УДК 343.8

ПРОБЛЕМА ПРОТИВОРЕЧИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ НОРМ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И МЕЖДУНАРОДНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

Филиппова Елена Олеговна1, Сотникова Юлия Викторовна2
1ФГБОУ ВО «Оренбургский государственный университет», кандидат педагогических наук, доцент кафедры уголовного права
2ФГБОУ ВО «Оренбургский государственный университет», студентка

Аннотация
Предметом исследования является исследование проблемы несоответствия внутригосударственного и международного законодательства в области уголовно-исполнительного права. Актуальность заявленной тематики объясняется непрерывным усовершенствованием уголовно-исполнительных норм, а также приведением российских норм в соответствие с общепризнанными нормами и стандартами. Результатом исследования стали соответствующие решения по найденным в рамках заявленной тематики проблемам.

Ключевые слова: , , , ,


Рубрика: 12.00.00 ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Филиппова Е.О., Сотникова Ю.В. Проблема противоречия уголовно-исполнительных норм Конституции Российской Федерации и международному законодательству // Современные научные исследования и инновации. 2018. № 5 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2018/05/86480 (дата обращения: 14.05.2018).

Конституция Российской Федерации (далее – РФ) является главным законодательным актом Российской Федерации. Она имеет влияние на все сферы общественной жизни и затрагивает права и свободы каждого человека, кем бы он ни был и где бы ни находился. Однако лица, отбывающие наказание, обладают особым правовым статусом, ввиду которого их права и свободы могут быть значительно нарушены или ограничены уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законом. Тонкая грань между наказанием (исправлением) осужденного и дискриминацией (злоупотреблением) в отношении него же нередко преступается, давая цивилистам почву для анализа теоретической и практической сторон норм конституции и уголовно-исполнительного закона.

Конституция как источник уголовно-исполнительного права России в ст. 2 закрепляет в качестве обязанности государства соблюдение и защиту прав и свобод человека, а также их приоритет [1].

Целью уголовного наказания является исправление осужденного, которое не может считаться результативным без ограничения социальных благ. Такими благами являются: право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, а также тайны переписки, свобода передвижения, право на неприкосновенность жилища и др.

Для более четкой конкретизации правового статуса осужденных как граждан России, помимо вышеупомянутых ограничений, Конституция закрепляет и следующие юридические гарантии, определенные в ст. 45 – 54, обеспечивающие реализацию прав и свобод осужденных. Так, государство обязуется предоставлять осужденным право на защиту в судебных органах, а также на международно-правовую защиту, предоставлять квалифицированную юридическую помощь; не осуждать за одно и то же преступление и придавать обратную силу законодательным актам, отягчающим ответственность за совершенное преступление; предоставлять право на пересмотр приговора, на просьбу о смягчении наказания или помиловании; гарантию при отправлении правосудия по новому уголовному делу (в том числе презумпция невиновности, рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, освобождение от обязанности свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников); право на компенсацию причиненного ущерба вследствие злоупотребления властными полномочиями и возмещения вреда, причиненного незаконным действием (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса передает признание главенства норм Конституции в следующей форме: уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации и практика его применения основываются на Конституции Российской Федерации, общепризнанных  международных принципах и нормах, на международных договорах Российской Федерации, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, в том числе на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными [2]. Думается, что нормотворческая деятельность по разработке уголовно-исполнительного закона должна в полной мере отражать начала, закрепленные в основном законе Российской Федерации.

Как уже упоминалось ранее, Конституция закрепляет возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законодательством в установленных законом пределах в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц и обеспечения обороны страны и безопасности государства.  Однако, важно помнить, что определенные виды прав и свобод не подлежат ограничению даже в самых чрезвычайных ситуациях. К их числу относятся: право на жизнь, право на неприкосновенность частной жизни, право на жилище и др. [1, ч. 3 Ст. 56].

Согласно положениям ст. 10 УИК РФ, осужденным также гарантируются права и свободы граждан РФ с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством [2]. Уголовно-исполнительный кодекс, наряду с ограничениями прав и свобод, также предусматривает отмену/лишение/изъятие прав и свобод осужденных. Так, например, осужденные к пожизненному лишению свободы, равно как и лишению свободы, принудительным работам, обязательным работам и исправительным работам не имеют конституционного права на свободу выбора труда [1, Cт. 37], так как они обязаны трудиться. Осужденные к лишению свободы не имеют права на забастовку [2, ч. 6 Cт. 103], на выбор места проживания, ввиду того, что они направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, находящиеся по месту проживания или же осуждения, а также находящиеся на территории иного субъекта РФ либо в местах, которые определяются федеральным органом уголовно-исполнительной системы [2, Cт. 73]. У осужденных к обязательным работам отсутствует конституционное право на отдых [1, ч. 5 Ст. 37], если срок отбывания данного наказания приходится на период каникул или отпуска, как и на материальное вознаграждение за труд, ввиду безвозмездного характера таких работ [2, ч. 4 Cт. 26].

Следовательно, можно прийти к выводу о том, что конституционный запрет на издание в Российской Федерации законов, отменяющих права и свободы человека и гражданина, нарушается как самой Конституцией, так и федеральными законами, в частности Уголовно-исполнительным кодексом РФ. Первоосновой любого уголовного наказания являются ограничение прав и свобод. Без этих составляющих наказание теряет смысл и не может достичь своих целей. Как справедливо отмечают Л.В. Бакулина и В.К. Бакулин, для устранения конкуренции и коллизии конституционных норм, а также в целях получения возможности принятия законов, допускающих отмену/лишение/изъятие прав и свобод человека и гражданина, следует считать целесообразным дополнение статьи 55 Конституции РФ частью 4 в следующей редакции: «Лишение прав и свобод человека и гражданина может быть установлено федеральным конституционным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государств» [3, С.148]. На наш взгляд, уголовно-исполнительное законодательство должно быть в максимальной мере приведено в соответствие с Конституций Российской Федерации и не дискриминировать граждан, попадающих в сферу действия уголовно-исполнительной нормы. Но в настоящее время недостаточная конкретизация норм Уголовно-исполнительного кодекса порождает ущемление некоторых прав осужденных.

К примеру, гражданин Воронин В.В. обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на неконституционность положений п. «в» ч. 2 ст. 78 УИК РФ. Данный пункт содержит в себе условия перевода положительно характеризующихся осужденных. Гражданин справедливо указал на то, что положение распространяется на граждан, находящихся в облегченных условиях содержания, в то время, как лица, пребывающие в следственном изоляторе лишены такой возможности. Ссылаясь на нормы Постановления от 26 ноября 2002 года № 16-П по делу о проверке конституционности положений статей 771, 772 , частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР [4], а также на Определение от 18 ноября 2004 года № 363-О по жалобе гражданина В.М.Гладкова, Конституционный Суд признал возможность принятия судом по ходатайству осужденного, содержащегося в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу в следственном изоляторе, решения об изменении ему вида исправительного учреждения [5].

Несмотря на то, что с момента принятия решения прошло 12 лет, в ст. 78 УИК РФ до сих пор не содержится нормы о возможности перевода лица, пребывающего в следственном изоляторе. По нашему мнению, отсутствие четкой формулировки всех возможностей перевода порождает дискриминацию тех подследственных, подсудимых и осужденных, которые имеют такое же равное право на перевод, что и остальные субъекты уголовно-исполнительных правоотношений.

Подобное несоответствие норм можно также усмотреть и в закреплении права осужденных на обращения. Конституционная основа такого права содержится в ст. 33 Конституции Российской Федерации. Согласно этой норме граждане Российской Федерации имеют право на обращение (лично, а также путем направления индивидуальных и коллективных обращений) в государственные органы и органы местного самоуправления. В статьях Уголовно-исполнительного кодекса данное право также находит свое отражение. В соответствии с Кодексом, осужденным предоставляется право на обращение с предложениями, заявлениями и жалобами в администрацию учреждения или органа, исполняющего наказание, кроме того, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказание, суд, органы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного самоуправления, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по защите прав предпринимателей в субъекте Российской Федерации, в общественные наблюдательные комиссии, общественные объединения, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека [2, ч. 4 Cт. 12]. По смыслу статьи, осужденные имеют право на обращения в трех формах: предложения, заявления и жалобы. Однако ст. 15 УИК РФ дополняет эти формы ходатайством: «Осужденные могут направлять предложения, заявления, ходатайства и жалобы в соответствии с Федеральным законом от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» [6] и иными законодательными актами Российской Федерации с учетом требований Кодекса» [2]. Законодатель не закрепил понятие «ходатайство», однако, с учетом практического применения этого термина, можно заключить, что ходатайство представляет собой официальный документ, содержащий просьбу лица, адресованный в государственные органы, общественные организации или вышестоящие инстанции. Поскольку остальные формы обращений также могут считаться просьбами, было бы целесообразно дополнить ч. 4 ст. 12 УИК РФ такой формой, как ходатайство. Дополнение могло бы способствовать более полной реализации, а также более ясному пониманию осужденными своих конституционных прав.

Продолжая анализировать проблему столкновения правовых норм в рамках заявленной тематики, необходимо отметить и несоответствие в части обращения в международные органы в целях защиты прав человека. Ч. 3 ст. 46 Конституции содержит право любого человека на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, в соответствии с международными договорами Российской Федерации [1]. Однако уголовно-исполнительная норма, которая, казалось бы, должна была продублировать это положение, сформулирована иначе: «Осужденные имеют право обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами к администрации учреждения или органа, исполняющего наказания, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказания, суд, органы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного самоуправления, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по защите прав предпринимателей в субъекте Российской Федерации, в общественные наблюдательные комиссии, общественные объединения, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека» [2, Ст. 12]. Проанализировав две вышеназванные нормы, можно сделать вывод, что в статье УИК РФ предполагается возможность «обхода» внутригосударственных инстанций и прямое обращение непосредственно в органы международного сообщества. Различия смысла статей демонстрируют нелогичность позиции законодателя и возможность иной трактовки норм в зависимости от личного интереса лица.

Соответствие федерального законодательства основному закону страны предотвращает коллизии норм, их несогласованность между собой, законодательные пробелы и, как следствие, нарушение и чрезмерное ограничение прав и свобод личности, а также злоупотребления должностными лицами своими правомочиями.

Однако столкновение норм не ограничивается внутригосударственным уровнем.

В своем Постановлении от 15 ноября 2016 года, Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что одними из самых частых обращений граждан по поводу неконституционности положений уголовно-исполнительного законодательства являются жалобы на  п. «б» ч. 3 ст. 125 и  ч. 3 ст. 127 УИК РФ [7]. Согласно данным статьям осужденным, отбывающим наказание в строгих условиях, разрешается иметь два краткосрочных свидания и одно длительное свидание в течение года; предоставляется возможность перевода из строгих условий отбывания наказания в обычные условия отбывания наказания по отбытии не менее 10 лет в строгих условиях отбывания наказания по основаниям, указанным в ч. 6 ст. 124 УИК РФ. В своих жалобах на неконституционность этих положений граждане указывают, что статьи нарушают право осужденных на частную и семейную жизнь (ст. 23 Конституции РФ). По мнению заявителей, вышеназванные условия содержания препятствуют созданию семьи и мешают дальнейшей социальной адаптации осужденных, что является одной из задач уголовно-исполнительного законодательства (ч. 2 ст. 1 УИК РФ). Жесткость норм и их противоречие идеям гуманизма подтверждает и практика Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ), которая, являясь международным актом, также признается законодателем частью правовой системы Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Дело «Хорошенко против Российской Федерации» является ярким примером противоречия не только уголовно-исполнительного законодательства Конституции, но и самой Конституции международным Конвенциям. А. Хорошенко, обращаясь в суд, указывает на то, что вследствие суровости ограничений его контактов с внешним миром, он утратил некоторые контакты с членами семьи и собственным сыном, которого не видел последние 15 лет. Заявитель подал ряд жалоб в Конституционный Суд, однако, эти разбирательства оказались безуспешными. ЕСПЧ, рассматривая дело, констатирует, что несмотря на утверждение властей Российской Федерации о направленности таких ограничений на «восстановление справедливости, исправление осужденного и предупреждение новых преступлений», вопрос о пропорциональности принятых мер является открытым ввиду противоречия ч. 2 ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод» [9], согласно которой вмешательство со стороны публичных властей в осуществление права на уважение личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции не допускается. Исключение составляют лишь случаи, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности либо защиты прав и свобод других лиц. По мнению Европейского Суда, российское законодательство не учитывало адекватно интересы Хорошенко в части свиданий с родственниками. Эффективность данной законодательной меры повышалась за счет длительного характера ее действия, а также различных правил организации свиданий в колонии, таких как, – запрет прямого физического контакта, разделение стеклянной перегородкой или металлическими прутьями, постоянное присутствие надзирателей во время свиданий и ограничение количества взрослых посетителей. Таким образом, ЕСПЧ заключил, что имело место нарушение права заявителя на уважение личной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, в результате применения в его деле строгих условий в исправительной колонии особого режима [2].

Ссылаясь на рассмотренное дело «Хорошенко против Российской Федерации», Конституционный Суд в Постановлении от 15 ноября 2016 года признает положения п. «б» ч. 3 ст. 125 и ч. 3 ст. 127 УИК Российской Федерации – в той мере, в какой они исключают возможность предоставления длительных свиданий лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы, в течение первых 10 лет отбывания наказания, – не соответствующими статьям 15 (ч. 4), 17 (ч. 1), 23 (ч. 1) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи со ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее интерпретации Европейским Судом по правам человека [7, С.9].

Постановление содержит и прямую рекомендацию для соответствующего изменения законодательной базы Российской Федерации. В соответсвтии с решением Суда, федеральному законодателю следует, исходя из требований основного закона страны и с учетом правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в данном Постановлении, а также соответствующих правовых позиций Европейского Суда по правам человека, – определить условия и порядок реализации лицами, осужденными к пожизненному лишению свободы, права на длительные свидания. Впредь до внесения в правовое регулирование необходимых изменений, вытекающих из Постановления. Осужденные к пожизненному лишению свободы должны иметь право получения одного длительного свидания в год c лицами, указанными в части второй ст. 89 УИК Российской Федерации [7, С.19].

Несмотря на сложившуюся Европейскую практику, представляющую собой авторитет в толковании международного законодательства для всех стран-участниц Европейского Союза, а также Постановление Конституционного Суда от 15.11.2016, законодательство Российской Федерации не скорректировало правовые нормы, допуская коллизии не только на уровне внутригосударственного толкования, но и на международном уровне.

Таким образом, в качестве итога нашего анализа можно признать, что современные нормы уголовно-исполнительного и конституционного прав требуют пересмотра и более четкой формулировки, что обеспечило бы более полное и равное соблюдение прав всех граждан Российской Федерации.

Поделиться в соц. сетях

0

Библиографический список
  1. Российская Федерация. Законы. Конституция Российской Федерации. – Москва : Проспект, 2017. – 32 с.
  2. Российская Федерация. Законы. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 № 1-ФЗ. – «Собрание законодательства РФ». – 13.01.1997. – № 2. – ст. 198.
  3. Бакулин В.К., Бакулина Л.В. Современные проблемы качества уголовно-исполнительного законодательства РФ // Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки. 2014. №4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-problemy-kachestva-ugolovno-ispolnitelnogo-zakonodatelstva-rf (дата обращения: 04.05.2018).
  4. Постановление Конституционного Суда РФ от 26.11.2002 № 16-П «По делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и статьи 363 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина А.А. Кизимова». – «Собрание законодательства РФ». -  09.12.2002. – № 49. – ст. 4922.
  5. Определение Конституционного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 363-О «По жалобе гражданина Гладкова Владимира Михайловича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и пунктами 2 и 5 части первой статьи 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». – «Вестник Конституционного Суда Российской Федерации». – 2005 г. – № 2.
  6. Российская Федерация. Законы. Федеральный закон «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» от 02.05.2006 № 59-ФЗ. – «Собрание законодательства РФ». – 08.05.2006. -  № 19. – ст. 2060.
  7. Постановление Конституционного Суда РФ от 15.11.2016 № 24-П «По делу о проверке конституционности пункта «б» части третьей статьи 125 и части третьей статьи 127 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Вологодского областного суда и жалобой граждан Н.В. Королева и В.В. Королевой». – Электронный ресурс: официальный сайт Конституционного Суда Российской Федерации: http://www.ksrf.ru/ru/Pages/default.aspx.
  8. Постановление ЕСПЧ от 30.06.2015 «Дело «Хорошенко (Khoroshenko) против Российской Федерации» (жалоба № 41418/04) По делу обжалуется жалоба заявителя, отбывающего пожизненное тюремное заключение, на ограничения контактов с членами семьи, предусмотренные строгим режимом содержания под стражей в колонии особого режима. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. – Электронный ресурс: Консультант: http://www.consultant.ru.
  9. «Конвенция о защите прав человека и основных свобод» (Заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 13.05.2004) (вместе с «Протоколом [№ 1]» (Подписан в г. Париже 20.03.1952), «Протоколом № 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (Подписан в г. Страсбурге 16.09.1963), «Протоколом №7» (Подписан в г. Страсбурге 22.11.1984)). – Электронный ресурс: Консультант: http://www.consultant.ru.


Количество просмотров публикации: Please wait

Все статьи автора «Сотникова Юлия Викторовна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: