УДК 316.613

МЕЖРАСОВАЯ НАПРЯЖЁННОСТЬ И АНТИНАРКОТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В США

Ставропольский Юлий Владимирович
Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского
кандидат социологических наук, доцент кафедры общей и социальной психологии

Аннотация
Вслед за экономической депрессией 1870х гг. на западе Америки китай-ских рабочих превратили в козлов отпущения экономического кризиса, враждебное отношение к китайцам ещё сильнее упрочилось. Такая стратегия служила поддержанию идеологии того времени, согласно которой бремя ответственности, лежащей на предпринимательском сословии и связанное с экономическими проблемами, надлежало преложить на такую расовую группу, моральные нападки на которую были бы оправданы приписыванием этой группе ответственности за широкий спектр проблем.

Ключевые слова: женщина, китайский, кокаин, марихуана, наркотик, опиум, расовый, чернокожий


RACIAL TENSIONS AND ANTI-DRUG POLICY IN THE UNITED STATES

Stavropolsky Yuliy Vladimirovich
Saratov State University named after N. G. Chernyshevsky
Ph. D. (Sociology), Associate Professor of the General & Social Psychology Department

Abstract
Following the economic depression during the 1870s in the American West, the Chinese workers had been turned into scapegoats of the economic crisis, hostility to Chinese even more firmly established. This strategy served to maintain the ideology of the time, according to which the burden of responsibility on the business community and associated economic problems, had to be switched on a racial group, moral attacks against which would be justified by attributing this group a responsibility for a wide range of problems.

Keywords: black, Chinese, cocaine, drug, female, marijuana, racial


Рубрика: 22.00.00 СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Ставропольский Ю.В. Межрасовая напряжённость и антинаркотическая политика в США // Современные научные исследования и инновации. 2017. № 4 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2017/04/80074 (дата обращения: 18.04.2017).

Озабоченность употреблением наркотиков в Америке выражалась в ассоциировании конкретных наркотиков с непопулярными и незащищёнными группами населения – опиума с китайцами, кокаина с неграми, алкоголя с иммигрантами-католиками, осевшими в городах, героина с иммигрантским населением городов, а марихуаны с мексиканцами. Стали звучать призывы к противодействию сонму внешних врагов, которые уничтожают Соединённые Штаты при помощи наркотиков. Зачастую антинаркотическая пропаганда строилась отнюдь не на фактах и не на научных объяснениях.

На протяжении всех 1800х гг. дискриминационное законодательство в отношении китайцев существовало повсеместно, прежде всего на западе Америки, а когда китайских рабочих превратили в козлов отпущения экономического кризиса, то враждебное отношение к китайцам ещё сильнее упрочилось. Вслед за экономической депрессией 1870х гг. калифорнийские законодатели обратились к изучению морального облика китайских поселенцев, особое внимание уделяя проблемам порока среди китайской общины [2]. Такая стратегия служила поддержанию идеологии того времени, согласно которой бремя ответственности, лежащей на предпринимательском сословии и связанное с экономическими проблемами, надлежало преложить на такую расовую группу, моральные нападки на которую были бы оправданы приписыванием этой группе ответственности за широкий спектр проблем. По этим причинам, антикитайские настроения в США сформировали устойчиво отрицательное отношение к опиуму. Опиум был в равной мере доступен всем классам и всем расам, однако, курением опиума занимались преимущественно китайцы, что и стало сугубой целью законодательства как на федеральном уровне, так и на уровне штатов. В особенности общественное мнение озаботилось проблемой белых мужчин и женщин, “запятнавших себя” завсегдатайством в притонах чайнатаунов. Когда началась прогрессивная эра, средний класс Америки дал решительный отпор этой угрозе морали и общественному порядку.

Ассоциирование употребления опиума китайцами с подрывом американских ценностей и развращением женской непорочности стало широко распространено в качестве объяснения современных той эпохе социальных проблем и возобладало в качестве авторитетного мнения. В 1878 году полицейское управление Сан-Франциско составило рапорт о том, что в ходе облавы в опиумных притонах обнаружили белых женщин, лежащих бок о бок с китайцами под воздействием наркотика – унизительное зрелище для любого, в ком осталась хотя бы одна капля мужского достоинства [6]. В то же самое время газета “Сэн Фрэнсискоу Пост” ополчилась против китайцев, которые ведут страну к обнищанию, свободный труд к деградации, а детей делают хулиганами. Молодёжь губят при помощи опиума. Курение опиума, как и сами китайцы, которые завезли эту манеру, встретили решительную неприязнь со стороны прогрессивистских реформаторов. При всём этом, опиум в различных формах, включая морфин и настойку опия, много лет продолжали свободно реализовывать аптекари, врачи и поставщики патентованных лекарств.

Изменение отношения к кокаину на рубеже ХХ века также связано с расовой проблемой. В конце XIX века бедные чернокожие рабочие на юге США пристрастились к кокаину, который помогал им переносить невыносимые условия труда. Быстрее всего приём дозы кокаина происходил через вдыхание его носом. Из-за простоты способа, простонародье легко можно было отличить от высших классов, которые предпочитали укол иглой [4]. Плантаторы и приказчики вскоре постигли огромную ценность кокаина в качестве средства увеличения производительности и управления работниками, а некоторые даже стали наркодилерами для своих батраков. В общественном сознании накрепко связались кокаин и чёрная беднота.

Вскоре под влиянием расовой напряжённости на юге США сложился образ чёрного кокаиниста – источник белых страхов. Фантастические россказни о том, как чёрные под кокаином покинули плантацию и свои бараки, и толпой ринулись насиловать белых женщин, повсеместно сеяли панику [3]. Медицинские издания подкрепляли этот миф историями о том, как под воздействием кокаина законопослушные негры становились страшными половыми извращенцами [5]. Одновременно раздувались антисемитские настроения – газеты публиковали репортажи о том, что у всякого еврейского торговца на юге имеется эта дрянь. Под влиянием легенд, приписывавших кокаину способность наделять чёрных нечеловеческой силой, полиция южных штатов сменила револьверы тридцать второго калибра на револьверы тридцать восьмого калибра, не сомневаясь в том, что чёрных под кокаином обычными пулями не прошибить. Вот так боязнь того, что чёрные восстанут из отведённого им места в обществе, раздула нехилую белую тревогу. Расистская подоплёка этой тревоги доказывается тем фактом, что в начале ХХ века основными потребителями кокаина были отнюдь не чернокожие.

Нюхать кокаин было модно среди белых, особенно в таких криминальных субкультурах, как проститутки, сутенёры, игроки и прочая белая городская шпана. Государственный запрет торговли алкоголем в 1920х гг. стимулировал рост курения конопли, которую мексиканские иммигранты, привозившие её с собой в качестве лекарственного растения, называли марихуаной. В 1930х гг. марихуану курили повсюду, от средней школы до партии в карты с соседями по улице. В Новом Орлеане и в других южных портовых городах стали возникать марихуановые “чайные”, сильно напоминавшие опуимные курильни дней минувших. К 1930 году они уже были открыты везде в США, в одном только Нью-Йорке их насчитывали не менее пятисот.

Однако, несмотря на столь широкое распространение, общественная озабоченность по поводу марихуаны пробудилась в связи с мексиканцами. Сильнее всего страх перед марихуаной испытывали в тех штатах, где была самая плотная концентрация мексиканских иммигрантов. Федеральное Бюро по обороту наркотиков способствовало раздуванию общественных опасений по поводу марихуаны, публикуя полицейские отчёты, согласно которым пятьдесят процентов насильственных преступлений совершаются в районах проживания мексиканцев, испанцев, латиноамериканцев, греков и негров, они вызваны употреблением марихуаны [1].

Как прежде из китайцев, из мексиканских иммигрантов лепили козлов отпущения в условиях высокой безработицы тридцатых годов. Газета “Нью-Йорк Таймз” в 1935 году писала о том, что марихуана – это самый вероломный наркотик, она является непосредственной спутницей безудержной мексиканской иммиграции. С поличным были пойманы мексиканцы, предлагавшие детям возле школ попробовать сигареты с марихуаной. В заключение говорилось, что в нашей стране рабочих рук и без того хватает [7]. Некий капитан полиции из штата Техас резюмировал проблему мексиканской марихуаны, расписав, насколько свирепыми становились от неё мексиканцы, в особенности, когда злились. Казалось, что им неведом страх. От этой травы у них появлялась страшная сила, и справиться с одним мексиканцем могли только несколько крепких мужчин, хотя при обычных условиях и одного вполне хватает. Медицинское сообщество тоже потакало общественным предрассудкам, рассуждая о том, что марихуана ослабляет запреты и ограничения, налагаемые обществом, выступает в роли сексуального стимулятора, который в особенности возбуждает открытых гомосексуалистов.

Стремительно распространившаяся в восьмидесятые и девяностые годы общенациональная паника по поводу сорта кокаина “крэк” приписывала основное потребление этого наркотика бедным городским районам, в которых проживают чернокожие, тем не менее, по данным Комитета по вынесению приговоров США, около девяноста процентов заключённых, осуждённых федеральным судом за сбыт кокаина сорта “крэк”, являются афроамериканцами, при этом большинство потребителей кокаина сорта “крэк” являются белыми [8]. Непропорционально антагонистическое антинаркотическое правоприменение в отношении бедноты и расовых меньшинств тянется уже дольше ста лет.

Пристальное рассмотрение законодательной истории антинаркотического законодательства в Америке раскрывает перед нами безжалостную атмосферу, в которой сложилось восприятие общественностью непопулярных групп общества и того, чем они занимаются. Любые осмысленные усилия по реформированию антинаркотической политики в США обязаны принимать в расчёт существование на протяжении долгого исторического периода связи между расовой предубеждённостью и отношением к наркотикам со стороны общественности.


Библиографический список
  1. Bonnie R. J., Whitebread C. H. The Marijuana Conviction. Charlottesville: University Press of Virginia, 1974. P. 100.
  2. Morgan P. A. The Legislation of Drug Law: Economic Crisis and Social Control // Journal of Drug Issues, 1978. Vol. 8. No. 1. P. 56.
  3. Negro Cocaine ‘Fiends’ Are A New Southern Menace // The New York Times, 1914. Feb. 8. No. IV. P 12.
  4. Sajous C. E. de M. Analytical Cyclopaedia of Practical Medicine, III. Philadelphia: F. A. Davis, 1902. P. 506.
  5. Spillane J. F. Cocaine: From Medical Marvel to Modern Menace in the United States, 1884-1920. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2000. P. 92 – 93.
  6. Testimony of the San Francisco Police Department recorded in California State Senate Committee, Chinese Immigration, Its Social, Moral and Political Effects. Sacramento: State Publishing Office, 1878.
  7. The New York Times, 1935. September 15, IV. P. 9.
  8. U.S. Sentencing Commission Special Report to the Congress: Cocaine and Federal Sentencing Policy, Washington: US Sentencing Commission, 1997. April. P. 8.


Все статьи автора «Ставропольский Юлий Владимирович»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация