УДК 130.123

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ: НАУЧНЫЕ “ПРОЕКЦИИ” ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ

Моисеев Данил Константинович1, Пятилетова Людмила Владимировна2
1Уральский государственный университет путей сообщения, студент
2Уральский государственный университет путей сообщения, доцент кафедры философии и истории

Аннотация
Философская антропология – один из значимых разделов философии: здесь накапливаются знания о «предельных» основаниях бытия, возможного в качестве человеческого. Кроме того, философская антропология имеет множество научных «проекций» (социально-историческая антропология, психологическая антропология…), позволяющих более детально, более «живо» рассмотреть существенные характеристики собственно человеческого бытия.

Ключевые слова: , , , , , , ,


Рубрика: 09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Моисеев Д.К., Пятилетова Л.В. Быть человеком: научные "проекции" философской антропологии // Современные научные исследования и инновации. 2019. № 1 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2019/01/88571 (дата обращения: 26.03.2019).

Антропология – дисциплина уникальная и «многопрофильная». «Сердцевиной» всего блока антропологического знания, вне всякого сомнения, является философская антропология, размышляющая о предельных «основаниях», феноменах человеческого бытия [1]. Человек здесь – принципиально невыразимое, нередуцируемое, неповторимое существо.

Проекций философской антропологии – множество, каждая из них использует определённый угол зрения, под которым – уже в контексте определённой ткани жизни – рассматривается конкретная проблема.

Так, социально-историческая антропология – проекция человека в исторически развивающемся обществе, и здесь человек уже представлен более «зримо», «живо» – в контексте отношений с другими людьми в конкретно-исторический период.

Таким образом, у каждой проекции философской антропологии есть своя «миссия», особый круг задач, решить под силу которые представляется возможным только в рамках той или иной дисциплины.

Так, если обратиться к социально-исторической антропологии, то можно сказать следующее: «Люди всегда живут вместе с другими людьми, а потому изобретения получаются коллективными и незапланированными. В число этих изобретений входит, скажем, индивидуальная любовь, комфорт и частная жизнь, умение жить в условиях совершенно, казалось бы, невыносимых, умение пересчитывать время на деньги и всеобщие нормы мышления. Мы ставим вопрос: как и благодаря чему человек может ощущать себя свободной и уникальной личностью? Наша цель – показать: человек способен ощущать себя свободным и ответственным лишь тогда, когда живет в сложной паутине отношений, социальных институтов, смыслов и значений, созданных им самим в процессе долгой и сложной жизни вместе с другими людьми. Эта жизнь называется историей» [2].

На наш взгляд, есть дисциплины, которые наиболее живо демонстрируют открытые философской антропологией закономерности.

Помимо социально-исторической антропологии, вне всякого сомнения, такой наукой является психологическая антропология; авторы её первоисточников – и психологи, и философы одновременно.

Психологическая антропология можно рассматривать как направление в культурантропологии и одновременно как особую область междисциплинарных исследований.

Фактический материал подается посредством психологических теорий: человек и его поведение, его мысли, чувства и действия исследуется сквозь призму культурного контекста.

Однако в «частном» находит своё отражение «универсальное» – типическое, характеризующее «человека вообще». В данном случае речь будет идти о психологической антропологии как проекции антропологии философской.

Для примера обратимся к одному из тяжелейших (в ряду многих экзистенциально насыщенных, сопряжённых с пограничной ситуацией жизни и смерти) текстов Виктора Франкла, написанному им в годы заключения в концлагере, где автор текста одновременно, используя метод самонаблюдения, является и объектом психологического исследования («…в Аушвице у людей на короткое время возникало состояние некой объективизации, отстраненности, мгновения почти холодного любопытства, почти стороннего наблюдения, когда душа как бы отключается и этим пытается защититься, спастись. Нам становилось любопытно, что же будет происходить дальше. Как, например, мы, совершенно голые и мокрые, выйдем отсюда наружу, на холод поздней осени?» [3]).

Описание жизни в невыносимых для человека условиях людей, которые остались в живых, сохранив «человеческий облик», включает в себя психологически раскрытый портрет «выживших» благодаря:

а) любви и надежде, открываемой ею («Километр за километром мы с ним идем рядом, то утопая в снегу, то скользя по обледенелым буграм, поддерживая друг друга, слыша брань и понукания. Мы не говорим больше ни слова, но мы знаем: каждый из нас думает сейчас о своей жене. Время от времени я бросаю взгляд на небо: звезды уже бледнеют, и там, вдали, сквозь густые облака начинает пробиваться розовый свет утренней зари. А пред моим духовным взором стоит любимый человек. Моя фантазия сумела воплотить его так живо, так ярко, как это никогда не бывало в моей прежней, нормальной жизни. Я беседую с женой, я задаю вопросы, она отвечает. Я вижу ее улыбку, ее ободряющий взгляд, и — пусть этот взгляд бестелесен — он сияет мне ярче, чем восходящее в эти минуты солнце» [3]);

б) особый «настрой разума», интенсифицирующий «внутреннюю жизнь» с её безграничной свободой («Чувствительные люди, с юных лет привыкшие к преобладанию духовных интересов, переносили лагерную ситуацию, конечно, крайне болезненно, но в духовном смысле она действовала на них менее деструктивно, даже при их мягком характере. Потому что им-то и было более доступно возвращение из этой ужасной реальности в мир духовной свободы и внутреннего богатства. Именно этим и только этим можно объяснить тот факт, что люди хрупкого сложения подчас лучше противостояли лагерной действительности, чем внешне сильные и крепкие» [3]);

в) сохранение внутренней опоры как условие сохранения человеческого достоинства («Психологические наблюдения показали, что, помимо всего прочего, лагерная обстановка влияла на изменения характера лишь у того заключенного, кто опускался духовно и в чисто человеческом плане. А опускался тот, у кого уже не оставалось больше никакой внутренней опоры» [3]; «Кто из переживших концлагерь не мог бы рассказать о людях, которые, идя со всеми в колонне, проходя по баракам, кому-то дарили доброе слово, а с кем-то делились последними крошками хлеба? И пусть таких было немного, их пример подтверждает, что в концлагере можно отнять у человека все, кроме последнего — человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам или так, или иначе» [3]);

г) умение находить смысл в происходящих событиях («Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас. Говоря философски, тут необходим своего рода коперниканский переворот: мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращен к нам — ежедневно и ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать — не разговорами или размышлениями, а действием, правильным поведением. Ведь жить — в конечном счете значит нести ответственность за правильное выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым, за выполнение требований дня и часа» [3]).

Эти «закономерности» Человеческого как атрибуты собственно человеческого бытия уже сразу обозначены в центральном вопросе философской антропологии: вопросе о сущности и природе человека [4, 5, 6, 7, 8, 9].

Поделиться в соц. сетях

0

Библиографический список
  1. Пятилетова Л.В., Середа А.Ю. Понятие сущности человека в современной философской антропологии //Наука и образование. Материалы Международной (заочной) научно-практической конференции. под общей редакцией А.И. Вострецова. 2018. С. 153-156.
  2. Козлова Н.Н. Социально-историческая антропология: Учебник [Электронный ресурс]. URL: http://bigpo.ru/potra/%C2%AB%D0%9A%D0%BB%D1%8E%D0%BC-%D0%A1%C2%BBa/main.html (дата обращения: 26.01.2019).
  3. Франкл В. Учебник [Электронный ресурс]. URL: https://cameralabs.org/11536-psikholog-v-kontslagere-neskolko-myslej-viktora-frankla-iz-vazhnejshej-knigi-xx-stoletiya (дата обращения: 28.01.2019).
  4. Заварзина Ю.О., Пятилетова Л.В. Проблема природы и сущности человека в философской антропологии // Гуманитарные научные исследования. 2017. № 9 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2017/09/24365 (дата обращения: 23.09.2018).
  5. Романцов А.Ю., Пятилетова Л.В. Смысл человеческой жизни: к постановке вопроса // Гуманитарные научные исследования. 2018. № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2018/02/24833 (дата обращения: 23.09.2018).
  6. Каткова Я.А., Пятилетова Л.В. Сущность феномена любви и её предназначение // Гуманитарные научные исследования. 2018. № 11 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2018/11/25300 (дата обращения: 09.12.2018).
  7. Пономарёв И.А., Пятилетова Л.В. Проблема смысла жизни в философии // Современные научные исследования и инновации. 2017. № 7 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2017/07/84066 (дата обращения: 24.09.2018).
  8. Романцов А.Ю., Пятилетова Л.В. Поиск смысла жизни как гуманитарная технология // Современные научные исследования и инновации. 2018. № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2018/02/85924 (дата обращения: 24.09.2018).
  9. Свиркин В.В., Пятилетова Л.В. Смысл жизни как переживание: к антропологии целостности // Современные научные исследования и инновации. 2018. № 3 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2018/03/86016 (дата обращения: 23.09.2018).


Количество просмотров публикации: Please wait

Все статьи автора «Пятилетова Людмила Владимировна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация