) – в силу того, что частью 3 статьи 13 Федерального закона №323-ФЗ указанные органы не указаны в качестве субъектов, уполномоченных получать информацию о состоянии и здоровья обследуемого гражданина без его согласия [12, с.49-50].

Имеется ряд нормативных правовых актов, регламентирующих порядок прохождения медицинских осмотров при поступлении и на работу, и уточняющих перечни должностей, занятие которых, либо устройство на которые обязывает работника к прохождению обязательного медицинского осмотра.

Например, с целью медицинского обеспечения безопасности движения поездов на федеральном железнодорожном транспорте и в соответствии со статьей 25 Федерального закона от 10.01.2003 N 17-ФЗ (ред. от 03.07.2016) «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации», Приказом Минтранса России от 16.07.2010 N 154 (ред. от 28.11.2012) «Об утверждении Порядка проведения обязательных предрейсовых или предсменных медицинских осмотров на железнодорожном транспорте общего пользования» утвержден Порядок проведения указанных осмотров.

Частью 2 статьи 13 Трудового кодекса РФ предусмотрен более широкий круг лиц, обязанных проходить медосмотры – это работники организаций пищевой промышленности, общественного питания и торговли, водопроводных сооружений, медицинских организаций и детских учреждений, а также некоторых других работодателей. Они проходят медицинские осмотры в целях охраны здоровья населения, предупреждения возникновения и распространения заболеваний.

Часть 5 этой же статьи определяет условия и круг лиц, обязанных проходить обязательное психиатрическое освидетельствование.

В соответствии с частью 4 этой же статьи,  в случае необходимости по решению органов местного самоуправления у отдельных работодателей могут вводиться дополнительные условия и показания к проведению обязательных медицинских осмотров.

Предоставление органам местного самоуправления права вводить дополнительные условия и показания к проведению обязательных медицинских осмотров, не может не затрагивать право работника на медицинскую тайну (легальное определение – «право на защиту сведений, составляющих врачебную тайну»), которое может быть ограничено федеральным законом.

Несмотря на то, что право гражданина (работника) на медицинскую тайну является абсолютным, раскрытие ее перед отдельными лицами (перед медицинскими работниками, иногда – перед работодателем) является основанным на законе. Подобное ограничение права осуществляется в  интересах других лиц и преследует цель обеспечивать баланс между частными и публичными интересами правопорядка общества.

В рассматриваемых отношениях сталкиваются публичные и частные интересы: лицу, предоставляющему работу (работодателю) или иному лицу, содействующему в занятости гражданину, необходимо получить информацию о состоянии здоровья гражданина на предмет возможности осуществления им конкретной трудовой функции (определенного вида  общественно-полезной деятельности). Отсутствие подобных процедур, поставило бы под сомнение охрану здоровья и безопасность не только самого работника, но и членов трудового коллектива, а в отдельных случаях – всего общества (или его части).

Налицо проблема соблюдения приоритета законных интересов одних управомоченных лиц перед законными интересами других: при осуществлении гражданских прав, чьему интересу должно отдаваться предпочтение?

Вот как выглядит предложение М.Н. Малеиной  по решению проблемы установления приоритета:  «Не проводя строгой иерархии всех известных субъективных прав, все-таки было бы предпочтительно закрепить в законодательстве в качестве правового принципа положение о том, что субъективные неимущественные права, обеспечивающие физическое благополучие личности (право на жизнь, здоровье, физическую и психическую неприкосновенность, благоприятную окружающую среду) при их осуществлении имеют приоритет перед другими субъективными правами» [13, с.39].

Подобное предложение является убедительным, так как в основе удовлетворения потребностей индивида, групп индивидов, общества, находятся ценности – как материальные, так и духовные.

По мнению социологов, «в принципе любое общество стремится к тому, чтобы у личности индивидуальная шкала ценностей совпадала с общественной – это цель социализации и социального контроля» [14, с.76].

В то же время, проблема установления приоритетов одних благ над другими в процессе применения права, несмотря на ее социальную значимость, в теории гражданского права является практически неизученной.

Законом не установлено и, возможно, не может быть установлено фиксированное число лиц, имеющих доступ к медицинской тайне поступающего на работу (претендующего на занятость). В силу различий требований, предъявляемых к конкретным специальностям, объем прохождения медицинского освидетельствования у лиц, претендующих на трудоустройство (занятость), различные. При необходимости, в отношении претендентов может быть назначено не одно исследование, обследование, лечение, и т.д.

Анализ норм Трудового кодекса РФ и действующих федеральных законов показывает, что ими устанавливаются:

-общие положения о прохождении медицинского осмотра (обследования);

-основные категории работников, подлежащих медицинскому осмотру (обследованию).

Вне сферы действия этих законодательных актов регулирование отношений по прохождению медицинских осмотров осуществляется, и значительная часть оснований для их прохождения (а, следовательно, оснований для легитимного раскрытия медицинской тайны гражданина перед третьими лицами), устанавливается подзаконными, в том числе ведомственными нормативными актами. В числе последних, наиболее значимыми являются:

Приказ Минздравсоцразвития России от 12.04.2011 N 302н (ред. от 05.12.2014) «Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), и Порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров (обследований) работников, занятых на тяжелых работах и на работах с вредными и (или) опасными условиями труда»; Приказ Минздравсоцразвития России от 16.08.2004 N 83 «Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), и Порядка проведения этих осмотров (обследований)».

Нормативными актами Министерства здравоохранения РФ установлены объемы (пределы)  прохождения медицинских осмотров – количество и наименование  врачей-специалистов, которых гражданин должен посетить, наименование и количество обследований (исследований), которые должны быть осуществлены, и т.д. Требования работодателя о прохождении работником дополнительных осмотров специалистами, и о проведении дополнительных обследований, не предусмотренных действующим законодательством,  как нам представляется, является превышением указанных объемов (пределов) обследований, что, в конечном счете, надлежит квалифицировать  как нарушение права гражданина на его медицинскую тайну.

Последствия отказа от прохождения предварительного или периодического медицинского осмотра гражданином, устраивающимся на  работу, либо претендующим на занятость, регулируются трудовым законодательством, меры принуждения конкретизированы в  статье 76 ТК РФ, Законе РФ «О занятости населения в Российской Федерации».

В то же время, при незаконном разглашении медицинской тайны гражданина в сфере труда и занятости, гражданин (работник) вправе осуществлять защиту своего нарушенного права способами защиты прав, предусмотренными гражданским законодательством.

Отсутствие в Федеральном законе  №323-ФЗ от 21.11.2011г., регулирующим отношения по поводу медицинской тайны гражданина, норм о привлечении нарушителей к гражданской ответственности, еще не является свидетельством невозможности привлечения к таковой лиц, допустивших ее разглашение. Гражданско-правовая охрана медицинской тайны предполагает определенный набор способов защиты прав и мер ответственности при ее защите (самозащита, признание права,  возмещение убытков, возмещение вреда, компенсация морального вреда, и т.д.).

Основанием для возложения на лицо (будь то работник, либо медицинское учреждение) гражданско-правовой и иной ответственности за разглашение медицинской тайны, является ряд фактов, «определяющим» должен стать факт причинения вреда, убытков, ненадлежащим исполнением своих обязанностей, что подлежит доказыванию. Привлечение к ответственности юридического лица по правилам ст. 1068 ГК РФ за разглашение медицинской тайны, возможно, если установлена его вина, например, если работник передавал информацию третьему лицу по заданию юридического лица.

На невозможность привлечения лица к ответственности без наличия вины, указано в Определении Конституционного Суда от 16.02.2006г. №12-О  «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки П. на нарушение ее конституционных прав положениями статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации». Судом указано, что наличие вины – общий принцип юридической ответственности, исходя из которого в гражданском законодательстве установлены основания ответственности за причиненный вред. Положения статьи 1068 ГК Российской Федерации не могут применяться вне системной взаимосвязи с его статьей 1064 ГК РФ.

В абсолютном отношении, например, при исполнении обязанностей по соблюдению медицинской тайны гражданина, за пределами трудовых и иных относительных отношений,     работник, как секретоноситель, должен выполнять их и без получения подобного задания – достаточно признания его законом субъектом специальной обязанности. Исходя из действующей правовой научной доктрины, обязанность по соблюдению медицинской тайны гражданина работником не должна прекращаться ни с его переводом, ни с его увольнением, ни с выходом на пенсию – т.е., временными пределами не ограничена. Однако, требование о необходимости соблюдения работником медицинской тайны независимо от временных рамок, не закреплено в законе, что представляет собой слабое место в звене предписаний по охране медицинской тайны.

Применительно ответственности за нарушения медицинской тайны в рамках трудовых отношений, следует отметить, что в соответствии с п.7 статьи 243 ТК РФ одним из оснований полной материальной ответственности является разглашение сведений, составляющих охраняемую законом тайну (государственную, служебную, коммерческую или иную), в случаях, предусмотренных федеральными законами.

Подпунктом «в» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ предусмотрено, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей в виде разглашения охраняемой законом тайны (государственной, коммерческой, служебной и иной), ставшей известной работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, в том числе разглашения персональных данных другого работника. Прецеденты привлечения работника к дисциплинарной ответственности (вплоть до увольнения) в связи с грубым нарушением им медицинской тайны гражданина, имеются. Например, Апелляционным определением Омского областного суда от 12.02.2014 по делу N 33-649/2014г. отказано  работнику в удовлетворении иска об изменении формулировки увольнения, взыскании оплаты вынужденного прогула, компенсации морального вреда, так как суд пришел к правильному выводу о том, что у работодателя имелись правовые основания для увольнения работника по подпункту «в» пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса РФ.

В настоящее время отсутствует подробная правовая регламентация по соблюдению работником медицинской тайны гражданина (пациента) не только в рамках трудового законодательства, но и законодательства о здравоохранении. Отсутствие четкого понятийного аппарата в законодательстве по поводу медицинской тайны, отсутствие перечня информации, составляющей медицинскую тайну – применительно к обязанностям работника, не предоставление работодателем условий по соблюдению медицинской тайны работником, дает основание последнему ссылаться на отсутствие его вины в разглашении тайны. В связи с чем, работодатель не только заинтересован, но иногда и вынужден осуществлять организационно – нормативную регламентацию исполнения обязанностей работниками по соблюдению работниками медицинской тайны на уровне локальных актов. Подобная регламентация, осуществленная в рамках законодательства, способна в значительной степени упорядочить социальные связи и определить ответственность участников общественных отношений, складывающихся по поводу медицинской тайны. Естественно, она не способна гарантировать обеспечение в полном объеме режима медицинской тайны гражданина, и установить источник ее разглашения, например, при разглашении медицинской тайны гражданина работником в быту. Однако, она имеет своей целью достижение подобного результата. Помимо связывания исполнения обязанностей с уже вышеперечисленными фактами, необходимо в законодательном порядке уточнить ряд фактов, могущих повлечь за собой привлечение  к ответственности за разглашение медицинской тайны. Необходима детальная правовая регламентация исполнения обязанностей обязанными лицами.

ВЫВОДЫ

В законотворческой деятельности основными мероприятиями с целью  совершенствования правовой охраны медицинской тайны в сфере труда и занятости, как представляется, могли бы явиться следующие.

1. Признание за работником или лицом, претендующим на рабочее место (занятость), права на медицинскую тайну.

2.Определение круга лиц, которым на основании закона может быть предоставлен доступ к информации, составляющей медицинскую тайну работника или лица, претендующего на рабочее место (занятость) – не посредством расширения перечня лиц, а с помощью определения критериев отнесения лиц к этой категории.

3. Возложение на обязанных лиц обязанностей по соблюдению ими медицинской тайны независимо от периодов времени их трудовых отношений.

4. Возложение на работодателя (оператора) обязанностей по принятию мер по охране медицинской тайны,  включающих в себя следующие меры:

-доведение до работников  круга информации, признаваемой законодателем медицинской тайной;

-определение круга лиц, допущенных к указанной информации приказом (распоряжением) по организации;

-определение порядка пользования этой информацией, включающего меры по возложению ответственности работника за нарушение;

-регулирование отношений по использованию информации, составляющей медицинскую тайну, с работниками – в рамках трудового договора, предусматривающего меры ответственности за разглашение медицинской тайны гражданина.

5. Интеграция всех правовых режимов, воздействующих на участников отношений по поводу медицинской тайны в сфере труда и занятости, в единый универсальный правовой режим.