ПРАВОСЛАВНАЯ КОНЦЕПЦИЯ XIX ВЕКА О ВЗАИМООТНОШЕНИИ ЛИЧНОСТИ, ОБЩЕСТВА, ГОСУДАРСТВА.

Зеленчукова В.В.

Рубрика: 12.00.00 ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Зеленчукова В.В. Православная концепция XIX века о взаимоотношении личности, общества, государства. // Современные научные исследования и инновации. 2011. № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2011/06/813 (дата обращения: 04.06.2017).

Кризис крепостнического строя, тормозившего развитие страны, пагубно влиял на все сферы жизни общества. Это яснее понимали мыслящие люди разных политических взглядов. После разгрома декабристов Николай I постарался сделать все, чтобы подобное более никогда не повторилось. Он понимал, что, прежде всего, необходимо взять под контроль общественную жизнь с тем, чтобы, во-первых, на ранней стадии отслеживать вредные для государства идеи и нейтрализовать их носителей, а во-вторых, внедрять в общественное сознание идеи, способные, с точки зрения власти укрепить стабильность в государстве. Правительство Николая I было не готово осуществлять коренные реформы, а лишь пыталось упорядочить существующую систему организации общества.

Революции тридцатых годов, начавшиеся во Франции и прокатившиеся по всей Европе и приведшие в движение все слои общества подтолкнули Николая в  сторону охранительного консерватизма [1]. Краеугольным камнем идеологии николаевского царствования стала мысль о превосходстве православной и самодержавной России над «гибнущем Западом»[2].

Если до начала XIX в., по словам А.И. Герцена, все лучшие люди России были вместе с властью, то теперь многие из лучших людей стали активными борцами против власти. Самодержавие при Николае I впервые в истории почувствовало необходимость обоснования своего существования. Появилась нужда в официальной светской идеологии[3].

Официальная идеология, в соответствии с законами жанра, должна была прославлять прошлое, оправдывать настоящее и обещать замечательное будущее. Такая идеология получила не очень точное, но давно утвердившееся в науке название «теория официальной народности[4]. И действительно, именно Официальная Народность, словно почувствовав эту потребность пробужденного декабризмом национального сознания, первая поставила вопрос о самобытности России, о ее цивилизованной идентичности, о  цели и смысле ее исторического существования. И объявила, что самодержавная Россия предназначена стать хозяйкой Европы, а стало быть, по тем меркам, и мира. Власть усвоила урок декабристов и оценила мобилизационный потенциал патриотизма[5].

Теория официальной народности выражала особенность русского национализма, что в целом соответствовало духу эпохи, которую сформулировал граф Уваров: «православие, самодержавие, народность»[6]. Его знаменитую формулу, ставшую лозунгом министерской деятельности, он сделал, перефразировав, по сути, старинный военный девиз «За Веру, Царя и Отечество!»[7].

Основная мысль министра народного просвещения такова: для того, чтобы неизбежные с течением времени перемены не вызывали кровавых смут, необходимо утвердить в новом поколении европейски образованных русских людей неразрывную связь национального самосознания с Православной верой и чувством верноподданнического долга перед царем-самодержцем [8].

Главное в «формуле» Уварова – указание на необходимость при любом движении вперед, при любой реформе, направленной на дальнейшую  модернизацию  и  европеизацию России, обязательно учитывать самобытность ее уклада,  а  это  положение  не так просто оспорить.

По его мнению, без любви к Вере предков, народ, как и частный человек, должны погибнуть; ослабить в них Веру, то же самое, что лишать их крови и вырвать сердце. Необходимо было бы готовить им низшую степень в моральном и политическом предназначении. Это было бы изменой в пространном смысле. Довольно одной народной гордости, чтобы почувствовать негодование при такой мысли. Человек, преданный Государю и Отечеству, столько же мало согласится на утрату одного из догматов нашей Церкви, сколько и на похищение одного перла из венца Мономаха [9].

Другой элемент триады, самодержавие, представляет главное условие политического существования России в настоящем ее виде. Пусть мечтатели обманывают себя самих и видят в туманных выражениях какой-то порядок вещей, соответствующий их теориям, их предрассудкам; можно их уверить, что они не знают России, не знают ее положения, ее нужд, ее желаний. Можно сказать им, что от сего смешного пристрастия к Европейским формам мы вредим собственным учреждениям нашим; что страсть к нововведениям расстраивает естественные сношения всех членов Государства между собою и препятствует мирному, постепенному развитию его сил [10].

Таким образом, выходило, что западная христианская традиция   расколота, а все страны из цивилизации, которые она по своей исторической миссии должна была бы одухотворять, судя по всему, погрязли в раздорах и беспорядках. Зато православные по-прежнему могли утверждать что вера обеспечивает единство русского народа, как и в незапамятные времена, и что она утверждает начала внутренней общности, чем определяет нормы поведения и убеждения как отдельного человека, так всего народа в его царей. Если христианская мораль должна идти рука об руку с политическим строем, как предусматривает схема Уварова, то принципы православия больше отвечают своей провиденциальной роли и составляют лучшую основу для национального развития, чем любая религия Запада [11].

Государственный состав, как полагал Уваров, подобно человеческому телу, переменяет наружный вид по мере возраста: черты изменяются с летами, но физиономия изменяться не должна. Безумно было бы противиться этому периодическому ходу вещей; довольно того, если мы не будем добровольно скрывать лицо под искусственной и нам не сродной личиной; если мы сохраним неприкосновенным святилище наших народных понятий; если мы примем их за основную мысль Правительства, особенно в отношении к Народному Воспитанию. Между обветшалыми предрассудками, восхищающимися единственно тому, что было у нас за полвека и новейшими предрассудками, которые без жалости стремятся к разрушению существующего, посреди этих двух крайностей, находится обширное поле, на коем здание нашего благосостояния — твердо и невредимо укрепиться может[12].

Время, обстоятельства, любовь к Отечеству, преданность Монарху, все должно нас уверить в том, что пора нам, особенно касательно народного воспитания, обратиться к духу Монархических учреждений и в них искать той силы, того единства, той прочности, коих мы слишком часто думали открыть в мечтательных призраках равно для нас чуждых и бесполезных, следуя коим нетрудно было бы наконец утратить все остатки Народности, не достигнувши мнимой цели Европейского образования [13].

Наряду с самодержавием, находится и второе, не менее важное, не менее сильное: Народность. По мнению Уварова, Царь правит ради всеобщего блага и стоит выше классовых интересов, тем обеспечивая прочность, силу и единство общества во времена перемен [14].  Дабы Трон и Церковь оставались в их могуществе, должно поддерживать и чувство Народности, их связующее.

Вопрос о Народности не имеет того единства, какое представляет вопрос о Самодержавии; но тот и другой проистекают из одного источника и появляются на каждой странице Истории Русского народа. Относительно Народности, все затруднение заключается в соглашении древних и новых понятий; но Народность не состоит в том, чтобы идти назад или останавливаться; она не требует неподвижности в идеях. И верно, интеллектуальная жизнь России 30-40-х годов во многом сводилась к попыткам разобраться в этой идее, раскрыть ее внутреннее содержание и роль в прошлом, настоящем и будущем России. Только с помощью убеждений, приобретенных таким анализом, можно было составить себе представление о месте, которое мы занимаем в сред европейских народов, и о способах  воспитания и самоопределения, которые должны были выбраны нами для того, чтобы это место сделать во всех отношениях почетным [15].

Существовало несколько точек зрения на народность. Самая реакционная, но и самая влиятельная принадлежала так называемым династическим националистам. Представителями данного направления являлись: Ф.Булгарин, Н.Греч, О.Сенковский, они имели вес при дворе, и даже влияние на царя. Националисты понимали народность как патриотизм, охранительную доктрину, направленную на укрепление существующего строя и великодержавного статуса России.

Вторая группа, как их часто называли, романтические националисты, тоже была связанна тесными узами с официальной Россией. М.П.Погодин и С.П. Швырев, разделяли присущее династическим националистам почтение к  самодержавию как единственной возможной политической системе. Однако, они восхищались неповторимостью России и ее народа, считали его богоизбранным, и возлагали на него миссию спасения человечества, что обеспечивало превосходство России над  «загнивающим» Западом[16].

Третьи, славянофилы, видели ключ к русской народности, скорее в церкви, чем в государстве. Славянофильство  беспокоило,  тревожило  официальную  власть,  она не в силах  была справиться с этим явлением, осмыслить его. Власть лучше понимала либералов   и  революционеров,  знала,  как  нужно  относиться  к  ним,  как справиться   с   этим   явным  врагом.  Но  славянофилы  слишком знакомые и близкие власти, оставались ей чуждыми, далекими, непонятными. Славянофилы были свободными и   свободолюбивыми   людьми,   идеалистами,  мечтателями,  в  них  не  было прислужничества,  близкого  сердцу  николаевской  бюрократии [17]. К этой группе принадлежали: Константин и Иван Аксаковы, Алексей  Хомяков, Иван и Петр Киреевские, Георгий Самарин. Они видели в царе символ единства нации, а не объект слепого повиновения. Славянофилы старшего поколения были сторон­никами самодержавия: они рассматривали государство как мертвую, исключительно внешнюю форму, которая дает народу возможность посвятить себя поискам «внутренней правды». Ради достижения этой цели они требовали даро­вания гражданских свобод — свободы совести, свободы сло­ва, свободы печати. Народ в их представлении не пассивный материал для приложения правительственных мер, а актив­ная сила, развивающаяся в соответствий со своими соб­ственными внутренними законами. Свобода самоопределения народа может быть нарушена, но не может быть уничтожена [17].

Другая группа, западники, как подразумевает ее название, была более расположена к европейским ценностям. Они считали, что путь России хотя и может отличаться от западных образцов, своих целей она должна достигнуть в рамках европейских конституционных и юридических норм, гражданских и политических прав, а не благодаря какому-нибудь русскому чуду [18].

Славянофилы, романтические националисты и западники сходились во мнениях о необходимости отмены крепостного права, законодательной реформы, свободы слова и печати.

Уваров придавал государству большую важность, поэтому он расходился во взглядах со всеми выше перечисленными направлениями.

На мой взгляд, проблема связи идей славянофилов с официальной идеологией, представляет особый интерес. Поэтому, считаю целесообразным, рассмотреть ее в данном контексте.

Нельзя не признать, что по целому ряду особенностей идеи деятелей официальной народности либо предшествовали идеям славянофилов, либо развивались параллельно. Однако, хотя эти идеи и были близки, поскольку имели одну и ту же социальную природу, они не были тождественны, и в чем –то даже имели отличия [19]. Идеи славянофилов поддержкой правительства не пользовалась. Они вызревала в недрах самого общества, в которой так нуждалось постдекабристское поколение русской интеллигенции.

Итак, в сознании тех, кто в собственном смысле слова может быть назван «славянофилами», триада «православие, самодержавие и народность» наполнялась содержанием, безусловно отличным и несходным с тем, которое вкладывалось в нее творцами-идеологами так называемой теории «официальной народности». Для славянофилов эта триединая формула была символическим выражением их идеала органической жизни, и только[20].

Проследим разницу между «государственным патриотизмом» и славянофильством. Если первая идеология прямо начиналась с «национального самообожания», то вторая удовлетворялась «национальным самодовольством». Еще важнее было то, что первая, как и подобает идеологии государственной, делала ударение на внешней политики, а у второй никакой еще внешней политики в ту пору не было[21].

Для идеологов официальной народности слова  «православие»  и  «самодержавие»  означали тот порядок, который  существовал  в  современности:  славянофилы  же  идеал православия и  самодержавия  видели  в  московской  эпохе,  где  церковь  им казалась  независимой  от  государства  носительницей  соборного  начала,  а государство представлялось «земским», в котором принадлежала, по  словам  К. Аксакова, «правительству сила власти, земле – сила мнения»[22].

Поднятый Уваровым вопрос о народности так же не был оставлен без внимания славянофилами. Согласно официальной идеологии термин «народность»,  означал   лишь   ту   совокупность   черт господствующего в государстве русского племени, на которой  держался  данный государственный порядок; славянофилы же  искали  черты  “народного  духа”  во всем славянстве и полагали,  что  государственный  строй,  созданный  Петром Великим, утешает народный дух, а не выражает его.

Славянофильская идеология в своей последовательной защите народа, вопреки многим исследователям, не была основана на феодально-аристократических элементах.  Славянофилы  не  стремились отделить разные сословия друг от друга, приписывая каждому из них свою особую систему ценностей, они настаивали на возмож­ности общего, охватывающего все общество нравственного идеала. Им так же, не было свойственно любование «разнородностью» обще­ства, но они настаивали на сохранении неповторимого своеобразия каждой коллективной индивидуальности, а так же то, что любое зве­но цепи равно необходимо и должно быть сохранено во всем его ин­дивидуальном своеобразии. Говоря, в частности, о старой Руси, сла­вянофилы подчеркивали одинаковость обычаев и нравственных по­нятий, объединяющих все сословия.

Простой народ, как полагали славянофилы, столь же нуждает­ся в обращении, сколь и высшие классы. Изменение, по их мнению, должно произойти и в низших и в высших умах. При этом инициа­тива духовной перемены должна исходить от «класса народа нашего, который не исключительно занят добыванием материальных средств жизни и которому, следовательно, в общественном составе преиму­щественно предоставлено значение: вырабатывать мысленно общест­венное самосознание»[23].

Таким образом, к концу XIX в. в отечественном традиционалистском течении была предпринята попытка оформления и претворения в жизнь идеи сильной государственности с целью нейтрализации как буржуазно – капиталистической, так и революционно – социалистической альтернатив самодержавию. При этом взявшие на себя разработку новых теорий консерваторы-государственники стремились не только к сохранению «внешней оболочки» традиционной России, но и к сохранению внутренних религиозно – нравственных принципов. Для государства важно было сохранить эти принципы не столько  во властных структурах, а сколько в простом народе, модернизация могла привести к большим осложнениям.


[1], [11], [14], [15], [16], [19] Виттекер Ц.Х. Граф Уваров и его время /Пер. с англ. Н.Л. Лужецкой – СПб., 1999.

[2] Русское общество 30-х годов XIX в. Люди и идеи.

[3], [4] Десятилетие Министерства народного просвещения. Спб.,1864.

[5], [22] А.Л. Янов. У истоков русской идеи.Сибирский хронограф.1999

[6] Жан Гейт. Понять Россию…взгляд со стороны.//Пер. с фр. Г.Чуршуков.-М.: NOTA BENE, 2003.

[7], [8], [9], [10] [12], [13]  Доклады министра народного просвещения С. С. Уварова императору Николаю I, Оп.: Река времен. Вып. 1. М.: Эллис Лак; Река времен, 1995.

[17] Бердяев Н.Б. А.С. Хомяков. Электронный ресурс. Режим доступа: www.krotov.info/library

[18] Лосский Н. О. История русской философии. — М.,1991.

[20] Каменский З. А. Философия славянофилов. Иван Киреевский и Алексей Хомяков. — СПб.: РХГИ, 2003.

[21] Г.Флоровский //Славянски глас. София, 1921, т. 1, № 1-4,

[23] Чуева Е.А Антропологическая проблематика в культурологическом наследии славянофилов. Дис. …канд.фил наук .24.00.01/Чуева Елена Александровна.-М., 2004



Все статьи автора «VVVictoria»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: