В процессе своего становления, монотеистические религии пытаются выхолащивать из своих основ манифестационистское начало, изначально присущее им. Но, как правило, данные попытки зачастую заканчиваются неудачно, и наблюдается некое возвращение к предшествующей мировоззренческой системе.

Для более глубокого рассмотрение феномена «возврата» монотеизма к манифестационизму, будут проанализированы категории времени и вечности в манифестационизме и монотеизме, их проявление и осмысление.

Манифестационизм – смысл этой парадигмы в том,  что между явлениями реальности и бытийными основами реальности, не существует принципиального зазора, непроходимой границы. Это некая потенциальная божественность всего и вся.

Общей чертой всей парадигмы манифестационизма является сакроцентризм  т. е.  в центре всего мироздания стоит сакральное. Сакральное по определению Рене Генона – это отношение к миру как к открытой системе, каждый элемент которой напрямую восходит к божественному началу, проявляющему себя сквозь этот элемент[1].

Исходя из этой особенности манифестационистского толкования природы мира, можно сказать что, главной категорией для него выступает вечность, а не время. Поскольку мир для манифестационизма творится из первобожества, которое сакрально и вечно по своей природе, содержит в себе как прошлое, так и настоящее с будущим, следовательно, весь мир является вечным и сакральным.

Сама вечность Традиции обладает актуальным характером, она – это то, что есть здесь и сейчас. Вечность может быть открыта любому существу, которое полностью приобщится к ней через это открытие. Невечности как таковой не существует, вечность может лишь скрывать себя, но только для того, чтобы ее обнаружили.

Хотя категория времени не является первостепенной для манифестационизма, она все же присутствует в его структуре, это так называемое «циклическое время». Оно не является поступательным, так как его истоками является вечность, которая не может быть ущербной, чтобы что-то накапливать или что-то терять.

Циклическое время движется от сакрального центра (в этом центре находится сама вечность, и начинается движение циклического времени) к периферии, где время завершает свой путь и выходит на новый виток по средствам сакрального центра. Сакральный центр – вечность, периферия – не вечность.

Цикл времени структурирован главной задачей сущего – реинтеграцией, возвратом к началу, к вечному.

Таковы в самых общих чертах отношения к времени и вечности, которые свойственны идее манифестационизма.

В монотеизме категории времени и вечности обретают другое, отличное от категорий манифестационизма значение. Это обусловливается абсолютно иной природой монотеистического мира.

Если в манифестационизме мир творится ex Deo (из бога), то в монотеизме этот акт совершается ex nihilo (из ничто). Таким образом, весь феноменальный мир по своей природе не сакрален, а всего лишь сакрализирован через бытие Бога. Такой мир указывает на своего создателя, но сам таковым не является.

Из этого соотношения творца и твари (мира) выводится характерное монотеизму понимание категорий вечности и пространства.

Вечность в монотеизме в строгом смысле принадлежит только Богу. В русском церковно-славянском языке возникает даже два термина обозначающих вечность: «вечность» и «предвечность». «Вечность» в узком смысле – это вся длительность мира, куда включаются все события мировой истории[3].

«Предвечность» – описание того состояния, в котором пребывает Бог. Строгая терминология в священных текстах не выдержана, но смысл использования термина «предвечный» указывает, что настоящая вечность качественно принадлежит только Богу.

Что касается категории времени, то она также меняет свое значение. Время в монотеизме размыкает свою циклическую замкнутость и становится линейным временем священной истории. Время становится сакрализованным, оно растянуто между двумя точками, первая из которых это акт творения, а вторая – конец света. Именно в этих двух точках становится возможным прямое взаимодействие твари с творцом. Раз начавшись, такое время имеет только одну перспективу – однажды закончится раз и навсегда.

Так в первом приближении выглядят категории времени и вечности в монотеистических религиях.

Рассмотрев в общем виде мировоззренческие позиции манифестационизма и монотеизма по отношению к категориям вечности и времени, можно перейти к отдельным проявлениям структур манифестационизма касающихся интересуемых нас категорий, в системе монотеистических религий.

Как правило, выдержать до конца всю логику представления о ничтожности времени не может ни одна классическая теология религии. кроме некоторых версий протестантизма и исламского салафизма, вахаббизма. Так как, если придерживаться строгой логики монотеизма, то конец света это полное исчезновение всего.

У Гейдара Джемаля современного исламского мыслителя, который позиционирует себя как теоретик крайне выхолощенного креационизма, есть логически завершенная трактовка сущности Аллаха, в интересующем нас аспекте. «Аллах есть абсолютная смерть» и «и столкновение с Аллахом – это прекращение всего и утверждение трансцендентности и единственности Творца»[2].

Но, обычно, такое логически завершенное понимание монотеизма, встречается редко.

В иудаизме о конце времени говорится крайне мало, чтобы не нарушать чистоты единобожия, но в каббале мы вновь встречаемся с учением о мировых циклах и космических периодах.

В XIII в. в сочинении “Сефер Темуна” формируется идея, что каждая из сефирот, управляет своим космическим циклом, длящимся шесть тысяч лет. В начале седьмого тысячелетия космический цикл завершается “юбилеем”, и начинается новый цикл.

Вскоре появляется еще более радикальная концепция, принадлежащая Бахье бен Ашеру, который утверждает, что весь космический процесс длится не менее 18 000 юбилеев.

Исаак из Акры измеряет космические циклы астрономическими числами, а Исаак Абрабанель и его сын Иуда стали утверждать, что за каждым метациклом (после юбилея) происходит новое творение из ничего, и весь процесс повторяется[5].

В христианстве манифестационистская тенденция возврата к цикличности, проявляет себя в апокрифах. Апокриф об Адаме и Еве  —   относящийся к ветхозаветному апокрифическому циклу. Повествует о возвращении Сифа, третьего сына Адама, обратно в рай. Примечательно так же что этот апокриф отразился в украинских народных сказаниях и песнях.

Коран в своей классической трактовке, утверждает, что после конца света будет опять новый мир. Хадисы поясняют: «Старое человечество исчезнет, наступит конец времен, приход махди, Страшного Суда, а потом опять возникнет маленький Муххамед на листочке. Он будет крошечный, а потом вырастет» [4].

Подводя итог, можно сказать, что доведенный до логического завершения монотеизм ставит перед человеком крайне сложную задачу, которая заключается в признании не только конечности его феноменального мира, но и признание невозможности  возрождения этого мира. Вероятно, именно поэтому, от монотеистической концепции вечности и времени часто происходит «возврат» к манифестационистской.

Для объяснения выдвинутого нами тезиса, необходимо сделать краткий экскурс в историю западной философии и посмотреть, какие идеи (проекты) по объединению западноевропейского человечества являлись магистральными. По нашему мнению, первой идеей, которой удалось «связать» между собой людей Западной Европы, была идея христианская. Смысл христианского проекта заключается в том, что всякий человек является творением Бога, и обладает относительным бытием, в то время как абсолютным бытием обладает лишь сам Бог. При подобном взгляде, между королем и обычным крестьянином нет большой разницы, оба они всего лишь творения Бога, такие же, как и весь объективный мир, окружающий их.

Христианская идея начинает давать «трещину», вероятно уже с XII века, это явление подробно описал французский историк медиевист ле Гофф в своей книге «Интеллектуалы в Средние века». Именно в XII веке, большое распространение на Западной Европе получают города, с относительно высоким, по тем меркам, уровнем экономического развития, что позволило отдельной части людей заниматься лишь интеллектуальной деятельностью, отличной от той же деятельности практикуемой в стенах средневековых монастырей. И постепенно чаянья городского человека начинают переноситься «с небес на землю», большую ценность начинает приобретать «успех» в этом, земном мире[1].Венцом такого мировоззрения, становится Реформация, которая окончательно разрушает первоначальный христианский проект.

Второй проект, сконструированный мыслителями запада, вызревал постепенно, еще в недрах средневековой мысли, мы можем найти идеи близкие этому проекту, в частности, по мнению А.Г. Дугина у номиналистов, в период спора об универсалиях. Второй проект – это проект Разума, Когито, однозначное его появление можно фиксировать с начала Нового времени. Первые его конструкторы это: Ф. Бэкон, Р. Декарт, Английское Просвещение его венец – это Французское Просвещение, сейчас мы можем видеть то, что этот проект завершился.

Для иллюстрации основного смысла проекта Нового времени, проекта Разума – Когито, возьмем знаменитое высказывание Р. Декарта: «Cogito, ergo sum». Если в период Средневековья предопределяющим фактором бытия человека являлся христианский Бог, то Р. Декарт говорит, что я существую не потому, что меня создал Бог, а потому что я мыслю, Бог теперь является не предопределителем человека, в том числе и его мышления, а предопределяемым человеком и его мышлением. Отсюда берет начало деизм, а впоследствии атеизм, или вернее сказать адеизм[2].

Проект модерна продолжает свое существование приблизительно до середины прошлого столетия, но его неизбежное завершение констатирует уже в конце XIX века Ф. Ницше (не только он, например это же делают К. Маркс, З. Фрейд, Х. Ортега-и-Гассет и др.).

Таким образом, возникает вопрос, что придет на место Разума – Когито, которое исчерпало свой потенциал, что будет служить связующим звеном между людьми Европейского человечества?

Ответ на этот вопрос занимает умы философов с конца XIX века, вплоть до настоящего времени. Именно в логике этого ответа, на наш взгляд, находится и К. Ясперс и его концепция «осевого времени».

Перед тем как непосредственно перейти к сути «осевого времени», обратим свое внимание на двух философов, чьи мысли в чем-то соотносятся с мыслью К. Ясперса. Эти философы, уже не раз, упоминавшийся Ф. Ницше и М. Хайдеггер.

По нашему мнению, сближает всех трех философов, пристальное внимание, оказанное ими тому, что произошло в Древней Греции, а именно появлению рациональности.

Ф. Ницше, в своей работе: «Рождение трагедии из духа музыки» пересматривает отношение к философии Сократа, Платона и Аристотеля, и делает вывод, что «сократизм» своим рационализмом разрушил античное, уничтожил мифологическое мировосприятие, не предложив взамен ничего нового, кроме знания о том, что жизнь, с точки зрения разума бессмысленна. Этим Ницше дает свою жесткую оценку платонизму – рационализму.

М. Хайдеггер замену онтического мышления онтологическим, называет der erste Anfang (первое начало), происходит это начало у философов досократиков, именно они, по мысли Хайдеггера, первыми начинают мыслить о том, что мыслит, о самом мышлении. К Сократу, Платону и Аристотелю, Хайдеггер относится очень осторожно, и называет этот период греческой философии: «Началом конца в рамках первого начала»[4]. В общем, Хайдеггер также как и Ницше, видит негативное в появлении рациональности и доводит историю Разума до Machenschaft – машинерии, технического, производственного отношения к сущему и бытию, которое начинает брать верх с периода Нового времени. Что касается причин появления рациональности, то тут Хайдеггер опирается на своей мета-язык и говорит о некой «судьбинности», «предопределенности» западноевропейской истории.

Отличие концепции К. Ясперса, от концепций приведенных выше, на наш взгляд состоит в том, что:

- он рассматривает не только западноевропейскую историю, хотя и уделяет ей наибольшее внимание;

- он не считает рационализм губительным началом, которое приведет человечество к катастрофе, но также понимает его недостаточность.

Все три философа предлагают свой способ «перезагрузки» связующего человека начала:

- Ницше – всех (европейцев) объединяет иррациональная воля к власти;

- Хайдеггер – (европейский) человек должен обратиться к истинному фундаментально-онтологическому бытию (Dasein), совершить den zweiten Anfang - второе начало;

- Ясперс – человечество (то которое попадает в сферу «осевого времени») объединяет «философская вера», берущая свои истоки в «осевом времени».

Таким образом, мы можем сделать вывод что, концепция «осевого времени» Карла Ясперса в философском дискурсе XX века появляется не случайно. Перед и во время ее появления, философская мысль на западе переживает фундаментальное потрясение, связанное с кризисом европейской рациональности в частности, и проектом «Модерн» в целом. Данный кризис одним из первых был диагностирован Ницше, который, в связи с этим, предложил свой альтернативный проект «Воля к власти» связанный с иррациональной природой человека. В русле «альтернативных проектов», на наш взгляд, пребывает и разработанная Ясперсом концепция «осевого времени».