ГУМАНИТАРНАЯ ДИПЛОМАТИЯ ТУРЦИИ В СЕКТОРЕ ГАЗА: ИНСТИТУТЫ, ЛОГИСТИКА, ОГРАНИЧЕНИЯ (2015–2025 ГГ.)

Гуманитарная составляющая турецкого участия в палестино-израильском конфликте набирает заметный вес в годы после 2015 г. На фоне ограниченных переговорных возможностей и циклов охлаждения двусторонних отношений с Израилем поставки помощи в сектор Газа и связанные с ними институциональные форматы стали той частью турецкой политики, где удавалось получить материально измеримый результат. Гуманитарная дипломатия в трактовке Е.С. Громогласовой охватывает работу государств по совмещению политических установок с практической помощью в зонах кризиса; турецкая версия данного направления опирается на разветвлённую сеть государственных и парагосударственных институтов, выстроенную задолго до эскалации 2023 г. [1, с. 47].

Описание турецкой гуманитарной политики в категориях soft power закрепилось в литературе с начала 2010-х гг. В. Шейшане и Г. Танрыверди-Шейшане выделяют «турецкий бренд» гуманитарной дипломатии, акцентируя в нём связь с публичным дипломатическим продвижением и опору на исламскую солидарность [2, с. 154]. Логику работы данной модели удобно отслеживать через институциональное распределение функций: каждый из ключевых акторов берёт на себя отдельный сегмент кризисного реагирования, а совокупный эффект собирается из взаимодополняющих, а порой и пересекающихся усилий.

Турецкое агентство по сотрудничеству и координации (TİKA), функционирующее с 1992 г., занято программами помощи развитию. Сегмент работы в Газе и на Западном берегу строится по принципу долговременного присутствия, ориентированного на восстановление и оснащение социальной инфраструктуры. Палестино-турецкая больница дружбы, переданная палестинской стороне 26 марта 2020 г., обладает площадью около 33 400 кв. м, восемью функциональными блоками, четырьмя операционными и 180 палатами [3]. Объект сдавался в эксплуатацию в период первой волны пандемии COVID-19, что добавило к его профильному назначению экстренные функции. Меньший по масштабу проект в Тубасе на Западном берегу был оснащён в 2014 г.: 30 коек, годовой поток около 40 тыс. пациентов [3].

Управление по чрезвычайным ситуациям AFAD держит иной режим работы – мобилизация в условиях кризиса с минимальным временем реакции. Активность ведомства резко возросла после октября 2023 г., когда за короткий период была организована серия морских и воздушных поставок. Второе гуманитарное судно прибыло в порт Эль-Ариш 1 декабря 2023 г. с грузом в 1500 тонн: тысячи спальных мешков и одеял, десятки генераторов, медицинские материалы, машины скорой помощи, питьевая вода, палатки, сотни тысяч продовольственных наборов и десятки тысяч гигиенических комплектов [4]. К указанной дате AFAD отчитался о 12 авиарейсах и двух судах, направленных в египетский транзитный порт.

Третий институциональный сегмент представлен Турецким Красным Полумесяцем (Türk Kızılay) – структурой с традиционной для движения Красного Креста и Красного Полумесяца моделью присутствия. Постоянная работа на местах через местный персонал и закупки внутри региона при ухудшении условий безопасности отличает Türk Kızılay от двух других ведомств. По данным организации, к 10 апреля 2024 г. в Газу было поставлено порядка 40 тыс. тонн гуманитарных грузов с использованием 13 самолётов и восьми судов [5]. Параллельная сеть фондов и неправительственных организаций добавляет адресные программы продовольствия, гигиены и сезонных благотворительных кампаний, расширяя охват за пределы государственных каналов.

Институциональная разнесённость задач имеет смысл при размышлении о структуре кризиса в Газе. При долговременных капитальных объектах, экстренных поставках и текущей работе с населением административный режим различается, и параллельное существование TİKA, AFAD и Türk Kızılay делает доступным переключение акцентов в зависимости от фазы. Слабая координация между ведомствами при этом возникает регулярно – несколько турецких отчётов по одной и той же поставке расходятся в деталях о маршруте и составе груза, что фиксируется внешними наблюдателями.

Физическая доставка помощи в сектор Газа подчиняется довольно жёсткому регламенту. Контроль пунктов въезда, порядок досмотра и уровень безопасности перемещения внутри сектора определяют, какая часть отправленного объёма дойдёт до конечного получателя. Документы Логистического кластера по Газе указывают на концентрацию ввоза через Керем-Шалом и Рафах с выстраиванием региональной схемы складирования и транзита через внешние узлы – Каир и Эль-Ариш [6]. Турецкая сторона работает преимущественно с египетским маршрутом, оставляя израильский пропускной пункт второстепенным каналом.

Размещение наиболее ресурсоёмких операций за пределами зоны боевых действий – характерная черта турецкой схемы. Комплектация партий и оформление сопроводительной документации проходят вне сектора Газа, после чего следует международная перевозка до транзитных пунктов и перегрузка на автомобильный транспорт. Внутри сектора остаются наиболее рискованные этапы – передвижение колонн при ограничениях безопасности, нехватке топлива, повреждённой дорожной сети и необходимости получения отдельного разрешения на каждый выход [7, s. 322]. При подобном распределении задач нагрузка на локальную инфраструктуру оказывается меньше, однако сама турецкая сторона остаётся в зависимости от координации с египетскими транзитными администрациями.

Медицинские маршруты подчиняются ещё более строгому регламенту. Процедура включает оформление медицинского направления внутри сектора Газа, приоритизацию профильными органами, подготовку полного пакета документов международными структурами, подбор принимающей страны, передачу списков на проверки безопасности и организацию транспортировки до границы. В данных ВОЗ за период с октября 2023 г. по 20 июня 2024 г. зафиксировано 13 872 поданных обращения и 5857 одобрений – доля согласованных случаев составила 42% [8]. А. Москателли и соавторы в материалах The Lancet обращают внимание на отдельные сложности эвакуации детей-пациентов, требующей сопровождения и специального транспорта [9, p. 1542].

Закрытие Рафаха 7 мая 2024 г. перевернуло сложившуюся систему. По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов, с момента закрытия до конца года из сектора в исключительном порядке вывезли 436 пациентов, среди них 257 детей, при оценочной потребности около 12 тыс. человек, нуждавшихся в лечении за рубежом [10]. Турецкое участие в эвакуационной цепочке сократилось пропорционально общему сжатию выезда – сторона принимающая оказалась в положении ожидания, в котором логистическая готовность не компенсировала закрытие коридора.

Министерство здравоохранения Турции в материалах за 2023 г. приводит количественные параметры собственного медицинского участия. Для поддержки на месте и организации эвакуаций задействованы 15 самолётов и одно судно; передано 20 машин скорой помощи и два автомобиля для спасательных служб. Результат эвакуационных процедур – лечение 292 пациентов при сопровождении 241 человека, суммарно 533 лица [11]. При подобных цифрах Турция остаётся в первой пятёрке принимающих сторон по абсолютному количеству эвакуированных.

Финансовая часть гуманитарной поддержки проходила через прямые трансферты в международные структуры, отвечающие за базовые услуги для палестинских беженцев. Заявление турецкого МИД от 31 мая 2018 г. фиксирует перечисление 10 млн долл. США в БАПОР сверх ежегодного добровольного взноса; назначение средств – поддержание программ здравоохранения и образования для 5,3 млн палестинских беженцев [12]. В том же документе упоминается увеличение поставок муки для БАПОР до 26 тыс. тонн. Косвенная стабилизация внутреннего потребления в палестинских лагерях через подобные взносы дополняла прямые поставки в Газу.

Суммарные показатели турецких поставок с 7 октября 2023 г. отражают масштаб гуманитарной мобилизации. В официальных сообщениях зафиксировано поступление в сектор Газа 101 725 тонн помощи при организации перевозок с использованием 16 морских судов и 14 самолётов. Дополнительно начиная с 27 июля 2025 г. в Газу прошли 333 грузовика с материальными ресурсами [13]. Из всех мусульманских государств подобной концентрации усилий по поставкам не показал больше никто. Позиция ведущего гуманитарного актора региональной мусульманской коалиции закрепилась за Турцией в указанные годы.

Зависимость турецкой схемы от внешних разрешений – главное структурное ограничение. Гуманитарные миссии проходят согласование с израильскими властями, а запросы на передвижение классифицируются по степени допуска. Ф. Швендиман, рассматривая правовые основания гуманитарного доступа в условиях вооружённого конфликта, обращает внимание на необходимость согласия субъекта, осуществляющего фактический контроль над территорией [14, с. 8]. В палестинской ситуации функцию подобного субъекта выполняет Израиль – и любое расширение гуманитарной активности Турции упирается в израильский режим пропускного контроля.

В работе турецких поставщиков повторяются однотипные затруднения – затяжные административные согласования, внезапные закрытия пропускных пунктов, многократные проверки безопасности и дробление зон ответственности. Один груз часто подвергается повторным перегрузкам и дополнительным инспекциям, удлиняя цепочку доставки в полтора-два раза по сравнению с расчётным временем. Турецкая сторона компенсирует ограничения наращиванием объёмов и расширением альтернативных маршрутов через Эль-Ариш, однако корневая зависимость от израильского контроля сохраняется.

Гуманитарная активность встраивается в более широкую внешнеполитическую стратегию Анкары. А.В. Жевелева и А.Ю. Жданов, рассматривая инструменты турецкой мягкой силы в Палестине, указывают на сочетание институционального присутствия с публичным продвижением турецкого участия через СМИ и социальные сети [15, с. 82]. Регулярное освещение поставок, торжественные передачи объектов, публикации в социальных сетях руководства AFAD и TİKA – стандартный элемент сопровождения. Т. Менгюаслан фиксирует целенаправленное конструирование «международной репутации» Турции через гуманитарный трек, замечая при этом ограниченность подобной репутационной отдачи в условиях, когда конфликт остаётся неурегулированным [16, s. 263].

Эффективность гуманитарного присутствия удобно строить на проверяемых показателях вместо декларативных формулировок. Объёмы материальных поставок, количество эвакуированных, параметры медицинского обеспечения – три ключевые группы данных, по которым турецкая активность поддаётся внешней верификации. При подобном подходе риторические обобщения отступают на второй план, а опорой служат учётные сводки, ведущиеся самими турецкими ведомствами и сравниваемые с данными международных организаций. Расхождения между турецкими и ООНовскими цифрами по отдельным поставкам обычно укладываются в погрешность 5–10%, что подтверждает добросовестность турецкой отчётности.

Внутриполитическое значение гуманитарной активности также заслуживает упоминания. В.А. Аватков отмечает популистскую составляющую внешнеполитической риторики турецкого руководства; публичная демонстрация помощи Газе работает на религиозно настроенную часть электората и поддерживает образ Турции как защитника мусульманской уммы [17, с. 549]. Между торжественными отправками грузов и парламентскими циклами обнаруживается заметная синхронизация – крупные публичные акции AFAD и Türk Kızılay приходятся на периоды политической мобилизации.

Гуманитарная работа Турции по палестинскому направлению в 2015–2025 гг. сложилась в виде разветвлённой и относительно устойчивой системы. Институциональное разделение задач между TİKA, AFAD, Türk Kızılay и сетью НКО открывает возможность переключать режим работы в зависимости от фазы кризиса, а по количественным показателям – 101 725 тонн поставок, 533 эвакуированных и сопровождавших, серия медицинских объектов – Турция входит в круг ведущих гуманитарных акторов региональной мусульманской коалиции. Структурные ограничения сохраняются: израильский контроль пропускных пунктов, зависимость от египетских транзитных администраций, периодические закрытия Рафаха, расхождения между объявленными и фактическими объёмами помощи. Гуманитарный трек у Анкары работает в качестве компенсации тех направлений, на которых прямое политическое или экономическое воздействие на ход конфликта ограничено; внутри подобной модели гуманитарная дипломатия и приобрела самостоятельное место в палестинском курсе турецкой внешней политики.

1. Громогласова Е.С. Гуманитарная дипломатия в современных международных отношениях: опыт системного исследования. М.: ИМЭМО РАН, 2018. 224 с.
2. Şeyşane V., Tanrıverdi-Şeyşane G. States as 'Humanitarians': The Turkish Brand of Humanitarian Diplomacy // Marmara Üniversitesi Siyasal Bilimler Dergisi. 2022. Cilt 10. Sayı 1. Ss. 153–156.
3. The Hospital Built by TİKA in Gaza Will Give Hope to Palestinians in the Fight against the Coronavirus // Turkish Cooperation and Coordination Agency (TİKA). URL: https://tika.gov.tr/en/detail-the_hospital_built_by_tika_in_gaza_will_give_hope_to_palestinians_in_the_fight_against_the_coronavirus/ (дата обращения: 29.12.2025).
4. 2nd Humanitarian Aid Ship to Gaza // Disaster and Emergency Management Presidency (AFAD). URL: https://en.afad.gov.tr/2nd-humanitarian-aid-ship-to-gaza (дата обращения: 29.12.2025).
5. Türkiye Gazze'ye En Çok İnsani Yardım Ulaştıran Ülke Oldu – 10.4.2024 // Türk Kızılay. URL: https://www.kizilay.org.tr/Haber/HaberArsiviDetay/7669 (дата обращения: 29.12.2025).
6. Palestine Logistics Cluster. Gaza Response. Concept of Operations, 26 February 2024 // Logistics Cluster. URL: https://s3.eu-west-1.amazonaws.com/logcluster-web-prod-files/public/2024-03/Logistics%20Cluster_Palestine_Concept%20of%20Operations_240303.pdf (дата обращения: 29.12.2025).
7. Cengiz O., Aydos A. Türkiye'de Kamu Diplomasisi ve İnsani Yardım Faaliyetlerinde Filistin'in Yeri // Akademik Sosyal Araştırmalar Dergisi. 2024. T. 11. № 67. S. 317–331.
8. Medical evacuation of Gaza patients through Rafah Crossing // World Health Organization. URL: https://www.un.org/unispal/wp-content/uploads/2024/07/Medevac_-_final_1.pdf (дата обращения: 29.12.2025).
9. Moscatelli A., Spiga G., Rosati U., Fanton C., Ligarotti G.K. Medical Evacuation Challenges of Children from Gaza // The Lancet. 2024. Vol. 403. № 10436. P. 1540–1567.
10. Gaza Humanitarian Response Update | 22 December 2024 – 4 January 2025 // United Nations Office for the Coordination of Humanitarian Affairs. URL: https://www.ochaopt.org/content/gaza-humanitarian-response-update-22-december-2024-4-january-2025 (дата обращения: 29.12.2025).
11. Sağlık Hizmetlerinde 2023 // T.C. Sağlık Bakanlığı. URL: https://erisilebilir.saglik.gov.tr/TR-101533/saglik-hizmetlerinde-2023.html (дата обращения: 29.12.2025).
12. No: 153, 31 May 2018, Press Release Regarding Turkey's Additional Contribution of 10 million USD to UNRWA in support of Palestine Refugees // Republic of Türkiye Ministry of Foreign Affairs. URL: https://www.mfa.gov.tr/no_-153_-filistinli-multeciler-icin-unrwaya-10-milyon-dolar-ek-gonullu-katkimiz-hk_en.en.mfa (дата обращения: 29.12.2025).
13. Türkiye, Gazze'ye insani yardım göndermeye devam ediyor // Cumhurbaşkanlığı İletişim Başkanlığı. URL: https://www.iletisim.gov.tr/turkce/dis_basinda_turkiye/detay/turkiye-gazzeye-insani-yardim-gondermeye-devam-ediyor-novinata (дата обращения: 29.12.2025).
14. Швендиман Ф. Правовые основания для гуманитарного доступа во время вооруженного конфликта // International Review of the Red Cross. 2011. № 884. С. 5–15.
15. Жевелева А.В., Жданов А.Ю. Инструменты и направления мягкой силы Турецкой Республики в государстве Палестина // Ближний и Постсоветский Восток. 2023. № 4 (4). С. 76–88.
16. Mengüaslan T. Türkiye'nin Gazze Diplomasisi ve Uluslararası İtibar İnşası // Gazze Savaşı'nın Bölgesel ve Küresel Yansımaları. 2024. Özel Sayı. № 2. S. 250–281.
17. Аватков В.А. Популизм во внешней политике Турецкой Республики // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2021. Т. 21. № 3. С. 543–564.

Все статьи автора «Гарипов Ришат Рафисович»