АЛЕКАНОВСКАЯ НАДПИСЬ И НАДПИСЬ С НОВГОРОДСКОЙ ПОДВЕСКИ ВЛАДИМИРА СВЯТОСЛАВИЧА – ОБРАЗЦЫ ДОКИРИЛЛИЧЕСКОГО ПИСЬМА НА РУСИ

Осенью 1897 года в Рязанской области у села Алеканово археолог Василий Городцов нашел небольшой глиняный сосуд с нанесенными знаками. Надпись выполнена в строку по тулову и разделена на группы тремя кружками (рис. 1). Находка датируется X–XI вв., хотя некоторые исследователи предполагают III–IV вв.

Рис. 1. Алекановская надпись (А – вариант В. Городцова [2, с. 389], В – вариант А. Гаврилова [1, с. 96]).

Историки и лингвисты предлагают разнообразные варианты прочтения надписи. В. Городцов высказал предположение, что это могут быть «славянские руны», хотя два знака напоминают скандинавские руны. Версия А. Гаврилова относит надпись к дославянской культуре рязано-окских могильников. Совет хозяйке видит в надпись Г. Гриневич, вычитав НАДУОБИЕ ЗАКРЫТЬ, ВЪ ЧЕЛО ВСАДИВ «надо закрыть, в чело посадив (поставив)». Польский этнограф Ян Лецеевскийрасшифровывает надпись справа налево как УМ МАЛУСТАВИХ НУЖАЯ «УМ<ершему>МАЛ<ьчик>У СТАВИ<л я несчастный>». Как видим, смысла в этих прочтениях никакого, даже не касаясь выдумки про знаки. Аналогичными грехами отличаются и варианты А. Зиновьева: СЛАВУТЕ+ • 1007 • А иВ. Чудинова: ПИТИ. НАПЕСА ДИЙКО, ВЪ ЖЕРЛО ВЪСАДИВ «Пить! Напейся дико, в горло всадив» или его вторая попытка: ЗАТЕЯНЫ ТЕ КЛЁКЛО, А НУЖНО, В ЦЕРКОВЬ ХОДИВ, (ИСПЕЧЬ, ХОРОШО ПРОПЕКАЯ).Безуспешную попытку прочитать надпись с помощью скандинавских рун предпринял Н. Энговатов, однако, большинство знаков на этих сосудах лишь с большой натяжкой может быть отождествлено со знаками рунического алфавита, причем, с нетипичными графемами [3, с. 209-210]. В целом, на сегодня алекановские знаки признаны наукой как аутентичные, но расшифровка их не произведена.
Попытаемся выяснить, что же написано на горшке. Отметим и славянскую надпись на сосуде из Надьсентмиклошского клада, в которой интерес для нас будет представлять, кроме направления письма, разделительные знаки – крест и кружочки [11]. Еще одним вектором нашего поиска может стать аналогия с надписью на Киевском письме, которая принадлежала просителю и была выполнена знаками восточноевропейской степной руники [13]. Поскольку именно последняя относится к территории Руси, то можно предполагать, что Алекановская надпись сделана восточноевропейскими степными рунами и читается слева направо, аналогичная схема чтения присутствует, например, в надписях «ГОРОУНА» [12], «…(Д)АЛЪ ГОРОНОЦЪ ЮРИЮ А КТ(О) ВОЗМЬ А ДА…» [4] и другие. Проверим нашу версию.
Также стоит выяснить, в каких условиях эта надпись появилась. В. Городцов, описывая свою находку отмечал, что горшок был в погребении с женщиной, сосуд сделаннаспех из плохо вымешанной глины с сильной примесью песка, обжиг очень слабый [2, с. 386]. Как следствие, вывод – изделий было предназначено исключительно для погребения [2, с. 388] и, вероятно, не предназначалось для бытового использования. Действительно, горшок довольно широко применялся в погребальной обрядности на территории Руси [9, с. 161] и, надо полагать, с этим ритуалом и может быть связана надпись.
Знаки-кружочки 8, 11, 14 – разделители между словами.
Знак 2 является указателем на начало фразы, с одной стороны [18, с. 137], с другой – подчеркивает связь с христианской символикой, которая также может проявляться на знаках 3 и 7.
Знак 3 может быть представлен композитом из формы  [18, с. 99, 246, 248, 306] и ,  [18, с. 134, 167, 192, 213, 304, 305]. Знак очень похож на фигурку «Прове» из второй прильвицкой коллекции [3, с. 168].
Знаки 4, 6, 12 являются композитом рун  [18, с. 31, 213, 219, 242, 305] и  SZ [18, с. 84, 242, 304] (вероятно, отсюда и германская руна Z).
Знак 5 похож на букву  GH [18, с. 101].
Знак 7 можно сопоставить с фигурой  A [18, с. 230], в славянских это похоже на начертание первоначальной буквы А (аз), что лингвист Г. А. Хабургаев объяснял связью с крестом как христианским символом [14, с. 27].
Знак 9 более подходит для буквы  P [18, с. 107, 304].
Знак 10 можно представить композитом  [18, с. 97, 304] с рунами 4, 6, 12 (см. выше).
Знак 13, вероятно, соответствует руне  [18, с. 40, 304, 305], хотя отметим и идентичную руну  [18, с. 40, 83, 101, 194].
Теперь обратим взор на знак 1, который может быть композитом E (см. знак 10) и S (см. знаки 4, 6, 12).
Таким образом, можем составить буквенную надпись: +DISSGHSSA-PESS-SSGH-ES. Первый набор рун может быть представлена как DI(e)S (< Dievas; латышский Dievs) «Бог» [17, с. 128; 19, т. 1, с. 216; 20]. Вторая (GHSSA) можно сопоставить глаголом латышским gausit, gausinat и литовским gauseґti, значение которых можно сформулировать как «дать благословение; даровать/увеличить процветание, благополучие» [17, с. 166; 19, т. 1, с. 296; 21, с. 162; 20]. В латышском языке имеются, например, устойчивые словосочетания «Dievs gausina!» и «Dievs gausi!». В нашем случае фраза могла звучать как «DI(e)S GauS(in)A!», т. е. «Бог дает благополучие!». Упоминание Бога объясняет и наличие стилизованных крестов в рунах этой фразы, и похожесть на фигурку «Прове» (см. знак 3).
Второе слово, надо полагать, является балтским pie~sas «богатство, имущество, пожитки», обозначающим также «стадо, пастбище», т. е. очевидна связь с материальным достатком [20].
Третье слово является балтским sauga` «защита, безопасность» от глагола saugoti «защищать, заботиться, охранять» [21, с. 536; 20]. Причем, например, saugai подчеркивает «защита <особенно от колдовства, сглаза>» [20].
Четвертое слово, вероятно, связано с балтским esti «есть, кушать» [17, с. 157; 20], производные которого edis «еда, кушанье» [17, с. 150; 20] в латышском диалекте звучали как eza [19, т. 1, с. 273], в славянских – *e(d)sa *ѣжа, еґжа, єґжа, jeza, в том числе, русском яса [15, т. 6, с. 44]. Выделяется кореньеґs- с обобщающим значением «пища». Семантически это близко фразе «Хлеб наш насущный даґждь нам днеґсь».
Таким образом, полностью надпись на сосуде могла звучать как «Diesgausa – pie~sas – sauga` – еґs» = «Бог дает изобилие – богатство/имущество – защита (от колдовства; является оберегом) – пища». Очевидно, горшок содержал заговор на благополучие, как в реальном, так и загробных мирах, подчеркивая, что только Бог щедро дает, умножает богатство, здоровье и пропитание.
Тогда можно говорить и о датировке сосуда, определяемой появлением первых христиан на Рязанской земле и пользующихся еще докириллической письменностью, т.е. примерно Х век. Параллельно этому процессу продолжалась славянизация автохтонного балтоязычного населения (именьковская культура?), что и отражает представленная надпись. Основой письменности той эпохи на Руси был вариант восточноевропейской руники, при этом, была балто-славянская языковая среда. В нашем случае объясняется и присутствие похожих знаков на изгороди старинного латышского кладбища [6, с. 390].

Продолжаем разбираться в письменах докириллического периода с территории Древней Руси. Рассмотрим надпись, нацарапанную на подвеске с гербом Владимира Святославича. Подвеска (рис. 2) была найдена на Неревском раскопе в Новгороде и отнесена к началу XI века (до 1015 г.) [7, с. 71-72].

Рис. 2. Подвеска со знаком Владимира Святославича [7, с. 71].

Содержание имеющейся на данной подвеске надписи до сих пор не имеет вразумительного объяснения. Ряд исследователей считают это скандинавскими рунами, но не могут расшифровать. Филолог Ю. Кузьменко предлагает читать знаки как набор букв TZNSГ, расшифровывая их: Т-твердо, Z-земля, N-наш, S-зело, Г-глаголь, или фраза Тверда Земля Наша Зело, Глаголь» [5, с. 247-250], в принципе, можно читать и по-другому: «Глаголю, Зело Наша Земля Тверда», смысла всё равно не прибавляется. Впрочем, автор версии признает, что «неизвестны случаи использования названий славянских букв в монограммах». Столь же бессодержательная и попытка В. Чудинова выдать надпись за фразу «Выронила вонъ» [15].
Мы же посмотрим надпись в контексте восточноевропейской руники, которая была отмечена в Киевском письме [13] и Алекановской надписи (см. выше). Определенную схожесть со знаками этой письменности можно уловить и в наборе букв, нацарапанных на обломке ребра коровы, найденном в Новгороде [6, с. 438] (можно предположить, что представлен некий алфавит или перечень букв, рис. 3). При этом, артефакт был обнаружен в одном строительном ярусе, на одной и той же улице древнего Новгорода как и рассматриваемая подвеска, а также костью домашней свиньи с вырезанным на ней набором рун, отнесенных историками к датскому футарку [7, с. 72].

Рис. 3. Надпись на коровьем ребре из Новгорода с моей нумерацией знаков [6, с. 438].

В таком случае можно определить, что на подвеске:
знак 1 является формой руны  U [5, с. 410] (возможен вариант руну  V/W [18, с. 98]);
знак 2 имеет схожее начертание с композитом  I [5, с. 410; 17, с. 305] (возможен вариант  S [5, с. 410; 18, с. 84, 242, 304]) и  S/Љ [5, с. 411; 18, с. 31, 213, 219, 242, 305];
знак 3 можно сопоставить с руной Ц [5, с. 410], OE [18, с. 79, 198, 213, 219];
знак 4 соответствует композиту и  S/Љ (см. выше) и  L/La [5, с. 411; 18, с. 103, 104];
знак 5 может быть композитом рун  U [см. выше] и  [5, с. 410] (возможно, что имеем дело с руной  I (см. выше) или  [18, с. 97, 304]).
Таким образом, получаем набор рун UIЉOESLAU (приведенные возможные вариации рун принципиально не меняют прочтение надписи). Очевидным значением надписи выступает антропоним Вишеслав. В данном случае можно утверждать, что речь идет о старшем сыне Владимира Вышеславе, который был новгородским князем с 988 по 1010 гг., т. е. именно в тот период, которому и соответствует рассматриваемая подвески. Возможно, что данная подвеска служила именным амулетом и выдына при рождении Вышеслава, указывая, что он княжеский сын. Тем более, что первенец остался жить в Новгороде, а сам Владимир отбыл в Киев. Впоследствии, Вышеслав при занятии княжеского стола мог ввести собственный гербовой знак. В этом случае объясняется и хорошая сохранность и нечастое использование подвески [7, с. 72], поскольку она принадлежала княжичу и не имела широкого применения в общественной жизни.
Мы вновь находим подтверждение, что в докириллический период на территории Древней Руси использовалась в письменности форма восточноевропейской руники. Также отмечаем очередной факт присутствия в среде древнерусской элиты балто-славянской языковой среды, присущей варяжской руси. При этом, наблюдается вариативность рунических знаков на северных территориях и землях средней полосы.

1. Гаврилов А.П. Знаки на предметах археологической культуры рязано-окских могильников. // Древнейшие государства Восточной Европы. 2017–2018 год: Ранние формы и функции письма. М.: Ун-т Дмитрия Пожарского, 2019. С. 95–103
2. Городцов В. А. Заметка о глиняном сосуде с загадочными знаками // Археологические известия и заметки. М., 1897. Т. V. № 12. С. 385–390.
3. Громов Д.В., Бычков А.А. Славянская руническая письменность: факты и домыслы. – М.: ООО «Издательский дом София», 2005. – 384 с.: ил.
4. Коваль В. Ю., Медынцева А. А., Еремеев А. А. Горшок с надписью из Ростиславля Рязанского. Российская археология, 2013 год. №3. С. 134-145.
5. Кузьменко Ю. К. Надпись-граффито на подвеске со знаком Рюриковичей // СА, 1982, № 1, с. 247-251
6. Медведев А. Ф. Загадочная надпись начала XI в. из Новгорода. — В кн.: Славяне и Русь. Сборник в честь Б. А. Рыбакова. М., 1968, с. 437—439.
7. Молчанов А. А. Подвески со знаками Рюриковичей и происхождение древнерусской буллы // ВИД, выпуск VII, Л, 1976, с. 69-91.
8. Мудрак О. А Основной корпус восточноевропейской руники // Хазарский альманах. Т. 15. М., 2017. С. 296-416
9. Русская изба (Внутреннее пространство, убранство дома, мебель, утварь). Иллюстрированная энциклопедия. – СПб.: Издательство «Искусство—СПБ», 2004. 376 с.
10. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии наук, 1890–1912, в 3 томах.
11. Федченко О.Д. Надпись на сосуде из Надьсентмиклошского клада оказалась славянской. // Современные научные исследования и инновации. 2025. № 11 (175).
12. Федченко О.Д. Прочтение надписи из Гнёздовского кургана. // На пересечении языков и культур. Актуальные вопросы гуманитарного знания. 2020. № 3 (18). С. 275-278.
13. Федченко О.Д. Расшифрована надпись Киевского письма // Academia.edu, декабрь, 2025. URL: https://www.academia.edu/145037838/%D0%A0%D0%B0%D1%81%D1%88%D0%B8%D1%84%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B0_%D0%BD%D0%B0%D0%B4%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C_%D0%9A%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C%D0%BC%D0%B0_Deciphered_inscription_of_the_Kievan_script
14. Хабургаев Г. А. Старославянский язык. — 2-е издание, переработанное и дополненное. — М.: Просвещение, 1986.— 288 с.
15. Чудинов В.А. Руница и археология. Украшения (1/3) // «Академия Тринитаризма». URL: https://www.trinitas.ru/rus/doc/0211/005a/02110058.htm
16. Этимологический словарь славянских языков (Праславянский лексический фонд) / Под ред. О. Н. Трубачева, А. Ф. Журавлева. М. : Наука, 1987–2012. Томов 37.
17. Derksen R. Etymological dictionary of the Baltic inherited lexicon. Brill. Leiden·Boston, 2015. 684 р.
18. Gabor Hosszu. Heritage of Scribes. The Relation of Rovas Scripts to Eurasian Writing Systems. Third edition. Budapest, 2013. 339 p.
19. Karulis K. Latviešu etimoloģijas vārdnīca, Avots, Rīga 1992-2002, t. I-II.
20. Lietuvių kalbos žodynas (t. I–XX, 1941–2002). Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2005. URL: http://lkz.lt/
21. Smoczyński W. Słownik etymologiczny języka litewskiego (Lietuvių kalbos etimologinis žodynas). Vilnius: Vilniaus universitetas, 2007. 823 p.

Все статьи автора «Федченко Олег Дмитриевич»