СТАРЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ И СНИЖЕНИЕ РОЖДАЕМОСТИ В ЯПОНИИ В 2000–2025 ГГ.: СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ И НАПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ АДАПТАЦИИ

Период 2000–2025 гг. занял в новейшей истории Японии особое место, поскольку к началу XXI столетия основные параметры демографического перехода уже сложились, а далее речь шла уже не о предстоящем старении, а о жизни общества внутри стареющей возрастной структуры. К 2024 г. численность населения страны сократилась до 123,8 млн человек, доля жителей в возрасте 65 лет и старше достигла 29,3 %, при том что в составе старших возрастов быстро росла группа 75+ [1; 2; 3, с. 93–101].

Сопоставление начала столетия и середины 2020-х гг. показывает глубину возрастной перестройки. В 2000 г. население Японии еще сохраняло более широкую трудоспособную основу: суммарная доля возрастов 15–64 лет составляла 68,1 %, доля детей и подростков – 14,6 %, доля лиц старше 65 лет – 17,4 [2; 3, с. 93–96]. К 2024 г. соотношение выглядело уже иначе: 59,5 % приходилось на трудоспособные возраста, 11,9 % – на группу 0–14 лет, 28,6–29,3 % – на старшие возраста [1; 2]. При рассмотрении указанного среза становится заметной двойная нагрузка: число получателей пенсий, медицинской помощи и ухода растет, тогда как база потенциальных налогоплательщиков и работников сужается.

Наиболее чувствительная часть перемен связана с рождаемостью. Для начала 2000-х гг. был характерен суммарный коэффициент рождаемости 1,36; в 2005 г. он опустился до 1,26, затем ненадолго поднялся, однако уже во второй половине 2010-х вновь пошел вниз. В статистическом ежегоднике Японии зафиксировано 1,20 на 2023 г., а в материалах Банка Японии – 1,15 на 2024 г. [2; 4, с. 93–101; 6]. За сухими коэффициентами стоит устойчивая перестройка жизненного цикла. Средний возраст матери при рождении первого ребенка поднялся до 31 года в 2023 г.; возраст первого брака тоже сместился вверх, достигнув 31,1 года у мужчин и 29,7 года у женщин [2]. В литературе причины связываются с удлинением образовательной траектории, высокой стоимостью жилья и обучения, поздним вхождением молодежи в стабильную занятость, а также с трудностью совмещения карьеры и родительства [5, с. 43–56; 6].

Для японского случая существенен еще один момент: падение рождаемости имеет институционально закрепленный характер. Рождение детей по-прежнему тесно связано с браком, тогда как брачное поведение становится более поздним и менее обязательным. В исследованиях С. Такахаси прослеживается переход к модели, при которой откладывание брака и сокращение числа детей в семье закрепляются в массовом репродуктивном поведении [4, с. 93–105]. Материалы по рынку труда молодежи дополняют указанную картину: распространение нестабильной занятости, особенно среди молодых поколений, плохо сочетается с долгосрочным семейным планированием [5, с. 47–52].

Смертность в указанном периоде развивалась по иной логике. На фоне одной из самых высоких в мире ожидаемых продолжительностей жизни Япония сохраняла благоприятные показатели здоровья, однако общий коэффициент смертности рос вслед за старением населения. В 2023 г. ожидаемая продолжительность жизни составила 81,1 года для мужчин и 87,1 года для женщин [2]. Рост числа умерших в подобной ситуации не следует толковать как ухудшение медицинских условий в прямом смысле; речь идет прежде всего о том, что внутри общей численности становится больше людей старших возрастов, для которых риск смерти объективно выше. Система здравоохранения в подобных условиях все сильнее сосредотачивается на хронических заболеваниях, гериатрической помощи и длительном уходе, что переводит разговор о демографии в плоскость бюджетных и кадровых ресурсов.

На рынке труда последствия старения ощущаются с особой остротой. Сокращение населения трудоспособного возраста началось еще в 1990-е гг., а в рассматриваемый период перешло в устойчивую фазу. В ответ японская экономика усилила вовлечение групп, чье трудовое участие прежде оставалось ниже возможного уровня. По данным Банка Японии, участие женщин 15–64 лет в рабочей силе достигло 78 % в июне 2025 г., тогда как в начале 2000-х показатель находился около 60 %. Для населения 65+ уровень участия в рабочей силе в 2024 г. превышал 25 % [7]. Указанный поворот меняет привычное представление о стареющем обществе как о пространстве пассивного выбытия работников. В японском случае заметна иная картина: старшие возраста дольше остаются в занятости, женщины в большей мере входят в оплачиваемый труд, а резервы дальнейшего расширения уже не выглядят безграничными.

Сдвиги на рынке труда сопровождаются перестройкой внутреннего спроса и публичных финансов. При увеличении доли пожилых домохозяйств возрастает значимость медицинских услуг, страхования, фармацевтики, социальной помощи и различных форм ухода на дому; спрос на часть товаров, ориентированных на молодые семьи, движется в противоположном направлении [3, с. 97–100; 8]. Рост расходов на пенсии, медицину и долговременный уход занял центральное место в системе социальной защиты, где баланс между страховыми взносами, налоговым финансированием и объемом выплат становится одним из ключевых вопросов бюджетной политики. Для межпоколенческого баланса значение имеет уже не одна лишь численность возрастных групп, но и соотношение продолжительности жизни, длительности занятости и периода получения социальных выплат.

Территориальный аспект старения в японской литературе обсуждается все чаще, поскольку общенациональные показатели скрывают заметный разрыв между крупнейшими агломерациями и периферийными районами. Молодые поколения продолжают стекаться в Токио и другие крупные центры ради образования и работы, тогда как провинциальные муниципалитеты сталкиваются с убылью населения, закрытием школ, нехваткой врачей и удорожанием базовой инфраструктуры [9; 10]. В доктринальных и программных документах правительства региональная политика все теснее увязывается с демографическими прогнозами: распределение школ, больниц, транспортных узлов и коммунальных сетей приходится планировать уже с учетом длительного сокращения населения на части территории страны [10]. Через указанную призму демографический вопрос оказывается связан с пространственной организацией хозяйства и с доступом к базовым услугам вне крупнейших городов.

Государственная адаптация к низкой рождаемости развивалась постепенно и не сводилась к единственному пакету мер. В 2000-е и 2010-е гг. расширялись детские пособия, строились новые дошкольные учреждения, менялось законодательство о сочетании работы и семейных обязанностей, а с 2019 г. было введено бесплатное дошкольное образование для детей от трех до пяти лет [6; 11]. Политика поддержки родительства стала плотнее связана с трудовым правом, графиками занятости и корпоративной практикой, поскольку простое субсидирование семьи в условиях позднего брака и высокой нагрузки на работающих родителей давало ограниченный эффект. В международных и японских материалах нередко отмечается, что денежные меры без реформ трудового режима и жилищной среды редко меняют репродуктивное поведение быстро и устойчиво [6].

Параллельно корректировалась политика занятости старших возрастов. Закон о стабилизации занятости пожилых лиц закрепил обязанность работодателей обеспечивать возможности продолжения работы до 65 лет, а позднее нормативная рамка была расширена в сторону трудовой активности до 70 лет [7; 12]. Для хозяйства, испытывающего нехватку кадров, подобный курс выглядит закономерным. Для самого работника вопрос устроен сложнее: продолжение занятости все чаще связано не с привычной корпоративной карьерой, а с повторным наймом, снижением заработка, переходом на неполный график или работу иной квалификации. Внутри старших возрастов растет неоднородность, и отсюда возникает задача согласования пенсионного режима, корпоративной практики и здоровья пожилого населения.

Миграционная политика в японском случае сохраняет селективный и осторожный характер, хотя нехватка персонала уже давно внесла в нее заметные коррективы. Программа Specified Skilled Worker расширила прием иностранных работников в отраслях с выраженным кадровым дефицитом – строительстве, сельском хозяйстве, гостиничном деле, уходе и ряде производственных сегментов [13]. По оценке Банка Японии, иностранные работники составляют около 3 % рабочей силы, при том что вклад указанной группы в прирост рабочей силы с 2023 по 2024 г. превысил половину [7]. Для страны с долгой традицией культурной однородности вопрос миграции включает уже не один лишь учет числа приехавших: встает проблема языковой подготовки, муниципальной интеграции, школьного обучения детей мигрантов и правового сопровождения занятости.

Еще одно направление адаптации связано с автоматизацией. Япония давно входит в число крупнейших мировых рынков робототехники, а к 2024 г. парк промышленных роботов в стране достиг 450,5 тыс. единиц [14]. Снижение численности молодых работников усилило внимание к замещению части операций в промышленности, логистике, торговле и уходе. Вопрос, однако, не исчерпывается простой заменой человека машиной. Для одних отраслей автоматизация связана с ростом производительности и выпуском при меньшем числе работников; для сферы ухода, здравоохранения и части сервисов речь чаще идет о снижении физической нагрузки, сокращении рутинных операций и поддержке персонала, который по-прежнему остается незаменимым в контакте с пожилым пациентом или подопечным.

Дальнейшая траектория японского общества в значительной мере зависит от того, как будут сочетаться семейная политика, занятость женщин и старших возрастов, управляемый миграционный приток и технологическое обновление. Согласно прогнозам IPSS, даже при умеренном повышении рождаемости население страны продолжит сокращаться в среднесрочном и долгосрочном горизонте [15]. В подобных условиях обсуждение демографии неизбежно выходит к более широкому вопросу – о том, каким должен быть общественный договор в стране, где растет продолжительность жизни, уменьшается число рождений, меняется структура домохозяйств и все заметнее становится зависимость между бюджетной устойчивостью, производительностью труда и межпоколенческим равновесием.

1. Annual Report on the Ageing Society [Summary] FY2025 // Cabinet Office, Government of Japan. 2025. URL: https://www8.cao.go.jp/kourei/english/annualreport/2025/pdf/2025.pdf (дата обращения: 26.03.2026).
2. Statistical Handbook of Japan 2025 // Statistics Bureau of Japan. 2025. URL: https://www.stat.go.jp/english/data/handbook/pdf/2025all.pdf (дата обращения: 26.03.2026).
3. Саакян А.Р. Демографические изменения в Японии во второй половине XX – начале XXI в. и их влияние на численность и качественные характеристики населения // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2015. № 1. С. 93–101.
4. Takahashi S. Demographic Investigation of the Declining Fertility Process in Japan // The Japanese Journal of Population. 2004. № 1. P. 93–105.
5. Лебедева И.П. Японская молодежь на рынке труда: экономические и социальные аспекты // Японские исследования в России. 2016. № 2. С. 43–56.
6. Japan’s Fertility: More Children Please (Selected Issues Paper) // International Monetary Fund. 2024. URL: https://www.imf.org/en/-/media/files/publications/selected-issues-papers/2024/english/sipea2024025.pdf (дата обращения: 26.03.2026).
7. Japan’s Labor Market under Demographic Decline: Evolving Dynamics and Macroeconomic Implications // Bank of Japan. 2025. URL: https://www.boj.or.jp/en/about/press/koen_2025/ko250824a.htm (дата обращения: 26.03.2026).
8. The Financial Statistics of Social Security in Japan, FY2022 // National Institute of Population and Social Security Research. 2024. URL: https://www.ipss.go.jp/ss-cost/e/fsss-22/data/cost2022.pdf (дата обращения: 26.03.2026).
9. Internal Migration in Japan and Policy Challenges // National Institute of Population and Social Security Research. URL: https://www.ipss.go.jp/publication/e/WP/IPSS_WPE24.pdf (дата обращения: 26.03.2026).
10. National Spatial Strategy (National Plan) // Ministry of Land, Infrastructure, Transport and Tourism of Japan. URL: https://www.mlit.go.jp/common/001127196.pdf (дата обращения: 26.03.2026).
11. Promotion of Balancing Work and Family // Ministry of Health, Labour and Welfare of Japan. URL: https://www.mhlw.go.jp/english/policy/children/work-family/index.html (дата обращения: 26.03.2026).
12. Act on Employment Security of Elderly Persons (English translation) // Japanese Law Translation. URL: https://www.japaneselawtranslation.go.jp/en/laws/view/4630/en (дата обращения: 26.03.2026).
13. About the Specified Skilled Worker Program // Support Website for the Specified Skilled Worker Program (Japan). URL: https://www.ssw.go.jp/en/about/ (дата обращения: 26.03.2026).
14. World Robotics 2025 report – INDUSTRIAL ROBOTS // International Federation of Robotics. 2025. URL: https://ifr.org/news/global-robot-demand-in-factories-doubles-over-10-years/ (дата обращения: 26.03.2026).
15. Population Projections for Japan: 2023 Revision // National Institute of Population and Social Security Research. URL: https://www.ipss.go.jp. World Robotics 2025 report – INDUSTRIAL ROBOTS // International Federation of Robotics. 2025. URL: https://ifr.org/news/global-robot-demand-in-factories-doubles-over-10-years/ (дата обращения: 26.03.2026).
16. Population Projetions for Japan: 2023 Revision // National Institute of Population and Social Security Research. URL: https://www.ipss.go.jp/site-ad/index_english/esuikei/gh2401e.asp (дата обращения: 26.03.2026).

Все статьи автора «Сулькова Софья Николаевна»