УДК 314.72

ЗНАЧЕНИЕ УРБАНИЗАЦИИ В ЭКОНОМИКЕ КИТАЯ, ПРОБЛЕМЫ И ДОСТИЖЕНИЯ

Платонов Иван Александрович
Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации
студент 4 курса факультета Международных Экономических

Аннотация
В статье представлен анализ и описание современной социально-экономической ситуации в Китайской Народной Республике. Автором также рассматривается влияние процесса урбанизации на экономический рост и социальные изменения в стране, при помощи статистических инструментов определяется характер связи между этими процессами. Сделаны выводы относительно основных признаков урбанизации в Китае; исследована причинность роста численности населения городов, а также количественные и качественные характеристики и свойства китайской экономической системы, обуславливающие данный процесс; проведена спецификация отдельных регионов страны, объяснена их аутентичность. Также уделяется внимание роли технологического прогресса и развития транспортного сообщения, общих интеграционных трендов. Рассмотрены современные проблемы демографического характера, в том числе: последствия «политики одного ребенка» и «ловушка хукоу». Вводится понятие: кластеризация бедности. Проводится комплексный анализ ситуации и делается ряд выводов о необходимых преобразованиях, а также прогноз будущего состояния исследуемых явлений в социально-экономической сфере страны.

Ключевые слова: внутренняя миграция, демографическая политика, кластеризация бедности, маятниковая миграция, миграция, новая нормальность, урбанизация, хукоу, экономика Китая


THE ROLE OF URBANIZATION IN CHINESE ECONOMY, CHALLENGES AND ACHIEVEMENTS

Platonov Ivan Aleksandrovich
Financial University under the Government of RUssian Federation
4th year student of the Faculty of International Economic Studies

Abstract
In this paper the author presents the comprehensive analysis of the current economic situation in the People's Republic of China. The paper is devoted to the role of urbanization process in the aggregate economic growth and large social changes in the PRC; Key characteristics of the processes mentioned are determined and described by using of different statistical tools. Investigation considers main features of urbanization in China, causality of urban population growth, quantitative and qualitative characteristics of the Chinese economic system, authenticity of certain regions and cities.
Special attention is paid here to the role of technological progress, development of transport, communication systems and other modern tendencies. Demographic issues including consequences of «one-child policy» and «the trap of hukou» were dissected as well. Author introduced the new concept of “clustering of poverty”.
The author came to conclusions about general conditions and particular cases of the modern economic system in China, detailed expectations and forecasted some indicators of high analytical importance.

Keywords: China's economy, clustering of poverty, commuting, internal migration, migration, new normal, population policy, push-pull migration, urbanization


Рубрика: 08.00.00 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Платонов И.А. Значение урбанизации в экономике Китая, проблемы и достижения // Современные научные исследования и инновации. 2017. № 4 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2017/04/80915 (дата обращения: 17.04.2017).

Темпы и качество роста экспортно ориентированных экономик напрямую зависят от конъюнктуры на международных рынках, от существования и качества спроса вне. Таким образом, в посткризисные годы Китай вынужден приспосабливаться к пресловутой «новой нормальности» (新常态)[1]. Международная торговля, макроэкономический курс, финансовая и валютно-кредитная политика и так далее – все подвластно регуляции если не в краткосрочной, то в среднесрочной перспективе. Тем не менее, параллельно существуют сформировавшиеся совершенно стихийно процессы в сферах, напрямую влиять на которые невозможно ввиду их эссенциальной стихийности; результаты косвенного влияния же также имеют вероятностный характер. Один из таких процессов в современном Китае – урбанизация.

По состоянию на 2016 год на КНР приходится 107 из 512 городов мира, численность населения которых превышает 1 млн чел. Страна занимается первое место по этому показателю. Доля Китая в списке стран-обладателей городов, населенных более чем 10 млн человек, также внушительна – 6/31. Еще один немаловажный показатель – динамика роста. Так, в Китае расположена половина (20 из 40) городов Азии, растущих в среднем более чем на 6% в год с начала нового тысячелетия [2].

Смотря на масштабы внутренней миграции, невозможно не согласиться (хотя бы частично) с концепцией «нового великого переселения народов» на территории КНР, ведь за последние три десятилетия более 500 млн вчерашних жителей деревни пополнили население китайских городов.

На графике ниже (Рисунок 1) черным цветом показано изменение уровня урбанизированности КНР с 1960 по 2014 гг. Темно-серым – аналогичный показатель по странам со средним уровнем доходов (подгруппа «выше среднего»), светло-серым – по всем странам мира [3].

Рисунок 1. Динамика процесса урбанизации в КНР

Источник: составлено автором по данным Мирового Банка

Элементарно вычисляется тот факт, что среднегодовые темпы роста данного показателя Китайской Народной Республики превышают общемировые более, чем в два раза, а также несколько лет назад стали превышать аналогичный индекс стран средней (высокой) прослойки по параметру ВНД на душу населения, которым оперирует Мировой Банк для классификации стран по уровню дохода.

Хронологическая модель также показывает: действительно масштабное развитие процесс приобрел с момента начала проведения политики реформ и открытости – с этого времени численность городского населения непрерывно росла. Либерализация экономической жизни отразилась не только во внешнеторговых и инвестиционных сферах, но и на национальном уровне. Несмотря на поддержание status quo в вопросе системы «хукоу» (户口) [4], деревенские жители массово устремились в развивающиеся регионы в погоне за более высокой платой за труд и, что самое главное, за стабильными рабочими местами (в принципе, стандартный миграционный сценарий). Что особенно интересно, за указанный период доходы среднестатистического китайца выросли более, чем в 10 раз, а региональная дифференциация по этому признаку только усилилась, то есть люди, живущие на территориях специальных экономических зон (开发区), стали свидетелями одного из наиболее значительных локальных экономических скачков за всю историю цивилизации.

Отсюда следует: своими экономическими успехами КНР обязана прежде всего наиболее динамично изменяющейся экономической подсистеме – городу. Совершая индустриальный рывок, невозможно равномерно развивать и периферию, и центр (последнюю категорию в данном случае вернее назвать «побережьем») ввиду таких причин, как: повышенная мобильность труда; рост различия в уровнях заработной платы; неэластичность спроса на большинство с/х продукции и пр. Более того, частный «побег от бедности» в течение нескольких десятилетий развития путей сообщения и заметного улучшения правового климата становился все более реальным, что склоняло имевших такую возможность китайцев к смене постоянного места жительства.

Рисунок 2. Взаимозависимость регионального показателя ВП и уровня урбанизированности по провинциям КНР (2015 г)

Источник: составлено автором по материалам Национального Бюро Статистики КНР (中华人民共和国国家统计局)

На рисунке 2 (см. выше) показана связь между показателями урбанизированности региона и валового регионального продукта по субъектам КНР.

Выбор показателя ВРП на душу населения здесь, в отличие от большинства случаев в современной экономике, полностью оправдан, ведь путь развития посредством стихийной ускоренной индустриализации, пройденный Китаем, сглаживает структурные (в данном случае: половозрастные, профессиональные и.т.д.) «недосказанности» его знаменателя. Очевидно, что регионы с большими долями жителей городов оказывают больший экономический эффект на национальную систему. Коэффициент корреляции между двумя характеристиками провинций достигает 0,84, что, опять же, подтверждает взаимосвязь. Также стоит отметить наличие аномальных наблюдений, а именно – городов центрального подчинения (直辖市): Пекин, Шанхай, Тяньцзинь и Чунцин. Будучи административно приравненными к географически крупным муниципальным образованиям верхнего уровня, эти города делают модель гетероскедастичной. Однако коэффициент корреляции в модели без наблюдений по этим агломерациям также превышает 0,8. Другими словами, гипотеза о значимой роли городской экономики в развитии КНР подтверждается.

Помимо прочего, на рисунке 2 наблюдается относительная экономическая отсталость западных и юго-западных земель (Синьцзян-Уйгурский и Тибетский автономные районы отстают от основной группы по обоим критериям). В этой части Китая уровень урбанизации, оставаясь достаточно низким, не претерпевал существенных изменений. Очевидно решение вопроса, связанного с географией роста КНР, но интересным становится следующее: судя по изменениям показателя, объемы миграции из сравнительно крупных городов запада Китая превышали и продолжают превышать суммарные объемы потоков труда как по вектору «деревня-город» внутри «западно-китайской подсистемы», так и по вектору «западная деревня-восточный город». Данный факт представляется более прозрачным ввиду того, что с развитием технологий, транспортных средств и ростом мобильности труда, разница между географически близкими городом и деревней становится во многом несущественной. То есть, уже описанный «побег от бедности» приобретает еще более масштабный характер. Процесс региональной стагнации (либо же рецессии), вызванный утечкой труда, капитала при отсутствии стимулов внутреннего развития назовем кластеризацией бедности.

Прежде всего, эту категорию можно рассматривать как политический инструмент, зачастую тесно связанный с национальными, социальными, этническими вопросами (индейские резервации, районы гетто в США и др.). Стоит отметить, что такой политический прием может быть как явным, так и неявным. Это разделение производится по критерию существования и самоидентификации субъекта: естественно, что список возможных субъектов кластеризации бедности ограничен, чаще всего в экономической литературе наиболее вероятный субъект обозначен кратко и емко ‒ государство. Был ли экономический застой на западе государственным явно обозначенным политическим курсом Китайской Народной Республики? Нет. Да, в политическом смысле слабое развитие пассионарных западных автономий на руку джуннанхайским деятелям, но и здесь есть обратная сторона медали, а именно: бедность вкупе с микромиграцией может способствовать развитию антисоциальных явлений уже на востоке страны. Осознанное «обеднение» китайским государством западных регионов трудно представимо.

Кластеризация бедности в КНР носит скорее объективный, рыночный характер. Говоря о вышеупомянутых слаборазвитых районах, невозможно не упомянуть фактор из разряда path dependence: структуру экономики, доходные статьи региональных бюджетов. Регионы, где индустриальные тенденции не имели тех темпов, что на востоке страны, до сих пор отличаются преобладанием аграрного сектора [5].

Для более четкого представления о взаимосвязи экономического развития региона и роста городов рассмотрим еще один корреляционный ряд:

Рисунок 3. Взаимозависимость показателя “кол-во юр.лиц/ кол-во домохозяйств” и уровня урбанизированности по провинциям КНР

Источник: составлено автором по материалам Национального Бюро Статистики КНР (中华人民共和国国家统计局)

На рисунке 3 сопоставлены показатели «доля городского населения» и «количество юридических лиц на 10 тыс. человек» по регионам Китайской Народной Республики. Как и в предыдущем примере, города центрального подчинения остаются аномальными значениями, но теперь уже занижают коэффициент корреляции (при выборке, в которую эти объекты не включены, коэффициент превышает 0,75). R² ниже, чем в предыдущей модели ввиду таких факторов, как:

  • Теневой сектор экономики в бывших СЭЗ развит сильнее, чем в континентальных районах. Таким образом, официальная статистика не учитывает нелегальную (необлагаемую налогами) экономическую активность. Одной из причин развития теневых институтов – «ловушка хукоу» (户口陷阱) [6].
  • Демографическая структура городов значительно отличается от деревенской, что прямо влияет на агрегатное количество людей, потенциально способных создать новый бизнес, тем самым увеличить количество юридических лиц в регионе;
  • Структура городской экономической системы восточных регионов заметно отличается от западных, характер экономической жизни населения, потребности и уровень потребления (прежде всего услуг) также не одинаковы.

Фактически, можно говорить о двухуровневой дифференциации: «город-деревня» и «запад-восток». Следующая диаграмма (Рисунок 4) показывает, насколько процентный показатель общего совокупного потребления городских жителей региона отличается от уровня урбанизированности этого региона.

 

Рисунок 4. Уровень урбанизированности и конечного потребления городского населения по субъектам КНР

Источник: составлено автором по материалам Национального Бюро Статистики КНР (中华人民共和国国家统计局)

На диаграмме Δ – описанная выше разность. Очевидно: города центрального подчинения имеют наименьшую «дельту» прежде всего в связи с усилением экономического влияния крупнейших мегаполисов на пригороды. Маятниковая миграция в таких субъектах сильна и обретает новую качественную форму: именно в КНР впервые наблюдается маятниковая миграция по схеме «город-город». Сотни тысяч человек, проживая в Шэньчжэне и Тяньцзине ежедневно преодолевают более 100 км с целью начать рабочий день утром и столько же с целью закончить его вечером в Гонконге и Пекине соответственно. Кроме этих двух пар городов существуют и другие гиганты с почти аналогичными по размерам «спутниками». Причинность такова: несмотря на ежедневное более чем трехчасовое (в среднем) нахождение в дороге, существенные транспортные затраты (более 2,5 тыс. юаней в месяц) [7], такой режим существования выглядит значительно выгоднее, чем постоянное проживание и труд в одном из двух городов связки.

Рост агломераций – явление общемировое, один из показателей развития национальной экономики в принципе. В последнее время изменилась структура факторов, влияющих на рост городского населения в КНР: если до 1990 года города росли в основном за счет укрупнения и поглощения близлежащих территорий (административные изменения), то сейчас важнейшей причиной становится именно мобильность населения. Смещение акцента на субурбанизацию – результат выбора наиболее выгодных экономически способов ведения трудовой и предпринимательской деятельности населением.

Еще одним показательным процессом можно назвать повсеместную информатизацию китайского общества. «Интернет – главное трендообразующее явление современной экономической системы КНР. Платежные сервисы AliPay, WeChat Payment, UnionPay, Baidu Wallet уже давно заменили наличные средства в экономической жизни абсолютного большинства жителей китайских городов» [8, стр.27]. И если через призму общеэкономического развития можно наблюдать значительный разрыв двух частей Китая, то в вопросах доступности последних мировых технологических достижений запад уже вплотную приблизился к части КНР, называемой «прибрежной» [9]. Для того, чтобы сбывать выращенную на отдаленных от основного потенциального потребителя аграриях крестьянам больше не требуется регулярно ездить на рынки сбыта для поисков покупателей, результат которых обычно носил вероятностный характер. Сейчас существует множество специализированных онлайн-сервисов, даже мобильных приложений, заметно упрощающих данный процесс.

Новые технологические (во многом – Шумпетерские), кластерные, интеграционные веяния с одной стороны упрощают решение социальных проблем, с другой – создают новые вызовы для аутентичного, семантически не отвечающего своему названию “социализму с китайской спецификой”. Социальные преобразования становятся для действующего режима осознанной необходимостью. Помимо прочих сфер, очевидна потребность в изменении демографической политики (система «хукоу» и «политика одного ребенка»). Кроме того, с продолжающимся ростом городов актуализируются и вопросы устойчивого развития, среди них, прежде всего, те, что касаются защиты окружающей среды.

Учитывая последние выдвинутые китайским руководством стратегические идеи по региональному и внутреннему экономическому развитию, становится очевидным необходимость институциональных преобразований западных регионов. Одним из возможных решений современных социально-экономических проблем Китайской Народной Республики представляется проведение курса искусственной рурбанизации. Такая политика, согласно видению автора, имеет хороший потенциал, фактически 一箭双雕.[1]


[1] 一箭双雕 – “одной стрелой уложить двух ястребов”, обр. одним действием добиться двойного результата, ср. одним выстрелом убить двух зайцев


Библиографический список
  1. 习近平首次系统阐述“新常态” 2014年11月09日来源: 新华网Электронный ресурс. http://politics.people.com.cn/n/2014/1109/c1001-26000293.html (дата обращения: 12.03.2017)
  2. United Nations Human Settlements Programme (UN-Habitat): WORLD CITIES REPORT 2016. Urbanization and Development: Emerging Futures”.
  3. The World Bank DataBank. “United Nations, World Urbanization Prospects”, (Urban population (% of total)).
  4. 中华人民共和国户口登记条例 // 全国人大常委会1958年1月9日.
  5. 中国统计年鉴2015光盘版. (Национальное Бюро Статистики КНР).
  6. 黄健雄,韩荣和. 农村宅基地法律政策解答. 法律出版社// 2010 年.
  7. 社会民生:“男子每天乘高铁从天津到北京上班 每月车费约2600元”Электронный ресурс.  http://henan.china.com.cn/news/2014/1024/101125.shtml (Дата обращения: 05.03.2017)
  8. Платонов И.А. КНР: актуальные социально-экономические тенденции //Научные записки молодых исследователей. – 2016. – №3. – с. 23-27.
  9. Пиковер А.В. Развитие информатизации в регионах Китая //КНР: экономика регионов. Отв. Ред. А.В. Островский, сост. П.В. Каменнов. – ООО “Издательство МБА”, 2015).


Все статьи автора «Платонов Иван Александрович»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация